Ходячее бедствие!

Весь этот день был… странным. Нет, не просто странным — он был как серия из плохого ситкома, где сценаристы перепутали жанр и внезапно вставили романтически-трагическую линию. Ларина последние недели толком не спала, и сегодня из-за своих раздумий пообедала крайне мало. А всё из-за того, что Жанна ловила себя на мысли: смотрит на Жданова как-то… не так. И это «не так» её раздражало. Там, где надо бы промолчать — она почему-то говорила. Там, где логично было бы подлить масла в огонь — наоборот, гасила. Жанна, что за чёрт… — мысленно спрашивала она себя, вбивая пальцами по клавишам с такой интенсивностью, будто пишет проект мирного договора, от которого зависит вся планета. Сила ударов была почти такая же, как у Виктории, когда та охотится за богатым женихом. Жанна, я уже молчу о том, что ты натворила с господином Воропаевым… — ругала она себя мысленно и тут же защищала: А что мне оставалось? Так он хотя бы ушёл, а не то я бы его волоком выгнала из кабинета… Пальцы ещё сильнее начали давить на бедные клавиши, которые уже молили о пощаде, не понимая, в чём их вина. Эта тактика — «занять руки, чтобы выгнать мысли» — сработала ровно до того момента, когда дверь в её коморку распахнулась с резким стуком. На пороге — Жданов, с лицом человека, который увидел собственное имя в некрологах, и Роман, выглядящий так, будто ему только что сообщили: «Ты сегодня точно не переспишь ни с кем». — Что случилось? — подняла бровь Жанна. — Нам конец… ужассс… — выдохнул Роман. Жданов метнулся обратно в свой кабинет, начал лихорадочно рвать какие-то документы и швырять папки в сторону. — Катя, уничтожайте всё! — выкрикнул он, распахнув дверь приёмной. — Вика! Рви все документы подчистую! Или, на худой конец, пообедай ими! — Как? Зачем? — впервые в истории задала логичный вопрос Виктория. Жанна подошла, аккуратно прикрыла дверь, взяла Жданова за плечи и слегка встряхнула. Её пальцы, хоть и сжали ткань пиджака крепко, всё же скользнули по его руке — почти успокаивающе. Андрей на секунду замер, уставившись на её лицо. — Спокойно. Выдыхаем. Что случилось? Проверка? ФАС? Отец? Воропаев? Последняя фамилия её сегодня знатно побесила. Вдруг он решил «десертом» отведать ещё и нервы Андрюшки Жданова?.. Он, кажется, правда чуть остыл. Жанна уже собиралась убрать руки, понимая, что держит его слишком долго, когда он выдохнул: — Налоговая. Через десять минут они будут здесь. — Господи… это же всего лишь налоговая, — произнесла она с лёгкой иронией. — Всего лишь? — он повысил голос, а затем, резко сбросив тон до заговорщического шёпота, произнёс почти в её лицо: — Катя… это же налоговая. — Вы никогда с ними не общались? — Нет, — в унисон хором выдали Андрей и Роман. Понятно, — подумала Жанна. — Два мужика, а боятся, как коты пылесоса. В кабинет влетела Виктория: в руках — стопки бумаг, в декольте — ещё один лист, а изо рта торчал обрывок документа. — Вика, дай сюда, — Жанна забрала всё из её рук. — Будь на месте и делай то, что у тебя лучше всего получается. — Быть украшением этого мира? — Почти. Торгуй лицом. Она вернулась в коморку, выудила из ящика флешку с документами, сунула в карман. Несколько папок пролистала, а особо «опасные» страницы разорвала и бросила в мусорку. Жанна вышла первой, а за ней — «сладкая парочка». Роман едва не упал, споткнувшись о порог, Жданов поймал его и тут же отвесил подзатыльник. Учительница ведёт двух хулиганов к директору, — мысленно усмехнулась Жанна. По пути она обернулась и сказала: — Это как первый раз за рулём. Страшно, но всё получится. Главное — никакого высокомерия, фамильярности и желания угодить. Только спокойствие и холодная голова. Они слушали, как напуганные коты, и она продолжила: — Простыми словами: это как первый секс. Природа подскажет, что делать. Главное — быть максимально собранным. Самое важное — услышать причину проверки. Сейчас она выглядит крайней мерой… странно. Посмотрим. Оба синхронно кивнули. Да, акробаты, только без сетки, — отметила Жанна. Они уже были около ресепшена. Жанна взяла новые письма Андрея и, читая их, спросила у Марии: — Уже поднялись? — Ещё нет, но Потапкин сказал, что они уже в лифте. — Спасибо. Двое представителей налоговой