Источник

Новому заданию Фэн Синь не придал особого значения. Разобраться с проклятым местом — очередная рутина бога войны. Где-то в глухом лесу образовался источник, погубивший уже не одного смертного, и молитвы от родственников пострадавших достигли, наконец, небес. Не такая уж редкость, когда злоба копится в одном месте, приводя в итоге к появлению проклятия. Возможно, когда-то разбойники утопили там несколько своих жертв, и сотворённое зло наполнило воду тёмной энергией. Внимательно изучив свиток с заданием, Фэн Синь обнаружил любопытную деталь: все, кого источник поглотил, ходили туда не единожды. Учитывая, как сложно было добраться до этого места, такое паломничество выглядело неестественно. Объяснение нашлось дальше в этом же свитке: ставшие одержимыми источником жертвы утверждали, что он исполняет самые сокровенные желания. Не на самом деле, разумеется, но, пока человек находился в его пределах, всё происходящее казалось реальностью. Так, завлекая своих жертв, он выпивал всю их жизненную энергию. Фэн Синь был убеждён, что это задание не займет много времени и сил — очистить подобные места, если там не промышлял сильный демон, было делом одного короткого ритуала. Однако он не учёл, что источник может проявить интерес к его немалой божественной силе. Едва подойдя к месту, Фэн Синь ощутил его тяжёлую тёмную энергию, волнами расходящуюся во всех направлениях. Её было столько, что даже смертные наверняка ощущали необычную атмосферу источника, а особо любопытных это, вероятно, побуждало проявить интерес и попасть в опасную ловушку. Фэн Синь двинулся к эпицентру этой силы, вдоль течения ручья к небольшому водопаду в зарослях. Чем ближе он подходил, тем острее ощущал, как реальность плавится и меняется, заманивает ощущением и обещанием какого-то чуда. Ручей срывался с высоты в несколько чжан, создавая внизу радужные переливы солнца и воды. Там внизу, за мириадами мелких брызг, источник темной энергии ощущался больше всего, и Фэн Синь, не раздумывая, спрыгнул в густые заросли, рядом с образованным водопадом небольшим озером. У самой кромки воды он ощутил странный зуд под кожей, будто кто-то внимательно следил за каждым его шагом. Фэн Синь огляделся, но никаких признаков жизни вокруг не наблюдалось, только шум водопада и почти идиллически умиротворяющий пейзаж. В подобном месте, не приноси оно смертельную угрозу, было бы очень приятно проводить время, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Фэн Синь снял сапоги и верхние одежды, аккуратно сложил на берегу и зашел в воду. Лучше всего ритуал очищения было провести в эпицентре силы, оставалось понять, где он находится. Вдоль берега и с самого озера выступали огромные валуны, а вокруг буйно разрослась зелень, и Фэн Синь постоянно всматривался и озирался, всё так же остро ощущая на себе чужой взгляд, но не обнаруживая его источник. В итоге он обследовал сперва мелководье, затем центр озера, и подобрался ближе к самому водопаду. Он был не настолько бурным, но вблизи заглушал шумом практически все другие звуки, а мелкая водяная пыль застила глаза, и оставалось полагаться только на собственное чутьё. Что-то там, за стеной из воды, показалось подозрительным, будто скрытый вход в пещеру, но проверить свою догадку Фэн Синь не успел. По ту сторону потока появились очертания человеческой фигуры, смазанные, но вполне различимые. Нет, не человека, поправил себя мысленно Фэн Синь — иллюзии. Это источник начал с ним свою игру, заманивая в ловушку фантазий. Магия в воздухе всколыхнулась, заклубилась, стелясь мягким пологом над головой, смыкая купол, отделяющий наваждение от реальности. Фэн Синь не знал точно, к чему готовиться, какие химеры преподнесет ему это странное место. Если все жертвы возвращались сюда раз за разом, возможно, это что-то, о чем они всегда мечтали и не могли получить в реальности. Будут ли играть в эту игру с Фэн Синем? На всякий случай он приготовился к любому исходу и принял боевую стойку. Из-за завесы воды фигура выходила медленно, настороженно, будто тоже ожидая атаки, но первым в эту игру Фэн Синь вступать не собирался, подстегиваемый одновременно осторожностью и любопытством. Однако никакая подготовка не помогла избежать ему шока, едва удалось разглядеть показавшееся лицо. — Ты... — одними губами произнёс Фэн Синь, глядя в темные, настороженные глаза. Кого угодно... Он действительно ожидал увидеть кого угодно, кроме Му Цина. Почему? Да как такое вообще могло прийти в голову?! Если это проклятое место действительно выполняло желания, то какого демона тут делал именно он? Но стоило признать, что источник не скупился на реалистичность: внешность, манера держаться, выражение лица и даже движения — всё соответствовало оригиналу. Этот Му Цин был не менее насторожен, чем сам Фэн Синь, и это именно то, как стал бы вести себя он настоящий в