Оттепель северной залы

В главной зале в северном крыле был созван уже второй совет по случаю неудачного вторжения в Энакию. Дату проведения несколько раз переносили из-за гуляний по случаю свадьбы правителя, но более позволять откладывать заседания чиновники не могли.    Теперь на повестке дня была не только неудавшаяся война, но выдвинутое еще в предыдущий раз предложение о том, куда пустить освоенный бюджет от вкладов располагающих капиталами аристократов в вооружение и нужды армии. Вкладчики были в невыигрыше, из-за внезапно решившего урвать безобразно выгодное место для торговли и экспорта Таэрии. А все из-за того, что подготовка сильно затянулась из-за случившихся пожаров, на которые было привлечено много сил, что позволило энакцам вкупе с таэрцам разместить свои силы на местах откуда желали нападать зазевавшиеся Скалы. — Если мы займемся оккупацией юго-восточных земель, то в последствии, через них мы выбьем себе доступ к Бернадеже, там частые военные конфликты между правящими элитами и нестабильная власть. Сплавим им оружие это как минимум. — За Бернадеж может вступиться близь лежащая и имеющая на нее виды Анта, а она в свою очередь в военном союзе с двумя другими империями, что может сильно осложнить ситуацию. К тому же одна из них — Ритерия может получить ультиматум относительно закупки у нас леса и прочего, из-за сделки с Антой они очень зависят от их воли. — дополнительно объяснять, чем можем быть чревата потеря хорошего рынок сбыта не требовалось. Кивая, император откинулся на спинку кресла, оправив рукава кафтана (а в повседневности носили именно их, а не мундиры). Эрфем сейчас наверное еще спит, за все то время что мальчишка жил при нем он уже успел подметить, что тот был совсем не ранней пташкой, хоть и виделись они не так часто, как хотелось бы, а когда виделись говорили мало, потому что просто не знали о чем им людям разным, вообще обсуждать друг с другом. Признаться честно император и не думал, что им есть о чем разговаривать, Эрфема он считал инфантильным и глупым, взращенным в условиях таких, что по другому и быть не могло. Но вот что ему нравилось так это то, что не смотря на всю свою поверхность юноша говорил только то что думает, без подхалимажа, без четко выверенных фальшивых речей, на равных. Разумеется потому, что он и был равным. Монаршая особа для монаршей особы, жених из другой семьи, а не фаворит из дворянства. Но это конечно в обычной жизни, в постели в глазах императора все были равны. Отличие Эрфема от других его мальчиков было лишь в том, что его имя и определенные подробности его жизни он знал и помнил. И он в глазах государя был выше остальных, как коллекционера среди обычных экземпляров интересует абсолютно редкий, отличающийся, почти экзотика, которая по тиражу и цене была куда раритетнее и дороже других. Ради возможности обладать ей в полную силу, ради максимального удовольствия, можно было и потомить себя ожиданиями. — Господин Аръеску прав, с укреплением Анты, — громко огласил один из чиновников. — мы не можем так рисковать. Остается только расчитывать на разлады внутри тройственного союза, а ныне рассмотреть другие варианты.  — И все же мы можем пробывать идти дальше на север. Ныне государство Стылой земли ослаблено, без союзников и не слишком далеко.

