В клетке у зверя

      Прошла неделя. Семь длинных, вязких дней, в которых Элиза видела лишь двоих: пухлого мужчину с тёплой улыбкой и холодную, как лёд, девушку с пронзительным взглядом. Су Хо всегда приносил еду, шутил, говорил как с младшей сестрой. — Почему ты опять ничего не доела? — вздыхал он, качая головой. — Посмотри на себя — похудела же! — Су Хо, правда, вкусно, — виновато улыбалась Элиза, — но у меня не получается есть много. Она не могла сказать вслух, что каждый кусок застревал в горле. Когда живёшь на пороховой бочке, даже еда становится испытанием. Еын сидела на кресле у туалетного столика, как всегда — идеальная, холодная, собранная. Она ничего не говорила, просто следила. Но Элиза за эту неделю поняла: Еын не злая. Просто такая. Отстранённая. Зато уход и одежду она подбирала так тщательно, будто Элиза была куклой, которую показывают на витрине. — Тццц… Су Хо, ну чего ты с ней нянчишься? — фыркнула она, скрестив руки. — Сдохнет с голоду — нам меньше мороки. — Еын, — с упрёком бросил он, — она хоть и заложница, но я же не животное. Я не могу дать погибнуть таким жестоким образом. Он сидел на диване у стены, недалеко от двери в уборную. Элиза устроилась на кровати, наблюдая за их перепалкой. — Кстати… — с недовольной гримасой Еын указала на фирменный пакет у края кровати. — Надень это вечером. Господин хочет с тобой поужинать. И вообще, приведи себя в порядок. Сейчас выглядишь как… смерть. С этими словами она достала из-под тележки ещё один пакет и поставила его на столик. — Косметика. Успей к 19:00, не то опозоришься перед ним, — бросила она через плечо и направилась к двери. Су Хо поднялся следом. — Перекуси хотя бы немного, ладно? Через полчаса тележку заберут. — Он мягко улыбнулся и ушёл за Еын. Как только дверь закрылась, в животе у Элизы что-то болезненно сжалось. «Ужин с ним… Значит, сегодня звонок. Сегодня — Ха Ён»       С дрожью она потянулась к пакету. Там лежало бордовое платье пиджак. Плотная ткань, закрытое декольте и шея, рукавов нет, но сзади дополнительный материал как мантия , руки и спина из-за этого закрыты. Все выглядело роскошно, элегантно, но слишком… для нее. Она не носила такой стиль очень давно, ей было неуютно. Она молча провела пальцами по ткани. Сердце билось часто. Ужин с Чхве Саном не казался ни романтичным, ни безопасным. Ей было страшно идти, она не знала, что там может произойти.       Элиза приняла душ и долго стояла перед зеркалом, пока фен ровными потоками сушил её волосы. Пряди водопадом ложились на спину. Она выглядела уставшей — лицо осунулось, под глазами появились тени, а взгляд потускнел. «Еын была права… выгляжу как смерть», — пронеслось в голове. Сев за туалетный столик, она открыла пакет с косметикой — и не смогла сдержать лёгкий вздох. Всё было идеально: нужный тон, тени, тинт. Каждая баночка словно была подобрана специально под неё. — Спасибо… — прошептала она. Медленно, без особой охоты, она начала приводить себя в порядок. Движения были машинальными — ей сказали, она делала. Но когда макияж был готов, Элиза на мгновение задержала взгляд на себе: губы казались более пухлыми, лицо — живым, глаза подчёркнуты нюдовыми тенями и аккуратной стрелкой. Она встала и взглянула на платье. Бордовое. Облегающее. Женственное. Села на кровать, вздохнула — «надо… время» — и начала переодеваться. Платье село идеально. Подчёркивало всё: талию, грудь, ноги. Лодочки в тон смотрелись гармонично, но всё равно не по ней . Она три года не носила каблуки, предпочитая балетки и кроссовки. Она больше любила удобство, а тут... Снова посмотрев в зеркало, она слабо усмехнулась: «И правда, похудела…» В этот момент в комнату вошла Еын. Она провела взглядом по Элизе, оценивая, и