вышли из лифта — мужчина и женщина. Оба в серых костюмах, оба с теми самыми лицами, где «нам не до смеха» — не просто выражение, а стиль жизни. Мужчина держал кожаную папку так, будто внутри хранилась судьба мира, а женщина — будто в любой момент готова выдать штраф и не моргнув. Официальные приветствия, обмен документами, сухие формулировки… И вдруг: — Жанна… Жанна Борисовна? Это вы? — женщина-инспектор чуть прищурилась, как человек, который внезапно встретил на улице одноклассницу: удивлена, но одновременно рада. — Мы же встречались на реформе международного корпоративного налогообложения и борьбе с офшорами… Вы тогда входили в рабочую группу по реформированию фискальной политики. Помните? Мы обе только закончили университет, ещё молодые специалисты… проводили много времени вместе. Внутри Жанны всё дёрнулось, как пружина. Вот только этого мне сегодня и не хватало… Вот откуда я помню её лицо. Но наружу не просочилось ни капли. Лишь лёгкая, почти равнодушная улыбка. — Вы обознались, — её голос был ровным и спокойным, как гладь озера перед бурей. — Меня зовут Пушкарёва Екатерина Валерьевна. Я никогда не работала в этой сфере. Инспектор на секунду замялась, но не сдавалась: — Простите… просто вы невероятно похожи на одну прекрасную специалистку. Мы встретились, когда работали в Международном валютном фонде. Она была там в составе группы молодых специалистов, а я — стажистом по обмену… Она очень талантлива, я многое переняла у неё. Вот и обрадовалась, увидев вас. То есть… её. Только стиль у вас другой. — Ничего, — Катя пожала плечами. — В мире полно похожих людей. — Наверное, вы правы, — кивнула инспектор. — Может, я просто хотела бы её встретить снова, вот и вижу схожесть в посторонних… Это прозвучало так буднично, что, казалось, поверили все. Прямо даже Станиславский крикнул бы: «Верю!». Но в стороне, за её плечом, Рома и Андрей переглянулись так, будто им в руки только что сунули кусок карты с крестиком «клад здесь». Взгляд Ромы — острый, колючий, оценивающий. Он явно мысленно делал пометку: дважды за один день её путают с кем-то… И кого? Эту серую мышку?.. Любопытно. Взгляд Андрея был другим. Он не просто удивился — он будто на секунду выпал из реальности. Но быстро вернул маску холодного руководителя. Только пальцы, слишком крепко сжимающие папку, выдавали, что вся эта ситуация зацепила его куда сильнее, чем он готов признать. — Перейдём к делу, — прервала напряжение женщина-инспектор, перевернув страницу в папке. — Причина проверки: приближение к верхней границе прибыли на спецрежиме, — сухо сообщила она. Андрей и Роман одновременно посмотрели на Жанну. Она лишь чуть приподняла бровь: Здрасьте, приехали. А это в честь чего?.. Но вслух сказала ровно: — Мы, конечно, предоставим вам все нужные документы. Но почему проверка проводится сейчас, а не в конце года? — Анонимный источник сообщил, что в вашей компании есть несостыковки по налогам, — ответила инспектор, не моргнув. — Пройдёмте в конференц-зал. Желаете кофе, пока я подготовлю документы? — Спасибо, не откажемся. — Вика, — рявкнул Жданов так, что Вика, да и все остальные, подпрыгнули. Заметив это, он слегка улыбнулся. — Кофе для гостей. Катерина Валерьевна — подготовьте документы, — смягчил голос Жданов и даже улыбнулся. Как только проверяющие скрылись за дверью, Андрей и Роман одновременно зашипели: — Они намекнули, что у нас крыса? — Не столько крыса, сколько… недоброжелатель, — ответила Жанна, уже прекрасно понимая, чьих рук это дело. — Сашенька, — прошипели они в унисон. — Козлина, — сказал Андрей. — Ослина, — добавил Роман. — Он просто решил пощекотать вам нервы. Причина проверки странная — до конца года ещё четыре месяца. Это всего лишь три-четыре часа бумажной работы. Я-то думала, они придут по поводу выплат налога за швейный этаж — вот это было бы скользко. — Я иду с вами, буду присутствовать, — сказал Андрей. — Хорошо. Только умойтесь и спрячьте этот напуганный взгляд. Пять часов нудного перебора бумаг, вопросов, уточнений и перепроверок. Жанна вела себя так, будто родилась в окружении налоговиков: спокойный тон, чёткие формулировки, лёгкий контроль за каждым движением проверяющих. Когда-то она даже планировала работать