Часть 6. Задание примарха
14 августа 2025 г., 19:43
Гаррус молча стоял и смотрел, как Сол переворачивает Рэд на бок, делая то, чего он никогда раньше не видел, но с чем был знаком. Длинная игла, предназначенная для прокалывания турианской плоти, прижалась к бледному затылку Рэд. Он поморщился, когда она вскрикнула, а затем затихла. Зная, какую боль причиняют инъекции трекера, он был рад, что она потеряла сознание.
Сол вытащила иглу, оставив на коже покраснение, слегка припухшее из-за присутствия маячка, и каплю крови.
Прежде чем Рэд очнулась, он увидел, как другой турианец, которого он не знал, но который, вероятно, тоже был ассистентом Фарак, пришёл, чтобы провести тест на декстро. Им нужно было проверить, может ли её организм синтезировать те же белки, что и у его вида. Результат показал её чувствительность к декстро, но непереносимость отсутствовала; это было хорошо. Этот тест было легче перенести, чем инъекцию маячка. Сам трекер был не больше зёрен, которые обычно добавляют в хлопья для завтрака, но Гаррус чувствовал себя неуютно, зная его назначение и то, что он может сделать с тем, кто не подчиняется приказам.
— Примарх скоро будет здесь. Он хочет увидеть выживших и поговорить с тобой.
Сердце Гарруса бешено заколотилось в груди.
— Со мной? Почему со мной?
— Он хочет услышать твой рассказ о произошедшем.
— Или, может быть, он просто доверяет слову Вакарианов больше, чем слову необузданного Спектра, — сказала Сол.
Гаррус стоял позади Сол и адмирала, но чувствовал на себе пронзительный взгляд адмирала, направленный на Сол, как будто это он сам сделал это замечание. Он знал этот взгляд, даже если видел его только в профиль адмирала, и ни капли не завидовал Сол. Кроме того, Сол была неправа; примарх поверил бы словам Спектра. Но, очевидно, он бы прислушался и к тому, что сказал бы Гаррус.
— Придержи язык! — рявкнул адмирал на Сол. — На этой базе нет никаких привилегий. Есть только правда, и это то, чего требует примарх.
«Нет никаких привилегий».
В жизни Гарруса не было более правдивых слов. Эти слова были девизом адмирала в воспитании его детей. Даже сейчас, стоя в камере, Гаррус мог легко отделить адмирала от семейных слов, которые определяли их отношения. Отношения, которые так сильно изменились после смерти матери Гарруса. Это даже повлияло на его отношения с Сол, хотя там было меньше горечи, а больше безразличия. Они никогда не были близки. Их мать была тем связующим звеном, которое объединяло их семью.
Сол повернулась к адмиралу, и по наклону её мандибул можно было понять, что она собирается сказать что-то, что ему не понравится, но её перебили.
— Адмирал, — раздался новый голос из-за двери камеры. — Надеюсь, я не слишком рано.
— Примарх Федориан, — сказал адмирал. Все трое турианцев переключили внимание на Федориана, когда он вошёл в камеру. — Ни в коем случае. Сол как раз заканчивала вводить запрошенный вами трекер, — Гаррус был благодарен адмиралу за лёгкую нотку презрения в его голосе при упоминании трекера. Возможно, у него и застрял кусок пакоры в заднице, но он не был плохим турианцем, просто холодным. — Также был проведён тест на декстро. Мы посчитали, что это будет важно для здоровья, учитывая обстоятельства.
— Это хорошо. Я только что навестил самца. Он кажется довольно несговорчивым, но я уверен, что вдвоём мы сможем получить то, что нам нужно.
Если бы Гаррус оказался в подобной ситуации, он был уверен, что тоже не был бы слишком любезен с теми, кто взял его в заложники, хотя он и оставил эту мысль при себе. Гаррус задавался вопросом, что же им нужно от этого вида. Он ожидал, что появление нового вида будет сопровождаться большим шумом, но всё было пугающе спокойно. Он предполагал, что кто-то должен был сообщить Совету об этих инопланетянах, но что ещё могло оправдать их содержание в таких условиях, было выше его понимания. Это не было нарушением протокола, но, возможно, так и было, пока не вмешался Совет.
— Вы уже протестировали трекер?
— Нет, — адмиралу, похоже, не понравился этот вопрос. Гаррус знал почему и занервничал.
Федориан включил удалённую функцию отслеживания на своём инструметроне. Гаррус наблюдал, злясь на себя за то, что не может остановить примарха, пока тот тестирует микрочип. Её бессознательное тело резко выпрямилось на койке. Закрывавшая её простыня сползла вниз, обнажив большую часть тела. Он не мог заставить себя отвести взгляд. Подчинённые Рэд носили одежду, а значит, прикрывали свои тела, как и многие другие виды. Было бы неуважительно оставить её так, обнажённую, под жестоким взглядом Федориана.
