If the Stars Could Speak

      Гаррус вернулся домой довольно поздно и решил, что лучше дать Шепард выспаться, а утром проверить как она. Если она не хочет есть сегодня — не страшно, но он позаботится о том, чтобы она поела завтра. Он также не хотел давить на неё, чтобы она с ним поговорила. Ей нужно было личное пространство, где она могла бы побыть одна, и он готов был пойти ей на встречу, даже если это причиняло ему боль.       Сон быстро одолел его, как только он устроился на диване, и ему приснился другой мир, где не было сложностей, которые мешали их отношениям. Приятная передышка от реальности до самого утра.       Когда его разбудило солнце, он подавил в себе желание приготовить завтрак или проверить, как там Шепард. Было слишком рано, и он не был голоден, так что она, скорее всего, тоже не хотела есть. Он не знал, как вести себя с ней. Что он мог бы сделать для неё?       Он решил пробежаться, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию. Обувшись, он вышел за дверь навстречу свежему утреннему воздуху. Переставляя ноги одну за другой, он ступал по земле, с каждым шагом углубляясь в лес пакоры.       Под его ногами хрустели ветки, тонкие сучья хлестали по бокам, но он упрямо бежал по узкой лесной тропинке, не желая останавливаться, пока не иссякнет энергия, бурлившая в его груди. Уставший, он продолжал двигаться дальше. Он был измотан морально, а не физически.       Через некоторое время он смог сосредоточиться на знакомых деталях леса, приближаясь к нужному ему месту. Используя свою энергию как бесконечный запас топлива, он бежал всё быстрее, пока не перешёл на спринт. Его ноги требовали отдыха, но он не обращал внимания на боль.       Он переставлял ноги одну за другой.       Мир перед ним расплывался, пока он бежал. Ветер хлестал его по лицевым пластинам, всё ещё прохладный под пологом леса. Это был маршрут, которым он всегда дорожил, но сегодня окружающая обстановка не имела значения. Ему просто нужно было бежать.       Он прорвался сквозь густую стену деревьев на поляну и рухнул в самом её центре, там, где трава была самой короткой. Сюда он приводил Шепард, и здесь они впервые поцеловались. Он сжимал в руках пучки травы, мечтая о том, чтобы они могли вернуться в тот момент, который они разделили до того, как на них наткнулся адмирал, до того, как он узнал о том, что стало с Кайденом, и о надвигающейся войне. Горечь от этого означала, что то, что он чувствовал между собой и Шепард, возможно, никогда бы не дошло до этого места. Всё это должно было случиться. Боль или нет, но он никогда бы не пожалел о ней, но знать, каково это — чувствовать её в своих объятиях и не иметь возможности утешить её, когда ей больно, причиняло ему почти такую же боль, как смерть матери.       Его эмоции вышли за рамки логики и контроля. Глубина этих чувств пугала его. Он никогда так сильно не боялся кого-то потерять.       Мирное и ясное небо над головой никак не помогало ему почувствовать себя лучше, и свежий воздух тоже не особо помогал. Несмотря на то, что рядом с Шепард он чувствовал удовлетворение, теперь между ними был барьер, который ему нужно было либо преодолеть, либо разрушить. Какой способ позволил бы сохранить больше того, что у них было?       Он встал и побежал обратно домой, на этот раз размеренным шагом, а не на пределе сил. У него ещё оставались силы, которую можно было потратить, но теперь он мог лучше сосредоточиться. Солнце поднялось выше, и все остатки ночи исчезли. Воздух стал более приятным, становясь всё гуще и плотнее по мере того, как он бежал.       Он не раз замечал, как из-за погоды на Палавене на коже Шепард выступала роса. Это служило напоминанием о том, насколько они разные, но ему было всё равно. Должно было быть всё равно, но не было. Он думал обо всех этих милых различиях, которые привели его к осознанию своих чувств. Это, а также тщательные расспросы Найлуса и его собственное признание.       Ему было приятно быть честным с Найлусом, и ему нужно было быть честным с самим собой.       