***

Сокрытый от чужих глаз, среди шелков и богатств, в Гранатовых покоях пленником прозябал Эрфем. Он поднялся, не раньше двенадцати, неспешно принимая помощь прислуги в утренних сборах. Он скучал по энакской одежде, камзолам и плотно обхватывающих ногу бриджами, их было удобно носить с высокими сапогами, удобнее чем здешние более просторные штаны, до щиколоток. С кафтанами он готов был мириться, но вот что ему нравилось так это громоздкие, отделанные мехом или вышивкой мантии.    В гостиной его уже ждали Иллие и Дорин. Вскоре к ним должны были присоединиться еще четыре члена свиты (двух пребывающих во дворце на постоянной основе помимо Деже и Геневреску и двух бывающих во дворце только по какому-то поводу, большую часть времени живущих вне).   Общество скальных юношей по мнению бывшего энакского принца, было так же уныло как и все здесь. Единственным весельем было рассказывать о нравах своей страны и наблюдать их реакцию. Многое из его прошлой жизни для них было странно, бессмысленно, смешно, бездуховно. Вроде нанесения косметики, разнообразных увеселений и обилия женщин в светской жизни. Из общих интересов у них было только оружие и военное деле, то как этому учат в Энакии и здесь в Скалах, но постоянно обсуждать только это утомляло.    Разместившись за партой в библиотеке, Эрфем без энтузиазма посмотрел на черную доску на длинных ножках перед собой. Он то думал, что после окончания занятий при энакском дворе, навсегда забудет кого это — сидеть на занятии, изнемогая от тоски под монотонные объяснения учителя. В последние годы он занимался совсем через силу, пару раз даже засыпая прямо посреди занятия, из-за своих поздних кутежей и возвращения домой затемно.   — Ваше величество. — поклонился учивший его седовласый ментор.     Они уже почти прошли историю, традиции и обычаи, нормы поведения при дворе и темы связанные с политикой, оставалась буквально пару уроков.   Много рассказывалось о Дрэгоше и его военных делах. Это было странно, но когда в детстве и юношестве он слышал рассказы о военных подвигах его родни он почему-то никогда не мог полноценно сопоставить их и боевые действия, но вот в то что скальный император лично участвовал в боях его подсознание верило легко и охотно, хоть на солдафона он и не был похож. Здесь люди военные, вообще не были отдельной кастой дворян как в Энакии. Напротив, здесь это была неотрывная часть жизни. В ней должны были принимать участие все мужчины, освобождали от службы лишь если ты единственный наследник своего клана. Эрфема всегда увлекало военное дело, хоть на настоящих битвах он не был, лишь обучался фехтованию и военной стратегии в чистых классах, стрельбе из мушкетов на благородных зеленых лугах одной из императорских резиденций и регулярно присутствовал на строевых и маршах. Закинув ногу на ногу, он лениво откинул с плеча собранные в хвост волосы. Эта привычка проследовала его много лет, всякий раз он зачем-то перекидывал хвост на плечи, а потом сам же отбрасывал их назад.   Захваты земель тоже война, хоть и не на равных, ведь не все страны так богаты и географическое положение здесь не всегда имеет вес. Та же Республика Полей, находящаяся прямо у Скал под боком, лишь аграрные нищеебы, половина чьей экономики держится на том, что они разводят редкие породы живности, обитающую только в этих регионах и производят из их шерсти ценные из-за своего качества и малочисленности ткани. — едко отметил про себя Эрфем. — Сейчас их стали меньше покупать из-за того, что на энакском рынке она почти полностью пропала. После санкций, наложенные на Поля, ткань приходилось возить через другую страну, через частных посредников, из-за всех этих махинаций она подскочила в цене в империи. Нога обтянутая тканью штанов и темной кожей сапог не доходящих до колен, закинутая на другую такую же стройную ногу чуть покачивалась. Бывший принц сидел расслабленно, по его виду и не скажешь, что он внимает хоть чему-то из сказанного его учителем, глубоко томясь своим заточением. — Занятие окончено. — констатировал ментор. — Разрешите откланяться. — Идите. — не глядя на него позволил Эрфем и тот поклонившись снова, поспешил убраться восвояси, наверняка жалея, что