подобной ситуации. И что Фэн Синю предлагалось делать с этим наваждением? Источник решил, что в своих самых смелых фантазиях он мечтает об очередной драке? Всю жизнь окружающие считали его никудышным лжецом, но правда заключалась в том, что единственный, кого Фэн Синь удачно обманывал долгие годы — это он сам. Хочешь правду, генерал Наньян? Вот она тебе, прямая и неприкрытая. Действительно неприкрытая: Му Цин из иллюзии, как и сам Фэн Синь, был в нижних одеяниях, намокших и очерчивавших каждый изгиб тела; с его волос тоже стекала вода, строгий хвост под потоком воды ослаб и растрепался, и теперь пряди липли к шее. Он приближался осторожными шагами, как к неизвестной диковине или опасному хищнику, что может в любой момент цапнуть за руку. Фэн Синь нервно сглотнул и сделал неуверенный шаг назад, прижавшись спиной к торчащиму из воды валуну. Му Цин изучал его взглядом, губы подрагивали, словно подбирая подходящее высказывание, но никак не находили. Он продолжал медленно подходить, пока не оказался почти вплотную. Фэн Синь смотрел на него как загипнотизированный удавом кролик. Почти беспомощно, почти со страхом. Да какого демона?! Что ему сделает какая-то иллюзия? Фэн Синь резко протянул руку вперед и коснулся чужого плеча. Оно оказалось совсем не эфемерным, плотным и реальным под пальцами. Му Цин вздрогнул и опустил взгляд на руку, а Фэн Синь едва заметно выдохнул. Он даже не заметил, как до этого затаил дыхание. Хотелось спросить у иллюзии "Почему ты? Почему я вижу тебя?", но какой в этом был смысл? Если он сам не мог ответить на этот вопрос, то навеянное источником видение точно не станет этого делать. Тем временем Му Цин отзеркалил его движение, только коснулся не плеча, а груди в области сердца. Фэн Синь немедленно почувствовал, как то бьется где-то в горле. Прикосновение, казалось, обжигало, холодом или жаром — не разобрать. Просто клеймом отпечатывалась на коже сквозь ткань. Фэн Синь даже не помнил, когда они последний раз находились так близко, не пытаясь при этом прибить друг друга или осыпать едкими замечаниями. Будь тут настоящий Му Цин, он бы уже попытался сломать Фэн Синю руку за то, что без разрешения посмел его коснуться. Но этот, сплетённый из неозвученных желаний, не произносил колких слов, не отталкивал и не насмехался над его растерянностью. Он казался таким же неуверенным и осторожно изучающим что-то для себя новое, непонятное, но желанное. Фэн Синь мог бы и дальше обманываться, что не знает, почему именно видит Му Цина, и почему его сердце заходится бешеным стуком, но не хотел. Зачем, если он здесь наедине с собственной несбыточной фантазией? Это его иллюзия, его личное сумасшествие, так к чему отпираться? Это был шанс, редкий удивительный подарок, хоть за него, вероятно, придётся позже заплатить высокую цену. Фэн Синь, наконец, расслабил сведённые напряжением плечи и медленно опустил руку. — Тебя не должно здесь быть, это неправильно, — тихо прошептал Му Цин, его слова едва угадывались за шумом воды. — Как и тебя, — усмехнулся Фэн Синь, — но наши желания нас не спрашивают, верно? Глаза Му Цина удивлённо распахнулись, как если бы он услышал страшный секрет. Слишком похоже на реальность, чересчур, до дрожи. Фэн Синю едва ли когда-нибудь представится шанс так неприкрыто наблюдать, как по изящной шее его заклятого противника стекают капли воды с влажных волос, как сквозь мокрую ткань нательных одежд проступают контуры стройного тела, обычно наглухо скрытого строгими нарядами. И уж точно тот, настоящий Му Цин, не будет смотреть настолько заинтересованно на самого Фэн Синя. С этим тёмным, узнаваемым блеском откровенного желания, от которого захватывает дух и на безумный ритм срывается пульс. То, чего в жизни никогда не получить. Это проклятое место определённо знает подход к самым сокровенным тайнам. Фэн Синь уже готов его уничтожить, но не раньше, чем оно сведёт его с ума. Ему достаточно сделать одно отчаянное движение, чтобы Му Цин оказался в его руках, в его объятиях. С тихим стоном, но без сопротивления позволил поменяться местами и прижать себя к шероховатой, твердой поверхности камня. — Что ты творишь? — в голосе панические ноты, но взгляд прикован к губам Фэн Синя и это всё, что нужно, чтобы попрощаться со здравым смыслом. — Исполняю желание, — шепчет он ответ у самого уха и медленно проводит губами от скулы до линии челюсти; не поцелуи — только обещание. Чьё желание – не уточняет, потому что только один из них тут настоящий и способный по-настоящему желать, но озвучивать это совершенно не хочется. Пусть этот немыслимо правдоподобный мираж хоть на короткое время станет для Фэн Синя реальностью. Когда он снова поднял на Му Цина взгляд, у того пылало лицо и подрагивали прикрытые веки. Кажется, он весь мелко дрожал и безуспешно старался успокоить дыхание. Представлял ли Фэн Синь, как этот