Гаррус не сбавлял темп, пока не оказался у входной двери. Он оперся руками о колени, чтобы перевести дух, прежде чем войти. Шепард не было ни в гостиной, ни на кухне, а обычно она уже вставала.       Он снял обувь, как только вошёл в дом, и тихонько постучал в дверь спальни, планируя принять душ, а также убрать остатки еды, которые, как он предполагал, всё ещё оставались несъеденными с утра, и проверить, как там Шепард.       — Шепард? — позвал он.       Тишина.       Он осмотрел комнату. Дверь со скрипом открылась, и кровать оказалась пуста. При виде этого Гаррус почувствовал укол беспокойства. Только когда он прошёл половину комнаты по направлению к пустой кровати, он услышал шум воды в душе.       Он открыл дверь в ванную и увидел Шепард, прислонившуюся к стене душевой, обхватившую руками ноги и прижавшую колени к груди, всё ещё в нижнем белье, в котором она спала. Она не двигалась, только медленно и ровно дышала. Она выглядела хрупкой и бледной, как тогда, когда Артериус выстрелил в неё. На этот раз не было опасных для жизни ран, но видеть её в таком состоянии было не менее больно.       Гаррус забрался к ней в душ, не заботясь о своей одежде. Тёплая вода говорила о том, как долго она там пробыла. Не поднимая глаз, он услышал судорожный вздох, сотрясший её тело, и прерывистое дыхание, когда она начала плакать.       Он сел перед ней и протянул к ней руки. Она расслабила ноги, и её тело обмякло в его руках, а он прижал её к своей груди.       — Всё в порядке, — прошептал он, уткнувшись в её мокрые волосы. — Я здесь.       Она всхлипнула. Гаррус провёл руками по её волосам, высвобождая пальцы, когда они цеплялись за пряди. Подняв руку, он взял баночку с мыльными шариками и достал один из них. Он намылил его в ладони и провёл по её обнажённой коже, стараясь не задевать участки, прикрытые нижним бельём. Он уважал эту границу. Он тосковал по ней, но никогда бы не воспользовался её уязвимостью. Её доверие было для него так же важно, как и всё остальное, что их связывало.       Он намылил её живот, затем спину, руки и ноги, насколько мог дотянуться. Закончив с этим, он взял остатки мыла и втер их в её кожу головы. Запах его мыла в сочетании с её естественным ароматом наполнил душ, окутывая его самым приятным запахом.       Когда он израсходовал все шарики, он провёл ладонью по её телу, чтобы всё смыть. В какой-то момент она перестала плакать и устроилась в его объятиях. Гаррус знал, что всё не так просто, но это было лучше, чем раньше.       Она подняла голову с его груди и посмотрела на него. В её налитых кровью глазах читалась боль. Капли воды блестели, стекая по её лицу, подчёркивая бледность кожи и тёмные круги под глазами. Он не знал, почему она выглядит так, но она выглядела нездоровой.       — Почему ты просто не дал мне умереть? — спросила она.       Этот вопрос шокировал Гарруса. Он ясно видел Артериуса в своём сознании. С того места, где он прятался среди деревьев, он мог бы легко выстрелить и убить, но он этого не сделал. У Гарруса было ощущение, что дать своей жертве чистую, благородную смерть — это не в духе Спектра. Встав между Артериусом и Шепард, Гаррус остановил его. Смерть, которую он отнял у Шепард, была лучшей ошибкой в его жизни. Затем она стала его заданием и, возможно, разменной монетой в руках Иерархии.       — Я никогда не хотел открывать огонь, — вопреки здравому смыслу, он протянул руку и коснулся ладонью щеки Шепард. Она прижалась к его руке, к его большому удивлению. — С тех пор я каждый день благодарю духов за то, что ты не погибла, — он перевёл взгляд с её нахмуренных бровей до приоткрытых губ, запоминая выражение нежности на её лице. — Я бы никогда себе не простил, если бы ты умерла.       Шепард переместилась на его колени, а затем приблизилась к нему своим лицом. Её намерения были очевидны, но как только её дыхание коснулось его ротовых пластин, он наклонил голову так, чтобы их лбы соприкоснулись.       Его сдержанный отказ причинил ему глубокую боль. Отказаться от желания, вызванного горячим прикосновением её кожи, было нелегко, но это было правильно.       — Нет, — мягко сказал он. — Как бы мне ни хотелось насладиться тем, чем ты хочешь поделиться, не сейчас. Не так. Он посмотрел в её глаза, всё ещё блестящие, не понимая, что на этот раз означала морщинка на её лбу. Что творилось в этой прелестной головке?       Шепард приоткрыла рот, но прежде, чем она успела что-то сказать, раздался стук в дверь, и они чуть не подпрыгнули, сидя на скользком полу в душевой.       — Ты кого-то ждёшь? — спросила Шепард. Она медленно поднялась на ноги. Хотя она старалась не показывать усталость в голосе, её движения выдавали её с головой. Он потратит всё время, которое у них есть, на то, чтобы поддержать её, всё исправить.       — Нет, — его сердце бешено колотилось, пока он размышлял, не решит ли Федориан или, что ещё хуже, Артериус прийти к нему домой. Артериус не присутствовал на встрече в Ципритине, но Гаррус предположил, что у Спектра были дела поважнее. Он надеялся на это. Гаррус всё ещё не понимал, какое отношение он имеет ко всему этому. Как питомец Федориана? Или Федориан был его питомцем?       — Нам нужно многое обсудить, — сказала она, вытирая волосы полотенцем, прежде чем обернуть вокруг себя.       — Пожалуй, — согласился он.       Гаррус взял полотенце, которое Шепард ему протянула. Она подошла к кровати, повернулась к нему спиной, расстегнула застёжку на бюстгальтере и отвела плечи назад, чтобы он соскользнул с её тела.       Он уставился на неё, заинтригованный тем, как под её кожей двигались мускулы, и две выступающие кости по обеим сторонам верхней части спины. Они были похожи на то, что он видел у турианских женщин, — жёсткие линии и острые углы, но в то же время они отличались. Он любовался ею, пока она снимала нижнее бельё. Он не мог вспомнить, как оно называлось, это слово отличалось от турианского термина. Затем она начала натягивала форменные брюки на всё ещё влажную кожу.       При виде неё он почувствовал, как у него внутри всё перевернулось. Временная разлука так сильно его измучила, что вид её одежды сводил его с ума. Как будто ему нужны были ещё какие-то доказательства того, как сильно он по ней скучал. Казалось, что с тех пор, как он в последний раз прикасался к ней, прошло очень много времени, и он жаждал снова быть с ней вот так. Без помех. Он дал ей безопасное пространство и это помогло, но теперь же он хотел притянуть её к себе.       — Ты собираешься одеваться? — спросила она, обернувшись и увидев, что Гаррус разглядывает её.       — Да, — сказал он, чуть не споткнувшись, когда направился к шкафу, чтобы взять свежую одежду.       — С тебя капает, — сказала она, с трудом сдерживая смех. Было ясно, что она не хотела смеяться, и на несколько мгновений в душе она позволила ему увидеть свою боль, ту самую боль, которую ей предстоит преодолевать годами. Если духи позволят, он поможет ей пережить всё самое худшее.       — Поторопись. Наверное, мне не стоит открывать дверь, — сказала она уже более серьёзным тоном.       Гаррус был слегка шокирован тем, как внезапно изменились их отношения, вернувшись на путь, с которого они свернули. Но он также был обеспокоен. Прошло всего полтора дня с тех пор, как Шепард заговорила с ним о тайнах, которые он хранил. Она провела целый день в постели, а сегодня он застал её в душе, и к концу дня они вернулись на прежний путь, по крайней мере, так ему казалось. Он отчаянно хотел понять, что происходит у неё в голове и что она чувствует.       Надев свежие штаны, Гаррус быстро застегнул пряжки на шпорах и взялся за рубашку. Раздался ещё один стук.       — Подожди минутку, — крикнул он.       Шепард последовала за ним к двери и осталась там, скрывшись из виду, пока Гаррус открывал дверь.       — Здрав… — начал он, но приветствие застряло у него в горле, когда его взгляд упал на миниатюрную фигурку, стоявшую у его двери. Она была одна.       — Здравствуйте, лейтенант Вакариан. Шепард здесь?       Шепард подошла к Гаррусу и остановилась рядом с ним.        — Адмирал Зора?       — Можете называть меня Тали, — сказала она, слегка подпрыгивая на месте, как во время встречи с другими советниками и послами.       — Вы осуществляете визиты на дом? — спросил Гаррус.       — Нет. Но я хотела увидеться с Шепард и подумала, что она предпочла бы не встречаться снова с толпой инопланетян. Тем более что каждый раз, когда это происходит, она сталкивается с чем-то новым, — она наклонилась в сторону и оглядела Гарруса, прежде чем спросить: — Можно войти?       Гаррус отошёл в сторону и позволил Тали войти. Она сразу же направилась к дивану, и Шепард последовала за ней. Гаррус закрыл дверь и, вместо того чтобы сесть, встал за креслом у дивана и скрестил руки на груди. Казалось, он сомневался в намерениях Тали больше, чем Шепард.       — Итак, с тех пор как мы в последний раз разговаривали, у меня было время просмотреть записи сканирования, сделанные турианскими кораблями перед их отступлением.       — Отступлением? — спросил Гаррус. Встревожившись, он развел руки в стороны, чтобы ухватиться за спинку сиденья, позади которого стоял.       — Да, отступление. Человеческий корабль возглавляет атаку на Палавен. Он прорвался через пять турианских кораблей, прежде чем они успели предпринять ответные действия. Похоже, у него есть система маскировки, которую даже самые продвинутые турианские корабли не могут обнаружить, пока не становится слишком поздно.       — «Нормандия», — прошептала Шепард. Это должна быть она. Ни на одном другом корабле Альянса, о котором она знала, не было таких продвинутых технологий.       — Вам известно, что это за корабль? — спросила Тали. Хотя Шепард не могла видеть её лицо, она представила, какое выражение было бы у Тали, если бы на ней не было затемнённого визора. На этот раз она казалась удивлённой.       — Да, я с ним знакома. Я никогда не служила на нём, но читала о его системах, когда Альянс его разрабатывал. Я была боевым инженером в Альянсе.        Была. Она не могла не чувствовать некоторую отстранённость от своей должности. Она всё ещё обладала необходимыми навыками, но в какой-то момент это стало казаться далёким прошлым. Может быть, потому что она начала думать, что никогда не вернётся к той жизни, хотя прошло всего несколько недель с тех пор. Забавно, как это сработало.       Гаррус приподнял надбровную пластину, услышав эту информацию. Она рассказывала ему о своей службе в Альянсе, но никогда не упоминала о своей специализации.       Тали дружески положила руку на колено Шепард, и та услышала улыбку в её голосе, когда она сказала:       — Я тоже инженер. И сейчас нам нужно поговорить об этом корабле, потому что я думаю, что это лучший способ отправить сообщение. Видеосообщение.       Тали продолжила, объясняя информацию, собранную отступающими турианскими кораблями. Шепард подтвердила эти сведения. К её удивлению, на «Нормандии» были технологии, аналогичные турианским фрегатам. Технологии протеан.       — Как вам удалось создать такой продвинутый военный корабль? — спросила Тали, хотя, казалось, она снова задала этот вопрос, чтобы подтвердить то, что уже знала.       — Марс, — Шепард была так поглощена разговором с Тали, что не заметила, как Гаррус сел. Он наклонился вперёд, наблюдая за ней, пока она говорила, и она слегка улыбнулась ему, что Тали явно заметила, когда повернулась и посмотрела на Гарруса через плечо. Его мандибулы затрепетали, а по шее начал расползаться синий оттенок.       Боже, впустить его обратно было опасно легко. И приятно.       Когда она проснулась в то утро, её первой мыслью, чтобы справиться с переполнявшими её эмоциями, было найти Гарруса. Когда она обнаружила, что его нет, она пошла в душ, и в конце концов он вернулся.       Хотя он и не должен был утешать её, он это сделал. Ей снова пришлось столкнуться со своими противоречивыми чувствами к нему. Проснувшись в то утро, она поняла, что не может отрицать, что любит его. От этого боль только усилилась. Поэтому, когда он присоединился к ней в душе, она не стала возражать. Его руки, скользившие по её телу, пока он мыл её, доставляли ей больше удовольствия, чем следовало бы. Теперь, когда она снова открыла эту дверь, она не сможет её закрыть. Ради собственного блага она должна была верить, что намерения Гарруса чисты.       — Есть ещё кое-что, — Тали запустила программу на своём инструметроне и нажала на кнопку воспроизведения. Знакомый голос нарушил тишину:       — Эти ублюдки! Они и так уже достаточно отняли у нас! Джокер, свяжись с главной батареей и прикажи зарядить главное орудие!       — Есть, капитан Аленко... — связь прервалась.       Шепард открыла рот от удивления.        — С ними всё в порядке, — прошептала она. Она опустила голову, вспомнив своего наставника. По крайней мере, он был на борту самого безопасного корабля, на котором только мог находиться. Она заметила, что Гаррус оживился.       — Вы знаете тех, кто на борту этого корабля? — спросила Тали.       — Да, Андерсон, Аленко и Джокер. Я их всех знаю.       — Что ж, вам не о чем беспокоиться. Они переломили ход битвы за человечество и расчистили путь для кораблей позади них, поэтому мне нужно было встретиться с вами. Думаю, у меня есть то, что мне нужно, и вскоре битва приблизится к Палавену настолько, что дойдут новости о войне. Силы обороны могут сдерживать натиск лишь некоторое время. Поверьте мне, когда я говорю, что Совет не хочет вступать в бой, особенно учитывая действия примарха, но…       — Но они будут защищать своих, — Шепард закончила фразу, которую Тали не хотела произносить. Невысказанный подтекст остался. Если человечество не остановится, другие расы могут уничтожить его в мгновение ока. У инопланетян был союз, а человечество находилось в одиночестве и даже не подозревало об этом. То, что другие расы допустили гибель турианцев, было проявлением вежливости по отношению к людям. Но за это, скорее всего, поплатится их бывший лидер. Альтернативой было бы уничтожение неизвестного инопланетного вида.       — Никто этого не хочет, — добавила Тали.       — Вы не обязаны объяснять мне что такое война. Просто скажите, как остановить эту.        «Как дать моему народу шанс, — она посмотрела на Гарруса и с грустью добавила про себя — Как дать шанс нам…»       Тали закрыла программу на своём инструметроне.        — Я планирую разработать технологию, которая позволит нам отправлять им сообщения с помощью квантовых коммуникаторов.       — Квантовая коррекция ошибок, — тихо произнесла Шепард. Она знала об этой технологии и о том, что лишь немногие человеческие корабли способны принимать такие сообщения. Но если «Нормандия» сможет распространить информацию, возможно, у них появится шанс.       — Именно так! Поскольку вы знаете тех, кто находится на борту этого корабля, я думаю, что ваше выступление произведёт желаемый эффект.       Новость Тали должна была обрадовать её, но, когда она посмотрела на Гарруса, проблеск надежды угас. Её желания изменились, и она уже не могла этого отрицать. Её чувства быстро приближались к точке кипения.       Сможет ли она спасти человечество, если влюблена в представителя враждебной расы? Найдётся ли для них место среди руин разрушенных городов одного из их народов.       Тали поднялась с дивана.        — Как только я его разработаю, я свяжусь с вами, но, скорее всего, вы понадобитесь мне в Ципритине, когда он будет готов. Я ожидаю, что это будет скоро. Ваши люди больше не перемещаются на сверхсветовой скорости, потому что турианская оборона препятствует этому, но они уже близко и не заставят себя долго ждать.       Шепард согласилась. А какой у неё был выбор?       Когда Тали ушла, Гаррус и Шепард сидели на диване в горько-сладком молчании, не признаваясь друг другу, что означал для них этот визит. После нескольких недель, проведённых в уединении, Шепард наконец нарушила молчание, признавшись в том, что больше не хотела от него скрывать.       — Я не хочу тебя покидать.       Это была не вся правда, но начало было положено. Она сказала, что им нужно поговорить. Это было многозначительное заявление, учитывая всё, через что им пришлось пройти. Сейчас, как никогда, было самое подходящие время.