Часть 32. Привет
14 августа 2025 г., 20:06
Голографический экран работал хуже, чем в прошлый раз, когда Гаррус был дома. Он заметил это в первый же день, когда смотрел новости о событии, из-за которого он вернулся на Палавен в ежегодный отпуск. Он запланировал поездку, как только отец рассказал ему о том, что будет открыт мемориал в память о корабле Шепард и её команды. Помимо замены голографического экрана, нужно было лишь немного протереть пыль в некоторых местах.
Ему казалось, что он никогда не покидал этот дом.
Гаррус с нетерпением ждал предпоследнего дня. Он провёл всю неделю дома, но это был последний день перед тем, как Шепард наконец-то прибудет на Палавен. Чтобы скоротать время, он побывал в тех местах, куда водил её, и делал зарисовки некоторых сцен, в которых, как ему казалось она будет вспоминать эти моменты. В наброске утёса, где он продемонстрировал, как плохо плавают турианцы, он не стал изображать стаю варренов. Вечером, когда он возвращался домой, доделывал эти работы. Рисование помогало ему расслабиться, как и совместная выпивка с Найлусом.
И вот этот день настал.
Он сказал себе, что не будет придавать этому большого значения, но всё же отказался от предложения Найлуса присоединиться к нему и Алтее на церемонии. Он предпочёл наблюдать за происходящим из своего уютного дома, где он провёл больше всего времени с Шепард. Если слухи были правдивы, то вскоре она окажется на Цитадели, и он намеревался найти её там. Но до того момента он хотел провести этот день так, чтобы ничто не отвлекало её. Но он всё равно задавался вопросом: думала ли она о нём так же часто, как он о ней?
Когда пришло время начала церемонии, он сел на диван и стал наблюдать за происходящим. Его взгляд был прикован к Шепард, как только она появилась на экране. Камера крупным планом показывала её лицо, пока она шла к трибуне, чтобы произнести речь, заняв место примарха. Гаррус слышал её голос на протяжении последних двух лет. Интервью с ней не были редкостью, но во всех, что он видел, не было той искры, которую он знал. С примархом тоже такое случалась. Политика выматывала. Но женщина, на которую он смотрел через голографический экран, была его Шепард. В её глазах пылал огонь.
Он перемотал видео и нажал на паузу, с трудом заставляя себя продолжить просмотр, чтобы увидеть тот момент, когда она начнёт произносить речь.
Проведя целую вечность, глядя на её неподвижное лицо, он нажал на кнопку воспроизведения, и она заговорила, её голос был таким же, каким он его помнил два года назад. Но на этот раз тон её голоса был другим. В её словах чувствовалась уверенность, и они повисли в воздухе, заставив толпу замолчать. Когда камера показала собравшихся, чтобы увидеть её выступление, его переполнила гордость.
— Если бы кто-то сказал мне два года назад, что мне удастся достигнуть этого, я бы не поверила. Но я бы ничего не стала менять, — она посмотрела прямо в камеру, и взгляд её был холоден, как ночной бриз, гуляющий по заповеднику Ципритиниа. — Чёрта с два.
Он остановил видео и встал с дивана. Сделав несколько неуверенных шагов, он оказался прямо перед голографическим экраном и протянул к ней руку, пока она не прошла сквозь голограмму, заставив остальную часть видео дрожать от прикосновения.
Он нажал на кнопку воспроизведения, встал прямо перед голографическим экраном, и досмотрел видео до конца. Его грудь снова наполнилась гордостью, когда в конце её речи толпа разразилась бурными аплодисментами.
— Вот она, моя девочка, — произнёс Гаррус с нежностью в голосе.
И если бы он был до конца честен с собой, то понял бы, что она всегда была и будет его. Другой не было и быть не могло. Если кто-то и знал это чувство, так это примарх. Одна великая любовь, какой бы короткой она ни была, может длиться всю жизнь. Это был луч света, который ярко сиял даже в самые мрачные моменты. Его любовь к ней освещала ему путь вперёд. Это вдохновило его на то, чтобы занять должность в СБЦ и получить повышение, чтобы работать в районе Президиума, и, возможно, именно это побудило её сейчас приехать на Цитадель.
