Часть 19. Предотвратить надвигающуюся войну
14 августа 2025 г., 19:55
Шепард с сомнением посмотрела на Спаратуса. В его глазах она увидела доброту, которую каждый день видела в глазах Гарруса, хотя в его взгляде не было того, что она часто видела в глазах Гарруса. Более глубокого чувства заботы, тоски. Сначала она отнеслась к Спаратусу с недоверием, но как только он прогнал Пурпура, даже немного прониклась к нему.
Но это не означало, что она будет безоговорочно ему доверять.
— В последний раз, когда турианец привёл меня на встречу с другими, я думала, что умру. Для чего я здесь? — она помедлила, прежде чем задать свой последний вопрос, в груди всё ещё ощущалось предательство. — А где Гаррус?
— Я расскажу вам всё, что мне известно, но думаю, вам лучше присесть.
Шепард не была особенно сговорчивой, но она послушалась.
К его чести, он рассказал ей больше, чем она ожидала, как будто демонстрируя своё доверие к ней. От правды у неё закружилась голова.
Спаратус рассказал ей обо всём, что произошло с тех пор, как она очнулась на турианской военной базе, и о том, как Федориан передал её Гаррусу в качестве «задания». От мысли, что она была чем-то, что он изучал, у неё мурашки побежали по коже.
«Поцелуи тоже были заданием? А более интимные прикосновения?», — в отвращении она провела руками по волосам, пытаясь прогнать противоречивые мысли из головы. У них и так было ужасное утро.
Ей стало жарко, она смутилась перед турианцем, который не знал всей ситуации, хотя что-то подсказывало ей, что он знает достаточно. Он только что вырвал из её рук опору, за которую она цеплялась больше месяца, как за спасательный круг. Несмотря на предательство, она потянулась к оставшимся ниточкам. Её пребывание на этой планете было связано с Гаррусом, и ей было трудно полностью разорвать эту связь. Этот факт только усиливал её гнев.
— Ваши люди сейчас находятся в нашей системе. Идёт бой, и обе стороны несут потери. Мы ничего не знаем о ваших обычаях и ценностях. Мне нужно знать, как мы будем обсуждать мир с вашим народом?
Шепард стиснула зубы. Всё обрушилось на неё, словно вихрь.
— Я… Я не знаю. Я всего лишь солдат.
— Поверьте мне, судя по тому, что я узнал от адмирала Вакариана, вы, похоже, больше, чем просто солдат. Гаррус рассказывал вам о нашем виде?
— Кое-что я узнала, наблюдая за ним, но в основном, да, я получила значительную часть информации от него.
Спаратус задумчиво посмотрел на неё.
— Он разговаривает с галактическими чиновниками, вероятно, делится с ними своими знаниями, полученными от вас, но это превосходит всё, чего мы могли ожидать, — сказал Спаратус. — Пожалуйста, помогите мне понять масштабы…
— «Галактические чиновники?».
Каждое слово, произнесённое Спаратусом, — если бы она могла ему доверять, — показывало, как много Гаррус от неё скрывал, несмотря на всё, чем она с ним делилась. Она знала о других расах, но о том, как устроена сеть, созданная между ними, никогда не упоминалось. И теперь он был с ними, возможно, рассказывал им то, чем она делилась по секрету. По крайней мере, так было бы проще разорвать связь между ними, если понадобится.
Несмотря на то, что сказал ей Спаратус, она всё равно хотела услышать мнение Гарруса, не желая расставаться с ощущением безопасности, которое он давал ей с самого начала.
— Чиновники, представляющие виды, населяющие Цитадель.
Она покачала головой.
— Гаррус кое-что рассказал мне о других видах, — она умолчала о том, что большую часть того, что она узнала, она почерпнула из шоу, которое ему нравилось и с которым он её познакомил.
— Духи, — из всех, кто произносил это слово, только Спаратус делал это как ругательство. Он отодвинул стул и встал, повернувшись лицом к окну и заложив руки за спину. Он стоял так несколько минут, время от времени оглядываясь через плечо и встречаясь взглядом с Шепард, пока объяснял иерархию известных видов Млечного Пути и то, как они сосуществуют. Шепард внимательно слушала.