коротко кивнула: — Так намного лучше. Пойдём. Элиза последовала за ней. Впервые за неделю — за пределы комнаты. Их шаги глушил ковёр, коридор был тёмным и длинным. Ни одного окна, ни одного звука. Еын остановилась перед двойными дверями, постучала и, услышав разрешение, открыла их, жестом предложив войти. Элиза шагнула вперёд, глядя в пол. За её спиной дверь закрылась. — Такая красавица… и сутулится, — знакомый голос прозвучал рядом. Элиза замерла, увидев возле себя мужские туфли. Внутри всё сжалось. Он коснулся её плеч — и с лёгким нажимом выпрямил спину. Она рефлекторно подняла глаза. Чхве Сан ухмылялся: — Так-то лучше. В любой ситуации — держи голову выше, иди гордой походкой.       Отодвинул стул приглашая ее. Элиза осторожно села, оглядываясь. Стол был накрыт так, будто они ждали гостей, — белая скатерть, фарфор, аромат парфюма мужчины рядом. Элиза сидела прямо, руки на коленях, и чувствовала, как под кожей гудит страх. Через минуту в помещение вошёл Су Хо с несколькими людьми. На стол быстро поставили блюда, один из парней разлил вино — сначала в бокал Чхве Сана, затем в её. Перед Элизой оказался стейк с овощами. Минуту спустя — они остались вдвоём. — Ешь, — прозвучало, как приказ. Элиза вздрогнула, взяла нож и вилку, но руки дрожали. Она едва могла отрезать кусочек. Через мгновение её тарелка исчезла — на её месте оказалась новая, с уже нарезанным мясом. Она подняла взгляд. Он сменил тарелки: «Раздражаю?» — Ты похудела, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалось раздражение. — Решила с голоду умереть? Элиза покачала головой. — Нет… Я не хочу умирать. Просто… не хочу есть — проговорила тихо, срывающимся голосом. Потом добавила: — Спасибо, что порезали… Он откинулся назад, сделал глоток вина и холодно заметил: — Если так хочешь умереть — просто выполни, что нужно. Я потом сам тебя застрелю. Так будет быстрее. Элиза сглотнула. — Я не хочу умирать, правда… — снова тихо, но уже чуть твёрже. Она взяла вилку и положила в рот первый кусочек мяса, стараясь не показывать, как трудно он идёт. Сан хмыкнул. Его одновременно забавляла и раздражала эта робкая, зажатая девушка. Он не бил её. Обеспечил комфорт. Что ей ещё нужно? Все это время он пристально наблюдал за ней. — Извините… можете не смотреть на меня, пока я ем? — тихо проговорила Элиза. Он замер. Затем громко рассмеялся. Настоящий смех. — Не смотреть… пока ты ешь? — Он смеялся несколько секунд, потом усмехнулся — Хорошо. Не буду. Они ели молча. Тарелка Сана опустела быстро. У Элизы — осталась наполовину полной. — Не понравилось? — Нет-нет, всё вкусно. Просто… я наелась. Он наклонился к столу, опираясь подбородком на руку. — Тут два варианта: доедаешь — или я сам кормлю тебя. Это не звучало мило. Это звучало как угроза, предупреждение. — Но я правда не хочу… — сказала она чуть увереннее. Он ничего не ответил — в этот момент вернулся Су Хо с другими. Принесли десерт и фрукты, забрали тарелки. На стол перед ними поставили фисташковый торт. Сан удивлённо посмотрел на Су Хо: — Этого у нас раньше не было. — Элиза любит фисташковые десерты, — с доброй улыбкой ответил Су Хо. — Вот решил её порадовать. Элиза покраснела. Вот почему он расспрашивал её про сладкое. Сан вскинул бровь: — Ты готовишь десерт для гостьи, но не для хозяина дома? — Ну… она же гость, — невозмутимо ответил Су Хо, нарезая торт. — А гостей нужно баловать. Перед ними поставили тарелки с тортом, обновили вино. Все быстро ушли. Остались только они. — Значит, тебе нравятся десерты с фисташкой? — Угу, — Элиза взяла вилку, надломила кусочек. Сделала первый укус — и на её лице промелькнула счастливая, почти детская улыбка. «Хотя бы что-то приятное во всём этом аду». Сан наблюдал за ней. Его забавляло, как искренне она реагирует на сладкое. — А ещё что ты любишь? — Книги. Сериалы. Готовить. Цветы, — тихо сказала она, не поднимая глаз. Сделала глоток вина. Он попробовал торт, кивнул: — И правда вкусно. Разговор продолжился почти час. Он спрашивал — она отвечала. Иногда она сама задавала вопросы. Возможно, вино притупило страх. Возможно, он просто позволил задавать вопросы. На какой-то миг ей показалось, что она снова — просто девушка. Но внутри все пульсировала напоминая где она и с кем она.       