в налоговой, проходила там практику… но всё поменялось. Инспекторы в итоге выдали акт: проверка пройдена, претензий нет. Андрей взял бумагу, а на его лице промелькнуло что-то среднее между облегчением и… умиротворением. Ну вот, Андрей Палыч, — мысленно усмехнулась Жанна, — пережили первый раз. Природа помогла. Жданов буквально утонул в кресле, как человек, которого только что вытащили из бури и выжали досуха. Голова откинута назад, глаза прикрыты. Жанна — ни капли лишней эмоции. Спокойно, по-методичному, собрала в стопку распечатки, ноутбук, флешку. — Ну вот, живы, — произнесла она так, будто речь шла о пятиминутной планёрке, а не о марафоне из пяти часов налоговой пытки. — Живы… — повторил он, но уже глядя на неё. Пристально. Слишком пристально. — Катя… Она даже не подняла глаз, методично раскладывая бумаги в нужные стопки. Но прекрасно знала — сейчас будет «допрос с пристрастием». — Вы… — он на секунду замялся, будто подбирал правильный ключ к сейфу. — Вы кто вообще? — Экономист, — отрезала она, не поднимая взгляда. — А по совместительству — фея налогового спокойствия. Я просто проходила практику в налоговой, вот откуда у меня дар успокаивать налоговиков. — Нет, серьёзно, — он подошёл ближе, и в голосе появился тот опасный баритон, которым обычно пытают. — Может, вы и вправду не Катя, а Жанна? Что я о вас не знаю?.. Андрей Палыч, не копайте. Там, где я храню ответы, вам и лопаты не хватит, — подумала она. Но вслух сказала ровно и почти вежливо: — У вас есть моё досье. Какие могут быть тайны? При всём уважении… вы правда думаете, что я ушла из Международного валютного фонда, изменила имя и личность, чтобы стать личным помощником в модном доме? Вы, конечно, прекрасный руководитель, но сомневаюсь, что в природе бывают такие карьерные кульбиты. Уверена, работать с вами хотят многие, но не настолько же? Она улыбнулась. Чуть мягче, чем хотела. Даже слишком мягко. И сама мысленно укусила себя за язык. Он же вдруг — совершенно неожиданно — тихо рассмеялся и опустил взгляд. На секунду показался… почти смущённым. И это его тоже, кажется, удивило. — Вы правы, — сказал он, чуть качнув головой. — Это звучит смешно. Просто вы так профессионально вели этот разговор с налоговой, что я подумал — вы засланный казачок. Они ведь даже не заметили, как вы увели их от вопроса о выплатах на швейном этаже. — Это называется вежливое доминирование, — сухо отозвалась она. — В бизнесе работает лучше, чем крик или шантаж. — Вы говорите так, будто читаете лекции по психологии переговоров. — Иногда читаю, — она пожала плечами, — самой себе. Чтобы помнить: паникёры — самые бесполезные люди на земле. Он снова усмехнулся. Но теперь взгляд был уже не про «дело». Он был слишком прямой, слишком внимательный, с тем опасным оттенком, когда хотят раскусить человека. — У вас… на производстве волосы были распущены, — вдруг сказал он. Почти интимно. — Не понимаю, зачем вы их прячете. — Так удобнее. И практичнее. — У вас красивые волосы, Катя… Полагаю, вы их убираете, чтобы не получать комплименты на работе. Ага. Вот оно. Первый комплимент. Потом взгляд. Потом кто-то случайно «остаётся до восьми»… и здравствуй, новый пункт в автобиографии, — ехидно отметила она про себя. Она знала: такие, как Катя, не нравятся таким, как Андрей. А значит, он хочет держать её поближе потому, что начинает бояться. Бойся. Вот только не играй на чувствах. Ведь я и сама не знаю, что у меня с ними. Иногда кажется, что они у меня полностью отсутствуют. Или наоборот — когда включаются, могут наделать проблем… — Спасибо, — она резко захлопнула папку и сунула её ему в руки с холодной вежливостью. — Подпишите. И, пожалуй, я вернусь к своим прямым обязанностям. Он улыбнулся. Но когда она, разворачиваясь, поймала его взгляд в отражении стеклянной перегородки — тот был уже совсем другим. Не «шеф-подчинённая». Даже не «охотник-жертва». А взгляд «кто ты?» И это было самым худшим для неё. Колю впервые вызвали к шефу. Малиновский сказал, что «надо поговорить» — и вот он уже у двери, постукивает, ждёт разрешения войти, как первоклашка в кабинет директора. Внутри Роман сидел в кресле, лениво листал бумаги и даже не сделал вида, что отрывается от дела. — Ну, как