Часть 18. Страх перед неизвестностью
14 августа 2025 г., 19:54
Гаррус проснулся один. На том месте рядом с ним, где он прижимал к себе Шепард, лежала лишь смятая простыня, пустая и холодная.
— Шепард? — позвал он.
Гаррус встал, охваченный чувством безотлагательности, которого он не испытывал с того дня, как подумал, что она сбежала. Он открыл дверь в спальню, и вид спящей Шепард на диване успокоил его.
Одеяло наполовину закрывало её, свисая с дивана на пол. Она лежала на боку, прижав ладони к щеке. Казалось, она либо делала это во сне, либо цеплялась за что-то, как за спасательный круг. Он должен был признать, что легко мог бы привыкнуть к тому, что она цепляется за него.
Гаррус опустился на колени рядом с ней и заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. Она снова выбилась, но ему нравились моменты, когда он мог беспрепятственно любоваться её лицом.
— Шепард, — прошептал он.
Словно по щелчку, её глаза распахнулись, и она резко вдохнула. Его рука всё ещё лежала у неё за ухом, где он заправил ей волосы, и она отпрянула от его прикосновения. Она вскрикнула от боли и вскинула руку, чтобы закрыть ухо. На пальцах, которые она отдёрнула, появилось красное пятно, не слишком большое, но заметное. Он посмотрел на коготь, который только что был там, и увидел такое же красное пятно.
— Духи, мне так жаль, я не хотел…
— Всё в порядке, — сказала она. Но когда она встала с дивана, даже не взглянув на него, и пошла в ванную, чтобы перевязать своё только что порезанное ухо, Гаррус понял, что всё не в порядке. Что-то было не так. Она никогда так резко не отстранялась от него, даже в первые дни их знакомства и даже после того, как он случайно поцарапал её, когда они впервые исследовали друг друга. Он мог бы списать это на нервы, зная, какое насилие она терпела каждый раз, когда бывала на базе, но всё было не так просто.
Кровь всё ещё была на кончике его когтя, и он бросился к кухонной раковине, потрясённый увиденным. Он никогда не хотел причинять Шепард вред. Просто проявив к ней заботу, он навредил ей. Во второй раз.
Помыть руку с мылом было недостаточно. Шепард всё ещё была в ванной, и его тянуло к ней, он хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Но он также хотел понять, почему она отпрянула от его прикосновения, если последние пару дней только и делала, что тянулась к нему.
Она предстала перед ним в своей форме, с бесстрастным лицом и волосами, закрывающими ухо, которое он порезал. Повязка всё ещё виднелась сквозь её медные локоны.
— Я готова.
— Прости, — он выключил воду и посмотрел на свой коготь, потом на неё. Она отвела взгляд, — мне очень жаль. — Казалось, что его слова были извинениями не только за порез. Что-то было не так, но он не понимал, что изменилось в воздухе между ними.
— Давай просто покончим с этим. Она вышла за дверь прежде, чем Гаррус успел отойти от раковины.
***
Поездка продолжалась в том же духе, как и утром: они перебрасывались короткими фразами и подолгу молчали. Шепард смотрела в окно, но не с таким удивлением, как обычно. Что-то в ней изменилось, и дело было не только в случайном порезе. В том, как она держалась, чувствовалась заметная разница, и Гаррус не мог понять, что он сделал не так. Она не злилась и не грустила. Это было что-то другое, хуже всего, что он не видел такого до сих пор. — Мы почти на месте, — сказал он. — Быстрый взгляд подтвердили, что она всё ещё смотрит в окно. Он крепче сжал руль. — Хорошо. «Апатия», — он вспомнил, как адмирал вёл себя после смерти его матери. «Иногда становится на столько тяжело, что просто нет сил двигаться дальше», — признался он Фарак. Он не знал, что Гаррус это услышал, и никогда бы не узнал. Он мог подбодрить Шепард, но не стал, даже если из-за этого у него щемило в груди. Он хотел, чтобы у неё всё было хорошо. И ему нужно было разобраться в своих чувствах, дать им улечься. Чем больше он думал о том, что она заставляла его чувствовать, тем больше запутывался. Что, если она больше не хочет его так, как он хочет её? Было бы легко свести всё к любопытству, возможно, фетишу к чему-то новому, как турианцы делали со многими другими видами. Но он никогда не испытывал такого сильного романтического влечения к кому-либо и знал разницу между романтикой и обычной похотью. Что касается Шепард, то он хотел и того, и другого. Когда Гаррус уже подъезжал к базе, зазвонил его инструметрон. Он ответил на вызов, не останавливая скайкар, и это был адмирал. — Планы изменились, лейтенант, — начал он отстранённым тоном. — Приведите Шепард в штаб-квартиру Иерархии. — Что? — Гаррусу показалось, что он ослышался. — В город? — Да. — Что происходит? — впервые после вчерашнего разговора с Федорианом он почувствовал на себе взгляд Шепард и её беспокойство. Он разделял его. — Просто выполняй приказ, — адмирал прервал звонок. Шепард открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но ничего не произошло. Она снова повернулась к окну, когда они покинули базу.***