— Я думал, вы знаете больше, — сказал он со вздохом и наконец повернулся к ней лицом. — Я подозревал, что Федориан утаил все подробности вашего плена. Я прошу прощения за то, что мой народ сделал с вами и вашей командой.
— Что сделано, то сделано. Меня больше беспокоит то, что будет дальше.
Впервые с момента прибытия в этот чужой мир Шепард почувствовала себя по-настоящему в опасности. Гаррус всегда давал ей почувствовать, что у неё есть место. Четыре стены, в которых она могла просто находиться. Теперь всё казалось не только опасным, но и неопределённым. Она боролась уже не только за свою жизнь, но и за их жизни тоже. За ценность их жизней и существование её народа. Невысказанная правда, скрывающаяся за словом «сражаться», была очевидна. Сейчас это была битва, но сколько ещё пройдёт времени, прежде чем одна из сторон объявит войну?
— Очень хорошо, — Спаратус оглянулся через плечо. — Если вы готовы, думаю, есть те, которым будет очень интересно с вами познакомиться.
***
— Что именно ты ей сказал? Гаррус почувствовал, как в него впивается пытливый взгляд Спаратуса. Он отправил куда-то Шепард и привёл его сюда. Гаррус надеялся, что правда не будет неправильным ответом. О турианцах? Он поделился всем, что знал и что казалось ему важным, и многое узнал о различиях между их видами, как из её уст, так и из практических исследований. Но это был не тот ответ, которого ждал Спаратус. — Я также рассказал ей кое-что о других видах, но немного. Спаратус постучал костяшками пальцев по столу, сосредоточенно прищурив глаза. — Ты ведь понимал, что то, что ты делаешь, неправильно? — Когда Федориан поручил мне Шепард в качестве задания, она не знала нашего языка. Я мог её понимать, но она не могла понять меня. К тому времени, когда у неё появился инструметрон и мы смогли говорить, мы уже привыкли к комфортному общению, и, полагаю, рассказывать ей то, что я знал, казалось неважным. Я боялся, что это всё изменит или напугает её. Её комфорт и безопасность всегда были для меня первостепенны, — он не упомянул, что просмотр «Флота и флотилии» побудило его делиться информацией о других видах. Шепард понравилось то, что она увидела в сериале, а ему понравилось, что они смотрели его вместе. Она не хотела показывать, насколько ему нравилось проводить с ней время. — Что-то изменилось после этого? Хотя Гаррус молчал, он знал, что у адмирала, сидевшего рядом с ним, был тот же вопрос, что и у Спаратуса. — По мере того, как я узнавал Шепард, я также узнавал много подробностей о её народе, её жизни и о том, на что она надеялась. Я думал, что в моём положении сейчас не время рассказывать ей об остальной галактике. Я беспокоился, что это знание может навредить ей, ведь я не знал точно, каков был план примарха. Если бы он каким-то образом узнал о том, что я ей рассказал, я бы не хотел подвергать её риску. Это было правдой, и он понял, насколько это было глупо, как будто всё, что он узнал о ней, доказывало, что она не смогла бы с этим справиться. Когда их отношения приняли неожиданный поворот, каждое мгновение, в течение которого он медлил с раскрытием того, что знал, увеличивало пропасть, образовавшуюся из-за этой информации. Теперь они с Шепард стояли по разные стороны пропасти, которую он сам и создал. Но кто знает, что мог бы сделать Федориан, если бы узнал то, что знала она, или если бы его мягкосердечность заставила его раскрыть информацию? Или Артериус? От мысли о последнем его бросило в дрожь. У Федориана были причины для беспокойства, ведь турианское судно, предположительно, исчезло в Солнечной системе. Что заставило Спектра-изгоя проявить такую неоправданную жестокость? Глаза Спаратуса сузились от подозрения, как будто он знал, что произошло между ними. — Полагаю, мы не можем изменить то, что уже случилось. И, по словам Шепард, ты хорошо с ней обращался. Гаррусу было приятно это слышать. — Где она? — Лейтенант! — рявкнул адмирал. Гаррусу следовало бы знать, что спрашивать не стоит, но в том-то и дело: он знал, что спрашивать не стоит, и ему было всё равно. — Всё в порядке, Кастис, — адмирал понимающе кивнул, показав прекрасный пример того, как турианец подстраивается под ситуацию. Для Гарруса, когда дело касалось Шепард, подчиниться было непростой