первый день? — спросил он так, будто речь шла о прогнозе погоды. Коля выдал бодрый отчёт — кому помог, что сделал, кого успел впечатлить. Роман кивал лениво, но в какой-то момент щёлкнул взглядом, как хищник, который заметил добычу. — Слушай… — протянул он с вкрадчивой интонацией, от которой Коля внутренне напрягся. — Ты ж там, у лифта, при всех ляпнул, что Катя тебе кого-то напомнила. Так вот… ты точно никого не перепутал? Точно девчонка из Сибири, а не налоговщик? Внутри у Коли всё обрушилось. Молодец, герой. Два часа на работе — и уже устроил квест «найди десять отличий между Катей и таинственной женщиной из прошлого». — Ну… — протянул он, растягивая время, как жвачку. — Перепутал… В смысле, не то чтобы перепутал, а… — Ага, — Роман скрестил руки, — давай, выкручивайся. Коля глубоко вдохнул и, обретя пафос актёра, выходящего на сцену, выдал: — Она мне напомнила мою бывшую. Чисто внешне. Я и подумал — дай, подшучу. Но это точно не она. — Почему «точно»? — Роман чуть прищурился. — Потому что моя бывшая была журналисткой, — с серьёзным видом сказал Коля. — И писала статьи… о маньяках. — О маньяках? — моргнул Роман. — Ну да, — кивнул Коля, уже входя во вкус. — Причём с полным погружением в материал. Могла неделю жить в лесу, чтобы «почувствовать атмосферу». А Катя… ну, как бы… — он махнул рукой, — явно не ночевала в сугробе ради репортажа. И точно не бегала по Сибири с диктофоном. Роман задумчиво повёл плечом: — То есть ты решил сравнить свою бывшую-охотницу за маньяками с помощницей шефа и подумал, что это смешно? Я, кстати, подумал, ты хочешь познакомиться с ней поближе… но она, скажем прямо, не красавица. Так что мне непонятно, к чему это. Малиновский ухмыльнулся, а Коля хмыкнул про себя: «Ну да, не красавица… Ты это своей вчерашней эрекции на неё скажи», — но вслух добавил: — Ну… в моей голове это было смешно, — он пожал плечами и тут же попытался добавить шарма. — Просто у Кати такая… интеллигентная внешность. Мне нравятся такие — не броские, немного ботанички. Она могла бы быть героиней романа. Правда, в моём случае — романа в жанре true crime. Роман фыркнул: — Интересный ты парень… — Я вообще странный, — легко согласился Коля. — Мне, например, нравилась моя учительница математики, лет на тридцать старше. Потом… ну, нормальные девушки. Но всё равно люблю вот таких — неприметных, тихих… Рома кивнул, и в его голове уже оформилось: «Странный, но, слава богу, безобидный. Такого хоть с детьми в одном лифте оставь». — Она тебе понравилась? — спросил он уже спокойнее. — Это хорошо. Она умная девочка. Не модель, но… добрая, умная. Удачи вам. — Ну, я ей явно не нравлюсь. Так что не буду надоедать. — Время покажет, — Роман бросил на него почти отеческий взгляд. — Попробуй поухаживать. — Попробую, — тихо сказал Коля. Роман выдохнул с облегчением, швырнул ручку в подставку и мысленно закрыл тему: «В мире полно серых мышек, мало ли с кем он её перепутал». А Коля, выходя из кабинета, уже обдумывал стратегию спасения Кати от собственного длинного языка. Жанна собирала сумку, чтобы наконец уйти домой. День был сумасшедший, и сейчас она хотела чаю и лечь на диван… а ещё отругать Зорькина за дебильное поведение. Но, услышав голос Киры в кабинете шефа, устало закрыла глаза. — Почему я не знала, что у нас была налоговая проверка?! — голос Киры, злой и надрывный, звучал так, будто она только что узнала об измене, а не о сухом визите налоговиков. Из кабинета донёсся раздражённый ответ Жданова: — А что, твой братец тебе не сообщил? Это ведь он нагнал на нас налоговиков. Жанна тихо закатила глаза: «А она-то тут при чём… Что же ты на неё всех собак?» — При чём тут Саша? — в голосе Киры прозвучала привычная обида. — У тебя он во всех бедах виноват! — А кто тебе донёс, что я вчера танцевал с переводчицей? — в голосе Жданова сквозила откровенная издёвка. — Мне потом сказали, что твой драгоценный братец был в том же клубе. Жанна невольно вскинула бровь: «Так, ещё немного — и пойдут брызги слюны. Где мой попкорн?» Кира не отступала: — Так вот почему тебе Саша костью в горле! Он открывает мне глаза на тебя. Документы у тебя, может, и прекрасно составлены, но я думаю, что ты переспал с переводчицей, чтобы, так