If the Stars Could Speak

      Шепард сбилась со счёта как долго она притворялась, что была без сознания после того, как инопланетяне наконец покинули её камеру. Она быстро привыкла считать это место своим, возможно, это было следствием того, что она так много и так быстро потеряла. Ей по-прежнему принадлежало так мало; она даже не была уверена, что её тело всё ещё принадлежит ей после всего, что с ней сделали. Она не знала, как выглядит её рана, но живот больше не болел. Что бы ни случилось, она предпочитала оставить это знание тем, кто это сделал, — она была жива, и это всё, на чём ей следовало сосредоточиться. И оставаться такой.       Она не двигалась и прислушивалась. Тишина продолжалась так долго, что в конце концов она потеряла счёт времени. Если к этому моменту она была не одна, то инопланетяне так же хорошо притворялись, как и она. Ей было трудно сохранять спокойствие, когда она очнулась от пульсирующей боли в основании черепа.       Она расслабилась и уставилась в серебристый потолок. Ей нужно было отдохнуть. Закрыв глаза, она увидела лица людей, о которых заботилась, за которых несла ответственность. Людей, которых она знала. Знала. Это не давало ей покоя. Каждый из них теперь был её прошлым. Мёртвым. В груди болело, когда она представляла тех, кого было больно терять. Все они были людьми, которые что-то значили для неё. Её команда. Её друзья.       Шепард приняла эту боль. Когда их лица погасли, появилось следующее — лицо первого инопланетянина, которого она увидела. Блю. Она провела с ними так мало времени, когда была в сознании, но Блю не казался ей враждебным, даже если его вид напал на её команду. Она хотела почувствовать гнев, когда его лицо всплыло в её сознании, когда она вспомнила тех, кого у неё забрали, но не почувствовала. Всё, что она испытывала к Блю, — это любопытство.       Когда она притворялась, что была без сознания перед уходом пришельцев, она могла определить по голосу, что Блю находится в комнате. Другого голоса она ещё не слышала, он был резким по сравнению с мягким звучанием голоса Блю. Даже щелчки и другие звуки, которые она считала резкими в голосе, который она впервые услышала в записи на своём корабле, в исполнении Блю звучали приятнее. Серия щелчков и мурлыканья по-прежнему не походила ни на один из языков, которые она слышала во время своих командировок на Землю, но кое-что всё же было общим — интонация. Из двух голосов один звучал сердито. Его предложения были резкими и отрывистыми. Слова Блю звучали гораздо спокойнее.       О чём бы ни говорили Блю и другой инопланетянин, это было серьёзно. Из-за их разговора в комнате стало тяжело дышать, и в их отсутствие это ощущение не исчезло. Учитывая её состояние — она была жива, но не в лучшей форме, — не говоря уже о том, что она, несомненно, была в центре их разговора, — её беспокойство могло усилить гнетущую атмосферу в комнате.       Судя по внешнему виду инопланетянина, который перевернул её на бок для инъекции, она предположила, что Блю был мужчиной. Он был крупнее, и его звуки были глубже.       Хотя она знала, чем всё закончится, она всё равно попыталась снова высвободить руки из пут, которые её сковывали. Ничего не вышло. Более того, это движение только усилило боль в голове. Что бы там ни было, это причиняло боль, словно щупальца, ползущие вверх от того места, куда ей сделали инъекцию, чтобы обхватить её череп.       Она будет слушать и наблюдать за ними более внимательно, пока жива. Она будет искать способы понять их, даже без языка. Тогда она сможет научиться распознавать их и, возможно, выяснит их мотивы. Их вид двигался как люди; они были разумными; судя по тому, как они одевались и как выглядели те, кто входил и выходил из её камеры, у них была какая-то военная сила. Но всё, что она знала, было поверхностным.       Этот факт необходимо было изменить.       Она подняла запястье как можно выше, изучая наручники. Сосредоточившись на том, с чем она работает, и на способах, с помощью которых она могла бы освободиться, она едва не пропустила звук шагов, раздавшихся после того, как открылась дверь в коридоре, ведущем в её камеру. Она не видела коридор, но, по её прикидкам, шаги доносились примерно с десяти метров. Она их посчитала. Один набор шагов, значит, он пришёл один. Через несколько секунд на стене за пределами её камеры появилась тень от света, падающего сверху на приближающуюся фигуру. Тень росла по мере приближения шагов.       — Блю, — с облегчением выдохнула она, когда перед её камерой появился инопланетянин с синей меткой и стопкой серой ткани в руках.       Блю посмотрел на неё, прищурив глаза и наклонив голову, когда она произнесла имя, которое ему дала. Он не сводил с неё глаз, пока отпирал дверь камеры и входил. Его шаги по направлению к ней были такими же, как и в прошлый раз, когда он это делал: медленными и ожидающими любого знака с её стороны, который послужил бы просьбой остановиться.       «Внимательный», — она добавила это слово в свой мысленный список наблюдений за этими инопланетянами. В частности, за Блю.        Он проявлял к ней больше заботы, чем кто-либо из тех, с кем она сталкивалась лицом к лицу. Если бы ей пришлось остаться наедине с кем-то из них в камере, она бы выбрала именно Блю.       Он положил стопку одежды у изножья её койки и опустился на колени рядом с ней. Даже под простынёй она чувствовала себя совершенно обнажённой. Его взгляд скользил по её обнажённой коже — верхней части груди и рукам. Бледным по сравнению с его серой кожей. Он медленно потянулся к ней, пытаясь показать, что не представляет угрозы, но она быстро поняла, что ей не нужны заверения в том, что она в безопасности, когда дело касается Блю.       Он провёл пальцем по её руке, всё ещё скованной наручниками. От этого нежного прикосновения она заметно вздрогнула. Он отпрянул, увидев её реакцию, и посмотрел ей в глаза, в которых читался вопрос. Бледная пластина, служившая ему бровью, приподнялась.       (Остановиться?)       Она хваталась за соломинку, но ей казалось, что она понимает намерения Блю.       Его широко раскрытые глаза не отрывались от её глаз. Она замерла. Единственным движением было поднятие и опускание её груди. Единственным звуком было их дыхание.       «Как мне сказать, что всё в порядке?»       Она не знала, что ответить. Она не могла сказать это; ей нужно было показать это. За то короткое время, что она провела с Блю, он общался с ней визуально или, по крайней мере, использовал язык тела, чтобы понять, чего она не хочет. Похоже у людей и существ его вида, были общие сигналы. Она не знала, в чём заключались различия в их манерах, но знала, в чём они совпадали. Он осторожно обходил её, и ей приходилось делать то же самое. Кто знает, как долго она ещё пробудет рядом с Блю? Будем надеяться, что он станет её основным связующим звеном с его народом.       — Вот, — сказала она. Она подняла руку так высоко, насколько позволяли кандалы, и показала своё скованное запястье. — Ты можешь прикоснуться ко мне. Только аккуратно.       Она посмотрела на его когти, и он проследил за её взглядом, опустившимся на его руку. Три толстых, грубых пальца с когтями на каждой руке. Она не знала, зачем заговорила, как будто это могло помочь ему понять её, но разговор успокаивал её нервы, и Блю, похоже, не возражал. Из его рта донёсся низкий звук, и его мандибулы выдвинулись вперёд. Она попыталась отвести взгляд от его лица и острых рядов зубов, обнажившихся из-за его выражения. Он казался таким суровым, резким или и тем, и другим. На мгновение она почувствовала усталость, задаваясь вопросом, не набросится ли он на неё, как зверь, используя эти когти по назначению, для которого их, вероятно, и создала природа. Мгновение прошло. Она не могла доверять всем подряд, если хотела выжить, но она также не могла не доверять Блю, если хотела выжить. Она чувствовала это нутром. Ей нужен был кто-то, кто будет на её стороне.       Всё ещё стоя на коленях, Блю снова потянулся к её руке, но на этот раз он развязал её, не прикасаясь к ней. Он потянулся к другой её руке и сделал то же самое, а затем перешёл к лодыжкам.       Шепард лихорадочно перебирала варианты. Зачем он это делает? Конечно, они не отпустят её. Она посмотрела на дверь камеры, которая закрылась, как только вошёл Блю. Даже если бы она была открыта, сколько ещё таких, как Блю, она встретила бы, если бы попыталась сбежать?       Она оценила Блю. Он был намного крупнее её, шире в плечах и намного тяжелее. Она могла одолеть кого-то крупнее себя, но это относилось только к её собственному виду. Она ничего не знала о слабостях Блю, и мысль о том, чтобы причинить ему вред только для того, чтобы её одолели другие представители его вида, не казалась ей жизнеспособным или разумным вариантом.       