Храм Голубого Лотоса

Следующий день не предвещал никаких изменений. Начало дня не отличалось от предыдущих. Всё также Бай Ченлэй медитировал утром у берега озера, настоятель прятался на дереве, а Хуэй Удзин снова пытался его достать, не сломав дерево. Не успели послушники перебросится парой слов, после возвращения одного, как внезапно вдалеке послышался неспокойный птичий гул, словно что-то потревожило птиц. Все обернулись в сторону обеспокоенных пернатых соседей, покидавших свои гнёзда в бамбуковом лесу. Это был недобрый знак. Значит, в лесу произошло что-то, что напугало их. Все напряглись. Бай Ченлэй прислушался к своему духовному восприятию, несколько раз стукнув новой бамбуковой тростью по каменной плите на дорожке и посылая волну своей энергии на десятки ли вперёд. — В северной части леса нападение. Группа разбойников, среди которых несколько мастеров, напали на караван с купцами. Из-за них птицы встрепенулись. Я схожу помогу. — Хорошо, отправляйся вперёд, я присоединюсь позже. И ещё, — Хуэй Удзин посмотрел на своих зверей. Те приняли безмолвный приказ хозяина: один из тигров направился к Бай Ченлэю, а ворона, слетев с ветки, кружила над ними. — Они помогут, пусть отправляются с тобой. Парень кивнул и исчез из поля зрения вместе со зверьми. — Не думаешь, что это была плохая идея – отправлять его одного? Конечно, парень тот ещё редкий алмаз среди множеств следующих пути совершенствования, но он ещё молод и не огранён, как следует, и может сильно пострадать… Хуэй Удзин поднял голову и посмотрел на настоятеля, который вальяжно развалился на ветке и с тонкой издёвкой наблюдал за послушником. Колоссальная перемена в его образе ощущалась сильно. Мужчина нахмурил брови, и этого было достаточно, чтобы Ван Цинхуа с лисьим прищуром ответил ему. — Среди разбойников есть кое-кто посильнее и поопытнее мальчишки. Наш, безусловно, выиграет, но какой ценой? Повезёт, если ему не разрушат меридианы… Хуэй Удзин не ответил, лишь продолжал сверлить его взглядом. — Не смотри на меня так, это напрягает. Так почему ты не сразу отправился с ним? — Изучаю обстановку. Мужчина перевёл свой взгляд на лес. — И что это должно значить? Ты же не обладаешь духовным восприятием, или… Неужели свершилось чудо, и ты раскрыл какую-то тайную способность? С опушки леса к ним стремительно летел чёрный ястреб. Мужчина вытянул руку, но птица не приземлилась – она замерла в воздухе, глядя на хозяина выразительными глазами. Затем ястреб издал пронзительный визг – и всё его тело начало растекаться, как расплавленный воск, оседая на руку хозяина и постепенно впитываясь в кожу. — У меня свои методы. На рассвете ещё заметил их, но не придал особого значения. Думал, обычные люди, проходящие мимо. — Тысяча и одна отмазка, А-Дзин, — настоятель разлёгся на спине и позволил лучам солнца осветить своё лицо. Мужчина с тигром в этот момент уже уходил прочь от дерева в сторону леса. Остановившись на секунду и не оборачиваясь, Хуэй Удзин ответил: — Не люблю лишний раз пачкать рукава кровью. Ван Цинхуа повернул голову в сторону пропавшего из виду Хуэй Удзина и покачал головой, продолжая лежать на ветке. ⊱━━━.⋅❈⋅.━━━⊰ Когда Бай Ченлэй добрался до места потасовки, через духовное восприятие его взору предстало необычное стечение обстоятельств. Часть телег была перевёрнута, остальные уже были разрушены. Торгаши и их семьи пытались спастись, кто куда. Кто сумел, тот бежал далеко, как мог. Разбойники, словно хищные звери, отлавливали своих жертв: одних переловили здесь, других же вязали где-то в глубине леса, и их крики были слышны в воздухе. Однако, то были не обычные разбойники. Вернее будет сказать, что не только они. Среди тридцати человек, напавших на телеги торговцев, семеро ярко выделялись в его видении. Духовное восприятие напоминало попытку различить силуэты в густом тумане, простые люди выделялись, слабым огоньком свечи, словно звезды на небе, а последователи пути варьировались от фонаря до яркого палящего солнца. И те, без удовольствия заметил слепец, напоминали освещающую мир полную луну в безоблачную ночь. И к его же вящему сожалению, гораздо сильнее его. На одном с ним уровне был только один из их семёрки. «‎В таком случае, прятаться