Отражение прошлого
26 августа 2025 г., 06:37
Гермиона молчала, прижимаясь к спинке кресла. Её собственная ложь о «темноте» в зеркале горела на языке. Она видела Гарри и Рона. Они искали её. Это знание было острым лезвием, спрятанным в рукаве, и одновременно ядром боли. Потому что она была здесь, а они там, в другом времени, и всё, что у неё было это игра с безумцем.
Он резко рванулся к ней, и она инстинктивно вжалась в кресло. Но он лишь схватил со стола её забытую чашку с остывшим чаем и швырнул её в камин. Фарфор разбился о старые кирпичи с сухим, трескучим звуком.
— Я делаю всё! — его крик был глухим, отчаянным. — Всё, что должен был сделать тогда! Я исправляю его ошибки! Свои ошибки! Я не позволяю им осквернять тебя! Я даю тебе всё, что у меня есть! А ты смотришь в зеркало и видишь ничего?
Он говорил о своём отце. Обо всём, что было после того суда. Она понимала это с жуткой ясностью. Его похищение её, эта жуткая пародия на семейную жизнь, его попытки «заслужить прощение» — всё это было монологом с тем мальчиком из Слизерина, которого публично отвергла единственная, кто с ним разговаривала.
— Теодор… — она начала, всё ещё пытаясь играть роль, найти нужные слова, чтобы его успокоить, обмануть.
— Молчи! — он приказал, и в его глазах вспыхнуло знакомое ей безумие из ночи наказания. Оно всегда было рядом, под тонким слоем показного раскаяния. Он шагнул вперёд, навис над ней, заслонив свет от камина. — Ты не хочешь видеть? Хорошо. Я заставлю тебя почувствовать.
Его рука вцепилась в её запястье, стальными пальцами сжимая его до боли.
—Ты помнишь? Помнишь тот день, когда ты решила, что я — грязь, потому что моя фамилия была в газете?
Она попыталась вырваться, но его хватка была железной.
—Оставь меня!
— Нет! — его лицо было совсем близко. — Ты посмотрела на меня тогда так, будто я уже стал им. Будто я уже прижигал тебе клеймо на руке. Ты смотрела на меня с тем же отвращением, что и сейчас.
— Это было иначе! — выкрикнула она, теряя самообладание. — Твой отец — мучитель! Палач!
— А я — что? — он ядовито рассмелся. — Его кровь? Его наследник? Ты сразу вынесла приговор, даже не выслушав! Ты отшатнулась от меня, как от прокажённого! А знаешь, что я делал все эти годы? Я смотрел на тебя. Я видел, как они тебя используют. Поттер и Уизли. Дамблдор. Все! Ты была их оружием, их мозгом, их козлом отпущения! А когда ты была не нужна тебя отшвыривали! Как на том турнире! Как на войне!
Он тащил её за собой из гостиной, по тёмному коридору. Она спотыкалась, цепляясь за стены, но он был неумолим.
— И я решил, что спасу тебя. От них. От самого себя того, жалкого, который позволил тебе уйти. Я стану тем, кого ты боишься. Тем, кого ты ненавидишь. Но я буду единственным, кто у тебя есть. Всегда.
Он распахнул дверь в её комнату и втолкнул её внутрь. Она едва удержалась на ногах.
— Ты хотела знать, что я видел в зеркале? — он стоял в дверном проёме, его силуэт чёрным пятном вырисовывался на фоне слабого света из коридора. — Я видел тебя. Тихую. Смиренную. Признающую меня. Такой, какой ты должна была быть, если бы не отвергла меня тогда. Я видел нашу жизнь. Ту, которую ты у нас украла своим высокомерием и трусостью.
Он захлопнул дверь. Щёлкнул замок. Она осталась в темноте, в тишине, разрываемая между ужасом и странным, извращённым пониманием. Его безумие имело причину. И эта причина когда-то была ею самой.
Хогвартс. Май 1995 года.
Дни после их разрыва слились воедино в серую, безотрадную массу. Теодор стал призраком. Он появлялся на уроках и исчезал сразу после, избегая общих комнат, столовой. Он видел её — всегда в окружении Поттера и Уизли, всегда с серьёзным, озабоченным лицом. Она никогда не смотрела в его сторону.
Однажды он застал её одну в библиотеке, в дальнем ряду с книгами по древним рунам. Его тень упала на её стол.
Она вздрогнула и подняла глаза. Испуг сменился холодной настороженностью.
—Теодор. Мне нечего тебе сказать.
— А мне есть, — его голос звучал ровно, без эмоций. Он положил на стол перед ней зажатую в руке книгу. Старый потрёпанный том по алхимии. Тот самый, о котором они спорили за неделю до турнира. — Ты забыла это. В гостиной.
Она посмотрела на книгу, потом на него. В её глазах мелькнуло что-то — может, сожаление, а может, просто раздражение.
—Спасибо, — она сухо кивнула и потянулась за книгой.
Но он не убирал руку. Его пальцы лежали на потрёпанной обложке.
—Я не он, — прошептал он с внезапной, отчаянной интенсивностью. — Я никогда не буду им.
Она замедлила движение. На мгновение её взгляд смягчился. Возможно, она увидела в его глазах ту самую боль, которую сама же и причинила. Возможно, просто устала от вражды.
— Я знаю, — тихо сказала она. — Но это не имеет значения. Ты — его сын. А я… я дружу с Гарри Поттером. Между нами пропасть, Теодор. Мы по разные стороны.
Она аккуратно вытащила книгу из-под его расслабленных пальцев.
—Не ищи меня больше. Просто оставайся в стороне. Ради себя самого.
Она собрала свои вещи и ушла, оставив его одного в тишине библиотеки. Она предложила ему спасение в виде безразличия и дистанции. Самый лёгкий выход.
Он остался стоять, глядя на пустое место, где только что была она. Его рука медленно сжалась в кулак. «Оставайся в стороне». Как его отец до своего падения. Как все Нотты — тихо, в тени, пока мир рушится.
«По разные стороны». Она сама провела черту. Окончательно и бесповоротно.
Он больше не был обиженным мальчиком. В тот миг, в пыльной тишине библиотеки, он стал тем, кем она его уже считала — наследником Торкеля Нотта. Холодным, решительным и безжалостным. Он не останется в стороне. Он выберет свою сторону. И заберёт своё.
Взрослый Теодор прислонился лбом к холодной двери её комнаты в особняке, слушая её тихое, прерывистое дыхание по ту сторону. Он проиграл ту битву. Но он выиграл войну. Она была здесь. Его. Навсегда.
— Ты никогда не простишь мне того, чего я не совершал, — прошептал он в дерево. — Так что я совершу это. Ради тебя.
