If the Stars Could Speak

      Шепард открыла глаза, зрение было размытым, но проморгавшись, оно прояснилось. Всё вокруг было сделано из серебристого металла. Её затекшая шея болела, когда она поворачивала голову, чтобы осмотреться. Она была обнажена, если не считать простыни, которой была накрыта. Не в силах сесть, она опустила подбородок и увидела стеклянную стену у подножия жёсткой поверхности, служившей ей кроватью. Металлические стены продолжались за пределами комнаты, в которую инопланетяне поместили её до того момента, как решат, что делать с ней дальше.       За пределами её камеры не было ничего, что можно было бы увидеть, за стеклом виднелась только ещё одна серебристая стена, которая, как она предполагала, была частью коридора, ведущего к ней. Свет, льющийся сверху, был ярким и стерильным, холодно-белым, напоминая ей о больнице. Неужели кто-то спас её? Это был не медицинской отсек, так, где же она тогда?       — Здесь кто-нибудь есть? — позвала она хриплым голосом, чувствуя сухость в горле.       Тишина.       Она попыталась сесть, подтянув ноги, но её остановили наручники на запястьях и лодыжках. Она мельком заметила, что, когда она прекратила попытки освободиться, её правая нога больше не болела. Перед тем как упасть, она вспомнила о тупой боли, на которую не обращала внимания. Кто-то позаботился о ней. Шепард ненадолго расслабилась, собираясь с силами, прежде чем рвануть наручники изо всех сил, но то, что она увидела за пределами своей камеры, заставило её мгновенно остановиться. Огромный инопланетянин смотрит на её жалкую попытку.       Когда их взгляды встретились, она открыла рот от удивления, а её тело застыло в полусидячем положении, которое позволяли удерживать ремни на запястьях. Она застыла, как олень в свете фар. Когда первое потрясение от его присутствия прошло — помогло то, что он не делал угрожающих жестов, — она спокойно легла обратно, но подтянула подбородок к груди ровно настолько, чтобы не сводить глаз с инопланетянина, который смотрел на неё в ответ. Под её головой была какая-то дрянная подушка, но её было достаточно, чтобы приподнять голову, не слишком напрягая шею.       «Все мертвы, — эти слова проникали в её сознание, заполняя каждую мысль и каждый вопрос. — Я жива, а они мертвы. Для этого была причина, должна была быть».       Тот, кто смотрел на неё, был первым в своём роде, которого она видела, она это знала, но всё произошло так быстро, что она не успела толком разглядеть, как он выглядит, не говоря уже о темноте и выстреле, прозвучавшем через несколько секунд после того, как она его увидела. Его глаза были пронзительно-голубыми, а на бледно-сером лице виднелись синие отметины. Этот не мог в неё выстрелить; она всё время наблюдала за ним. Спасло ли это её?       Когда она посмотрела на него, по бокам его лица задвигались мандибулы. Общение?       — Привет, — сказала она. Шепард не из тех, кто быстро сдаётся, даже когда обстоятельства были против неё, но в таком положении у неё было не так много вариантов, чтобы помочь себе. Ей нужно было показать, что она не представляет угрозы.       Он склонил голову набок.       «Если бы он хотел моей смерти, я была бы уже мертва».       Жестокая реальность её положения жгла ей глаза, но она не плакала. Если она хотела жить, то не могла плакать. Ей было грустно, и у неё ещё будет время в полной мере прочувствовать эту грусть, но не сейчас. Кроме того, это существо не выглядело очень эмоциональным. Она надеялась, что оно посчитает её слабой и ей нечего будет бояться. Позже она сможет оплакать команду, чьи смертные приговоры она подписала, когда согласилась позволить им проложить курс к этому месту. В тот момент для неё имело значение только собственное выживание. Этому её научили в программе МБП. Она могла это сделать. Она не могла спасти свою команду, но могла сделать всё возможное, чтобы выжить. Затем она могла попытаться освободиться и понять, как… как…       Ничего.       Куда она могла сбежать? Она находилась в неизвестной системе, в инопланетном учреждении, связанная по рукам и ногам. Она вспомнила попытки своей команды дать отпор, которые мало чем помогли им защититься. Какие у неё были шансы противостоять этому виду в одиночку?       