монарших особ нельзя пороть розгами, как скверных учеников. Посидев еще с минуту юноша тоже встал. Дел у него сегодня больше не было, потому он позволил себе плестись по библиотеке куда глаза глядят, в глубине души лелея надежду найти здесь какое-нибудь интересное чтиво. Эрфем бродил по лабиринту из книжных шкафов, на ходу размахивая длинными полами своего кафтана. Такую модель носили только педерасты. В отличие от обычного мужского, это одеяние было чуть длиннее, и шили его из материалов более легких, похожих больше на те из которых шили женские опашени, чем на тяжелую ткань обычных мужских кафтанов. Сейчас на нем был аквамариновый, со сложной вышивкой, сшитый из одной из тех тканей которые ему подарил Дрэгош. Стоило второму государю задержаться возле шкафа с книгами об истории, чуть дольше чем возле предыдущих, рассматривая его содержимое за спиной он услышал голос: — Не смысла так основательно их изучать, все книги хоть сколько то отличные от формата давно не хранятся в общем доступе.  Говорившим оказался худощавый человек, с приятным лицом и тронутыми сединой висками коротких волос, что для этого места была странным. — Простите, что отвлек. — простодушно извинился он. — Нет, что вы. — попытался как можно более буднично сказать Эрфем. Окажись он в другой ситуации в лучшем случае не удостоил бы залезшего не в свое дело библиотекаря и взглядом, но сказанное им так его заинтересовало, что юный император решил расположить незнакомца к себе всеми доступными ему способами. — Отчего же те книги не хранятся здесь? — Последнюю книгу написанную о правлении нынешнего императора, да благословит его господь, уничтожили после его двадцати шестилетия, ибо там был особого рода материал.   — Что за материал? — спросил консорт поражаясь как внезапно и просто перед ним вот вот откроется что-то интересное и неразглашаемое. Он также надеялся, что человек перед ним представший внезапно не задумается о том, что рассказал что-то не то кому-то не тому. Что поделаешь, некоторым людям в годах так часто бывает не с кем поговорить, что когда они найдут свободные уши, готовы вливать в них не задумываясь. — Пласт информации о том, как император по-началу имел некоторые стычки за власть с чиновниками. — Да? Человек кивнул. — Что это были за стычки? — спросил юноша, внутренне покривившись от такого вульгарного обозначения.   — Прошлый наш император, перед сановниками своими был безволен. Он сильно болел и многое решали приближенные, власть отходила в руки усиливавшейся армии, кабинета министров и двух палат парламента. Они обнаглели, привыкли и когда к власти пришел Дгэгош, его такой расклад конечно не устроил, вот он и стал забирать права назад. Борьба была не очень видимая, но биографист был на редкость проницательным и многое знал. — И при Дрэгоше в стране наступил милитаризм? — Не совсем, государство наше всегда было воинственным, а сила и храбрость возводились в абсолют, но это еще не милитаризм. Полноценные его задатки начались еще при деде государя Дрэгоша — императоре Юллио. Он увеличил армию и флот, участвовал в трех войнах, по одиночке и с союзниками, что позволило возвысить влияние и мощь страны. Именно при нем началась торговля людьми с захваченных земель и задатки добычи ресурсов. Военные получившие тогда огромную власть, стали со временем подминать под себя парламент. Дрэгош желал быть сильным правителем и продолжил дедов абсолютизм, параллельно он старался развивать страну. При нем произошло усиление добычи ресурсов, в том числе и на захваченных территориях. Военные все также имели большое влияние, значение в правящих кругах и обществе, а выбранный курс на усиление армии и осуществление внешней политики через экспансию находил поддержку у тех кто мог что-то открыть на новых землях, вложиться в тамошнюю добычу и через новые территории проложить путь к торговле в других странах. При Дрэгоше государство стало не таким закрытым, раньше страна жила почти на автономии. Разумеется все это было не сразу и не все были довольны императором желающим сделать все по своему. Так когда господство курса на военную мощь закрепилось окончательно не все сановники парламента были с ним согласны.