задачей. Спаратус повернулся к Гаррусу. — В отличие от бывшего примарха, со мной ты можешь говорить свободно. Остальные советники и послы сейчас встречаются с ней. С ней всё в порядке и будет в порядке. «Бывший примарх?», — Гаррус не стал спрашивать, но надеялся, что со временем узнает больше о том, что именно произошло. Он представлял, что Шепард тоже заинтересовалась бы этой историей, если ещё не слышала её. Уверенность, прозвучавшая в последнем предложении Спаратуса, успокоила Гарруса. Зная это, он почувствовал себя лучше. Он задавался вопросом, что она подумает, впервые встретившись лицом к лицу с другими расами галактики, и что они подумают о ней. Он хотел бы быть там с ней. Даже если Спаратус солгал, — а Гаррус не верил, что он мог бы это сделать, — Шепард была разменной монетой в борьбе за мир. Это было слабым утешением для Гарруса, которого волновало только то, чтобы они не причинили ей вреда. — Что будет дальше? — спросил Гаррус. Его мандибулы в беспокойстве плотно прижимались к лицу. Строгое выражение лица Спаратуса смягчилось. Он наклонился вперёд, положив руки на стол, и посмотрел на Гарруса, но на мгновение словно увидел его со стороны. — Не знаю, что тебе рассказал твой отец, — сказал он, взглянув на адмирала, — но, когда ты был мальчишкой, ты задавал точно такой же вопрос. — Спаратус, — сказал адмирал, нарушая формальности. — Сейчас не подходящее время. Гаррус уловил нервные нотки в его голосе. Это могло быть вызвано только одной причиной. — Не отрицай, что ты воспитал этого мальчика. Любопытный, как всегда. — О чём это вы? — спросил Гаррус. Он напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, но вернулся с пустыми руками. Он знал только, что Спаратус является турианским советником и что у него и Вакарианов есть какая-то общая история, но дальше ничего не помнил. — Конечно, ты бы не стал. Ты был совсем юным, и твоё гребень едва доходил до затылка. Это был день, когда твой отец официально сложил с себя полномочия офицера СБЦ, — Спаратус ободряюще кивнул адмиралу. — Ты был ещё мальчишкой, — сказал адмирал, поворачиваясь к Гаррусу с блеском в глазах, вспоминая то, что причиняло ему боль. — Твоя мать приехала на Цитадель после того, как врачи на Палавене направили её к специалисту в Мемориальную Больницу Гуэрта из-за её состояния. Я оставался в приёмной с тобой и Сол, пока ей не поставили диагноз. Мы впятером пошли ужинать, и в тот день я ушёл с поста офицера СБЦ, — он ненадолго замолчал, и по движению его мандибул можно было понять, что он обдумывает то, что собирается сказать дальше. — Мы сказали тебе и твоей сестре, что я больше не вернусь на Цитадель, не объясняя причин. Ты расстроился, сказал, что на Цитадели лучшая игровая площадка и что ты будешь по ней скучать. Потом ты повернулся к Спаратусу и спросил: «Что будет дальше?» Ты был такой маленькой, что я не был уверен, спрашиваешь ли ты о своей матери, догадываясь о причине нашего пребывания там, или о том, почему я ухожу с работы. Гаррус неловко поёрзал на своём месте, пытаясь найти ещё одно воспоминание, которое никак не могло всплыть в его голове, но он чувствовал, что был там. Он помнил это событие. Он просто не мог представить там Спаратуса. Тогда его вопрос, скорее всего, касался обоих его родителей. Родители скрывали от него серьёзность болезни матери, и благодаря их старательным сбережениям она могла получать дорогостоящее лечение, которое продлило ей жизнь. Но это было тогда. Сегодня он спрашивал только о Шепард. — Это было давно, — сказал Гаррус. — Не так долго, как ты думаешь. У меня есть ещё один вопрос к тебе, прежде чем мы перейдём к тому, что будет дальше, — сказал Спаратус. — Да? Спаратус скрестил руки на груди. Его лицо приняло оценивающее выражение, а глаза сузились до тонких щёлок, рассматривая Гарруса. — Что с ней случилось? — он указал на своё слуховое отверстие.***