Она решила, что будет подыгрывать, пока с ней хорошо обращаются. Как только у неё появится возможность более тщательно спланировать менее рискованную попытку побега — а она молилась, чтобы такая возможность представилась как можно скорее, если вообще представится, — она так и сделает. Или попытается сделать. Она даже не была уверена, как ей выбраться с планеты или как выжить в этом мире, пока она этого не сделает. Насколько она могла понять, Блю мог помочь ей сбежать. Или, может быть, он везёт её в место куда хуже этого. Она отчаянно надеялась, что это не так.       Освободившись от пут, она прижала простыню к груди и села. Блю поднял стопку одежды с края кровати и протянул ей.       — И что мне с этим делать?       Он что-то сказал тихим голосом, как будто стеснялся. Его голова наклонилась вперед, когда он продолжал протягивать ей одежду.        (Возьми её).        Она взяла.       Грубая серая ткань была плотной и слегка царапала ладони. Она подняла её и посмотрела, как она разворачивается у неё на коленях, превращаясь в бесформенный мешок с большим отверстием сверху и двумя по бокам. Он был ужасен, но хотя бы мог её прикрыть.       — Что ж, Блю, ты лучше остальных. Отдаю тебе должное.       Она посмотрела на него и заметила синеватый оттенок на его шее. Это была странная реакция, напоминающая о том, насколько он чужд ей. Он что-то пробормотал, прежде чем отвернуться от неё и уставиться в стену.       Она встала, и воздух в камере охладил её кожу. Она отпустила простыню и натянула мешок через голову. Серое платье-мешок было жёстким и колючим на ощупь, как она и ожидала. Без нижнего белья, прикрывающего самые чувствительные места, она чувствовала себя лучше обнажённой, но она была не одна, и в одежде было безопаснее. Ширина мешка на плечах доходила до середины бедра.       Теперь, кое-как одевшись, она стояла и ждала. Блю по-прежнему стоял к ней спиной. Она откашлялась, но он не двинулся с места. Она подошла и легонько похлопала его по плечу. По плечу, которое начиналось там, где заканчивалась её голова. Он был таким большим по сравнению с ней, но она должна была верить, что он — деликатный великан. Даже если бы её инстинкты подвели её во всех случаях, когда он заставлял её идти против них. Блю напрягся от прикосновения, а затем расслабился и повернул голову так, чтобы она могла видеть его профиль.       — Ты вежливый, — сказала Шепард.       Мандибулы Блю расширились. Ему, похоже, нравилось, когда она говорила, и он чувствовал себя в безопасности, когда она была рядом. Он оценивающе смотрел на неё, скользя взглядом по участкам обнажённой кожи. Блю, казалось, был очарован их различиями. Если бы она не была так неуверенна в том, что с ней будет, ей бы тоже было любопытно узнать о нём побольше. В его взгляде читался вопрос. Она увидела это, но он покачал головой, словно отгоняя эту мысль, и вывел её из камеры, не связав.       — Ты очень сильно мне доверяешь, — сказала она, разминая свободные запястья и проходя мимо него.       Блю молчал, но обнял её за талию. Странный жест для инопланетянина, словно в ответ на её слова. Его длинные пальцы обхватили её бок. Это было противоречивое чувство — интимное, но в то же время чуждое. Она чувствовала тёплое прикосновение его большой руки сквозь ткань, прикрывающую её. Он пытался удержать её? Наверняка были способы получше, если только это не было нормой для его вида. Она бросила быстрый взгляд на его стройную талию. Возможно, дело было в этом. Если бы она попыталась вырваться из его хватки, его коготь вонзился бы ей в бок.       Шепард на время смирилась с пленением. Если бы она нашла путь к бегству, оставались бы и другие вопросы, на которые у неё не было ответов. Как быстро может бегать его вид? Где она могла бы спрятаться? Как бы она добывала еду, воду и другие необходимые вещи? Не говоря уже о том, что она даже не знала, куда идти, когда выберется отсюда. Как быстро логика потушила её пыл. Но именно этому её научили — останавливаться и думать, прежде чем действовать. Она могла бы сбежать, но что потом? Снова попасться? Это шло вразрез с тем, чего она хотела, и, если бы на месте Блю был кто-то другой, она бы сбежала и надеялась на смерть. Если она не могла безопасно покинуть планету, ей нужно было убедиться, что новости о «Бесстрашном» дойдут до Солнечной системы. По-прежнему было много неизвестного, но одно она знала наверняка: ей нужен был кто-то, кому она могла бы доверять. В тот момент Блю казался наилучшим вариантом. Она могла бы не выбраться отсюда живой, и она была готова к такому риску, но будь она проклята, если не расскажет о том, что с ними случилось.       