не имеет смысла. Меня уже заметили…» – поджал парень губы. — Приветствую братьев на тропе совершенствования. — Руки привычно сложились в приветственном жесте. — Разбойники меня не интересуют, но что среди них забыли столь искусные мастера? Рядом угрожающе зарычал тигр, посланный Хуэй Удзином. Верно, он тут не один. Как минимум, он здесь не умрёт. Перед глазами вспыхнули воспоминания того дня, когда он, преданный теми, кого считал товарищами и друзьями, чуть не умер, отдав жнецам на откуп глаза. Ситуация до боли напоминала прошлое: лес, сильные мастера Дао и простые люди, искавшие у него защиты. Тогда он не смог ничего сделать, но теперь всё иначе. Выбросив из головы ненужные мысли, Бай Ченлэй сосредоточился на настоящем. — Малец, сделай вид, что ты ничего не видел и возвращайся, откуда пришёл, или сильно пожалеешь о своём решении. — проговорил, судя по всему, здешний главный. — Точно-точно, малыш, тебе сколько лет и где твои родители? — подхватил подручный, усмехаясь. Уголок губ дёрнулся от последних слов. Да, он не самый высокий среди юношей своего возраста, но всё же! — А что такой большой дяденька здесь делает? Мама в детстве не научила, что слабых обижать нельзя? Глупые слова в ответ на глупые слова и началось сражение. Достав из пространственного мешочка свой меч, Бай Ченлэй кинулся в бой, его сердце стучало в унисон с ритмом сражения. Чёрный тигр бросился следом, разрывая разбойников на куски, его мощные лапы оставляли за собой кровавые следы. Но когда трое мастеров выступили против него, зверю пришлось сосредоточиться на них, избегая прямой конфронтации. Помочь в бою он более не мог. Ворона, что днём ранее клевала настоятеля, отвлекла на себя ещё двоих противников, но с оставшимися двумя Бай Ченлэю предстояло разбираться самому. Торговцев уцелевшие разбойники уже связали, все ждали только исхода этой битвы. В воздухе вспыхивали искры духовной энергии, слышался скрежет мечей и редкие всхлипы пленных. — Признаю малец, ты сильнее, чем выглядишь, но не кажется ли тебе, что сражаться со старшими с закрытыми глазами – дурной тон? — Сильным себя возомнил? Хватит выпендриваться, снимай свою повязку и сражайся в полную силу! — К сожалению, вынужден отказаться от вашего предложения. Закончить бой я смогу и так. Как бы юноша не бахвалился, позиции он сдавал быстро и стремительно. Дыхание его сбилось, а запас духовных сил заканчивался. С каждым новым ударом меча появлялись всё новые и новые порезы. Пока не глубокие, но и легче от этого не становилось. Приняв показную браваду и блеф за юношеское высокомерие, оба нападавших ринулись в атаку с удвоенной яростью. — Снимай! — взмах мечом. — Чертову! — вдвоём они теснили Ченлэя, заставляя сдавать позиции — Повязку! Лезвие меча стремительно пронзило воздух, направляясь прямо к его глазу, но Бай Ченлэй в последний момент увернулся, почувствовав, как холодный ветер обдувает его лицо. Свободной рукой он направил через ладонь всю оставшуюся внутреннюю энергию прямо в лицо противника. Удар был мощным: нос противника сломался, а череп треснул, как скорлупа яйца. Лезвие меча прошло опасно близко к левому глазу, задев висок, рассекая ленту вместе с плотью. Ткань упала в ноги, открывая миру красивого синего цвета глаза монаха. Однако взгляд этих глаз был расфокусирован, окружающий мир не отражался в них. Воспользовавшись заминкой второго противника, Бай Ченлэй ловко достал из рукава талисман и метнул его. Однако атака не возымела успеха: противник увернулся, и Бай Ченлэй был откинут в ближайшие заросли бамбука от сильного пинка. Он почувствовал, как боль пронзила его рёбра, впечатавшись в стволы бамбука, но не позволил себе сдаться. — Брат Хуэй, а ты не торопился. — повернув в сторону едва слышных шагов голову, прохрипел Бай Ченлэй. — Остальное оставлю на тебя. — Советую не умирать, иначе Ван Цинхуа достанутся все сочные куски мяса. — эхом пронесся голос, отражаясь от стволов высоких бамбуков, которые окружали их, создавая атмосферу напряжения и ожидания. — Не дождётесь! От такого не помру, ещё долго жить буду, только восстановлюсь. — фыркнул Бай Ченлэй, облокотившись затылком о ствол позади себя. Словно тень, Хуэй Удзин возник из зарослей бамбука, его взгляд