Часть 31. Два года спустя
14 августа 2025 г., 20:05
— С возвращением на Палавен, посол, — раздался гнусавый голос, когда Шепард вышла из шлюза своего корабля. В космопорту Ципритина, расположенном на окраине столицы турианской планеты, находился стыковочный отсек, где она попрощалась с Гаррусом. С тех пор прошло два года.
Кейден, Андерсон и Хакетт последовали за ней с корабля.
Турианка, которая их приветствовала, продолжила:
— От имени Иерархии я надеюсь, что ваше пребывание здесь будет мирным. Меня зовут Кадрас, и я буду вашей проводницей.
— Благодарю вас, — Шепард тепло улыбнулась Кадрас. Юная турианка ответила ей такой же улыбкой, приподняв мандибулы и надбровные пластины над ярко-карими глазами. На ней была униформа, которую иногда носил Гаррус и которую она теперь узнала, как турианскую военную форму.
Она подошла к массивной стеклянной стене на краю их причала. За ней виднелся горизонт Ципритина с такими высокими небоскрёбами, что она никогда бы не поверила, что такие существуют, если бы не побывала на Палавене. В детстве Шепард часто просматривала фотографии в интернете различных мест в мире. Когда она поступила на службу, то быстро поняла, что изображения никогда не сравнятся с тем, чтобы увидеть всё это вживую. Как только Совет установил экстранет-соединение с Землей, спустя чуть больше года после интеграции человечества, она нашла фотографии Ципритина. Города, который навсегда изменил её жизнь, но который она почти не видела.
Когда она стояла, глядя на город, который ждал их, это чувство вернулось к ней. То, что она видела в экстранете, не шло ни в какое сравнение с этим. И мысль о том, что он там, ждёт её возвращения, придавала ей сил.
Наконец-то ожидание закончилось.
— Когда вы будете готовы, посол, вас будет ждать шаттл, — сказала турианка.
— Конечно, — она с сожалением обернулась. Было странно, что к ней обращаются в первую очередь, а не к её руководству или Кайдену, который теперь был выше её по званию. — Пожалуйста, показывайте дорогу.
Кадрас вручила каждому из них по тюбику защитного крема, который нужно было нанести на все открытые участки тела, прежде чем выйти на дневной свет Палавена. Они сделали это в скайкаре, в который они вошли через крытый выход рядом с причалом. Им не пришлось долго возиться с кремом, ведь тёмно-синяя форма Альянса закрывала почти всё тело.
Их поездка в центр Ципритина была спокойной, хотя и не без того всепоглощающего чувства напряжения, которое она испытывала во время последней поездки в скайкаре в то же место с Кайденом и Андерсоном всего два года назад.
— Вы отправитесь на Цитадель после Палавена, посол? — спросила Кадрас.
— Пожалуйста, зовите меня Шепард, — она посмотрела в окно, когда они выехали на улицу между рядами высотных зданий, и почувствовала тоже восхищение, которое она испытывала много лет назад. — И да, потом я планирую отправиться на Цитадель.
Неужели время пролетело так быстро? Интеграция человечества, рассчитанная на несколько лет, шла полным ходом. Второй год и расселение людей должны были начаться вскоре после того, как Шепард обосновалась на Цитадели. Планы также включали повсеместное внедрение инструметронов среди населения и открытие возможности связи с Землёй и с помощью недавно созданной общепланетарной технологии квантовой коррекции ошибок. Люди официально вступали в игру.
Кадрас напряжённо кивнула, и её шея посинела. Шепард подавила смешок, заметив это.
— Вы служите здесь, на Палавене? — спросила она, надеясь немного успокоить явно нервничающую проводницу.
— Да, я недавно поступила на службу, — её мандибулы прижались к щекам, выдавая смущение.
Все остальные, казалось, были довольны тем, что Кадрас и Шепард разговаривают, а не присоединяются к беседе. Они были великими солдатами, а не политиками. Не то чтобы Шепард считала себя лучше других, но кое-чему она научилась с тех пор, как взяла на себя эту роль.