несносный гордец, никого не подпускающий на расстояние смертоносного взмаха чжаньмадао, реагировал бы на откровенные ласки? Он никогда не сознался бы в подобных мыслях даже себе. Но видеть это оказалась восхитительно. Фэн Синь, больше не сдерживаясь, запустил руки под чужую одежду, оглаживая прохладную кожу и ловя губами горячее дыхание. Му Цин всегда состоял из сплошных противоречий и даже вообразить его себе иначе — непосильная задача. Его губы, способные произносить одни только колкости, оказались мягкими и податливыми, с готовностью отвечающими на неловкие поцелуи. Му Цин будто пробует его на вкус, изучает, исследует. Крепко цепляется за плечи, прижимается всем телом, так что становится очевидно его нарастающее возбуждение, и тихо постанывает в поцелуй, заставляя мозг Фэн Синя отказываться работать окончательно. Не остаётся сил вспоминать, что всё это ненастоящее и никогда не станет правдой. Вместо этого руки нашаривают и нервно развязывают завязки на мокрых одеждах, — чужих и своих, — избавляя от лишней помехи. В каком бы безумии не пребывал его разум, внутри разгорается ликующее пламя, жадно пожирающее любые сомнения. Его проклятие, его благословение, его злой рок и невыносимо желанная мечта. — Ты меня с ума сведёшь, — шепчет Фэн Синь между поцелуями и получает в ответ язвительное: — Было бы с чего сводить. Насмешка не вызывает привычного раздражения, вместо этого заставляя улыбаться. Как можно злиться на того, кто так беззастенчиво льнет в твои объятия? Чьи глаза горят жарким тёмным огнём, а губы дарят блаженство. Как можно не захлебнуться этим восторгом? Фэн Синь больше не медлит, лаская губами и руками каждый доступный цунь тела. Му Цин охнул от неожиданности, когда Фэн Синь прижался и потерся о его бедро. Кажется, прежде он не воспринимал всерьёз слухи, над которыми сам же громче всех и смеялся. Теперь ему стало не до смеха, но Фэн Синь не дал долго над этим задумываться. Толкаясь языком в приоткрытые на вдохе губы, он сжимает его возбужденный член, несколько раз неспешно проведя по всей длине. Му Цин до боли впивается ногтями в его спину, оставляет тонкие красные полосы. Фэн Синь так остро ощущает их на себе, что не представляет, какой иллюзии это под силу. Чувствуя, как Му Цин начинает задыхаться, он оставляет его истерзанные губы жадно хватать воздух и спускается к шее, прихватывает кожу зубами, втягивает, стараясь оставить метку поярче, пока его пальцы дразнят истекающую смазкой головку. Му Цин выгибается, толкается ему в руку и бессвязно шепчет то ли проклятия, то ли просьбы — Фэн Синь не пытается понять их смысл. — А-Синь, — громко зовёт Му Цин, теряя контроль, и только тогда Фэн Синь замечает, что он на грани. Он и сам не может похвастаться железной выдержкой, сколько бы подвигов ему не приписывала чужая фантазия. Его член давно жаждет внимания, и Фэн Синь прижимает его к члену Му Цина, чтобы двигаться в одном быстром ритме. Му Цин жмурится и, тихо всхлипывая, прячет лицо у него на плече. Его ладонь ложится поверх руки Фэн Синя и сжимает сильнее. Дыхание опаляет кожу и когда Му Цин изливается, то впивается зубами ему в чувствительное место на изгибе шеи. Фэн Синя словно молния прошивает вдоль позвоночника, он захлебывается стоном и вместе с оргазмом выпускает из тела поток духовной энергии. Она уходит в пустоту или растворяется в этом месте, питая его. Фэн Синю плевать, он не способен сейчас об этом думать. Му Цин в его руках напрягается, поднимает голову и смотрит странным, непонятным взглядом. Он такой растрепанный и распалённый, что Фэн Синь не способен удержаться и не поцеловать его еще раз. Однако в этот раз ничего не выходит: Му Цин дёргается и уворачивается раньше, чем их губы соприкасаются. Он выглядит ошарашенным, неверящим. Спросить, что именно его так шокировало, Фэн Синь тоже не успевает. Запахивая мокрые одежды и не говоря ни слова, Му Цин пятится к водопаду из-за которого появился, как самое прекрасное в мире видение, и пропадает там же без следа за пеленой воды. У Фэн Синя вырывается вздох разочарования: вот и возвращение в реальность. Он стал хорошим обедом для местного проклятия и заработал себе новый источник душевных терзаний. Что странно, он перестал ощущать какую-либо темную энергию вокруг. В какой момент это произошло, он не понял. Сцепив зубы от досады и обойдя всю округу еще раз, но не найдя ничего подозрительного, Фэн Синь сунулся в тот самый водопад и обнаружил за ним небольшой грот. Там тоже не обнаружилось следов темной энергии, только пустые холодные каменные стены. Может быть это место насытились его силой и уснуло? И что теперь докладывать о выполнении задания? Что он его, хмм... задрочил? Чувствуя себя последним болваном, Фэн Синь выбрался из воды и отправился обратно в свой дворец, решив вернуться сюда позже. Кто знает, что он может тут увидеть в следующий раз?