был скрыт за линзами очков. Закрыв собой раненого парня, он неспешным шагом приближался к центру и оценивал всех разбойников. Тигр, ранее сражавшийся с двумя бандитами-мастерами, внезапно прервал свой поединок и подбежал к Бай Ченлэю. Теперь тигр сидел по одну сторону от парня, а ворона взмыла высоко, покидая зону сражений. Разбойники заинтересовались новоприбывшим, который, на удивление, остановился и держался спокойно, не показывая страха. — А ты ещё кто такой? Судя по одежке, вы оба монахи. — произнёс один из разбойников, прищуриваясь и рассматривая монаха с головы до ног. Но лицо главаря сморщилось до неузнаваемости, словно он пытался разглядеть что-то, что не поддавалось объяснению. «‎Обычный человек, но по нему видно, что он далеко не обычный. Опасный, с ним нужно быть осторожнее»‎ — размышлял он, его чутьё, закаленное в множестве сражений, трубило во всю об опасности. Хуэй Удзин молчал, не сводя взора с говорившего, и не предпринимал никаких действий. Столь открытое безразличие к словам лишь подчёркивало его уверенность. Вокруг них царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шорохом бамбука и отдалёнными криками разбойников. Каждый из присутствующих чувствовал, что в воздухе витает нечто большее, чем просто угроза. Это было предчувствие надвигающейся бури, и никто не знал, как она разразится. Сверху с неба послышалось сначала карканье одной вороны, затем ещё одной, и вскоре округу заполонило карканье вороньего косяка. Косяк разлетелся в разные стороны, и теперь в отдалении снова слышались истошные крики разбойников, преследовавших купцов, но звучали они ещё более отчаянно. — Что ты сделал? — рявкнул главарь, осознавая, что его люди, преследовавшие беглецов, один за другим умирали в тот самый момент, когда он был занят мальчишкой. Хуэй Удзин не ответил. Он все ещё смотрел на главаря, но его губы шевелились в тихом отсчёте: — Пять… восемь… десять… В ужасе взглянув на монаха, главарь бандитов не стал медлить и крикнул: «Атакуем!». Его голос раздался, как гром среди ясного неба, и в этот момент разразилась настоящая буря. Разбойники, что охраняли пленных и наблюдали за боем ранее, словно натянутые пружины, ринулись вперёд, в их глазах плескался ужас от осознания. Не убьют они – убьют их. Хуэй Удзин, не проявляя ни малейшего волнения, продолжал стоять на месте; его спокойствие было как тихий омут, скрывающий под собой мощные глубины. Он поднял руки. Семеро разбойников вместе с оставшимися мастерами бросились на него с неистовой яростью, но Хуэй Удзин был быстрее. Увернувшись от первого удара, мужчина нанёс ответный удар, сбивая бандита с ног. Вокруг него разразилась настоящая битва: удары мечей, крики и стоны смешались в хаосе. Каждый его шаг был точен, каждый удар – смертоносен. Бандиты падали один за другим, не успевая осознать, что произошло. Хуэй Удзин, словно вихрь, проносился сквозь ряды противников, оставляя за собой лишь безжизненные тела. Крики разбойников, которые ещё мгновение назад были полны уверенности, теперь сменились паникой. Выжившие стали разбегаться в разные стороны, но Хуэй Удзин не оставлял им шансов. Он, как буря, сметающая всё на своём пути, и в этот момент они поняли, что столкнулись с настоящим ужасом. Среди павших были и трупы двух бандитов-мастеров, которые не успели среагировать и пали сразу же. На данный момент на ногах оставались лишь главарь и его правая рука, успевшие избежать прямой атаки монаха, и теперь оба с ужасом глядели на Хуэй Удзина. Лицо главаря исказилось от ярости и страха, сжимал в руках меч, готовясь к последнему сопротивлению. Помощник и правая рука его, дрожащий от страха, стоял рядом, его глаза метались в поисках лазейки, но вокруг них только мрак и тишина. — Кто ты, чёрт возьми, такой? Хуэй Удзин, стоя среди хаоса, смотрел на них с холодным спокойствием и не отвечал, ровным шагом приближаясь к ним. В этот момент помощник, заметив сына купца, который был ранее схвачен и теперь дрожал от страха, решил воспользоваться ситуацией. Он схватил мальчика, прижав меч к его горлу, и крикнул: — Не подходи или я его убью! Хуэй Удзин остановился, его взгляд будто замёрз, сделался непроницаемым. Он не проявлял ни малейшего волнения, но его