На протяжении этих двух лет он не раз думал о том, как связаться с ней, но зная, что их жизни идут разными путями, не говоря уже о том, что она является послом и примером для подражания нового вида, он ждал более подходящего момента. И если её обещание что-то значило, то рано или поздно они нашли бы друг друга.
Гаррус вздохнул и выключил голографический экран. Лицо Шепард превратилось в тонкую линию, а потом и вовсе исчезло
Он размышлял о том, как они могли бы воссоединиться. Придёт ли он к ней в офис с цветами или, может быть, отправит ей письмо. Или просто сообщение. Или, может быть, он появится на пороге её дома на Цитадели. Он также думал о том, чтобы воспользоваться своим знакомством со Спаратусом, который очень симпатизировал Шепард, и устроить ей свидание вслепую, а потом появиться самому. У него было так много вариантов, и он хотел, чтобы всё прошло удачно. Он не знал, как правильно воссоединиться с любовью всей своей жизни, но каждый день фантазировал как это может произойти.
Он приготовил себе ранний ужин, а потом решил вздремнул на диване. Это был всё-таки отпуск, и он хотел наверстать недостаток отдыха, который отнимала у него сверхурочная работа в СБЦ.
Гаррус закрыл глаза и начал погружаться в сон, как вдруг из окна за диваном хлынул поток света. Усталость как рукой сняло. Он резко вскочил, ослеплённый фарами скайкара. Машина свернула на подъездную дорожку и припарковалась рядом с домом. После того как погас свет, ему потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. Когда из машины вышла фигура, стало ясно, что это не турианец, судя по его хрупкому телосложению, но, когда его глаза привыкли к сгущающимся сумеркам, он разглядел знакомую огненную бахрому. Знакомые глаза уставились на него через окно, и у него внутри всё оборвалось.
— Духи… — прошипел он, падая обратно на диван и вжимаясь в подушки так сильно, как только мог.
Должно быть, это сон. Он несколько раз моргнул, прежде чем снова сесть. Он знал, что, если снова посмотрит в окно, то её там не будет.
Он заглянул за диван и увидел, что рядом с его машиной стоит ещё одна, но Шепард там не было. Затем раздался стук в дверь.
Гаррус замер, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. Это был момент, которого он ждал два года. За два года многое могло измениться. Она могла стать совершенно другим человеком, она могла прийти сюда, чтобы сказать ему, что нашла кого-то другого, она могла...
Он откашлялся, заставляя себя остановить поток мыслей.
Снова раздался стук, и на этот раз Гаррус встал с дивана. Не успел он опомниться, как уже стоял у двери. Страх сковал его движения, но чувства, которые никогда его не покидали, заставили его действовать. Глубоко вздохнув, он открыл дверь.
Потрясение не передавало и половины того, что он чувствовал. Тепло разлилось по его шее, пока лицо не запылало. Он ничего не мог с собой поделать, когда его мандибулы затрепетали при виде неё. Боясь, что это действительно сон, он медленно поднёс руку к её щеке. Они провели столько ночей, общаясь прикосновениями, что ему нужно было почувствовать её, чтобы поверить, что она реальна. Неверие затуманивало его разум, пока его рука не коснулась её тёплой кожи. Она была здесь, и она была настоящей.
— Гаррус… — сказала она, падая в его объятия.
Его тело радовалось близости, по которой оно так долго скучало. Он словно наконец-то очнулся.
Он уткнулся лицом в её волосы и глубоко вдохнул. Мыло было другим, не его, но этот неповторимый аромат, который принадлежал только ей, всё ещё чувствовался. Это высвободило все те чувства, которые он старался сдерживать на протяжении двух лет.