— Это корабли Альянса, — сказала Шепард. — И это ваша армия? — Да, — она прищурилась, глядя на изображения на переданном ей датападе. Она знала, на что способны турианцы, и понимала, что у их вида есть преимущества в этой битве, которых нет у людей. Она положила датапад на стол для совещаний и посмотрела в глаза представителям многих инопланетных рас, которые смотрели на неё. Они смотрели на неё так, словно у неё были ответы на все вопросы, хотя в начале встречи она видела, как безымянный турианец загрузил её язык в их инструметроны из своего личного банка данных, прежде чем покинуть комнату. Она узнала об их существовании, увидела их в шоу, встретилась с ними в реальной жизни и стала свидетелем того, как они обрели способность общаться с ней. Если бы реальность войны не отрезвляла её так сильно, она могла бы восхищаться тем, что это её жизнь. — Как я могу вернуться к ним? — слова вырвались так легко, что она сама почти удивилась. С тем, что она теперь знала, как она могла остаться? Она никогда не теряла надежды уйти; чем больше она об этом думала, тем меньше у неё оставалось надежд. Но вот они! Её народ в системе Требия. Она не могла этого допустить. А потом она подумала о Гаррусе. — В этом-то и проблема, — спокойно сказала Тевос. — Шепард отбросила неприятную мысль и сосредоточила всё своё внимание на азари из плоти и крови, стоявшей перед ней, — мы не можем установить полноценную связь с вашим видом. Они не способны понимать наши языки. У вас есть устройство, которое понимает нас, а у них его нет. Мы рассматривали возможность отправки сообщения с вашим голосом, которое они могли бы распознать и понять, но до сих пор они игнорировали все сообщения. А ваш член экипажа… — Лейтенант Аленко, — резко поправила Шепард. — Да, лейтенант Аленко. Его отправили обратно с невербальным сообщением и без инструметрона. Насколько нам известно… — Невербальное сообщение? — резко спросила она. В каждом разговоре всплывала новая информация, которая ещё больше злила её. Она могла только догадываться, с чем они сочли нужным отправить его обратно. — Насколько нам известно, — продолжила она, используя слова Советницы против неё самой, — он мог рассказать им именно то, что произошло. Что турианцы уничтожили его команду. — Её голос дрогнул на последнем слове. То, что Кайден мог считать её мёртвой, ранило так же сильно, как и то, что она думала о нём то же самое. Вполне логично, что Альянс, вероятно, даже не поверит её голосу, если он прозвучит по радио. Они, скорее всего, подумают, что это подделка. — Мы понимаем, в какое положение вы нас поставили, коммандер, но вам должно быть совершенно ясно, что мы на вашей стороне, — сказал Валерн. — Если бы мы знали о вашем виде, когда впервые вас обнаружили… Он позволил этой мысли умереть, и Шепард была этому рада. Не было смысла играть в «что, если». Чувства не изменят фактов. Шепард смотрела в его большие немигающие глаза. Все, кто сидел за столом, были очень разными. Хотя все они принадлежали к разным расам, их объединяла печаль в глазах. Была ли эта печаль из-за потерь в войне или из-за неё самой, Шепард было всё равно, но она чувствовала это сходство и цеплялась за него. Они все были разными, но в чём-то важном они были одинаковыми. Если бы ей сказали, что она станет первым человеком, который увидит комнату, полную инопланетных существ, полагающихся на неё как на посредника в установлении мира в начале первой войны с инопланетянами, она бы подумала, что тот, кто ей это сказал, бредит. — Почему меня не отправили обратно вместе с Кайденом? — конечно, её бы не отправили обратно, если бы она была им нужна, но она хотела услышать доводы оппозиции. — Предположительно, из-за того, что бывший примарх верил в вашу причастность к пропавшему в Солнечной системе турианскому кораблю, — сказал Валерн. — И из-за необходимости торговаться за его возвращение. «Бывший примарх?», — это была новость, которую она могла бы принять. И теперь она получила подтверждение тому, что узнала во время первого допроса. Это не принесло облегчения, но было началом. Она покачала ногой под столом, беспомощная в своей ситуации и полная энергии, которую она копила всё утро, но не могла выплеснуть. По мере того, как шли секунды, напряжение сменилось чем-то другим, чего она не чувствовала уже несколько недель: болью. Но она не подавала виду. — Должен же быть способ связаться с ними, должно быть что-то, что можно сделать, — она посмотрела на датапад, на котором были изображения кораблей, запечатлевших моменты, когда некоторые люди — её люди — были на пути к смерти, как и её команда, когда она согласилась