глаза излучали презрение. — Зря ты это сделал. — произнёс он тихо, но в его голосе звучала угроза. Правая рука главаря, почувствовав, что его уверенность тает, как снег по весне, сжал меч крепче, его сердце колотилось от страха и напряжения. Но в этот момент Хуэй Удзин сделал шаг вперёд. Его движения были быстрыми и точными. Он бросился к подручному, и прежде чем тот успел осознать, что происходит, Хуэй Удзин схватил его за запястье, державшее меч, другой рукой он резким движением переломил отбросу шею. Тело подчиненного упало на землю, а меч, выскользнув из его рук, с глухим лязгом упал рядом с мальчиком. Освобождённый ребёнок отшатнулся в ужасе, его глаза были полны слёз. Хуэй Удзин интуитивно отошёл от мальчика, поворачиваясь к главарю. Главарь смотрел на монаха с ужасом осознания, насколько скоропостижна будет его смерть. Он решился на такой шаг, который сам осудил бы, будь обстоятельства другими. Но в этот раз ситуация была иной, и желание жить оказалось сильнее всего остального. Он решился на побег. Лучше спастись сейчас, а потом вернуться с подкреплением, чем сдохнуть, словно жалкая шавка. Мужчина кинул темный, почти чёрный амулет. Вместо киновари, как в классических амулетах, в этом использовалась настоящая кровь. Однако амулет не подействовал так, как должен был. Даже не так, он вообще не подействовал на этого странного монаха в очках. Прикрепился к телу, активировался, как и все обычные амулеты, но после активации словно потеряв весь запас духовных сил, что в него были вложены, обычным листом бумаги скружил наземь. Хуэй Удзин лишь безразлично вздёрнул бровь и перешагнул его, дальше направляясь к главарю. Тогда, глава пустился наутёк, презирая себя всем своим сердцем. Но жить всё же хотелось сильнее. Далеко он убежать не смог, Хуэй Удзин быстро нагнал его и почти прикончил. Шея была почти сломана, но голос молодого монаха, которого он недавно отправил в полет пинком, остановил приближающуюся смерть: — Брат Хуэй. Не стоит рубить с плеча, — Парень морщился от боли, прижимая руку к сломанным рёбрам, упорно продолжая говорить. Кровотечение уже остановилась, но он всё равно выглядел не очень — один нам может понадобится живым. — Живым? Зачем? — Как минимум, вернуть всё награбленное пострадавшим. Хуэй Удзин ничего не ответил. Однако и шею ломать не спешил. После пары секунд размышлений, что показались бандиту вечностью, рука ослабила хватку на горле. А после резко вырубила его, и глаза застлала тьма. — Что он в тебя кинул? Бай Ченлэй опустился на одно колено и ладонью ощупывал землю в поисках талисмана. — Какую-то бумажку. Вроде зовётся талисманом. — Можешь описать? Талисман талисману рознь… — паренёк продолжал ощупывать землю, пока Хуэй Удзин не сунул ему эту бумажку прямо в руки. — О, благодарю. — Он тёмного цвета, кажется, исписан кровью. Что он должен был сделать? Наступила тишина, прерываемая шорохом бумаги. Бай Ченлэй старательно ощупывал талисман, пытаясь пальцами проследить узор на нём. — Тёмный? Неужели свернули с пути…? Ха… Не могу сказать точно, не вижу, что там. Предполагаю, что он должен был вызвать искажение ци. — Искажение чего? — Ци – это фундаментальная жизненная энергия, которая пронизывает всё сущее. Она есть во всём: в людях, в воздухе, в земле, даже в камнях. Чистая ци питает тело, укрепляет разум и позволяет постичь истину Дао. — Бай Ченлэй рассказывал основные знания тоном учителя, что учит ребёнка читать. — Но если энергия искажается… — И? — Тогда баланс нарушается. Искажение ци подобно волнам на воде: они могут быть лёгкой рябью, а могут превратиться в мощные волны, несущие разрушение, как во время шторма. Когда поток ци искажается, он теряет стабильность. Многие, кто не способен выдержать этот хаос, становятся калеками или погибают – бушующая ци разрушает меридианы и сжигает внутренние органы. Другие теряют контроль над своим телом, впадая в неистовство. Они крушат всё вокруг, не различая своих и чужих, добра и зла. — Ясно. Мужчина отошёл и стал собирать трупы в одну кучу. — Нам крупно повезло, что он не сработал и не случилось ничего плохого… — Бай Ченлэй пытался сгладить атмосферу. — Да. Повезло. И больше ответа не последовало. Бай Ченлэй понял, что на данный