Расспросив Кадрас о её опыте на военной службе, она затронула тему, которая не давала ей покоя уже несколько дней.
— Вы знаете лейтенанта Вакариана?
— Лейтенант Вакариан? Да!
Шепард охватило волнение.
— Как он?
— Он? — Кадрас нахмурила надбровные пластины. — Она одна из докторов на базе. Дочь примарха, Солана. Если вы имеете в виду сына примарха, то я его никогда не встречала. Он уехал до того, как я поступила на службу. Вы хорошо его знали до того, как… — она резко замолчала, словно почувствовав, что вопрос может быть неуместным, и вместо этого сказала: — До этого?
Вся надежда, которая только что вспыхнула в ней, тут же угасла. Вполне логично, что Иерархия постарается разорвать любую связь, которая объединяла её с Гаррусом, вероятно, ради нового примарха. Даже в отчётах, в которых упоминалось её пребывание на Палавене, никогда не упоминалось имя турианца, который заботился о ней, хотя она всегда открыто говорила о том, что тот, с кем она жила, был очень добр к ней. Это был отчасти дипломатический ход, отчасти надежда на то, что он где-то там, слышит это и знает, что она всё ещё думает о нём. Но она не могла отделаться от мысли, что, вернувшись в Палавен, они воссоединятся.
— Недолго, когда я впервые оказалась на Палавене. Он был опытным солдатом.
— Зная его сестру, это неудивительно, — она посмотрела в окно, затем снова на всех и сказала: — Мы почти у мемориала.
— Почему в центре города? — спросил Кайден.
— Примарх хотел, чтобы мемориал всегда был на виду. Место крушения сохранили, а в память о погибших установили мемориальную доску.
— Если я правильно помню, — начала Шепард, — тела членов нашей команды были кремированы в соответствии с человеческими традициями, а их прах был захоронен там? — Она знала это наверняка, но сказала об этом, чтобы напомнить Кайдену.
— Верно, пос… Шепард.
Она вежливо улыбнулась Кадрас и снова обратила внимание на дорогу. Хотя время залечило большинство её ран, потеря команды оставила неизгладимый след. Она подозревала, что эта рана никогда не заживёт полностью.
Скайкар замедлил ход, проезжая мимо штаб-квартиры Иерархии. Шепард заметила, что с улицы почти ничего не изменилось, хотя высокие здания закрывали вид на парк в центре города. Это напомнило ей густой лес пакоры посреди мегаполиса. Контраст между природой и урбанистическим пейзажем поражал. Шепард задумалась, какие ещё уголки города она не успела увидеть, когда была здесь в последний раз. Как и в случае со всеми другими чудесами галактики, фотографии не передавали красоту этого места.
Когда скайкар остановился, вокруг собралась большая группа нечеловеческих существ.
— Нам стоит беспокоиться? — спросил Андерсон у Кадрас, и в его голосе прозвучала тревога.
Шепард уловила в его вопросе беспокойство за неё. Хотя большинство пришельцев, состоявших в маргинальных группах, держались особняком, на встречах с Советом в течении нескольких недель подробно обсуждался вопрос их безопасности. Им предложили охрану, и снаружи машины стояли гвардейцы, сдерживая толпу, но Шепард отказалась от предложенного Советом высокого уровня безопасности. Она служила человечеству, но часть её работы также была связана со всеми расами Цитадели. Она доверяла собравшимся здесь гражданам. Она доверяла Палавену.
— Нет, — непринуждённо ответила Шепард.
Кадрас открыла дверь и вышла первой, а затем протянула руку, чтобы помочь каждому из них выйти из машины. Им это было не нужно, но Шепард оценила этот жест. Она мысленно пообещала замолвить словечко за молодую турианку перед отъездом с Палавена.
Когда Шепард ступила на землю Палавена, впервые за, казалось, целую вечность, она почувствовала невероятное облегчение. Этот груз давил на неё с того момента, как она приняла предложение Андерсона, и со временем становился всё тяжелее. Теперь он исчез, но его место заняло новое давление — шум, крики и аплодисменты толпы, которая с восторженным почтением наблюдала за четырьмя людьми. Шепард не ожидала враждебности, однако и такой бурной реакции она тоже не предполагала.