Они вышли из коридора с камерами и вошли в другой. Во всех помещениях были металлические стены и металлические полы. Шепард шла босиком. Каждый шаг отдавался холодом, когда её ноги касалась пола.       — Пожалуйста, скажи мне, что это не то место, где меня убьют, — она не могла сдержать нервные нотки в голосе.       Пальцы Блю крепче сжали её бок.       — Я бы хотела, чтобы ты меня понял.       Она посмотрела на него, но его взгляд оставался спокойным и устремлённым вперёд.       Через пару минут их коридор перешёл в прихожую, где не было никого, кроме ещё одного представителя вида Блю. Первого, кого она увидела за время их прогулки. Этот смотрел на неё без особого интереса. Он был похож на Блю — высокий, широкоплечий, с низким голосом и синими отметинами на бледном сером лице.       Блю, казалось, чувствовал себя неловко во время их разговора, но беседа быстро закончилась, и собеседник ушёл.       Блю продолжил идти, и они прошли через несколько дверей. Шепард резко остановилась, когда Блю направил её к другой двери с окном, за которым виднелось их следующее место назначения: улица.       — Нет! — закричала она. Она не хотела кричать. Вид снаружи напомнил ей о Дэнверсе и команде разведчиков, об их покрасневшей, воспалённой коже.       Блю остановился, позволив ей это сделать. Он разжал руки, державшие её за талию, и повернулся к ней лицом. Жар его инопланетного взгляда был невыносимым, но ей было всё равно. Ожоги, с которыми она столкнётся, если выйдет наружу, будут ещё хуже.       — Я не могу выйти на улицу, — она яростно потерла руки и указала на все открытые участки тела, надеясь, что Блю её поймет. — Мне обожжет кожу.       Мандибулы Блю на мгновение разошлись, и он, словно что-то вспомнив, полез в карман и достал жёлтый тюбик.       «Что за…?»       Это было похоже на тюбик зубной пасты. Она взяла его в руки и повертела, не в силах разобрать надпись на инопланетном языке, а затем неуверенно посмотрела на Блю.       Блю взял тюбик из её рук, отвинтил крышку, и на его ладонь вытекло немного того, что было похоже на крем. Он втёр это в её руку и кивнул в сторону другой руки, чтобы она повторила процедуру.       — Это что… солнцезащитный крем?       Блю вложил тюбик в её руку, а затем снова окинул взглядом её обнажённую кожу. Из его рта донёсся тихий и ожидающий звук, почти как подтверждение. Казалось, Блю понимал её лучше, чем она его.       Какой бы ни была причина их ухода, она верила, что Блю позаботится о её безопасности. Она нанесла странный солнцезащитный крем, как было сказано. Он высох неестественно быстро, через несколько секунд после нанесения, и она не могла сказать, что вообще что-то наносила.       Блю наблюдал, как она заканчивает покрывать свою обнажённую кожу. Шепард была щепетильна, желая избежать участи некоторых членов своей команды. Хотя её целью было выживание, она боялась оказаться в окружении таких, как Блю. Единственной успокаивающей мыслью было напоминание о том, что, если бы они хотели её смерти, она была бы уже мертва, и что, по её мнению, Блю не стрелял в ту ночь. Последнее она не принимала во внимание до тех пор, пока он не повернулся к двери. Он был довольно добр к ней. В ней боролись множество противоречивых эмоций, но она знала это. Он не стрелял ни в неё, ни в её команду.       Блю открыл дверь и вышел наружу, повернув голову, чтобы придержать дверь для неё. В комнате позади них по-прежнему было тихо, но тишину сменил лёгкий ветерок. Он пробежался по её коже, тёплый и влажный, пока Блю вёл её в полуденный зной, где над головой ярко сияло то же самое солнце, которое обожгло её команду. Она вдохнула сквозь стиснутые зубы, ожидая, что что-то произойдёт, что она почувствует, как кожа покрывается волдырями, но этого не случилось.       Доверие. Выживание начинается с доверия. Она чувствовала, что будет часто напоминать себе об этом.       Блю пошёл вперёд, уводя её подальше от мнимой безопасности здания. Когда Шепард отошла от здания всего на несколько шагов, он обернулся и пристально посмотрел на неё.       — Я тебе доверяю, — впервые произнесла она вслух. Это было сказано для него, но также и для неё.       Блю кивнул в его сторону.        (Следуй за мной).        И Шепард последовала.