Под конец ужина Чхве Сан отвлёкся, сбросив исходящий звонок. В ту же секунду в зал вошёл один из его людей. В руках у него был знакомый телефон. — Зарядили, как просили, — тихо сказал мужчина, передавая устройство Элизе. Сердце у неё сжалось. Наступил тот самый момент. Сан, сидевший боком, неспешно поднялся и обошёл ее, остановившись позади её стула. Он опёрся локтем на спинку, а вторая рука легла на её плечо, слегка сдавив — мягко, но достаточно, чтобы дать понять: он контролирует ситуацию. — Твой телефон снова в строю, — проговорил он с ленцой. — Сейчас ты позвонишь Ха Ён и пригласишь её в ресторан. «The Glass Garden».Скажешь, что хочешь поболтать. Назначишь встречу на завтра, в 19:00. Элиза кивнула. Горло пересохло. Она разблокировала экран и, найдя контакт подруги, набрала номер. На экране загорелось имя “Ха Ён 💛”. — Алло, Ха Ён! — как могла бодро произнесла Элиза, заставляя голос звучать радостно. Сан усилил давление на её плечо, не угрожающе — просто напоминая, что он рядом. На другом конце трубки послышался радостный голос подруги. Она расспрашивала, где та пропадала, почему не выходила на связь. — Ой, да я телефон разбила, дел навалилось, сплошная суматоха и стресс! — хихикнула Элиза, словно это обычная болтовня. — Слушай, я так соскучилась и столько рассказать тебе надо. Давай завтра встретимся? Я всё расскажу, там такое было! Послышал голос Ха Ён, она что то говорила. — Отлично , тогда ресторан «The Glass Garden», 19:00. Адрес пришлю, ага? Жду тебя. Пока-пока! Она отключилась, стараясь не выдать дрожь в пальцах, и молча протянула телефон Сану. — Ты, оказывается, неплохая актриса, — с усмешкой заметил он, мягко поглаживая её плечо. Элиза опустила взгляд. Внутри всё клокотало: страх, вина, отчаяние. Её пальцы невольно вцепились в край платья. “Я предаю. Ради себя. Ради жизни. Ради выхода.” Тем временем Сан быстро набрал сообщение с адресом. Его рука всё ещё лежала на её плече, а вторая — с телефоном — оказалась возле её лица. Он стоял вплотную, и Элиза чувствовала аромат его парфюма и тёплое дыхание. Оно щекотало висок, напоминая, как близко он находится. Слишком близко. — Могу я задать вопрос? — тихо проговорила она, чуть повернув голову. Сан не отстранился. Он только взглянул на неё сбоку и лениво кивнул. — Спрашивай. Он закончил печатать, отдал телефон мужчине, тот молча покинул комнату. Чхве Сан остался стоять — всё в том же положении. Его интересовало, что она скажет, ему нравилось ее дрожь от его прикосновений. Для него была словно игра, забава. — Вы точно отпустите нас, если всё пройдёт так, как вы хотите? — голос её дрогнул, но в нём всё ещё звучала попытка сохранить достоинство. Он убрал прядь её волос за ухо, ладонью провёл по шее. — Если её отец сделает всё, как надо — мы отпустим твою подругу. Он сделал паузу, потом продолжил, наклоняясь чуть ближе: — А вот твоя судьба… зависит от них двоих. Элиза сжала кулаки. Губы дрогнули, но она не заплакала. «Двое?» — эхом отозвалось в голове. «Отец и Ха Ён?..» — Но это нечестно, — еле слышно проговорила она, посмотрев перед собой словно она собирает оставшиеся силы в себе. — Почему моя жизнь зависит от её отца? Сан молчал. Смотрел, он