— Что это? — спросила она Кадрас. — Почему они такие…
— Счастливые? — она сделала несколько шагов вперёд, расчищая путь, чтобы они могли пройти сквозь толпу. — Скажем так, примарх Федориан не пользовался популярностью. Для некоторых на Палавене вы стали символом надежды. Со временем это чувство только усилилось.
— Как для людей, так и для других видов, — сказал Андерсон достаточно тихо, чтобы его услышала только она, когда он шёл рядом с ней. Он подтолкнул её локтем и ободряюще улыбнулся. Ей больше не нужно было его одобрение, чтобы понять, что она приняла правильное решение, но осознание того, что она поступила правильно, не делало ситуацию проще.
За ними следовал Хакетт, заложив руки за спину. Он держался с достоинством, подобающим одному из немногих людей, которые знали о турианцах задолго до того, как об этом узнало всё человечество. Его спасением была угроза, которая преследовала его на протяжении всей карьеры, если бы он раскрыл то, что знал. По крайней мере, стремление человечества сохранить в тайне разумный инопланетный вид не было продиктовано желанием использовать их в своих интересах.
За последние пару лет она несколько раз работала с адмиралом и знала, что он не такой молчаливый, как кажется, но умеет подбирать слова. Он мог бы легко затмить её, когда она стала послом людей, но не стал. Он давал ей советы, когда она просила его об этом, и однажды по секрету рассказал ей о своём опыте на Марсе, когда он впервые увидел турианцев. Больше они об этом не говорили. Из всех них он, скорее всего, был бы следующим кандидатом на её место, хотя сам он никогда бы не согласился на эту работу.
Толпа расступилась и гул усилился, когда они добрались до центра парка. Там, под тканью, привязанной к постаменту, стояло что-то огромное. Она знала, что скрыто под тканью, но как именно это выглядит, оставалось загадкой для всех.
Ещё до того, как они отправились на Палавен, Шепард и Кайден получили приглашение присутствовать на открытии мемориала на месте крушения, в котором погибла большая часть их команды. Несмотря на то, что её терзали сомнения, она отказалась. Из-за смерти, с которой она едва не столкнулась в том же месте, а также из-за воспоминаний о том, с кем она там впервые встретилась. Два года — долгий срок для них с Гаррусом. В то время его жизнь могла сложиться по-другому. Она обрела счастье, поддерживая дружеские отношения, занимаясь спортом и вспоминая дни, проведённые на Палавене. В конце концов, она сдержит обещание, данное Гаррусу. В самые тяжёлые дни она смотрела на метку, которую он ей оставил. Физическое напоминание о том, что всё это было настоящим. Она старалась скрывать её от других, но надеялась, что вскоре в этом не будет необходимости.
— Ты в порядке? — понимающе спросил Кайден.
— Да, — слово застряло у неё в горле, когда они подошли к накрытому памятнику. Кайден взял её за руку и сжал. С тех пор как она покинула эту планету, он был её опорой. Без него она бы не справилась.
Они стояли спиной к Шепард и о чём-то беседовали с другим турианцем, который, судя по всему, был охранником. Шепард понятия не имела, кто ждёт их на подиуме для церемонии, пока охранник не отошёл в сторону и другой турианец не повернулся.
Найлус.
Она на мгновение замерла, и её сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда она осознала, кто стоит перед ней. Ей не стоило удивляться. Было логично, что примарх будет присутствовать на церемонии, но она не ожидала увидеть Найлуса. Он отошёл и присоединился к толпе вместе с турианкой, которую она никогда раньше не видела. Он обнял её и притянул к себе, и от этого проявления нежности спокойствие Шепард дало трещину. Значит ли это, что Гаррус был там? Об этом событии ведь все знали. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, продолжая идти. Какие бы планы у неё ни были, они изменились после этого открытия.
