Часть 4. Инопланетянка по имени Рэд
14 августа 2025 г., 19:41
У пришельцев не было щитов.
Это осознание охватило Гарруса, как пламя. Что-то тяжёлое застряло у него в горле, когда его взгляд упал на расширяющееся тёмное пятно на теле инопланетянки с красной бахрамой. Оно находилось там, где она держала винтовку. Она обернулась на звук выстрела, прозвучавшего со стороны одного из её подчинённых, и всё ещё стояла, не подозревая о попавшей в неё пуле. Либо пули не причиняли вреда её виду — что было по-настоящему пугающим, — либо это скоро настигло бы её, поскольку тёмное пятно, которое Гаррус принял за кровь, продолжало расширяться. Затем она посмотрела вниз, и стало ясно, что она видит то же, что и он.
Винтовка выпала у неё из рук, и она упала на землю.
Следующий момент был размытым пятном, пока его внимание было приковано к ней, а ноги приросли к месту. По периметру, который он установил, начали стрелять. Гаррус не был уверен, кто стрелял, но турианец, упавший на землю, не стрелял. Один из его людей пал от рук инопланетянина, хотя турианский солдат явно не проверил свои щиты. Ошибка, которая стоила ему жизни. Даже если бы он мог понять страх обеих сторон, это было бы плохим началом.
Всё произошло так быстро, но Гаррус остался стоять как вкопанный. Если бы они были в равных условиях, он мог бы списать это на удачу. Он никогда не считал, что удача ему изменяет в ситуациях, когда он должен был быть ранен, если не убит, во время службы. Но это не могло быть удачей, когда у турианского отряда было преимущество, которого не было у инопланетной расы.
По мере того, как шли секунды, на землю падали всё новые пришельцы, хотя и не без боя, каким бы предрешённым он ни был. Их пули едва ли оставляли царапины на его щитах, а он был в самом пекле. Даже когда первая пуля задела его щит, Гаррус отказался стрелять. Бой был неравным. Одного турианца с оружием и включёнными щитами было бы достаточно, чтобы расправиться с беззащитными и слабыми на вид инопланетянами.
У некоторых пришельцев, похоже, были раны, из-за которых они умирали быстрее остальных. С того места, где он стоял, и в темноте, окутавшей поляну, он всё ещё видел явные признаки жизни в мелких движениях их предводительницы. Остальные лежали на земле, некоторые истекали кровью, и когда они переставали двигаться было ясно, что жизнь покинула их.
Гаррус сделал шаг вперёд к той, что привлекла его внимание, но остановился, когда в открытом шлюзе появился ещё один вооружённый инопланетянин и что-то крикнул. Если его предположение о размерах применимо к этому виду, то этот определённо был самцом. Новый инопланетянин окинул взглядом ужасную картину, перепрыгивая через тела, пока не остановился на инопланетянке с красной бахрамой. Затем он тоже упал на землю после того, как мимо Гарруса просвистела пуля с глушителем. Артериус.
Его пронзила острая боль раскаяния. Это должна была быть его миссия. Он сказал подождать, но кто-то с его стороны сделал первый выстрел. Позже у него будет время выяснить, кто это сделал, хотя у него уже была догадка.
Гаррус понял, что снова может двигаться, и сделал это, но не раньше, чем мимо него промелькнула вспышка, направленная на груду тел.
Взгляд Гарруса упал на единственное тело, лежащее перед остальными, которые покрывали землю. Артериус стоял прямо над ней, направив винтовку ей в голову.
— Зачем ты здесь? — спросил он, и его слова были такими же пронизывающими, как пули в их пистолетах.
Гаррус преодолел расстояние между Артериусом и раненым пришельцем в несколько прыжков. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот пробьёт его панцирь. Прежде чем он встал перед Артериусом, он увидел, как двигаются её глаза и медленно поднимается, и опускается её грудь. Её взгляд был почти остекленевшим. Она была едва жива. Она не должна была стать ещё одной жертвой. Их вообще не должно было быть, но он потерпел неудачу. Он не допустит, чтобы она присоединилась к остальным. Даже если он спасёт её, он не знает, что будет дальше, но он подумает об этом позже.
В один шаг Гаррус оказался между Спектром и инопланетянкой — нет, разумным существом неизвестного вида, — и тут же винтовка, которая была направлена на её огненную бахрому, оказалась направлена прямо на него.