удивился, что это мышка осмелела. — Я не прихожусь им родственником или близким человеком. Я сделала, что вы просили. Обещаю, что ничего никому не скажу. Я могу уехать, покинуть страну. Исчезнуть. Она подняла на него взгляд. В уголках глаз блестели слёзы, но она не позволяла им скатиться. Чхве Сан смотрел на неё. Долго. Молчал. Он понимал, что она на грани. Говорила ровно, спокойно — но каждое слово отдавалось острой нитью напряжения. — Интересная ты всё-таки, Элиза, — тихо выдохнул он. — Очень интересная. Она всё ещё смотрела на Чхве Сана. Слова срывались с губ, будто выталкивались изнутри силой боли. — Это… это не справедливо, — голос дрогнул, и она опустила голову, спрятав лицо за волосами. Слёз всё ещё не было, но внутренне она ощущала, как душа сжимается — плотная тяжесть на груди, как замок на сердце. «Нельзя… нельзя» Сан не ответил сразу. Он подошёл сбоку и облокотился на стол, задумчиво проводя пальцами по подбородку. В комнате воцарилась тишина. — Согласен, — сказал он после паузы, — жизнь не справедлива. Он слегка наклонился и, глядя на её опущенную голову, аккуратно поднял подбородок пальцами. — Тогда так, — в его голосе появился ленивый интерес. — За то, что ты сейчас постаралась, я тебе обещаю… нет, гарантирую. Ни я, ни мои люди, ни кто-либо ещё — никто тебя не убьёт. Он провёл пальцем по её губам, легко, аккуратно стирая блеск. Элиза подняла глаза — и в них не было больше страха. Только горечь и глубокая, всепроникающая обида. — А вот свободу… — он облизнул палец, на котором осталась её помада, — пока гарантировать не могу. Элиза тяжело выдохнула. Этот жест с помадой ее смутил. Он был… странным. Элиза не знала, как к этому относиться и куда деть свои глаза. Вернув свой взгляд на Сана она продолжила. — То есть… вне зависимости от сделки я останусь живой. Но не факт, что свободной, — она смотрела на него, не отводя взгляда. — Всё верно, мышонок, — он ухмыльнулся, словно был доволен её логикой, убрал руку с её подбородка. — Но зачем я вам? Как пленник? — она наконец задала то, что крутилось в голове уже не первый день. Сан посмотрел на неё пристально. Взгляд стал чуть мягче, почти с оттенком озорства. — Потому что ты забавная. Иногда делаешь такие неожиданные вещи. Он направился к двери, не объяснив больше ни слова. Постучал. Она тут же открылась. — Пошли, — холодный голос Еын прозвучал из коридора. Но когда Элиза подняла на неё глаза, то в её взгляде было что-то другое. Не жалость, нет. Что-то ближе к пониманию. Или сочувствию. Она явно слышала весь разговор. Элиза встала и молча пошла за ней. Ночь выдалась тяжёлой. Она так и не сомкнула глаз. Мысли крутились по кругу, как пчёлы в улье: «Я предала подругу», «Я останусь здесь навсегда», «Что дальше?» — ни одна не давала ей покоя. Она лежала на кровати, уставившись в потолок.       Утром в комнату вошли уже знакомые лица. Су Хо — с подносом завтрака, Еын — с очередным пакетом. — Доброе утро, — как всегда бодро проговорил пухляш, ставя еду на стол. — Тебе обязательно надо начать есть нормально. Не то от тебя останутся только глаза. Он усмехнулся, наливая кофе в три кружки. Еын молча подошла к Элизе и поставила на кровать тяжёлый пакет. — Господин просил передать, — проговорила она, и в её голосе сквозила тень чего-то человеческого. Элиза открыла пакет — внутри была стопка книг. Разные жанры: от классических романов до фантастики и психологии. Её глаза невольно округлились. — Это всё… для меня? — она повернулась к Еын. Та кивнула. — Десять штук. Читай, пока не превратишься в мебель. Элиза присела на диван и взяла одну из книг в руки. Страницы пахли типографской краской, знакомо и почти уютно. Это было… почти как нормальность. — Наш господин странный, — начала