Примарх стоял прямо, и клановые метки на его лице были ярким напоминанием о его сыне. С тех пор как она покинула Палавен, их пути с примархом не пересекались, хотя несколько месяцев назад он прислал ей тёплое письмо с приглашением на эту церемонию. Ей было тяжело на него смотреть из-за напоминания о Гаррусе.
Она могла бы спросить его о нём. Ей очень хотелось спросить, и это было бы так просто, но она не стала. Не сейчас. Как только она окажется на Цитадели, её контактная информация станет общедоступной. Она сможет найти его там, и, может быть, он найдёт её первым. И всё же она не могла избавиться от лёгкого беспокойства — а что, если?
Что, если жизнь разлучила их на слишком долгий срок, чтобы они смогли воссоединиться?
Что, если их связывали вместе только прошлые обстоятельства, без которых ничего бы этого не произошло?
Что, если они оба изменились слишком сильно?
Узнает ли общественность о его роли в её жизни на Палавене? Не разрушит ли это его нынешнюю карьеру? Ей было всё равно, если это разрушит её собственную, но она всегда думала о нём. Она могла быть кем угодно, лишь бы он был рядом. Но навязчивые мысли не давали ей покоя.
— Посол, — сказал примарх, протягивая руку, которую Шепард крепко пожала. Это было не в духе турианцев, но она оценила этот жест. Это было проявлением дружеских отношений, которые два года выстраивались между турианцами и людьми. — Рад снова вас видеть. Вы хорошо выглядите. Надеюсь, на этот раз вам было легче путешествовать, — его мандибулы нервно дрогнули, словно он только что оговорился.
Формально она занимала более высокое положение в галактической иерархии, но она знала турианскую культуру и понимала, что случайное упоминание о трудностях — даже о тех, с которыми она столкнулась, — было не пренебрежением, а знаком уважения. Она пережила худшее, что могла преподнести ей галактика, и выжила. Турианцы восхищались такими вещами.
— Для вас я всегда Шепард. И спасибо вам, примарх, — Шепард положила руку поверх их сцепленных ладоней, чтобы успокоить его. — Это было прекрасное путешествие. И я тоже рада вас видеть. К тому же нынешние обстоятельства мне нравятся гораздо больше.
— Как и мне. Зовите меня Кастис, пожалуйста, как и в прошлый раз.
Краем глаза Шепард заметила, как у Кадрас от удивления повисли мандибулы. Её знакомство с примархом, разумеется, стало для неё неожиданностью.
Кастис поднял свой инструметрон, и голографический экран ожил, показывая время.
— Вы готовы, Шепард?
Шепард кивнула.
Он повернулся к микрофону на трибуне, и окружающая его толпа затихла, когда он встретился с ней взглядом. Он представил людей, стоявших рядом с ним, прежде чем передать слово Шепард. Она планировала выступить кратко, сказав несколько слов о своём пребывании на некогда чужой планете. Из всех публичных выступлений и лекций, которые она давала на Земле, это был первый раз, когда она выступала перед живой аудиторией, состоящей из представителей других видов. И, возможно, он был там и наблюдал за ней. Глубоко вздохнув, она начала:
— Прошло два года с тех пор, как я впервые покинула Палавен. Когда я рассказываю другим о своём пребывании здесь, меня часто спрашивают, каково это — находиться в плену у инопланетян. Больше всего меня удивляет то, как задают этот вопрос, как будто я воплотила в жизнь самый худший кошмар людей. На самом деле большую часть времени, что я провела здесь, со мной обращались как с равной, — она с трудом перевела дыхание, сдерживая то, что хотела бы сказать, и надеясь, что Гаррус где-то там и слышит её. — Обо мне заботились, ко мне относились с уважением, и в результате я получила право говорить от имени своего народа.