Шепард поняла, что Гаррус получил звонок с приказом отправиться куда-то в другое место, но она не могла понять почему. Они ехали через центр города, который она видела только издалека. Если бы эта поездка состоялась до того, как она увидела альбом для рисования, она, возможно, захотела бы поделиться каждой своей мыслью, пока они проезжали мимо бесчисленных зданий с замысловатыми металлическими конструкциями, которые в чём-то напоминали ей Землю. Мыслей было много, но она ими так и не поделилась. Здания были очень высокими. Она могла судить об этом по тому, куда Гаррус привёз её прошлой ночью, но это было ничто по сравнению с тем, что она видела, проезжая по городу, глядя в окно и не видя, где заканчивается здание, а только следуя за его гигантским силуэтом вверх, туда, где оно, казалось, плавно переходило в небо над головой. Находясь в этом месте, она наконец-то поняла, на что способен скайкар. Здесь, среди массивных небоскрёбов, машины действительно летали. Но они с Гаррусом держались намного ниже, чем остальные машины. Она предположила, что это для безопасности. Она бы спросила, но разве это имело значение? Пешеходные дорожки были заполнены турианцами, живущими своей жизнью, как и люди на Земле. Это место было здесь всю её жизнь, но она никогда не знала о его существовании. Что ещё могло ждать человечество в будущем. Как только они въехали в город, Гаррус затемнил окна скайкара. Она знала, что это для их же безопасности. Некоторые турианцы знали о людях, но затемнение окон означало, что для большинства эта информация ещё скрывалась. Ей было трудно наслаждаться видом, потому что её терзала неуверенность. Она стояла на зыбкой почве, которая могла провалиться под ней в любой момент. Она не знала, на чьей стороне Гаррус — на её или на стороне того, что ей угрожало. Она была бессильна. — Мы уже близко, — сказал он. — Я не знаю, что произойдёт, но я позабочусь о том, чтобы с тобой всё было в порядке. Она кивнула в знак понимания. В её груди словно кинжал поворачивался каждый раз, когда он с ней заговаривал, как будто ничего не изменилось. Пока он спал, многое изменилось. Единственный, кому она доверяла, возможно, не был достоин этого доверия. Она поговорит с ним об этом позже, а пока ей нужно пережить этот день. По одному делу за раз. А пока она будет сдерживать свой гнев. Они свернули с оживлённой дороги и въехали в гараж, примыкающий к одному из самых высоких зданий, которые она когда-либо видела. Его основание у земли было широким, почти занимало целый квартал, а к нему примыкало более низкое здание. Башня из металла и стекла сужалась кверху, образуя шпиль, уходящий в небо. Она была такой высокой, что казалось, будто она не только достигает облаков, но и проходит сквозь них. Они поднялись на парковку шпиля, на уровень, где не было припаркованных машин. Гаррус заехал на место рядом с большой серой дверью, которая была вровень со стеной. Ещё одна раздвижная дверь. Её восхищало то, что город и военная база были такими современными, более современными, чем всё, что она когда-либо видела, но дом Гарруса был гораздо ближе к тому, к чему она привыкла на Земле. Дверь открылась, и на пороге появились два турианца. Одного Гаррус называл Федорианом, хотя она предпочитала Пурпур, что соответствовало отметинам на его лице, а другого она узнала, как того, кто прервал их с Гаррусом в тот день, когда она его поцеловала. Она слышала, как он называл его адмиралом. При виде этого у Шепард заколотилось сердце, и она напряглась, как будто могла отвергнуть всё, что они пытались сделать, если бы оставалась неподвижной. Она хотела поделиться своим страхом с Гаррусом, пока они не забрали