момент Хуэй Удзин открыто избегает разговора об этом. Дальше лезть было чревато; было достаточно того, что ситуация подтвердила его догадку: в Хуэй Удзине нет ци. Но это не важно. Важно другое, парню нужно как-то добраться до храма и подлатать себя. Спасённые купцы галдели рядом, чуть ли не плача, обнимая друг друга. Небеса даровали им спасение в лице двух монахов, сокрушивших разбойников. Вся толпа решила подойти к юноше, более приветливому, чем его спутник. Второй монах, с бесстрастным лицом, таскал трупы, словно мешки, волоча их по земле. К нему подходить было страшно. — Достопочтенный, вы явились как бодхисаттва к нам, обречённым! — Достопочтенный, примите нашу благодарность! — Вы спасли наши жизни – долг наш неоплатен! — Примите наш нижайший поклон! Бай Ченлэй, привыкший к восхищенным речам, на этот раз лишь страдальчески улыбался. Сломанные рёбра ныли, а шумная толпа только вызывала мигрень. Ему хотелось одного – поскорее уйти. — Не толпитесь, он ранен, — раздался спасительный голос Хуэй Удзина. — Простите за невежество! — Достопочтенный пострадал, спасая нас! Люди забормотали извинения, но галдёж не утихал. Каждый норовил помочь молодому монаху. Не выдержав, Бай Ченлэй хлопнул в ладоши – удар воздуха заставил толпу замолчать. — Братья и сестры, — сквозь зубы произнёс он, пряча дрожащие пальцы в рукава, — лучше позаботьтесь о своём пристанище. Когда будете готовы – продолжите путь. Гул толпы продолжался, но уже не окружал со всех сторон. Торговцы быстро и ладно возвращали свои разграбленные товары со всего леса, возвращали в исходное положение перевёрнутые телеги и чинили сломанные. Попутно благодаря монахов, расправившихся с бесстыжими разбойниками. Единственного выжившего главаря бандитов раздели до нижних одеяний. Засунули в мешок по плечи да связали крепко. Перед этим Хуэй Удзин что-то «шаманил» над ним, но никому не было до этого дела – судьба проигравшего их не волновала. Наконец, процессия двинулась обратно в храм. Бай Ченлэй фыркнул и тут же скривился от боли. Каждый вдох давался с усилием, он шёл, опираясь на бамбуковый шест, и чувствовал каждую неровность земли под ногами. Рядом шёл чёрный тигр, позволяя периодически опереться на себя. Передвижение было столь медленным, что Хуэй Удзину надоело слушать тяжёлое пыхтение старшего послушника, и он, не выдержав, сказал: — Ты слишком медленный. — Можешь идти вперёд, брат Хуэй. — огрызнулся Бай Ченлэй. — Или нести меня на руках? Тишина в ответ заставила напрячься. Он же не обдумывает эту шутку всерьёз? Холодок пробежал по хребту и парень поспешно добавил: — Это же шутка-а... Ноги-то целы… — Садись. От брошенного слова всё внутри похолодело и оборвалось. Бай Ченлэй решил косить под дурачка. — …Куда? Но, к счастью, его опасения не оправдались. Не успел он договорить фразу, как почувствовал сзади присутствие тигра и удар мощного хвоста по бедру. От осознания монах тут же просиял. Казалось, даже румянец вернулся на его бледное лицо. Он давно хотел покататься, но не рисковал. Всё же тигры – не домашние кошки. Но похожи. Даже слишком, чтобы удержаться от тискания их каждый раз, как они появлялись в поле его восприятия. Дважды ему повторять не надо было, он тут же радостно присел на подставленную спину. Тигр встал. Бай Ченлэя пронзило осознание. Насколько может быть безопасно ехать верхом со сломанными ребрами? — Держись крепко. Не отпускай. Людей на себе не возит, поэтому не прогулка. — П-постой, брат Хуэй… Но он снова не успел закончить, тигр двинулся. На удивление поездочка по неровной горной тропе была не самой ужасной из всех, что ему доводилось испытывать. Не зря тигров называют царями гор. Чёрное создание ловко передвигалось по неровной и обрывистой горной тропе среди бамбука. Хотя перед самим храмом были гладкие каменные ступени, сам храм находился слишком высоко на горе, так что больше половины пути до него была узкая тропа. Парень не проигнорировал наказ Хуэй Удзина – так крепко сцепился в жёсткую шёртску зверя, что поначалу испугался, не слишком ли сильно. Но тигр и усом не повёл: такая мелочь его не беспокоила. А для Бай Ченлэя это была прогулка мечты: свобода, ветер в лицо и тишина, нарушаемая лишь мерным топотом мощных лап.