— Что это ты задумал, лейтенант?
Артериус имел право не только направить оружие на Гарруса, но и нажать на спусковой крючок. Несмотря на это, Гаррус чувствовал, что должен что-то сделать после кровавой бойни, свидетелем которой он только что стал. Когда они смотрели друг на друга, в тот момент, который теперь казался ему прошедшим целую жизнь назад, она могла бы воспользоваться ситуацией и выстрелить. У неё было достаточно времени, чтобы отреагировать, но он увидел в её глазах не это. Там были храбрость и решимость. Вещи, которые стоит сохранить.
— Я сказал, что мы будем ждать. Я ни разу не сказал, что мы будем стрелять. Кто-то выстрелил в неё…
— В неё? — Артериус опустил оружие и усмехнулся. — Вы ведь не знаете, что это такое, не так ли, лейтенант? Наводить оружие — это не то же самое, что нажимать на спусковой крючок. Иногда дуло пистолета — хорошая мотивация для того, чтобы начать говорить, — он приставил дуло своей винтовки к бронированной груди Гарруса. — Или начать шевелиться.
Хотя защита его брони и щитов не позволяла ему пострадать, если Артериус нажмёт на курок, эта угроза не давала ему покоя.
— Нет необходимости во враждебности.
— Посмотри на мертвеца вон там, — он кивнул на их павшего товарища по отряду, затем снова посмотрел на инопланетянку у их ног, выражая явное отвращение и по-прежнему целясь из винтовки. — Они без стеснения проявили враждебность.
Гаррус посмотрел на подстреленного солдата, за которым ухаживала Алтея. По её напряжённо прижатым к лицу мандибулам он понял, что Артериус был прав, говоря, что он мёртв. Его ошибка как новичка была только его виной.
— Мы первыми открыли огонь! — крикнул Гаррус.
— Моя пуля показала, что они не являются развитой расой. Полное отсутствие щитов.
Гаррус ощетинился.
— Что ты сказал?
— Из-за стрельбы ты оглох? У них нет щитов. Считай это полевыми исследованиями.
В жизни Гарруса было всего несколько случаев, когда он выходил из себя. Мать воспитала его уравновешенным. Из-за признания Артериуса он потерял самообладание. Он кипел от ярости. Приказ был — ждать. У Спектра были полномочия ослушаться этого приказа. Кем был Гаррус по сравнению с ним? Никем и ничем. Но стрелять в существ, которые не проявляли враждебности, и продолжать делать это после того, как он понял, что у них нет щитов...
Словно почувствовав, что Гаррус вот-вот совершит роковую ошибку, Найлус оказался рядом и положил руку ему на плечо, прежде чем тот успел пошевелиться. Он ничего не сказал, чтобы успокоить Гарруса, зная, что сейчас не время для этого, но твёрдое прикосновение его руки, ощущаемое сквозь лёгкую броню, говорило само за себя. Отступи.
Другой член их отряда подошёл к напряжённой сцене и сказал:
— Тот, что в шлюзе, кажется, ещё жив. Внутри корабля ещё шестеро. Четверо сильно обожжены, у одного травма ноги, а ещё один такой же, как этот, — он указал на их лидера, лежащего на земле. — Всё ещё жив.
Итак, они на собственном горьком опыте убедились, что палавенское солнце губительно для не-турианских видов.
С земли донёсся сдавленный стон. Все трое турианцев посмотрели на неё, но она снова встретилась взглядом только с Гаррусом. Она смотрела так, словно видела его насквозь. Если это была её команда, то он по опыту знал, что такие потери тяжело пережить. Но не было никаких признаков того, что она понимает их язык, как и он не понял то, что она коротко произнесла. Возможно, она даже не до конца понимала, что происходит вокруг неё. Если бы не лёгкий интерес, который он проявил к её выживанию, он бы пожалел её. Вместо этого он принял её храбрость и решительность как факел, который она ему передала.
Её глаза медленно закрылись, отгородив её от окружающего мира. Даже в темноте было заметно, что её кожа болезненно бледна. Гаррус опустился на колени и достал из бокового кармана упаковку медигеля. На ней была обтягивающая одежда. Он задрал её на груди, обнажив бледную плоть и сочащуюся из раны красную кровь. Он испачкал руки, когда вскрыл медигель и размазал его по ране на её животе, почти ожидая, что Артериус в любой момент остановит его от напрасной траты турианских запасов. Если бы он это сделал, Найлус не смог бы помешать Гаррусу повалить Артериуса на землю. Если Гаррус был прав, то это была его пуля, от которой он её спасал.