Еын, впервые садясь рядом. — Иногда ведёт себя странно, угрожающи, экстравагантно. Но одно могу сказать точно: если он что-то пообещал — он это выполнит. Она взяла свою кружку с кофе. Су Хо придвинул кресло и плюхнулся напротив них, с довольной улыбкой. — Еын права. Я тоже слышал, что он тебе пообещал. Не паникуй. Понимаем, ситуация — не сахар, но если он сказал, что не убьёт, то не убьёт. — Да, уж скорее тебя со скуки отпустит, чем причинит вред, так что просто наслаждайся жизнью— хмыкнула Еын. Элиза слабо улыбнулась. Впервые за долгое время ей стало… теплее. Чуть легче. — Спасибо вам, — прошептала она, делая глоток кофе. — Вы немного… меня успокоили. Она помедлила, потом обратилась к Су Хо: — Прости… но мог бы ты помочь? — её голос был осторожным. — Нет, не подумай лишнего. Я просто не смогла уснуть, и сейчас… чувствую себя неважно. Есть ли у вас какое-нибудь успокоительное? Су Хо напрягся, словно ожидая просьбу о побеге, но услышав про таблетки, сразу расслабился и даже улыбнулся: — Конечно. Дай полчаса — принесу волшебную пилюлю. Они с Еын вышли. Элиза, оставшись одна, снова посмотрела на книги. Она уже тянулась начать чтение, когда в дверь тихо постучали. На пороге появилась Еын с таблетками и стаканом воды. — Вот. Нам с Су Хо они помогают в тяжёлые дни. — Спасибо, — улыбнулась Элиза, сразу выпив таблетки. Еын ушла, а Элиза устроилась на кровати с книгой по психологии. Страницы медленно скользили под пальцами, глаза всё тяжелели… и спустя полчаса она провалилась в глубокий сон.       Вечером дом был неузнаваемо шумным. Сквозь сон до Элизы донеслись приглушённые голоса, шаги, движение где-то внизу. Её разбудил резкий грохот где то на этаже, а затем… тишина. Она с трудом открыла глаза, по ощущениям — спала долго. Глянув на часы на стене, она увидела: 21:00. Значит… её привезли. Ха Ён. Грудь сдавило так, будто ей не хватало воздуха. Руки слегка задрожали, а сердце забилось быстрее. “Что с ней? Жива ли? Как привезли?” Стук в дверь выдернул её из мыслей. Элиза вздрогнула, резко повернув голову. На пороге стояла Еын, как всегда сдержанная, только во взгляде читалось что-то… настороженное. — Господин вызывает, — спокойно проговорила она. — Сможешь пойти? Элиза удивлённо посмотрела на неё, в голосе слышалась неуверенность: — Это… просьба? Еын слегка кивнула. — Да. Он сказал, что не будет тебя заставлять. Но там… Ха Ён… Имя эхом пронеслось в голове, как будто ударили в колокол. Элиза кивнула и тихо сказала: — Мне нужно пару минут. Она зашла в ванную. Лицо было припухшим от сна и таблеток, но всё ещё бледным. Быстро умывшись холодной водой, она посмотрела в зеркало: тёмные круги под глазами, запутанные волосы, уставший взгляд. На ней был белый спортивный костюм — широкие штаны и оверсайз-толстовка. Вид у неё был у нее похуже смерти. Элиза вышла к Еын. Та ничего не сказала, лишь развернулась и пошла по коридору — не в сторону столовой, не туда, куда они шли прошлый раз , а в другую часть дома. Элиза шла за ней, чувствуя, как холодные пальцы страха медленно поднимаются вдоль позвоночника . Здесь коридоры были шире, а воздух… глуше. Кажется, даже тише дышалось. — Ты уверена, что стоит мне туда идти? — шепотом спросила Элиза, не сдержавшись. — Он просил. И ты сама захочешь, когда увидишь, — коротко ответила Еын. Наконец, они остановились возле массивных двойных дверей. Еын постучала и сразу же открыла, слегка толкнув Элизу в кабинет.       