сказать, укрепить договорённости! — Мы ничего не укрепили! — почти рявкнул Жданов. — Я даже не покупаю этот коверлок! — А то, что ты спал с ней, тебя не смущает? Это ты не отрицаешь! — с издёвкой добила Кира. — Кобель ты, Жданов. — Ты мне мозг ломаешь, Кира! — уже кричал Жданов. — Ну так разорви помолвку, если я тебе так мешаю! Жанна сжала ручку так, что та чуть не треснула. «Вот за это — за эти манипуляции в сторону женщины — я бы и влепила ему. Хоть разочек. Чтобы искры пошли». Она прикусила губу. На секунду её кольнуло воспоминание о собственной первой большой любви — и о том, как больно было собирать себя по кускам. Но тут же отогнала жалость. Женская солидарность? Да, но только не в этом офисе. Тут каждый сам за себя. И тут в разговор вмешался третий голос. Спокойный, холодный, с той самой ленивой насмешкой, от которой у Жанны по спине пробежал знакомый ток. — Привет, горе-президент, — протянул Воропаев, будто из воздуха вынырнул. Жанна закрыла глаза и сквозь зубы выдохнула: — Чёрт бы тебя побрал… О, конечно! Ты тут как тут — словно из-под земли вылез. Ну конечно. Логично. Где ещё ему быть, как не там, где у Жданова начинает дёргаться глаз - подумала Жанна... — И я бесконечно рад видеть тебя, Андрей, — отрезал Воропаев, даже не взглянув на будущего зятя. — Как дела? Проверка прошла успешно? Кира посмотрела на брата и удивлённо моргнула: — Так это всё-таки ты её направил? — Ну а кто, как не я? — холодно ухмыльнулся тот. Кира метнулась глазами между ними: — Сволочь, — бросил Жданов, словно вызывала на батл. — А что ты хотел, Андрей? — продолжил Воропаев, словно его реплики даже не существовали. — Гарантировать волшебные изменения на производстве и не пройти проверку перед изменениями? Наивный ты, однако. — Мы её прошли, — с нажимом бросил Жданов, — тебе назло. Ни одного замечания. — И я рад этому, — Воропаев пожал плечами. — Потому что теперь, может, ты не будешь танцевать в клубах, а вспомнишь, что у тебя есть обязанность быть начеку. И тут его взгляд скользнул в сторону — прямо на каморку Жанны. Свет ещё горел. Воропаев чуть приподнял бровь и снова вернулся взглядом к Жданову. — Что ж ты так психуешь, Андрей? Радоваться должен. Всё прошло хорошо. А то проблемы были бы не со мной, а с налоговой. Кира всплеснула руками: — Мальчики, брейк! А давайте поужинаем вместе? — О, нет, сестрица, — лениво улыбнулся Воропаев. — Я привык ужинать в приятной компании. В другой раз, но лучше вдвоём. Он подмигнул и вышел, бросив через плечо с тем самым фирменным хищным шёпотом: — Аревуар. Дверь хлопнула. В воздухе осталась тишина, густая, как дым. Жанна прикрыла глаза, выдохнула облегчённо и, после лёгкого стука, открыла дверь. Вышла, скромно уставившись в пол, словно актриса, знающая, что её ждёт сцена, а роль одна — «жертва на заклании». — Я пойду. До завтра. — До завтра, Катя, — в голосе Жданова прозвучала сухая деловитость. Кира промолчала, и это молчание было красноречивее любого крика. Жанна ухмыльнулась уголком губ: «Ты даже во мне видишь угрозу своим отношениям, милая. Ну что ж… тебе не нужны такие отношения». — Пока, Вика, — сухо бросила она, когда уже была в приёмной. — Пока, Пушкарица, — язвительно вернулось из-за стола. Она свернула в коридор — и тут же поняла, что слова Жданова о Воропаеве, который появляется словно из-под земли, вовсе не звучали глупо. Именно так он и вылез перед ней. — А вот и вы, — лениво протянул он, опираясь плечом о стену. — Поговорим? Или мне сразу сесть, чтобы вы могли устроиться у меня на коленях? Жанна приподняла бровь и хищно улыбнулась. — А вы бы хотели этого? — Давайте я вас подвезу. — Куда? Прямиком к Мао Цзэдуну? — она скрестила руки на груди. — Уверены, что хотите познакомиться с ним лично? Благодарю, но я своим ходом. — Своим ходом? — он усмехнулся, склонив голову набок. — В виде записанной на вас «Мазды» Р789ТО 178? Жанна замерла на мгновение, а потом ухмыльнулась. Машина, конечно, была куплена ею для семьи Пушкарёвых и числилась на дочери. А значит, в этот период — на ней. — На ней ездит отец. Сегодня мой ход — такси. — Так позвольте мне быть вашим таксистом. Заодно… поговорим. Она сделала шаг ближе, прикусив губу — будто нечаянно, но достаточно