Она изменила историю

В Александровской Слободе ночь встретила их тишиной, но не спокойствием в душе. Карета остановилась у белокаменных ворот, и стрельцы провели Царицу и Палегею в покои. Анастасия, ещё дрожа от страха и тяжёлой дороги, первым делом велела уложить маленького царевича в колыбель. Слуги засуетились, ставя свечи, принося воду и тёплое молоко. Палегея же, как всегда, не могла усидеть на месте. Она ходила по комнате, выглядывая в окно. — Темно, как в погребе… Только луна, да дым вдали, — тихо сказала она. — Вот бы знать, что там в Москве. — Не думай об этом, — устало отозвалась Анастасия, усаживаясь на скамью. — Великий Государь знает, что делает. — Знает-то знает… но у него там огонь, крики, рушатся дома, — в голосе Палегеи сквозила тревога. Царица подняла взгляд. — Ты боишься за него? — А ты — нет? — ответила Палегея вопросом. Анастасия промолчала, только крепче сжала руки на коленях. Потом встала и подошла к колыбели. — Нужно быть сильными. Если он велел нам быть здесь, значит, так надо. Они провели остаток ночи без сна. Палегея, чтобы отвлечь Царицу, принесла из сундука своё шитьё. — Давай, я тебе вышивку покажу… На свадьбу тётке делала, — попыталась улыбнуться она. — Сейчас не до свадеб, — вздохнула Анастасия, но села рядом. Они сидели при свете свечей, медленно перебирая нитки. Иногда к ним заходили стрельцы, проверяя, всё ли в порядке. Слуги приносили травяной отвар, но он остывал, так и не тронутый. Под утро, когда за окнами чуть посветлело, и дым уже не тянулся так густо по небу, Анастасия впервые за ночь тихо произнесла: — Вернётся ли он… таким же, каким ушёл?.. Палегея посмотрела на неё и мягко сказала: — Он же Великий Государь. Такие не возвращаются другими — они делают других другими. Утро в Александровской Слободе выдалось тихим, но напряжённым. Сквозь узкие окна в трапезную лился холодный свет, и в воздухе всё ещё стоял слабый запах дыма, принесённый ночным ветром. Анастасия сидела за длинным дубовым столом, в руках кружка с горячим взваром. Перед ней стояла деревянная миска с кашей, но она почти не притрагивалась к еде. Палегея же, наоборот, уплетала хлеб с мёдом, время от времени украдкой поглядывая на Царицу. — Ешь, матушка, — тихо сказала она, отламывая кусок хлеба. — Ты ж почти со вчерашнего ничего не ела. — Не идёт, — вздохнула Анастасия, облокотившись на ладонь. — Как он там? Среди этого пожара… — Он сильный, — с уверенностью ответила Палегея, — а ты… ты должна быть сильной за двоих. И за маленького тоже. Анастасия подняла глаза и на миг улыбнулась. — Ты говоришь, как старшая сестра. — Может, и так, — пожала плечами Палегея. — А может, просто не хочу, чтобы ты сидела и сама себя тревогами жгла. Обе замолчали, слушая, как где-то за дверью в коридоре тихо переговариваются стрельцы. — Видишь, — сказала Палегея, отставляя миску, — всё спокойно. Если бы что-то случилось, мы бы уже знали. — Иногда тишина пугает сильнее, чем крики, — ответила Царица и посмотрела в окно, будто надеясь увиде ть вдали фигуру мужа.