— Подготовь другого выжившего, чтобы его можно было отвезти на базу. Тот, что не пострадал, тоже поедет, но дай ему это, — Гаррус увидел, как Артериус что-то передаёт Найлусу. Вероятно, успокоительное. — Посмотрим, выживет ли он.
— Посмотрим? — спросил Гаррус.
— Мы пока не знаем их переносимость декстро и лево. В любом случае, нам нужно, чтобы они все были обезврежены. Этим двоим просто повезло, что их обезвредила пуля.
Гаррус с отвращением щёлкнул жвалами, но скрыл этот жест.
— А как насчёт остальных пяти? — спросил Найлус.
Артериус приподнял надбровный щиток, словно этим жестом показывая, что задавать такой вопрос глупо.
— Я позабочусь о них.
Он вернулся к ране, и его ужаснуло, что её лицо совсем обмякло, а рот приоткрылся. Но она всё ещё дышала, и он цеплялся за эту слабую надежду. Медигель мог залечить достаточно, чтобы помочь солдату продержаться, превращая даже смертельные раны в нечто, что можно пережить, но это касалось известных видов. Кто знает, чем она отличалась.
— Отнеси его в шаттл, — сказал Артериус. — Постарайся, чтобы он выжил. Если кто-то из них умрёт, пусть так и будет, но давай сначала допросим их.
Никогда в жизни Гаррус не испытывал такой сильной ненависти к кому-то и за такое короткое время, как к Артериусу.
— Как мы можем задавать им вопросы, не имея возможности их понять? — спросил Гаррус.
Артериус замер, и его жвала напряглись так сильно, что Гаррус подумал, что они могут раздавить его челюсть или сломаться.
— Делай, что тебе говорят, и, возможно, ты это узнаешь.
Гаррус повернулся к инопланетянке, когда Артериус зашагал прочь. Поднимая её, он пытался вспомнить, что кричал инопланетянин в шлюзе, прежде чем его сразила пуля. Может, это было её имя? Ему было трудно произнести это слово. В его родном языке был звук [ше], и он мог различить [ар], но остальные звуки было трудно отличить друг от друга. Возможно, он придумает, как её назвать.
Гаррус вздрогнул, когда с корабля донеслись пять выстрелов, за которыми последовал пронзительный крик, быстро затихший.
«Я позабочусь о них», — сказал Артериус, и Гаррус не сразу понял, что означали эти слова.
«Потому что я не такой, как он» — он вздохнул.
Бесполезно было беспокоиться о других, поэтому он сосредоточился на той, что была в его объятиях. Он всё ещё мог спасти её. Она была лёгкой и обмякшей, когда он нёс её обратно к шаттлу. Положив руку ей на грудь, он видел, как медленно и ровно поднимается и опускается её грудь, чуть сильнее, чем раньше. Должно быть, медигель ей помог.
«Духи, пожалуйста, сохраните ей жизнь».
Он ничего не мог сделать, чтобы помешать Артериусу действовать по собственному усмотрению, но это не уменьшало его собственной вины.
Он осторожно усадил её на сиденье в задней части своего шаттла. Ему хотелось бы уложить её, но двое других должны были поместиться в том же ряду, чтобы отвезти их на базу. Ремни безопасности удержат их на месте во время тряски. Она оставалась неподвижной, пока грузили остальных выживших. Алтея отнесла тело погибшего турианца в другой шаттл. Единственным положительным моментом в этой ситуации было то, что он мог рассчитывать на то, что в шаттле будут только он и Найлус. Его друг запрыгнул на переднее пассажирское сиденье раньше, чем это успела сделать Алтея. Он не был уверен, что смог бы выдержать долгую дорогу обратно на базу, слушая болтовню Алтеи, которая говорила обо всём и ни о чём, что его не интересовало. Она делилась с ним своими мыслями обо всём, что произошло, и просила поделиться своими в ответ. В тот момент его волновало только то, успеют ли они вовремя, чтобы инопланетянка с красной бахромой выжила.