её, хотела, чтобы он успокоил её словами или прикосновением, но в тот момент она не была уверена, что это подействует. «Пока что я в этом деле одинока». Два турианца подошли к машине, и каждый сантиметр её тела кричал, вспомнив, что произошло в последний раз, когда она была с Пурпуром. Не он наслаждался её страданиями, но и не сделал ничего, чтобы их остановить. Он хотел получить ответы, которых у неё не было. Адмирал жестом пригласил Гарруса выйти из машины, и тот подчинился, но перед этим бросил на Шепард ободряющий взгляд. Он запер дверь скайкара, и этот простой жест вызвал у неё противоречивые чувства. Ему было не всё равно, но он также утаил от неё информацию. Она наблюдала за тремя турианцами. Пурпур что-то сказал, и Гаррус отпрянул от его слов. Адмирал что-то добавил, и она заметила едва заметное изменение в поведении Гарруса, а затем и его отказ. Он посмотрел на Пурпура и сказал что-то, от чего у другого турианца зашевелились мандибулы, выражая несогласие. Адмирал вмешался, и Гаррус слегка расслабился. Что бы ни должно было произойти, Гаррус не мог это контролировать. Гаррус вернулся к скайкару и постарался скрыть напряжение в своём поведении. Он открыл дверь и сказал: — Тебе нужно будет войти внутрь, Федориан проводит тебя к нужному месту. С тобой всё будет в порядке, обещаю. — Что?! — рявкнула Шепард. — Нет! Гаррус поджал безгубый рот, и его неровная линия, хотя и не изменилась, каким-то образом выдавала его недовольство. Он закрыл дверь и обошёл скайкар, чтобы открыть дверь с её стороны. Он начал протягивать ей руку, но быстро передумал, то ли из-за того, кто наблюдал за ними, то ли из-за понимания, что она не возьмёт её. Не сейчас. — С тобой всё будет в порядке, — снова сказал он, на этот раз по-другому. Хотя она всё ещё злилась на него из-за дурацкого альбома для рисования, она твёрдо кивнула хотя бы для того, чтобы показаться сговорчивой. Она понятия не имела, что сейчас произойдёт и какую роль ей предстоит сыграть. Но сейчас у неё не было времени разбираться со своим гневом, а она лучше всех знала, как дать чувствам улечься. Она последовала за ним туда, где стояли двое других турианцев, и они вошли в здание. — Следуй за мной, — сказал ей Пурпур, когда они вошли внутрь. Гаррус ободряюще посмотрел на неё, прежде чем они с адмиралом направились в противоположную от того места сторону, куда Пурпур собирался её отвести. Они пошли по коридору, расположенному сразу за дверью. Узкий коридор с чередующимися по обеим сторонам серебристыми стенами без окон. Её взгляд метался из стороны в сторону, пока она следовала за ним, за его чудовищной тенью. То, как свет отбрасывал тени турианцев, было ужасным и мало чем отличалось от того, какими она их видела изначально. Огромные и колючие, как из ночных кошмаров, с пальцами, увенчанными когтями. Она привыкла к Гаррусу и его отличиям от других, но эти отличия всё равно шокировали её в других представителях его вида. Гаррус изменил её восприятие. Было несколько моментов, которые вызвали медленные, но устойчивые изменения. Когда она узнала его имя; когда он прижался лбом к её лбу; когда она поцеловала его; когда он ответил на её поцелуй. И тайна, которую он от неё скрывал. По иронии судьбы, её угасающее доверие также показало ей всю глубину её похитителей. Турианцы не были монстрами. Те, кто её пытал, были монстрами, но, как и в случае с людьми, нельзя судить весь вид по его отдельным представителям. Гаррус был хорошим, Пурпур — нет, Гололицый был монстром. Пурпур остановился, и Шепард тоже. Он вошёл в помещение, похожее на лифт, повернулся спиной к стене и посмотрел на Шепард. Наклонив голову в сторону пустого места рядом с собой, он показал, что ей нужно следовать за ним. Шепард сделала, как он велел, хотя и не без опаски. Она знала слабые места турианцев благодаря тренировкам с Гаррусом и могла легко использовать их в своих интересах, если понадобится. Хотя, подчиняясь молчаливому приказу Пурпура, она подумала, что он, скорее всего, не откажется воспользоваться своими когтями. Лифт был круглым, и для его вызова нужно было провести инструметроном по экрану, на котором появлялся голографический список кнопок. Лифт, для использования которого требовалось разрешение. «Куда мы направляемся?» Поездка пролетела незаметно, и Шепард подумал, что молчание Пурпура