выразительно, чтобы он уловил. — О чём? О моих чувствах к вам? Он не ответил словами. Воропаев резко шагнул вперёд, крепко схватил её за талию и прижал к стене так, что её ноги едва касались пола. Его ладони держали её намертво, словно проверяли на прочность. Одним широким движением он поднял её так легко, будто она ничего не весила. Ох… откуда у мальчика столько силы? — мелькнуло в голове Жанны. Её губы сами собой раскрылись в коротком удивлённом вдохе. Он услышал это, и его ухмылка стала ещё дерзее. — Ты кого решила напугать, а? И чем? — голос низкий, хрипловатый, опасный. — Перестань играть, можешь доиграться. Её губы дрогнули в полуулыбке. Она продолжала разглядывать его лицо, будто изучала каждую черту. Да и не только лицо — она прекрасно чувствовала и его тело. И чувствовать там было что… Но в то же время она мысленно взвешивала собственное положение. Его руки лежали на её талии уверенно, жёстко, так что под пальцами, казалось, горело её тело. — А то что?.. — она прищурилась, повторяя его же обеденную фразу, и голос её прозвучал насмешливо-бархатно. Он прижал её ближе. Она почувствовала твёрдый рельеф его груди, горячее дыхание, обжигающее щёку и губы. И ещё кое-что — внушительное, не оставляющее сомнений в его реакции. Её тело предательски откликнулось жаром, но взгляд остался ледяным, невозмутимым. — Я люблю экстремальные игры, — прошептала она. — Да и вы тоже. Только вряд ли я та, с кем вы будете в них играть. Прекратите и отпустите. Ещё не хватало, чтобы кто-то увидел нас вот так… Представьте, что подумают люди? Что вы сошли с ума? А я… ну, я-то могу себе позволить. Дурнушка присмотрела себе bad boy-а. Последние слова она нарочито прошептала почти в его губы. Её дыхание коснулось его кожи, и он сжал зубы сильнее. В глазах метнулось что-то опасное, хищное. Он вдавил её в стену так, что воздух вырвался из её лёгких рывком. Грудь Жанны поднималась всё быстрее, тесный контакт делал это слишком очевидным. Воропаев заметил — и понял, что это сбивает его самого. — Долго ещё будем проверять мои лёгкие на прочность? — её голос был обволакивающим, почти мурлыкающим. Он сам не понимал, что с ним происходит. Человек, от чьих слов другие падали в депрессию или вовсе не возвращались после встречи, сейчас терял дар речи. Стоял, словно окаменев, — от её взгляда, от её поведения. Чувствовал странное чувство раздражения и интереса. Чёрт возьми, так же, как и в обед, в той самой каморке… Он не мог пошевелиться. Единственное, что оставалось — сжимать её пространство и давить взглядом. Но, глядя в её глаза за странными очками, он видел там не мольбу, не влюблённость и даже не желание — а два пламени хитрости. И это бесило. Она думала, что отпугивает… а она манила, чертовка. Она попробовала вырваться, но зря — оказалась в его руках ещё крепче. Тогда Жанна театрально подняла руку, словно школьница на уроке. Освободив ладонь, она дёрнула его галстук, прижатый между ними, и начала накручивать ткань на руку медленно, нарочито, будто поводок. Он вскинул бровь и даже ругал себя за то, что ему интересно, что будет дальше. Она улыбнулась хищно, облизнув сухие губы. — Кто знает, о чём я мечтала, когда листала журналы с вашими интервью? Может, мне снилось, что вы станете президентом, а я окажусь в вашем подчинении… и вы будете наказывать меня вот так, прижимая к стене… А? Он смотрел на неё, и каждый её жест пробирал до костей. В следующий момент она закинула ногу за его бедро, и её икра ощутимо скользнула по его ягодицам. — Ты себе подписываешь смертный приговор, красавица, — хрипло выдохнул он, стиснув её ещё сильнее. — Я красавица?.. — в её голосе звенел сарказм. — О, как приятно это слышать. Она уже чувствовала, как сама плавится под его рукой. В голове мелькнула дерзкая мысль: а может я была бы не против, если бы он и вправду наказал меня… Но тут же отогнала её, ухмыльнувшись собственным фантазиям. — Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — его губы почти у её уха, голос вибрировал в груди. — Отпугиваешь меня, потому что я сел тебе на хвост. Но там, где ты училась играть, малышка, я преподавал. — Ух, как пафосно… Особенно для человека, чей галстук я намотала себе на руку, — парировала