— Ты в порядке? — спросил Найлус после первых пятнадцати минут поездки, которая началась в полной тишине. Его вопрос был подобен тонкому льду, который треснул. За ним скрывались мысли, которыми он не мог поделиться. Неужели Найлус тоже в них стрелял?
— А?
— Там было напряжённо. Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Да, я в порядке.
«Злюсь, но всё в порядке. Чувствую себя виноватым, но всё в порядке. Беспокоюсь, но всё в порядке».
— Они довольно интересные, не так ли? Найлус повернул голову в сторону задней части салона, где они были пристегнуты к креслам, — наверное, хорошо, что они с нами, а не с Артериусом.
Его беспечность раздражала Гарруса, но последнее заявление компенсировало это. Он признал угрозу со стороны Спектра-мерзавца.
— Если бы они были с Артериусом, то с таким же успехом могли быть уже мертвы.
— Кстати, о нём, — Найлус откашлялся, но Гаррус знал, что это значит — он меняет тему, переходя к тому, что может быть ему неприятно. — Что это там было? Взгляд в твоих глазах. Ты как будто хотел убить Артериуса.
— Я должен был это сделать.
— Убить Спектра?
— Неважно, кто он такой, — руки Гарруса крепче сжали штурвал. — Они не были враждебно настроены. То, что он сделал, было не чем иным, как убийством.
— Гаррус, — по тону Найлуса он понял, что тот возненавидит всё, что он скажет, потому что это логично, но Гаррус всегда руководствовался не только логикой. Он думал головой и сердцем. Назовём это побочным эффектом воспитания, которое дала ему мать. — Они — представители инопланетного вида, вооружённые и не имеющие видимых причин находиться здесь. Было бы милосерднее не стрелять, но нерешительность может стоит жизни. Мы не всегда можем позволить себе это.
— Были.
— Что?
Гаррус мельком взглянул на Найласа.
— Они были инопланетной расой. Благодаря нам они все могут быть мертвы к тому времени, как мы доберёмся до базы, — Гаррус сделал паузу, ожидая возражений. Когда их не последовало, он спросил: — Это ты выстрелил?
Это был провокационный вопрос, учитывая, что он только что отчитал Гарруса за нерешительность. Найлус ответил Гаррусу такой же паузой, достаточно долгой, чтобы подтвердить его предположение. Он не знал, почему мысль о том, что Найлус их пристрелит, разозлила его, но это было так. Он был прав в том, что они не всегда могут позволить себе милосердие, но кто сказал, что эта ситуация не оправдывает его, раз они узнали о недостатках инопланетян?
— Нет.
Найлус молчал до конца поездки. Гаррус был благодарен ему и за молчание, и за ответ.
***
Вернувшись на базу, Алтея и другой солдат с шаттла Артериуса куда-то ушли вместе с генералом Виктусом и ещё парой турианцев, в которых Гаррус не узнал никого, кроме высокопоставленных чиновников. Вероятно, его и Найлуса ждёт таже участь, когда они принесут инопланетян к доктору Фарак в медпункт. В прошлый раз им сказали что-то вроде: «Это совершенно секретно, так что держите это втайне. Иначе…». В разговорной военной терминологии это звучало бы более достойно, но смысл был бы тот же. Артериус помог Найлусу и Гаррусу перенести инопланетян. Гаррус поспешил взять инопланетянку с огненными волосами, Найлус взял самца, а Артериус взял другую самку, которая выглядела намного бледнее, чем в тот момент, когда её впервые поместили в шаттл. Используя менее оживлённый вход, как и приказал Артериус, они отнесли их в медпункт и положили каждого на отдельную койку. Глядя на бледное лицо инопланетянки, Гаррус решил, что будет звать её Рэд (Красная). Именно эта деталь привлекла его в ней, а её бахрома, пожалуй, была самой яркой чертой. Двое других пришельцев были такими же бледными, как и Рэд, хотя и не такими окровавленными. Кровоточила ли она после применения медигеля или вся эта кровь была до того, как он ей помог? Острый взгляд Артериуса заставил его отказаться от мысли заглянуть ей под рубашку, прежде чем он успел что-то предпринять. Спектр оставался в медицинском отсеке, пока они ждали Фарак. Гаррус хотел, чтобы он ушёл. Доктор Фарак вошла в палату, и её суровое лицо