было вызвано его презрением и недоверием к ней, но ей было всё равно. Когда лифт остановился, дверь открылась, и они увидели просторную комнату. Окна от пола до потолка, расположенные далеко от лифта, выходили на просторы Ципритина. Сердце Шепард подпрыгнуло в груди. Был ли тут Гололицый? Если да, она не покажет своего страха. Пурпур подождал, пока она двинется с места. Когда Шепард ступила на полированный кафельный пол, с каждым шагом из окна открывался всё более широкий вид на крыши зданий. Подойдя к столу, Пурпур встал рядом с ней, и она увидела большую часть раскинувшегося перед ней города. Любуясь им, она снова пожалела, что всё сложилось иначе. Она задумалась о том, что могла бы сказать об этом её команда и видел ли это Кайден. — Красиво, не правда ли? — спросил её незнакомый голос, когда они остановились. Он доносился с места, обращённого к городу. Мужчина. Он предположил, что знает, куда она смотрит. Он был прав, и это нисколько не успокоило её. — Это настоящее чудо, хотя и не более особенное, чем остальные города нашей галактики или городов вашей Земли, я уверен. — Совершенно верно, сэр, — сказал Пурпур. — Тихо, Федориан! — сказал тот, что сидел в кресле, и его требование эхом отразилось от стен. Доброта в голосе инопланетянина была направлена на неё, но не на Пурпура. Это было приятно. — Пожалуйста, присаживайтесь, Шепард. Уже не удивляясь тому, что кто-то другой знает, кто она такая, хотя она не знает его, она села за стол, почти ожидая, что из толстых ножек или подлокотников что-нибудь вылезет и удержит её на месте, но ничего не произошло. — Оставь нас, — сказал незнакомец Пурпуру. — Но, сэр... — Ты — одна из причин, по которой мы здесь! — рявкнул он. После долгой паузы, чтобы прийти в себя, он сказал: — Хорошие турианцы подчиняются приказам своего командира. А теперь будь покладистым, Федориан, — насмешливый тон в его гнусавом голосе почти заставил Шепард улыбнуться. Лучше было не показывать свои эмоции — ни радости, ни страха, — пока она не узнает, что происходит и кто этот новый участник игры. Пурпур ушёл, как ребёнок после строго нагоняя. Как только лифт отъехал, увозя Пурпура, другой турианец развернулся в кресле и заговорил, только когда полностью повернулся к Шепард. — Приятно познакомиться, Шепард. Он несколько секунд смотрел на неё, и то, что она увидела, успокоило её. Было ли это оправданно или глупо, она в конце концов узнает, но что-то в его глазах напомнило ей Гарруса. Белые отметины ярко выделялись на тёмных пластинах, как у Найлуса, хотя его лицо выглядело более потрёпанным, что указывало на его возраст. Это и хрипотца в его голосе. Теплота в его глазах заставила её почувствовать себя комфортно, и она спросила: — Вы знаете кто я, но кто вы? — Меня зовут Спаратус.***
— Что здесь происходит? — спросил Гаррус. Ему было страшно оставлять Шепард наедине с Федорианом, но он ничего не мог с этим поделать. Он понятия не имел, что им нужно от неё на этот раз, но знал, что, если он не подчинится приказу адмирала, это тоже не поможет. Он надеялся, что не ввёл её в заблуждение, заверив в её безопасности. — С ней действительно всё будет в порядке? — Да, будет, — адмирал мрачно посмотрел на него, остановившись перед дверью, ведущей в конференц-зал. Из окна Гаррус видел представителей всех рас, входящих в состав Цитадели, сидящих за большим столом для совещаний. — Будут вопросы, лейтенант, — сказал он. — Твой долг — отвечать правдиво. — Ты не мог бы объяснить мне, что происходит? Он сочувственно посмотрел на Гарруса. Послы в зале ещё не обратили внимания на турианцев в окне. Адмирал отвёл его в сторону. — Сейчас ты это узнаешь. Честность в интересах каждого. Помни об этом, — он положил руку на плечо Гарруса и сжал его, и на мгновение тот почувствовал то самое утешение, которого так долго ждал от отца. Адмирал отвернулся от Гарруса и провёл своим инструметроном перед дверью. Когда она открылась, все разговоры прекратились, и все взгляды обратились на них. Не имея возможности увидеть всю комнату через окно до того, как они вошли, Гаррус узнал ещё двое лиц. Это были не послы, а советники. Валерн и Тевос. Турианский советник пропал, но в существовании двух других нельзя было усомниться. Их титулы и лица появлялись на новых станциях по всему Палавену, когда в галактике что-то шло не