***

Двое слуг в простых черных кафтанах выстроились вдоль накрытого стола, готовые прислуживать императорской чете за обедом. И без того вышколенные, они особо подобрались стоило первому императору появиться в дверях. Он выглядел сурово даже будучи задумчивым. После сегодняшнего совета у него было сложное настроение, будто что-то было не так. Но Дрэгош сам признался себе в этом лишь косвенно. Всего у империи было две страны которые никак не давали покоя их военным амбициям, отвалившийся от них век назад колониальный придаток в лице государства Стылой земли, до которого никак не доходили руки и ни во что не ставившая их Энакия, что несколько лет серьезно притесняла их торговые интересы, ущемляя их купцов и деря с них запредельные пошлины, когда те пытались пройти по торговым путям пролегающим на их территориях. Были конечно и страны третьего мира, на территории которых они время от времени помогали разгораться военным конфликтам, а потом продавали туда оружие (не самое передовое разумеется, а что попроще) или создавали там колонии, что конечно же в отличие от вторжений в цивилизованные страны редко порицалось, мол несли варварам цивилизацию. Эрфем уже ожидал супруга. Наскоро произнеся приветствие, он шустро опустился за стол вслед за императором. — Как твое настроение, юноша? — решив отвлечься от своих дум беседой, спросил государь как можно участливее.  — Скучно — буркнул Эрфем, не став врать. — и уныло. — А как твоя учеба? — продолжал свой допрос император дальше, параллельно разделывая мясо на своей тарелке.   — Учеба как могу судить вообще одинакова везде. Приходит не молодой преподаватель и рассказывает материал. — скучающе рассуждал юноша, помогая собеседнику догадаться, что не заинтересован в теме разговора. — Сегодня говорили о последних военных походах. Дрэгош слушал внимательно. После последней сказанной фразы он, как показалось Эрфему, допустил паузу дольше обычной, но вовсе не от того, что не знал, что сказать. — Ты наверное считаешь ужасным наш поход на вас. Да и завоевания… — Я не рассматриваю это как нечто ужасное, долг всякого правителя делать все для его страны.   — Вот как? — самодержец признаться удивился такой проницательности со стороны глуповатого, как он считал юноши. — Хоть скажу честно, кто бы не внес финальное решение обо мне как о гаранте, это было подло. — Несомненно. — кивнул государь. — Подлость в делах политических повсеместна. Не стоит лелеять надежды об обратном. — Я знаю, — недовольно объяснил Эрфем. — И как видишь даже мерюсь с этим. Но я ведь всегда считал, что я не какой-то незначительный потомок династии, вроде принцев и принцесс которых пользуют как разменную монету в государственных делах. Как только можно было меня отдать?   — Едва ли по остальным выданным так изводились, а твои родители долго думали прежде чем тебя выслать. Эрфем об этом догадывался. Письма из отчего дома были пропитаны тоской и раскаянием. Он не винил отца. Поначалу возможно, может даже после того как он просил в письмах прощение, но то как юноша скучал по родителям пересилило все обиды, не оставив ему возможности злиться на отца. — Ясно что тебе, молодому юноше здесь скучно. Сидеть в дворцовом унынии каждодневно видя только свои покои и рожу ментора. — вдруг сменил тему Дрэгош, после того как их диалог прервался. В его взгляде промелькнули заговорщические, веселые нотки, будто он вот-вот предложит что-то занимательное. Все же стоит приложить хоть какие-то усилия чтобы не отвратить юношу от себя совсем, не быть только тем кто вывез его из родного государство и теперь держит в четырех стенах. Пусть старик Виторе страдает пока его дитя здесь, существует в его обществе и его влиянии. — Предлагаю тебе, разумеется в качестве исключения, нарушить правила. Отправимся на конную прогулку завтра или если угодно позже. Без лишних взглядов, лишь с самой необходимой прислугой. Долго ждать утвердительного ответа не пришлось.

***

Многими неделями спустя после решения принятой в тот день в зале северного крыла вести дойдут и до Энакии. Но тогда и это событие будто бы померкло среди уныния устаканившегося в покоях императрицы. Государыня Катарина приняла из рук слуги доставленное ей письмо от сына. Гонцы, в простой скальной одежде, что для энакцев выглядела пожалуй чуть старомодно, похожие на мародеров ее волнений не успокоили. Ее бедный мальчик, как он там сейчас? Как себя чувствует и хорошо ли обращается с ним муж? Виторе отягощенный чувством вины был совсем мрачен. Он постоянно думал о сыне. Что только Дрэгош мог творить там с ним? Варвар привыкший захватывать. Учитывая с какой жестокостью расправлялись с повстанцами на его землях. Вдруг он насилует его, наказывает за непослушание побоями, позором или голодовкой, от нравов этой дикой страны можно ожидать многого зверства. Воображение рисовало страшные картины, самые ужасные сценарии которые он только мог измыслить.  Он жалел, что отдал его, не понимал как вообще мог. Нужно было вцепиться и не отдавать, найти мальчишку с такой же внешностью и выдавать за него, в конце концов увезти из страны и спрятать.  Супруга с ним не разговаривала. Он ее не винил, сам ей даже в глаза смотреть не мог. И только в эти редкие вечера когда приходило письмо они с ней вновь встречались в ее гостиной чтобы прочесть послание от сына. В них он уверял, что император его не неволит, что все хорошо; переодически жаловался на скуку. Еще такое глупое, наивное дитя. Какое ему замужество? Может он стыдиться сообщать им о чем-то, а может жалеет их с матерью. Вален разделял всеобщую тоску, но вида не показывал. Он стремался говорить при родителях о политике, но стоило ему, брату и сестре после прочтения письма, покинуть матушкины покои, он тут же начал свою просветительскую деятельность: — Как нам донесли, Скалы готовятся вводить войска на территорию государства Стылой земли. — и увидев что новость взыскала интерес среди августейшей родни, продолжил. — Формально причиной послужило то, что когда-то Стылая земля входила в их состав, а теперь Скалы намерены вернуть некоторые тамошние земли, что откололись от них «неправильно».  — Скоро же, — кивнул Нику. — с момента подписания мира с нами прошло всего чуть больше месяца. — Как вы думаете это как-то отразиться на Эрфеме? — обеспокоено спросила их сестра. — Вряд ли, — безразлично выдохнул крон-принц. — обычная интервенция.