Находясь в его объятиях, она отстранилась и подняла голову, чтобы посмотреть на него. С большей уверенностью, чем во время своей речи, она произнесла:
— Я люблю тебя, Гаррус Вакариан.
Он приподнял её подбородок притуплённым когтем, и прижался ротовыми пластинами к её губам в целомудренном поцелуе лишь для того, чтобы почувствовать её вкус, прежде чем ответить:
— Я тоже люблю тебя, Джейн.
Его руки инстинктивно скользнули по изящному изгибу её талии. Под одеждой он ощутил упругость её мягкого тела, когда прижал к ней свои пальцы. Ему так много нужно было сказать, но, когда он уже собирался заговорить, чтобы выразить свои чувства, она накрыла его рот поцелуем. Её губы разомкнулись, язык жадно переплетался с его, выдавая её острое желание. Его тело отзывалось на каждое соприкосновение их языков, каждое прикосновении к её груди. На каждый тихий стон, который она дарила ему, он отвечал тем же.
— Ты нужна мне… — эти слова он выдохнул ей в губы после долгого поцелуя.
Ему было трудно оторваться от неё, чтобы произнести их, но он должен был это сделать. Ему было недостаточно просто держать её в объятиях, ласкать её, чувствовать её вкус, вдыхать её запах.
Резко вдохнув, он прижался ротовыми пластинами к её губам сразу после того, как она запрыгнула на него, обхватив его талию ногами. Гаррус прижал ладони к её ягодицам, удерживая на месте. Всё в ней было прежним, как будто он только вчера держал её в своих объятиях. Чуть не споткнувшись, он ударился о стену, и она рассмеялась между поцелуями. Отпускать её он не собирался, поэтому захлопнул входную дверь и понёс её в спальню.
Гарруса всегда поражало, как быстро Шепард могла расстегнуть пуговицы на своей рубашке и как ловко она управлялась с его одеждой. Пока они шли от входной двери до спальни, половина их одежды оказалась на полу, оставляя след, по которому их можно было найти.
Когда он наконец оторвался от её припухших от поцелуев губ, то увидел шрам, оставшийся на изгибе её шеи. Напоминание о последней ночи, которую они провели вместе. Напоминание о том, кем она оставалась для него последние пару лет, несмотря на расстояние между ними. Она всё ещё была его.
Но ему нужно было услышать это, чтобы понять, что время наконец пришло.
Он чуть не зарычал, когда она одной рукой расстегнула переднюю застёжку бюстгальтера, и чашечки сползли вниз. Он и забыл, как сильно любит грудь — в частности, её грудь.
— Шепард, — тихо сказал он, несмотря на желание продолжить то, на чём они остановились.
— Что? — она нахмурилась, почувствовав, что его тон не соответствует настроению.
— Что будет после этого?
Её глаза заблестели от полного понимания его слов. После того, как между ними осталось так много невысказанных слов, больше не было смысла гадать, кем они были друг для друга. Все карты должны быть раскрыты.
Её рука нежно провела по его мандибуле.
— Я больше никогда тебя не оставлю, ты тот самый.
Вот оно.
Гаррус бросил её на кровать, и она ахнула от неожиданности. У них было достаточно времени, чтобы быть нежными. Сегодня ночью они наверстают упущенное. То, что начиналось как неистовое желание, переросло в страстный секс.
Когда они наконец закрыли глаза, превратившись в бесформенную груду переплетённых тел, солнце уже начало заглядывать в окно спальни. Это должен был быть его последний день на Палавене. Его шаттл должен был вылететь с Ципритина в тот же день, чтобы доставить его обратно на Цитадель. Но это уже не имело значения.
Гаррус закрыл глаза, и его дыхание замедлилось, выровнявшись в такт дыханию Шепард. Он с умиротворением погрузился в сон. Всё остальное могло подождать. Шепард вернулась к нему, и он почувствовал, что наконец-то дома. В третий раз в своей жизни он испытал это ощущение, когда время словно остановилось. Но на этот раз это было приятное чувство. Пока его сердце бьётся, он никогда её не отпустит.