Кабинет был оформлен в тёмных, глубоких тонах. Дорогая деревянная мебель, массивные стеллажи с книгами, кубками, медалями, картины на стенах, живые цветы в углах, приглушённый свет от бра. Большое окно с плотными шторами и выход на балкон придавали помещению почти театральную атмосферу. Перед письменным столом — два кожаных дивана, между ними тяжёлый журнальный стол из дерева. Возле одного из диванов стоял Чхве Сан, полубоком, небрежно опираясь бёдром о край стола. Его лицо, как обычно, было спокойно, но в глазах плясал хищный огонёк. На диване сидела Ха Ён. Щека ярко-красная, взгляд испепеляющий. Волосы спутаны, одежда смята. Вид у неё был далеко не «гламурный». Как только Элиза вошла, её взгляд впился в неё с нескрываемым отвращением. Сан усмехнулся, бросив взгляд на Элизу: — Мы её привели. Ты ведь хотела что-то сказать? У Элизы внутри всё сжалось. «Что он задумал?..» Ха Ён вскочила с места и направилась к ней. В её движениях не было ни капли сдержанности — только злость и яд. — Ты… ска… — шипела она сквозь зубы. — Не могла просто сдохнуть ради меня?! Слова хлестали сильнее, чем пощёчины. Элиза замерла, не двигаясь, смотрела прямо на нее. — Оборванка, которую я пригрела! Без меня ты бы и месяца в Корее не протянула! — Ха Ён зло ухмыльнулась. — И ты посмела укусить руку, которая тебя кормила?! Ха Ён замахнулась, намереваясь ударить её по лицу. Элиза не оправдывалась, она понимала, что заслужила за обман. Она лишь закрыла глаза. Но удара не последовало. Когда она открыла глаза, перед ней стояла Еын, сжавшая запястье Ха Ён. На лице девушки не было ни капли эмоций, но в её глазах блеснуло предупреждение. — Пусти! — заорала Ха Ён, вырываясь. — Вы серьёзно?! Вы защищаете её?! Какую-то бомжиху?! Прислугу, которая теперь играет в жертву?! Её голос становился всё более истеричным, в нём звучало настоящее бешенство. Хлестала словами, плевалась ядом, проклинала, оскорбляла — и Элизу, и всех вокруг. Та только стояла и смотрела то на нее, то на Сана, внутри все оборвалось. Сан устало махнул рукой. В этот же миг Еын с холодной точностью влепила Ха Ён пощёчину. Ха Ён рухнула на пол, держа ладонью щёку. Её глаза были расширены от шока. Элиза стояла в ступоре, по щекам текли слёзы. Она не пыталась их вытереть. В груди пульсировало предательство. «Вот она — правда. Они не подруги, ее использовали…. Просто пушечное мясо, живой щит» Сан подошёл ближе и, словно между делом, достал платок. Осторожно вытер её щеки, словно бы укоряя: — Эх… ну что за слёзы опять, тццц? — пробурчал он почти лениво, как старик, которому лень разбираться, кто виноват. — Неприятно, понимаю. Он аккуратно распустил её волосы, поправляя так, чтобы придать свежести ее виду. — Но ты должна была это услышать, — его голос стал обманчиво мягче. — Чтобы уже больше не мучиться. Сан щёлкнул её по носу — легко, но достаточно, чтобы она наконец подняла глаза. — Теперь совесть тебя не будет грызть. Как видишь — она сама предложила тебе сдохнуть. А ты тут… переживала. Волновалась за нее. Он смотрел на неё с тем самым взглядом, от которого её всегда бросало в дрожь — словно зверь, развлекающийся с добычей. Весёлый, почти озорной… и абсолютно опасный. Он мягко обнял её за талию и повёл к своему столу. Как будто это была не сцена предательства, а начало какого-то светского вечера. — Садись, госпожа Элиза, — он отодвинул стул и усадил её, словно куклу. Элиза не сопротивлялась. Она перестала плакать. Внутри всё опустело. В руках теребила его платок. Сан повернулся к двери: — Еын, принеси госпоже чай. Похоже, ей немного плохо. Тон стал холодным. Комната — глухой. И только сердце Элизы, казалось, больше не билось, а пульсировало одной мыслью: «Я осталась тут совсем одна» Через пару минут дверь снова открылась — вернулась Еын с подносом. Безмолвно поставила его на рабочий стол рядом с Элизой. На нём стоял фарфоровая чашка, тонкий чайник, сахар в хрустальной вазочке и ложечки, аккуратно выложенные на салфетке. Сан махнул рукой — мол, дальше я