Жанна, прищурившись. — От тебя и набрался, — усмехнулся он. — Да вы ещё ничего не видели… — её голос был почти мурлыканьем. — Отпустите меня. Или… — Или что? — его усмешка стала опаснее. И тогда Жанна решилась. Единственный способ вырваться — устроить представление. Она резко дёрнула галстук. Тот последний миллиметр, что разделял их, исчез. Её губы властно накрыли его губы. Он опешил, брови взметнулись вверх, но уже в следующее мгновение он ответил. Сам не понимая, почему. Горячо даже можно сказать по-хозяйски , так, что у неё перехватило дыхание. Его тело прижало её ещё сильнее, и она сама не на шутку удивилась — не только тому, что он ответил на поцелуй, но и собственной реакции. Жанна первой оторвалась. Бросила взгляд в сторону, глубоко вдохнула и почувствовала, как его хватка ослабла. Она твёрдо встала на ноги, поправила пиджак и блузку, словно ничего не произошло, и холодно сказала: — Нам лучше не видеться. Развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Бёдра качнулись в такт шагам — она, наверное, этого и сама не заметила. Он остался стоять. Провёл рукой по губам, будто проверяя — всё ли это было на самом деле, — и, приподняв бровь, смотрел ей вслед. — То есть… — медленно протянула она, отхлёбывая чай, устроившись в огромном кресле и укрыв ноги пледом, — ты, Николай, решил, что лучший способ исполнить мою просьбу «не подходить ко мне» — это при всех заявить, что видел кого-то, похожего на меня, в Сибири? Она подняла на него взгляд, в котором читалось всё: от презрения до лёгкой усталости. — И ты хочешь сказать, что этот лис поверил, будто я похожа на чокнутую, которая по Сибири бегает за маньяками?.. Коля, ты дурак, что ли, вообще? — Ну… — Коля неловко поёрзал на стуле и закашлялся. — Это же была шутка. Я не думал, что кто-то воспримет её всерьёз. — Не думал… — Жанна подняла глаза к потолку, словно там был бог, способный дать ей терпения. — Это твоя главная проблема, Коля: ты никогда не думаешь. Она отставила кружку, сложила руки на коленях. — И налоговщица, между прочим, сегодня чуть не сыграла в угадайку со мной в главной роли. — Ну я ж… — Я тебя предупреждала! — перебила она, вскинув брови. — Никаких «я вас где-то видел». Никаких «вы мне кого-то напоминаете». Потому что — та-дааа! — в один прекрасный день окажется, что я напоминаю ровно того человека, которым и являюсь. И весь этот модный дом дружно будет хлопать ушами, изображая удивление. Коля смущённо пожал плечами. — Ладно, виноват. — «Виноват»… — Жанна откинулась на диване и выдохнула. — Ты устроил мне день в стиле «квест на выживание»: утром — твои шуточки про Сибирь, днём — налоговщица, которая чуть не вытащила моё имя на свет божий, вечером — я сижу дома и думаю, не начать ли мне новую жизнь в Патагонии. Коля засмеялся, но тут же включил примирительный тон: — Ну слушай… зато всё закончилось хорошо. Налоговая ушла, ты — на коне. — Я не на коне, Коля. Я — на минном поле, — мрачно ответила она. — И каждая твоя «шутка» — это новая растяжка. — Ладно, понял… Больше никаких намёков, никаких «где-то видел». Считай, что я стал глухонемым возле лифтов. — Хорошо бы ещё и возле кофе-машины, возле ресепшена и возле Жданова, — буркнула она. — Договорились. Пара секунд тишины — и вдруг он осторожно добавил: — Но… всё-таки ты немного похожа на мою бывшую. — Коля… Он поспешно рассмеялся, как школьник, застуканный за чем-то запретным. Она закатила глаза. — Ну всё, всё! Мир? — спросил он с почти детской надеждой. — Я подумаю, мир ли… — холодно сказала она. Он опустился на пол около её дивана , будто кот, решивший, что хозяйка всё равно его не прогонит. — Я буду тише травы, ниже воды… — Наоборот, гений. — Ну да… ниже травы, тише воды… — смутился он. — Идиот. — Знаю, — Коля улыбнулся. — Но у идиота есть идея, как всё окончательно исправить. — О нет, — Жанна подняла руку. — Тихо. — Послушай… Я подарю тебе букет при всех, а ты мне его вернёшь. Так будет доказательство, что ты мне понравилась. — Коля, я говорю на каком языке? Вроде бы на русском. Ты меня слышишь? — она покачала головой. — Никакого контакта. — Ладно, ладно… — он поднял руки, сдаваясь. Жанна молча взяла из вазы шоколадную конфету, медленно развернула фантик и, с