— Когда я узнала, что бывший примарх десятилетиями скрывал существование человечества, это стало для меня настоящим потрясением. Но жертвы, которые были принесены на этом пути, начиная с моей команды, позволили человечеству стать частью чего-то большего. И сегодня, когда мы стоим здесь, чтобы почтить память павших, среди которых я едва не оказалась, я смотрю вперёд и вижу надежду. Если бы кто-то сказал мне два года назад, что мне удастся достигнуть этого, я бы не поверила. Но я бы ничего не стала менять, — она посмотрела прямо в камеру, расположенную в конце толпы, и сказала: — Чёрта с два.
Это было краткое отступление от формальности, и она надеялась, что её выбор слов не будет воспринят как неуважение, но, когда она отошла от микрофона, толпа перед ней взревела. Это был не гнев, а ликование.
Она наклонилась к Кайдену и сказала:
— Должно быть, они действительно ненавидели того бывшего примарха.
— Или они действительно тебя любят.
Она повернула к нему голову, когда он медленно поднял руки, чтобы присоединиться к аплодисментам толпы. Её взгляд скользнул в сторону Кастиса, который тоже аплодировал. Её щёки залились румянцем.
Когда овации стихли, Кастис наклонился, чтобы ослабить верёвку, которой простыня была привязана к памятнику. Он был высотой в несколько метров и почти такой же ширины. Когда верёвка упала на землю, Кастис взялся за край простыни и сорвал её.
Как только простыня опустилась, все оставшиеся аплодисменты и разговоры перестали её интересовать. Для Шепард время, казалось, остановилось. Перед ними гордо возвышалась бронзовая статуя, изображавшая ККА «Бесстрашный» на белом мраморном постаменте.
Детали корабля поразили её. Шепард сделала несколько шагов вперёд, пытаясь разглядеть его сквозь слёзы, застилавшие глаза. Корабль был повёрнут под углом, как будто готовился ко взлёту, а на табличке, прикреплённой к постаменту, были выгравированы слова «Пусть он взлетит ещё раз» на английском языке, за которыми следовали имена каждого члена экипажа.
Шепард опустилась на колени рядом с постаментом и провела пальцами по их именам, читая их про себя. Каждый член экипажа погиб, так и не узнав, что произошло после того, как их корабль приземлился на планете.
Шепард повернулась к Кастису.
— Спасибо… — слова прозвучали сдавленно, не так уверенно, как она хотела, поэтому она повторила: — Спасибо!
Кастис опустился на колени рядом с ней и положил руку ей на плечо.
— Нет, Шепард, это вам спасибо.
***
«Позже» наконец-то наступило. После церемонии открытия памятника «Бесстрашному» она села в скайкар и отправилась в знакомое место: в бар отеля, где Андерсон предложил ей стать послом. Теперь она сидела там как посол, которым ей так не хотелось становиться. За эти годы она не пристрастилась к выпивке, хотя это было так просто. Она никогда не испытывала такого опустошения, как после прощания с Гаррусом. — Ну и церемония же была, — сказал кто-то у неё за спиной. Шепард обернулась на голос, мгновенно его узнав. Найлус. Она была одна и пришла выпить, чтобы прочистить голову перед торжественным ужином, который Иерархия устраивала в тот вечер в ресторане на другом конце города. — Не против компании? — спросил Найлус. Шепард махнула рукой в сторону барного стула рядом с собой. — Пожалуйста. По правде говоря, после того как она покинула Палавен, она так и не поняла, верит ли она в то, что он не стрелял в кого-то из её команды, или в то, что он сделал в ту ночь, когда они погибли. Она знала только, что Гаррус доверял ему, и этого было достаточно. Найлус заказал выпивку, и они молча сидели, пока он не взял бокал в руки. — Ты сделала что-то великое. — Разве? — спросила она, покрутив бокал так, чтобы янтарная жидкость приблизилась к краю. — Эта медовуха просто великолепна. Я всего лишь пережила выстрел. Иногда я чувствую себя образцом для подражания. Найлус рассмеялся, его смех был искренним и дружелюбным. Она расслабилась, но всё равно