смягчилось тусклыми белыми отметинами колонии на фоне бледных пластин. Её вопросительный взгляд встретился с взглядами каждого из солдат в палате, прежде чем остановиться на том, что лежало на трёх койках. — Что тут у нас? — спросила она, подойдя к раковине, чтобы вымыть руки. Надев перчатки, она направилась прямо к койке Рэд. На её старом лице не отразилось ни капли того шока, который он испытал при первом взгляде на этот вид. — Мы нашли их на месте крушения в заповеднике Ципритина, — сказал Артериус. — Это единственные выжившие. — А ты кто такой? — спросила Фарак у Артериуса. Она не сводила глаз с Рэд, пока та поднимала окровавленную рубашку, чтобы оценить повреждения. Гаррус старался выглядеть невозмутимым, хотя его внимание было приковано к реакции Фарак и к тому, как выглядела Рэд. — Я — Спектр, — его слова были отрывистыми, как будто Фарак должна была точно знать, кто он такой. — Думаю, вы помните, что я служил здесь вместе с вами, доктор. — Имя? — Спектр. Артериус, — взбудораженно сказал он. — А, — равнодушно сказала Фарак, как взрослый, отмахивающийся от капризного ребёнка. — С возвращением, — она посмотрела на всех троих, задержав взгляд на Гаррусе, словно почувствовав, что ему не всё равно, и сказала: — Я сделаю всё, что в моих силах. Хотя Артериус стоял на краю комнаты, как и остальные турианцы, помогавшие вносить в помещение потерявших сознание инопланетян, его присутствие ощущалось в пространстве, и он внимательно следил за всем, что делала Фарак. Присмотревшись к нему повнимательнее, можно было заметить, что он примерно одного возраста с адмиралом и Фарак. Вполне логично, что Спектр был родом из Ципритина, столицы турианцев, где было бесчисленное множество возможностей подняться до ранга Спектра. У турианцев была лучшая армия в галактике, а у Ципритина — лучшая из лучших. — Не возражаешь, если я займу немного места для работы, Спектр? — спросила Фарак, даже не пытаясь скрыть горечь в голосе, которая, без сомнения, была отточена годами работы с телами в худшем состоянии, чем у Рэд. Артериус издал низкий гул субгармоники, тихо послав Фарак к чёрту, после чего остался только Найлус и Гаррус. Интерес Спектра к Рэд раздражал Гарруса, но он понимал, что лучше этого не показывать. — Сходи за Сол, — сказала она Найлусу, который кивнул и сделал, как было велено, оставив Фарак и Гарруса. — Подай мою сумку, пожалуйста, — Фарак указала на стойку, которая тянулась вдоль стены позади Гарруса. Он подчинился. Фарак достала инструменты, которые он уже видел, и пару приспособлений, которые она когда-то использовала на нём при небольших ранениях, но ни одно из них, насколько он знал, не подходило для не-турианских видов. Возможно, медицина мало чем отличалась у разных видов. Инопланетяне были достаточно похожи на азари. Он предположил, что обучение Фарак в области ксенобиологии дало ей уникальное понимание того, что и как нужно делать. Как бы то ни было, он не стал бы отвлекать её от Рэд своими расспросами. Доктор быстро осмотрела Рэд с помощью своего инструметрона, задержавшись на ноге, на которую, как он заметил, она хромала. Фарак ввела что-то в эту ногу, и он задумался, что это может быть, но не стал спрашивать. Затем она обратила внимание на рану в брюшной полости, которая казалась её не беспокоила. Медигель был хорошей идеей. Она перевела взгляд с Рэд на Гарруса. — Ты уверен, что это то, чем ты хочешь заниматься? — Прошу прощения? — Спектр, — она сделала небольшой надрез на теле Рэд, сводя на нет работу медигеля, и из раны потекла свежая кровь. — Я знаю, что адмирал строг, но этот турианец… — Я хочу оказывать влияние, не увязая в процедурах. Фарак прищелкнула языком. — Я вижу, что молодость по-прежнему говорит о твоих желаниях. Со временем ты научишься. Как твой отец научился до тебя, и твоя сестра начинает постигать тот же урок. Ты догонишь их. Фарак медленно выдохнула, почти со свистом, и с помощью щипцов вытащила пулю из живота Рэд. — Этому повезло. Гаррус подумал, что сейчас упадёт в обморок от этого зрелища, когда