видом человека, у которого всё под контролем (хотя ей казалось, что от контроля оставалась лишь тень), откусила половину. Смакуя, проглотила и только потом лениво спросила: — Кстати… ты сегодня что-то узнал? Что-то слышал? Коля поёрзал, как школьник, которому задали неожиданный вопрос на контрольной. — Ну… на самом деле, немного. Мой шеф спит с секретаршей твоего шефа. — Это не новость, Коля, — Жанна отмахнулась так, будто он сообщил, что завтра снова будет среда. — А ещё… — он с важным видом подался вперёд, — спит с Тропинкиной. — Да ну? — приподняла бровь Жанна. — Кобель… — она ухмыльнулась. — Есть такое, — согласился он, утянул себе конфетку и теперь уже смаковал в унисон с ней. — Но наши шефы, прости господи, они даже не заслуживают быть твоими секретарями. Вот, прикинь: предполагают, что Вика спит с Воропаевым… и сливает ему инфу на них. Жанна прищурилась, задумалась, будто мысленно расставляла шахматные фигуры. Коля спросил: — Думаешь, может быть такое? — Может, — без колебаний кивнула Жанна. — Я так понимаю, она очень нуждается в деньгах. Мне её все описали как человека, готового убить за сто долларов… — Она не бедная финансово, — сказала Жанна после паузы. — Она бедная душевно. — Вот-вот, — оживился Коля. — Она и вашим, и нашим. Потому что я слышал, как она говорила по телефону: «Да, Саша… я делаю, что могу… Почём мне знать, откуда придёт та машина…» А потом ещё добавила: «А зачем мне узнавать о ней информацию? Мне нечем заняться?» Потом говорила: «Поняла, поняла, не кричи»… Жанна чуть наклонила голову и усмехнулась уголком губ: — Ничего себе у тебя «немного». Для первого рабочего дня — это почти шпионский отчёт, — протянула она, откинувшись на мягкую подушку и вытянув ноги под пледом. — А говоришь — ничего не узнал. — У меня уши большие, — без тени смущения сообщил Коля. — Как в «Красной шапочке»? Может, ты волк? — Волчонок, — поправил он и выдал умильный взгляд кота, которого застукали на кухонном столе, но он всё ещё надеется, что кусочек курицы ему перепадёт. Жанна фыркнула, но в глазах мелькнула насмешливая искорка. — Давай лучше фильм посмотрим, — предложил он неожиданно. — Там как раз «Мисс Конгениальность» идёт. Я ведь заслужил, а? Не хочу идти домой… там одиноко. — А как же твой массажист? — подняла она бровь. — Мы расстались, — Коля театрально вздохнул. — Сейчас я в активном поиске. А сегодня был сложный день, и я хочу приятную компанию. — Это я приятная компания? Батюшки, плохо же у тебя всё в жизни, — покачала она головой. Он закатил глаза, но промолчал. — Неси попкорн и газировку из холодильника, — смилостивилась Жанна. — Какой канал? — Пятый… я бегу! — и он почти вприпрыжку скрылся на кухне. Через пару минут вернулся, держа в одной руке миску с попкорном, а в другой — две баночки газировки. Плюхнулся на диван так, что плед на Жанне опасно съехал, и, не спрашивая разрешения, устроил голову у неё на плече — как домашний питомец, который уже выбрал себе место и переселять его бесполезно. — Вот, скоро она начнёт перевоплощаться, — прокомментировал он, глядя на экран. Жанна улыбнулась его почти детской реакции, но руку с попкорном держала скорее как отвлекающий манёвр. Внутри же всё было занято другой работой: пазл в её голове начинал складываться. И, как всегда, самые острые, самые опасные кусочки всё ещё оставались где-то за кадром. — Слушай, а может, мне соблазнить вашего дизайнера? — выкинул Коля во время рекламы, и Жанна засмеялась. — Ты ведь говорил, у тебя сложный период в жизни. А ты себя хочешь в ещё худшую ситуацию загнать. Ты бы меня порадовал, если бы соблазнил своего шефа: тебе были бы благодарны сотни девушек. Поиметь бабника… звучит как глава к чьим-то мемуарам, — пошутила Жанна, а потом вновь перевела взгляд на него. — Подожди, а он тебе понравился? Я думала, в твоём стиле кто-то по мускулистее. — Реклама закончилась, давай смотреть, — отрезал он, и она ухмыльнулась. Она смотрела в голубой экран и прекрасно понимала, что вторая часть разговора Воропаева и Вики была совсем не о компании, а о ней. Поэтому кудрявая бестия и бесилась. Решил отправить за мной шпионить, Викусю? Забавно. Она отправила попкорн в рот и ухмыльнулась, явно уже что-то задумав.