сам, — он налил чай и пододвинул одну из чашек Элизе. Ха Ён, до этого лежавшая на полу, поднялась. Шатаясь, прошла к дивану, села, закинула ногу на ногу и обвела всех злобным, усталым взглядом. Щека наливалась кровью, макияж окончательно поплыл. — Почему вы заботитесь об этой шавке? — процедила она сквозь зубы. — Она же вам ничего не даст! Вам нужен бизнес моего отца, так бегайте вокруг меня! Не вокруг этого… — она презрительно кивнула в сторону Элизы. — Я — ключ! Я — центр. А не она! На её лице расползлась ехидная ухмылка. В этот момент она казалась скорее карикатурой на саму себя — жалкой, испуганной, но всё ещё цепляющейся за остатки превосходства. Сан не отреагировал. Он молча пододвинул кружку ближе к Элизе. — Пей, — сказал ровно, приказ. Элиза покорно взяла кружку, сделала глоток. Тёплая жидкость обволакивала изнутри, будто смывая боль и усталость. Через минуту она опустилась спиной к стулу, прикрыла глаза. На секунду всё вокруг замерло. Только слабый аромат чая и голос в голове: «Су Хо снова что-то подсыпал. Успокоительное…» Сан наблюдал внимательно, с ноткой довольства. Он любил, когда все соображали без дополнительных приказов. — Теперь тебе лучше? — спросил он тихо, склонившись ближе. Элиза приоткрыла глаза и слабо кивнула. — Угу… спасибо… господин, — её голос был мягким, почти безжизненным. Ха Ён, оставшись без внимания, взорвалась: — ЭЙ! ХВАТИТ МЕНЯ ИГНОРИРОВАТЬ! Сан даже не повёл бровью. Он лениво посмотрел в сторону мужчин , и один из охранников в два движения вставил ей кляп завязав ткань сзади. Девушка забилась в злости и панике, но больше не могла выкрикнуть ни слова. Сан неторопливо подошёл к ней. Элиза проводила его взглядом, не двигаясь. Её взгляд был затуманен, эмоции как будто отключены — чай начал действовать глубже. Она ленивая повернулась в кресле, чтобы видеть происходящее. Где-то в глубине сознания крутились обрывки фраз: «Ты должна была сдохнуть ради меня», «Ты — никто», «Просто мусор, который выкинут без надобности» «Тебя держала рядом, потому что тебя путали со мной… живая цель»… На её лице появилась кривая ухмылка. Даже не злая. Скорее — выжатая, полусумасшедшая. Смесь отчаяния , боли , предательства, пустоты. Сан заметил её реакцию и довольно усмехнулся. Его игрушка выдает новые интересные вещи. Он повернулся к заложнице. — Почему я игнорирую тебя? — задумчиво повторил её вопрос. — Да потому что я всё равно получу то, что хочу. Половину бизнеса твоего отца. С тобой или без. Он выпрямился. Его улыбка стала мерзкой, почти звериной. — А ещё я ненавижу шумные, истеричные и раздражающие вещи, тебе уже говорили об этом — продолжил он. — Ты — именно такая. Молись, чтобы твой папаша быстрее сообразил, чего мы от него хотим. А то знаешь… — он наклонился ближе к ней, понизив голос до шёпота, на лице улыбка, нет, оскал— я ведь могу ускорить процесс обмена, начнем с твоих пальчиков. Или распилить тебя по кусочкам. Пусть он собирает тебя, как мозаику. Ха Ён дёрнулась. Из глаз потекли слёзы. Сейчас в ней не осталось ни злости, ни высокомерия — только первобытный страх. Сан выглядел страшнее, чем в начале. Она не видела человека, она видела монстра. Элиза, не выдержав, встала. Осторожно подошла к Сану. — Господин… простите. Я могу уйти к себе? — голос был тихий, будто издалека. Она смотрела на него снизу вверх, глаза полуприкрыты. Её клонило в сон. Сан перевёл взгляд с Ха Ён на Элизу. Несколько секунд молчал. Потом кивнул Еын, стоявшей у двери. — Проводи. Еын подошла, аккуратно взяла Элизу за руку. И, не говоря ни слова, повела её прочь из кабинета. Всю дорогу до комнаты Элиза молчала. Мир вокруг плыл, как в тумане. Но где-то внутри неё, в самом сердце, что-то медленно и необратимо ломалось