От осознания безвыходности своего положения у неё перехватило дыхание. Она снова опустила голову. Куда бы она ни отправилась, она будет находится в неизвестном ей мире, планете с другим инопланетным видом. Она, вероятно, была ближе к Земле, затерявшись в космосе рядом с ретранслятором, чем сейчас.       Погрузившись в свои мысли, она не заметила, как инопланетянин подошёл к стеклянной стене, разделявшей их. Дверь в стекле с шипением открылась, пропуская его внутрь, а затем снова закрылась.       Шепард оставалась совершенно неподвижной, пока он приближался к ней, пристально глядя ей в глаза. Она не могла сказать, что он искал, но в его взгляде, без сомнения, читалась разумная мысль. Она надеялась, что эти мысли не были направлены на причинение ей вреда. Ей было интересно, насколько они развиты по сравнению с человечеством. Простая комната, в которой она находилась, мало чем отличалась от тюрьмы Альянса. Единственными фрагментами этого неизвестного мира, которые она видела, были этот инопланетянин перед ней, странный на вид лес и то, что, как она могла только предположить, было их версией тюремной камеры. Остальное ей было просто не известно.       Инопланетянин делал размеренные шаги, и каждый раз, когда его нога касалась пола, он останавливался и смотрел на неё, словно ожидая сигнала, который заставит его остановиться. Она, честно говоря, не была уверена в том, как ей лучше поступить: дать отпор или смириться с тем, что он собирался сделать.       — Чего ты от меня хочешь? — спросила она.       Инопланетянин резко остановился, его льдисто-голубые глаза уставились на её губы.       — Ты меня понимаешь?       Его мандибулы хлопали по лицу, и он издавал звуки, которые она не смогла бы воспроизвести, даже если бы попыталась. Серия двухтональных звуков и щелчков, его безгубый рот двигался так, что издаваемые им звуки не имели никакого смысла. Это был не тот голос, который она узнала по записи, найденной Дэнверсом и Аленко, но похожий. Это был их мир.       Каждый раз, когда он открывал рот достаточно широко, она могла ясно видеть острые как бритва зубы, торчащие по бокам, хотя спереди, в неровной передней части, зубов не было видно. Она могла различить знакомые звуки речи. Некоторые звуки [эс] и [а], а также несколько других, но слова, в которых были эти знакомые звуки, не имели смысла в окружении грубого языка, на котором он говорил.       Она не могла его понять. Даже если бы он понимал её, устное общение в данный момент не имело значения. Он мог бы подробно рассказать ей, как собирается её убить, а она даже ничего бы не поняла. Она ничего не знала об этом пришельце, кроме того, что могла видеть и слышать. Его имя, вид, планы и многое другое оставались неизвестными. Чтобы почувствовать себя хоть в какой-то мере хозяйкой положения, она мысленно составила список того, что знала, пока инопланетянин стоял и смотрел на неё. Она могла бы проанализировать эти вещи, может быть, определить другие. Теории были хороши, и, возможно, это всё, с чем ей придётся работать.       Она была жива; её команда была мертва; она выздоровела с тех пор, как в последний раз приходила в себя; и так далее, перечисляя все важные детали, которые только могла вспомнить. Последним пунктом в списке было то, что она не знала наверняка, но во что верила. Она верила, что этот инопланетянин не причинит ей вреда. Может быть, это был знак того, что она в безопасности. По крайней мере, на данный момент.       Из коридора донёсся звук, и инопланетянин повернул к нему голову. Шаги, по крайней мере, двоих существ. Появились ещё двое, и инопланетянин, которого она в тот момент решила назвать Блю (Синий), из-за цвета его раскраски и спокойного поведения, сделал несколько больших шагов назад, когда они вошли в её камеру.       Она широко раскрыла глаза, когда один из них подошёл к ней. Этот был меньше, чем Блю, но лишь немного. Он опустился на колени, посмотрел ей в глаза с какой-то добротой, а затем уговорил её повернуть голову, подставив ему затылок. Сопротивляться не имело смысла, когда в её камере их было трое, поэтому она смирилась со своей участью. Она пожалела об этом, когда что-то похожее на раскалённую кочергу коснулось её затылка. Она вскрикнула, почувствовав острую боль в том месте, куда он вонзился. И снова она потеряла сознание.       В этой новой реальности не будет ничего простого.