Федориан нажал на кнопку, и её тело обмякло. Гаррус надеялся, что никогда не увидит, как нейронный шок, также известный как функция послушания, используется на ней, когда она бодрствует. Видеть, как это работает на теле в видео, — не то же самое, что видеть, как это делается с Рэд. Если бы он сделал это снова, Гаррус бы остановил его. К чёрту последствия.
Сол молчала, явно встревоженная проверкой Федориана. Трекеры использовались для слежки за заключёнными, и его мало утешало то, что он был не единственным, кому было не по себе в этой комнате.
— Хорошая работа, лейтенант, — сказал Федориан Сол, другому лейтенанту Вакариан.
Гаррус шагнул вперёд, обойдя Сол и адмирала, подошёл к Рэд и приподнял простыню, чтобы прикрыть её. Было достаточно плохо уже от того, что они расстреляли её солдат и держали её здесь как пленницу. Будь он проклят, если они не проявят к ней элементарного уважения. Насколько он знал, ей было всё равно. Когда она только очнулась, её нагота, казалось, была последним, о чём она беспокоилась. Но если бы это был он, ему было бы не всё равно. Поэтому, пока он не узнает обратного, он будет заботиться о ней так, как умеет.
— Зачем это, лейтенант? — спросил Федориан.
— Уважение, — бросил Гаррус через плечо. Он встал в строй рядом с Сол.
Федориан понимающе хмыкнул.
— Не возражаете, если я немного пообщаюсь наедине с другим лейтенантом Вакарианом? — спросил он, глядя на Гарруса, чтобы уточнить, какого Вакариана он имеет в виду.
— Конечно, примарх, — сказал адмирал, но не без досады на Гарруса за его дерзость. Даже если адмирал был не согласен с приказом, он его выполнял. Он верил в честность своего начальства. Он был хорошим турианцем. В этом они с Гаррусом отличались.
Он вышел вместе с Сол, оставив Гарруса, Федориана и бессознательную Рэд, хотя она, кажется, пришла в себя. Это было хорошо. Насколько знал Гаррус, инъекции с трекерами не должны были вызывать длительное бессознательное состояние. Их также не использовали для обычных заключённых, а приберегали для самых опасных.
Примарх прошёлся по тесной камере, подойдя к стене, которая находилась за головой Рэд, прежде чем развернуться на каблуках и размеренными шагами подойти к закрытой двери камеры. Он повторил это несколько раз, не сводя глаз с Рэд, которая лежала на спине, такая же влажная, как и раньше. Её вид был необычным.
Он сделал паузу и повернулся к Гаррусу.
— Ты когда-нибудь видел их раньше? — спросил Федориан.
— Прошу прощения, сэр?
Он указал пальцем на Рэд.
— Ты когда-нибудь их видел?
— Э-э, нет, сэр, я… я никогда раньше не видел этот вид, — вопрос, который вертелся у него на языке, был слишком дерзким, но он всё же спросил: — А вы?
— Люди.
— Не могли ли бы повторить?
— Этот вид. Он называется «человек», «люди».
— Человек, — повторил Гаррус.
Ещё более шокирующим, чем то, что он так быстро узнал название её вида, было то, что он узнал об этом от Федориана. Это был не Первый Контакт. Знал ли Артериус об этом виде? Не поэтому ли он сделал первый выстрел? Гаррусу нужно было узнать больше.
Рэд пошевелилась на своей койке и застонала. Гаррус и Федориан посмотрели на неё, хотя быстрый взгляд, брошенный на Федориана, когда Гаррус шагнул вперёд, показал ту же бессердечность, которую он заметил во взгляде Артериуса. Очевидно, турианцы презирали людей, но, когда Гаррус снова посмотрел на Рэд, он увидел лишь ту, которая только что потеряла всё.
Человек, который только что потерял всё.
У Гарруса на уме было много вопросов, но он остановился на одном, надеясь, что раз Федориан позволил задать ему предыдущий вопрос, то он задаст ещё один.
— Откуда они?
— Их планета называется Земля. На внешней границе их системы есть ретранслятор, который редко используется и обычно бездействует. Я предполагаю, что их корабль случайно пролетел через него.
— Ближайшая к Палавену станция находится почти в шести часах полёта на сверхсветовой скорости.
— У них есть сверхсветовые двигатели, — пояснил Федориан. — Их технологии не примитивны.
Гаррус прищурился, глядя на Федориана, но примарх переключил внимание на Рэд.
— Вы говорите так, будто мы многое знаем об этой расе. Достаточно, чтобы сказать, что они не примитивны.
Федориан проигнорировал лёгкое обвинение и потянулся к руке Гарруса, притягивая его инструметрон к своему. Не было времени обдумывать его действия, оставалось только наблюдать за происходящим. Информация, полученная от Федориана застала его врасплох. Кроме того, он был примархом. Гаррус не мог просто отказать ему.
Через тридцать секунд примарх отпустил его руку. Хватка Федориана была крепкой. Он прижал руку к груди, пытаясь унять тупую боль, отдаляясь от её источника. Федориан что-то переслал на его инструметрон.