так. Он давно не видел никого из них лично. Появление их на планете, должно быть, означало, что проблемы были серьёзнее, чем Шепард или он сам, но его мысли всегда возвращались к ней. Затем он вспомнил, что Найлус рассказал ему о людях в системе Требия. Её безопасность была для него важнее всего. — Адмирал, — спокойно сказала Тевос. — Спасибо, что привели лейтенанта Вакариана. — Конечно, советник, — сказал адмирал. Она переключила внимание на Гарруса. — Пожалуйста, лейтенант, присаживайтесь. Там было только одно место, и оно находилось во главе длинного стола, спиной к двери, через которую они только что вошли. Адмирал мягко положил руку на плечо Гарруса, подталкивая его к нужному месту. Он не сопротивлялся, просто был шокирован. Сидя рядом с двумя советниками и послами, он услышал, как за его спиной закрылась дверь. Несмотря на страх, у него всё же хватило смелости спросить то, что для него было важнее всего: — Где она? К этому моменту все в комнате должны были знать о команде Шепард и о его задаче позаботиться о ней. Не было смысла притворяться и выяснять, что это за игра. Обнаружив её команду, он открыл для себя секреты, которые хранила Иерархия. Если они могли скрывать существование человечества от собственного народа, то кто знает, какие секреты Федориан хранил от Совета. До сих пор. — С Шепард всё в порядке и будет в порядке, — сказал Валерн. — Сейчас нам больше интересно поговорить с вами. — Я увижу её снова? — спросил он. — Это возможно, при условии, что она согласится пока оставаться под вашей опекой. «Пока остаться…», — Гарруса сильно занервничал, но сохранил каменное выражение лица. — Зачем я здесь? Все послы обратили внимание на Тевос, которая встала со своего места прямо напротив него за длинным столом. Она подошла к большому голографическому экрану. Он загорелся, и его изображение спустилось с потолка, заслонив тенью большой корабль. Она отошла в сторону и указала на него пальцем. — Вот почему вы здесь, лейтенант. Гаррус уставился на экран, и то, что он принял за один большой корабль, на самом деле оказалось двумя кораблями, и это была лишь передняя часть изображения. На заднем плане виднелся ретранслятор системы и другие корабли, которые только что прошли через него и следовали за двумя кораблями впереди. Эти корабли были другими, не турианскими и не похожими ни на один другой космический корабль, который он видел раньше. За исключением одного судна. — Люди, — тихо сказал Гаррус. Найлус был прав. — Верно, — сказал Валерн. — О существовании этого вида мы узнали всего несколько дней назад благодаря надёжному источнику. Он задавался вопросом, кто был тем источником, который предоставил Совету информацию о людях, подтвердив, что его недоверие к Иерархии было оправданным. Он должен был стать информатором. Несмотря на то, что он советовал Найлусу воздерживаться от слепой веры, сам же в ней погряз. Это препятствовало здравому смыслу. Если бы он был не просто солдатом, возможно, он бы выступил вперёд, чтобы наверняка знать, что секрет существования вида находится под наблюдением Совета. — Когда было сделано это изображение? — спросил Гаррус. Он прищурился, пытаясь лучше разглядеть, сколько точек, обозначающих корабли, он может насчитать перед ретранслятором. Если корабль Шепард был хоть каким-то признаком того, что находилось на этих судах, то он смотрел на изображение, скрывающее сотни солдат, и это только по количеству кораблей, которые он мог насчитать до того, как Тевос заговорила. — Вчера утром. — То, что вы видите, похоже на их подкрепление, — сказал Валерн. «Подкрепление», — впечатляющее зрелище, от которого у него кровь застыла в жилах. — Вы — наше самое ценное достояние, лейтенант. Вы — единственный живой представитель известных нам видов, который провёл длительное время с живым человеком, — сказала Тевос. Она осторожно вернулась на своё место, но вместо того, чтобы сесть, положила руки на спинку стула и наклонилась вперёд, выглядя как измученный политик. — Возможно, у вас есть идеи, которые помогут нам заключить мир. — Идеи, чтобы заключить мир? На основе взаимодействия с одним человеком? — спросил Гаррус, хотя и знал, что она была чем-то большим. — Да, — голос Тевос понизился, утратив спокойствие, когда она сказала: — В надежде избежать войны, которая может уничтожить их вид.