дверь в медпункт открылась и вошли Сол и Найлус. Его сестра остановилась, её глаза расширились, когда она увидела, что её ждёт. — Духи, — пробормотала она. — Что это такое? — Пациенты, — небрежно бросила Фарак. Она указала на мужчину, лежавшего рядом с Рэд. — Займись этим, — он не был таким бледным, как Рэд, но его кожа была темнее. Неужели Рэд должна была быть такого же цвета? У той, что была под действием успокоительного, кожа тоже была темнее, но отличалась от их обоих. Темнее, чем у Рэд, но светлее, чем у мужчины. Сол вымыла руки и приступила к работе. — Сделай небольшой надрез вокруг места проникновения, — начала Фарак, кратко объясняя Сол, что нужно делать, как будто это было для неё привычным делом. Несмотря на волнение, Сол выслушала её, а затем сделала так, как сказала её наставница. — Это не слишком отличается от других видов без естественной брони. Ты уже делала это раньше, дитя, — Сол выглядела неуверенно, но продолжила, работая инструментами с уверенностью, которой не было в выражении её лица. Сол всегда хорошо это делала. Урок, которому их научила мать, — делать всё с уверенностью, искренней или нет. Гаррус всё ещё не до конца был уверен в себе. Он посмотрел на Рэд, её болезненная бледность заставляла её светиться, как луны над ночным небом, под которыми он впервые её увидел. Её лицо было влажным, чего Гаррус не понимал. Представители других рас иногда потели, но турианцы — нет. Что заставляло её вид потеть? Он продолжал наблюдать за тем, как Фарак ловко обращается с Рэд. — Всё готово, — сказала она, опуская рубашку Рэд, чтобы прикрыть рану. — С ней всё будет в порядке, а теперь осмотрим остальных. Гаррус оживился и от этой новости, и от того, что Фарак подтвердила его догадку. Рэд была женщиной. Ему следовало бы удивиться, откуда она так легко это узнала, но он не удивился. — С ней всё будет в порядке? — Да, думаю, с ней всё будет в порядке, — Фарак подошла к Сол, а затем к другой женщине. — Однако этот… — Сол оторвалась от работы над мужчиной, и Фарак покачала головой. Гаррус пробормотал какое-то ругательство. На мгновение он почувствовал сожаление по поводу неизвестного пришельца, но Рэд выжила. За это стоило быть благодарным. Он на мгновение задумался о тех, кого убил Артериус на корабле. Ради Рэд он должен был сохранять спокойствие. Он надеялся, что Рэд тоже способна на это, зная, что ей это понадобится, чтобы пережить всё, что уготовано ей на Палавене. — Должно быть непереносимость декстро, — сказала она. — Нам нужно будет проверить этих двоих. Сол кивнула, продолжая работать с пациентом. Тем, кто знал настоящее имя Рэд. Он представил себе это слово, но оно умерло, едва он попытался произнести его. Фарак собрала свою сумку и поставила её обратно на стол, где она лежала раньше. — Подумай о том, что я сказала, Гаррус, — она повернулась к Сол. — Я свяжусь с отделом похоронных услуг по поводу другой женщины. Как только закончишь с пациентом, отправь адмиралу сообщение, чтобы он был в курсе. — Да, мэм, — ответила Сол. Остаток операции Сол работала молча, стряхнув с себя оцепенение она начала осторожно двигаться, повторяя движения Фарак во всём, кроме скорости. Её руки не были такими уверенными, как у Фарак, когда она лечила Рэд, но Фарак, казалось, была уверена, что Сол справится. Он предположил, что многолетний опыт работы с ранеными солдатами даст ей сноровку, которую Сол всё ещё пыталась обрести. — Так о чём это было? — спросил Найлус. — О чём это было? — спросил Гаррус. — «Подумай о том, что я сказал, Гаррус». — Думаю, Фарак не в восторге от того, что Гаррус будет обучаться на Спектра, — ответила вместо него Сол. Она опустила рубашку мужчины, подняла свой инструметрон и напечатала сообщение. Добавив: — Как и адмирал. — Это всего лишь предположение, а не уверенность, — сказал Гаррус. — Сначала они должны меня принять. А теперь, если вы меня извините, — он сделал несколько шагов к двери, — я бы хотел уйти отсюда до того, как… Гаррус отступил на шаг назад, когда дверь медпункта открылась и его