проложить курс на Палавен. «Это невозможно», — мысленно согласилась она, чувствуя, как тёплое чувство принятия сливается с реальностью. Даже если бы это было возможно, у неё не было инженерных знаний, чтобы создать способ передачи сигнала, который они не смогли бы проигнорировать. Она могла работать с техникой, связанной с разрушением на поле боя, но чем больше она думала о том, как отправить сообщение за пределы планеты, тем более недостижимой казалась ей эта цель. В сложившихся обстоятельствах человечество не обладало способностью понимать инопланетные языки, у них не было медигеля, и их огневая мощь была ниже. Согласно военной математике, они бы проиграли. К горлу подступила желчь при мысли о том, что она может умереть на этой планете вместе со всеми, кто был ей дорог, снова подведя их. Это было бы её бременем. Её лучший друг выжил, и, возможно, он всегда будет сожалеть о том, что не сделал больше, как и она, пока не узнала, что он тоже выжил. Вот чем она его обременила. Быть единственным выжившим. — Я застряла здесь, — сказал Шепард. — Вот что я слышу. — Не обязательно, — сказал незнакомый голос. — Если позволите, советники? Шепард подняла взгляд, чтобы увидеть лицо говорившего, но вместо того, чтобы встретить взгляд, она увидела тонированную маску. — Пожалуйста, посол Зора, — сказала Тевос. Посол поднялась со своего места и стала возиться со своим инструметроном, пока на экране не появились изображения турианских и человеческих кораблей, вступивших в бой. На заднем плане изображения Шепард увидела обломки кораблей, космический мусор, который никогда не будет собран. Она представила себе тела, которые никогда не будут преданы земле и которые были слишком малы для масштаба изображения, чтобы их можно было отличить от поглотившей их тьмы. По цвету обломков было очевидно, что не все корабли принадлежали Альянсу. — С тех пор как мы собрались на Палавене, я взяла на себя изучение того немногого, что мы узнали в ходе сражений с вашим видом. Наши технологии отличаются, хотя и соответствуют возможностям ваших кораблей, — посол Зора указала на корабль в глубине изображения, не обращая внимания на сражение, которое преимущественно занимало весь кадр. — Не могли бы вы рассказать мне, коммандер, как ваш вид получил эти технологии? Пятно на заднем плане появилось на масс-ретрансляторе далеко позади основных кораблей. Энергия вырывалась из него синими полосами, резко контрастировавшими с чернотой космоса. В двадцать первом веке изображение было бы окрашено в оранжевые тона, когда двигатель направлял корабль к месту назначения. Марс изменил способ передвижения людей в космосе. — Мы называем их ядрами сверхсветовых двигателей. — Откуда у человечества такие технологии? — в голосе посла послышалось волнение, как будто она знала ответ и задавала вопросы только для того, чтобы убедиться. — Несколько десятилетий назад группа исследователей Альянса обнаружила инопланетные руины на планете в нашей системе. Они нашли материал, который позволял нам путешествовать со скоростью, превышающей скорость света, при воздействии электричества. — Нулевой элемент, — сказала посол. — Прошу прощения? — То, что нашли ваши сородичи. Это называется нулевой элемент, — она слегка подпрыгивала на месте, и чем больше она говорила, тем быстрее подпрыгивала. Шепард понятия не имела, было ли это волнением или особенностью её вида. Их слова, обозначающие этот материал, переводились на английский так, что она могла его понять, и это имело смысл, если исходить из научного понимания того, чем, как она знала, является нулевой элемент, хотя она просто думала о нём как о редкой и дорогой форме топлива. — Если ваш вид обнаружил одну из многочисленных протеанских руин, разбросанных по всей галактике, это означает, что вы нашли технологии, которые, скорее всего, превзошли те, которые у вас были на тот момент. — Протеане? Вы поставили меня в неловкое положение. Тали, явно взволнованная, едва дала ей договорить, прежде чем продолжить. — По-видимому, технология, которую обнаружил ваш вид, принадлежит той же древней расе, руины которой мы находили на разных планетах в наших собственных системах. Иногда даже в наших родных мирах. Посол Зора продолжила рассказ о руинах протеан, о том, как