чувствовала себя неуверенно в его присутствии. Она допила остатки медовухи и кивнула, когда бармен спросил, не хочет ли она ещё. Преимущество воздержания от алкоголя заключалось в том, что, когда она всё-таки выпивала, эффект наступал быстро и был сильным. — Знаешь, был момент, когда я сказал Гаррусу, что он сходит с ума, когда дело касается тебя. Бокал Шепард замер в сантиметре от её губ. — Что? — Извини, я не знал, что мне нужно это объяснять. Я знал о вас двоих. Преимущества лучшего друга и всё такое, — Найлус небрежно отпил из своего бокала. Шепард не знала, как реагировать на его беспечность к этой теме. — Как он? — она сделала небольшой глоток напитка, чтобы скрыть нетерпение в ожидании ответа. — На это вопрос есть несколько ответов, — Найлус повернулся и посмотрел на неё поверх бокала. — Я рассказываю его другу или Шепард? — А что, есть разница? Он посмотрел на её шею, где воротник синей формы скрывал метку Гарруса. — Для него — да, — Найлус повернулся на стуле, наконец-то взглянув на неё, но Шепард не стала встречаться с ним взглядом. — Я ошибался насчёт тебя. — Каким образом? — Я думал, ты ему нравишься, потому что он всегда заботился о сломанных вещах, а в ту ночь, когда я тебя встретил, ты казалась сломанной. Я ошибался. Не он тебя починил, — Найлус слегка щёлкнул мандибулами. — Ты была нужна ему тогда и нужна сейчас. Даже Кастис это знает, хотя он не вмешивается в жизнь Гарруса или Сол, кроме как в рамках их долга перед Иерархией. Не позволяя своему выражению лица выдать себя перед Найлусом, Шепард попыталась унять волнение, вызванное его словами, сделав ещё один глоток. Она не хотела слышать всё это от него, но от этого послание не становилось менее приятным. — Примарх был там сегодня, а Гарруса не было, — сказала она. — Наша проводница, Кадрас, сказала, что он больше не служит в турианской армии. Её вопрос был косвенным, но Найлус понял его и ответил: — Сейчас он работает в СБЦ. — СБЦ? Найлус протянул ей запястье. На голографическом экране его инструметрона отображалась контактная информация. Одним касанием их запястий данные отобразились на её инструметроне. Гаррус Вакариан, а также адрес с номером квартиры. — Значит, он на Цитадели? — Обычно да. Но сейчас он на планете. Помнишь его дом? Он сейчас там. Её сердце забилось чаще от осознания того, что он был так близко и в таком знакомом месте. — Скорее всего ты столкнёшься с ним где-нибудь на Цитадели. Он работает в Президиуме в отделе СБЦ, который часто патрулирует вблизи посольств. Он недавно мне об этом рассказал. Кажется подозрительным, что он получил повышение как раз в тот момент, когда ты наконец вступаешь в должность, тебе не кажется? — Найлус сделал большой глоток своего напитка. К этому моменту он почти допил его. — Но, если хочешь знать моё мнение, я думаю, тебе стоит поехать к нему прямо сейчас. Она была с ним полностью согласна, но посол и бывший солдат в ней сомневались. — Почему ты мне это рассказываешь? — Сразу после того, как ты покинула Палавен, он наконец принял предложение о подготовке в Спектры. Это была мечта всей его жизни. Но не прошло и двух месяцев, как он всё бросил и ушёл в СБЦ. — И что? — она изобразила безразличие, но ловила каждое слово Найлуса. — Цели меняются. — Думаю, ты знаешь, почему он так поступил. Слова, которые она прошептала Гаррусу, пока он спал в их последнюю совместную ночь два года назад, были обещанием, данным ему, но также и клятвой, данной самой себе. Они связывали её с ним, и всё, что делал Найлус, — это пробуждал в ней чувства, которые она подавляла. Больше никакого ожидания. Быстро поблагодарив Найлуса и оставив на стойке больше кредитов, чем требовалось, чтобы оплатить их напитки, Шепард направилась по коридору к лифту, ускоряя шаг по мере того, как росло её волнение. После двух лет скитаний в попытках понять, какое место занимает человечество в безумии Млечного Пути, наконец пришло время возвращаться домой.