окликнул адмирал. Найлус выпрямился. — Адмирал. Гаррус ничего не сказал, просто выпрямившись рядом с Найлусом. Адмирал посмотрел на него, прежде чем обратить внимание на инопланетян на койках. — Расскажи мне подробности, — сказал адмирал Сол. Сол рассказала о том, что ей было известно о состоянии инопланетян с медицинской точки зрения. Пока Сол говорила, Гаррус заново переживал ту миссию. Он вспомнил выстрелы, напряжённый взгляд Артериуса, когда тот оправдывал свои действия, и то, как Фарак спасла жизнь Рэд. — Не могли бы вы оба оставить меня наедине с лейтенантом? — сказал он, глядя на Гарруса и уточняя, какого лейтенанта он имеет в виду. Когда они остались одни, адмирал продолжил: — Итак, что там произошло? Служба похоронных услуг прибыла на место через пару часов после того, как ваш отряд уехал с Артериусом и выжившими. По предварительным подсчётам, было пятнадцать тел. Как такое возможно? Как бы Гаррус ни поступил, он знал, каков будет конечный результат. Адмирал либо усомнится в его действиях, либо усомнится в его желании стать Спектром. Один ответ позволил ему сохранить честь и моральные принципы, к счастью, это была правда. Бремя этой резни лежало не на его плечах, по крайней мере, не должно было лежать. — Это был Артериус. Он открыл огонь, и они открыли огонь в ответ, — это было простое воспоминание о событиях, в котором невысказанные слова оставляли важные детали на усмотрение слушателя. Турианцы, открывшие огонь, уничтожили неизвестную расу. Гаррус не знал, сколько турианцев из отряда из шести человек открыли огонь. По крайней мере, один, но не более трёх, учитывая, что Гаррус и Найлус не стреляли, а один из них погиб. Он бы не удивился, если бы Артериус, спрятавшись, смог уничтожить их всех. — У них не было щитов. — Понятно, — он скрестил руки на груди и повернулся к Рэд, в его взгляде мелькнула доля жалости. Это успокоило Гарруса. — Отнеси её в камеру «Б». В словах адмирала сквозило осуждение. Он всегда старался, чтобы кто-то точно знал, что он чувствует, используя при этом как можно меньше слов. Этого умения не хватало Гаррусу, который легко путался в словах, пытаясь найти правильный порядок и смысл. — А что насчёт другого? — Он отправится в другую камеру, — Гаррус не стал настаивать. Он поднял Рэд с койки и направился к выходу. — Гаррус. Услышав своё имя, Гаррус замер на месте. Они редко нарушали формальности на базе. Они редко нарушали формальности и за пределами базы. Он оглянулся через плечо, чтобы увидеть адмирала. — Что бы ты ни решил, не будь таким, как Артериус. Вакарианы — это многое, но не это. — Понятно. — Хорошо. Теперь займись этим. Охраняй камеру и сообщи мне, когда она очнётся. До тех пор ты должен оставаться на базе. Адмирал также подтвердил, что Рэд — женщина. Должно быть, он сделал то же предположение, что и Гаррус, взглянув на трёх инопланетян в комнате. Те, что были похожи на азари, были женщинами, а тот, что был крупнее, — мужчиной. Это казалось логичным. Возможно, Фарак тоже так подумала, хотя она сказала это прямо, как будто речь шла о любом другом виде. Его плечи расслабились, снимая напряжение, о котором он и не подозревал. После всей этой неопределённости он мог дышать. Хотя это событие будет тяготить его в обозримом будущем, Рэд выжила. Но это было не единственное, что его беспокоило. Даже будучи взрослым, он по-прежнему называл отца «адмиралом» — и по титулу, и по тому, как старший Вакариан относился к своим детям. Было странно слышать, как адмирал обращается к нему по имени во время службы. Если это была его попытка успокоить сына, то она провалилась. Гаррус отнёс Рэд в её камеру, как ему и сказали, и привязал её к койке, как и должен был, хотя ему это и не нравилось. Ему было плохо от мысли, что она очнётся, придёт в себя и будет связана, но он сделает всё, что в его силах, чтобы с ней обращались достойно, когда она очнётся. Его власть была ограничена, но она не была нулевой, как у сына адмирала. Это было первое из многих обещаний, которые он дал инопланетянке по имени Рэд.