их отдельные виды продвинулись далеко за пределы того, что они могли себе представить, когда они их обнаружили, и о том, как это привело их всех к открытию других видов. То, что она описала, соответствовало тому, что пережило человечество. Внезапное развитие технологий после обнаружения руин протеанцев? Подтверждено. Прямое воздействие очищенного нулевого элемента, дающее людям способности космических магов? Подтверждено. Доступ к масс-ретрансляторам? Это было новым, но тоже подтвердилось. За столом царила тишина, все ловили каждое слово, которым обменивались Шепард и посол. — Ваш вид никогда не путешествовал через масс-ретрансляторы, верно? — спросила посол. Она наконец-то снова села, хотя и наклонилась вперёд, опершись локтями о стол. Шепард не могла видеть, что происходит под столом, но была уверена, что ноги посла всё ещё подпрыгивают. — Верно. Мы знали о них какое-то время, но не знали, для чего они нужны. Мы думали, что это просто ещё одни руины. — Почему вы были рядом с ретранслятором? Это был справедливый вопрос, но казалось, что дни, предшествовавшие заданию, были целую вечность назад. — Руководство Альянса приказало нам расследовать возмущения в его окрестностях. Когда мы приблизились к нему, наши сканеры зафиксировали активность, поэтому мы подошли ещё ближе. В конце концов мы увидели исходящий от него свет, чего раньше никогда не случалось. Следуя приказу, мы приблизились к нему, находясь в пределах безопасной зоны, установленной Альянсом. Прежде чем мы успели среагировать… — Это перенесло вас в другую систему. — Мы не сразу поняли это, но да, — она покачала головой, вспомнив стремительность их мгновенного путешествия. Так быстро, что они сначала не поняли, что произошло. Посол Зора опустила взгляд на лежащий перед ней планшет. Шепард отчаянно хотела увидеть, что происходит за этой маской, понять, что выражает её лицо — страх или надежду. — Он был активирован, — как ни в чём не бывало сказала посол, мельком взглянув на Шепард, а затем снова опустив взгляд и что-то набирая на датападе. — Вот что означал сигнал. Но ваши люди его не активировали? — Нет, — выражение лиц всех остальных в помещении говорило о том, что они уже знали об этом. Они, должно быть, знали, кто его активировал, и Шепард тоже знала. Турианцы. Хотя об этом не было сказано ни слова, никому не нужно было это подтверждать. Посол задала Шепард ряд вопросов, чтобы лучше понять, насколько продвинулось человечество после обнаружения протеанских руин. — Я не могу сказать наверняка, но думаю, что мы можем разработать способ коммуникации, учитывая их технологические возможности. — Время на исходе, — сказал Валерн. — Подкрепление ГОР готово к вылету, если турианцам оно понадобится. На данный момент человечество держится, но вся мощь турианской армии еще не задействована. С каждым мгновением, пока мы ждём, мы теряем жизни с обеих сторон. Сколько ещё времени у вас уйдёт на то, чтобы что-то придумать, посол? Слова советника наполнили Шепард бессильной яростью. Она чувствовала это — сильное жжение глубоко внутри, на которое она, в конечном счёте, была не в силах повлиять. Конечно, эти существа будут заботиться только о себе. Ей следовало бы радоваться, что они хотя бы выслушали её, что они рассматривают возможность переговоров о мире, но она не радовалась. Она не могла не думать о том, что бы сказал об этом Гаррус и почему он не рассказал ей больше. — Я не уверена, но я готова попытаться. Мне нужно время, чтобы разобраться в этом, и любые данные, которые собрали там сканирующие или спасательные корабли, но я думаю, что могу попытаться перехватить их сообщения с помощью трансляции, которую они смогут увидеть и понять. Видео, которое, надеюсь, докажет, что Шепард реальна и жива. Но время обработки данных… — она посмотрела на Шепард, и, хотя тонированная маска не позволяла ей увидеть напряжённый взгляд посла, она почувствовала это всем своим существом. — Я ничего не могу гарантировать, но даю вам слово, что сделаю всё возможное, чтобы найти решение. Шепард поверила ей. Учитывая всё, что она узнала за короткий промежуток времени, она цеплялась за любую надежду, которая у неё была, даже если это казалось глупым. Сейчас у неё были только она сама и крупица надежды.