Мандибулы Федориана щёлкнули, плотно прижавшись к челюсти. Он потерял интерес к Гаррусу. Его взгляд снова был устремлён на Рэд, он внимательно изучал её. Даже по его профилю он чувствовал презрение, которое он испытывал к ней, неосознанное и безобидное.
— Тебе это понадобится.
— Что понадобится? — Гаррус посмотрел на свой инструметрон и пощёлкал по голографическому экрану, не увидев ничего необычного. Всё выглядело и работало как обычно.
— Язык. Что бы ты мог её понимать.
— Мы знаем их язык?
— Мы знаем гораздо больше. И скоро ты тоже узнаешь, — он кивнул в сторону Рэд. — На счёт неё.
— Я не совсем понимаю, сэр.
Федориан повернулся к Гаррусу, злоба в его взгляде не ослабевала.
— Ты забираешь человека домой.
***
— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал Гаррус, садясь напротив адмирала. В кабинете мало что выделяло адмирала от его предшественников. На столе стояла единственная фотография, которую хорошо знал Гаррус, но на этом всё. Фотография была повёрнута к Гаррусу обратной стороной, но он хорошо помнил изображение. Его мать в один из своих последних хороших дней. Это был один из последних хороших дней для всей семьи. Помимо этой фотографии, в кабинете не было ничего, кроме материалов, необходимых для работы: стол, два стула, терминал. Когда-то в кабинете у двери стояло растение в горшке, но это было до смерти его матери. После её смерти многое изменилось. — Когда примарх даёт нам задание, мы выполняем его в точности. Если бы Гаррусу сказали забрать Рэд прямо из медпункта к себе домой, он бы так и поступил. Он испытывал врождённое желание уберечь её, которое не мог объяснить. Зная, что турианцы что-то знают о её народе, он не мог смириться с мыслью о том, что нужно держать её у себя, чтобы завоевать доверие и узнать как можно больше об её виде, в то время как Федориан, казалось, уже знал так много. Это было бы обманом. Он не знал Рэд, но скоро должен был узнать, и если её вид был таким же разумным, как казалось, то он не хотел, чтобы между ними возникла нечестность. Если, конечно, она не попытается убить его, когда очнётся. Он не стал бы винить её за такую попытку. Он представлял её вспыльчивой, хотя эта мысль была навеяна исключительно её внешностью. Адмирал, почувствовав сомнения Гарруса, попытался его успокоить. — Из отчёта Артериуса по этому вопросу, а также из того, как ты вёл себя в камере, было ясно, что ты тот, кому этот инопланетянин может доверять. — Я не знал, что проявление уважения — это демонстрация. Кроме того, она — человек. — В точку, — адмирал сухо усмехнулся. — В тебе и Сол так много от неё. — Его взгляд упал на фотографию, которую Гаррус не мог видеть. Боль, читавшаяся в его взгляде, была ощутима. Нарушение формальности несколько раз за день — это рекорд. Он посмотрел на свой инструметрон. Прошло два часа с тех пор, как Федориан дал ему задание. Достаточно времени, чтобы обдумать его. Он получил то, чего хотел, — чтобы Рэд была в безопасности, но с оговоркой. — Я не хочу быть посыльным Федориана. Я солдат, — сказал Гаррус. — Это неправильно. — Это твой долг, — поправил его адмирал. Он сложил руки на столе. Его грудь тяжело вздымалась. Конечно, он должен был понимать, насколько это неправильно. — Принеси человеку халат. Возможно, у нас найдётся какая-нибудь одежда с её корабля, когда мы тщательно её проанализируем и решим, что она безопасна. Когда она очнётся, ты можешь забрать её до дальнейших распоряжений, и не забывай делать ежедневные отчёты. Эта задача была достаточно сложной, потому что они могли общаться только в одностороннем порядке. Ей необходим инструметрон в паре с микрочипом, который переводил бы его язык на её, чтобы их общение было двусторонним. Пока что только он сможет понимать её, Федориану не хотелось, чтобы она могла общаться с ним напрямую. Он не понимал этого, но ничего не мог с этим поделать. Всё, что ему оставалось, — это наблюдать за ней и молиться, чтобы она не попыталась сбежать. Он не знал, хватит ли у него духу применить электрошок к кому-то, кто казался таким маленьким и слабым по сравнению с ним, даже если бы она попыталась причинить ему вред. Гаррус кивнул и встал со своего места, собираясь уйти, но он слишком долго медлил, прежде чем заговорить, и адмирал опередил его. — Что-то ещё, лейтенант? — Что с ними будет? С ней. Адмирал посмотрел на него со странным выражением в глазах, как будто ему тоже было не всё равно. — Я не знаю. Гаррус кивнул, удручённый этой маленькой правдой. Он мало что мог сделать, чтобы изменить своё положение или положение Рэд. По крайней мере, он мог гарантировать, что она будет в безопасности, пока находится под его опекой. Это была маленькая победа.