***

Злясь на себя и проклиная всё на свете, Фэн Синь ещё раз просмотрел отчет о задании — не допустил ли где роковую ошибку? Разумеется, короткий, сдержанный доклад исключал любые упоминания о Му Цине. Фэн Синь даже под пытками не позволил бы кому-нибудь узнать, что ему довелось пережить в том проклятом месте и, тем более, что ему придется теперь существовать с этим до скончания времен. От одних только воспоминаний по телу пробегала сладкая дрожь и это бесило ещё сильнее, потому что тело было глупым и рассчитывало ещё когда-нибудь повторить. А Фэн Синь не представлял даже, как вообще после этого сможет посмотреть на Му Цина и не свихнуться. В самом дурном расположении духа он отправился с отчётом к Линвэнь. По пути все встречные шарахались от его тяжёлого взгляда и даже не пытались завести с ним беседу. Самому же Фэн Синю казалось, что теперь каждый мимопроходящий небожитель может влезть к нему в воспоминания и подглядеть непотребные фантазии, оттого его настроение с каждым шагом падало ещё на градус, грозясь опуститься до немыслимых глубин Диюя. Одна только Линвэнь встретила его радушно, игнорируя хмурый взгляд. — Генерал Наньян, как замечательно, что хотя бы вы сподобились озаботиться докладом. Надеюсь, на задании проблем не возникло? А то ваш напарник даже разговаривать со мною не пожелал и крайне невежливо послал читать свитки. Фэн Синь не сразу осознал суть услышанного, но смутное волнение заставило непроизвольно запнуться: — К-какой напарник? — Тот, у которого отсутствуют приличествующие небожителю манеры. — фыркнула Линвэнь, — Поскольку тот источник находился на границе ваших с Сюаньчжэнем владений, я сперва отдала задание ему, но так как места, вызывающие галлюцинации, небезопасны, отправила вам копию свитка, хотя генерал Сюаньчжэнь и настаивал, что не нуждается в помощниках. Вы случайно не из-за этого поссорились? — Поссорились? — глупо переспросил Фэн Синь. Линвэнь пожала плечами: — Я подумала, он из-за вашей очередной ссоры в таком отвратительном настроении. Медленно и неотвратимо до Фэн Синя начал доходить смысл, он почти слышал звонкий стук складывающихся пазлов головоломки. Общее задание, данное каждому по отдельности, проклятие, вызывающее видения, встреча, которой ни один из них не ожидал... Которую принял за галлюцинацию. Линвэнь с удивлением наблюдала, как его лицо сперва мертвенно бледнеет, а затем покрывается красными пятнами. — Генерал Наньян, с вами всё в порядке? — уточнила она осторожно. Вместо ответа Фэн Синь сжал в ладони свиток и тот мгновенно вспыхнул ярким пламенем, а потом развернулся и отправился прочь. — Генерал... Фэн Синь, демоны тебя подери, зачем испортил отчет?! — Потом, — крикнул он, не оборачиваясь, — другой напишу. — Да что с ними сегодня такое? Воды дурной нахлебались? — безнадежно в пустоту спросила Линвэнь. Ответом ей был стук закрывшейся за Фэн Синем двери.

***

По улицам небесной столицы Фэн Синь пронёсся, не чувствуя земли под ногами. В его голове полыхал пожар, мысли метались и сгорали в этом неистовом огне. Что, демоны раздери, случилось? Как такое могло произойти? Почему он не понял? Не осознал реальность? Может потому, что она была слишком похожа на безумную фантазию? У Фэн Синя подрагивали руки, а сердце вообще грозило вот-вот проломить грудную клетку. Му Цин. Грёбаный Му Цин! Он все сообразил, но ничего не сказал! Фэн Синь вспомнил его выражение лица — растерянное, потерянное — и в груди защемило. Ну почему с ним так тяжело? Во дворец Сюаньчженя он ворвался с видом, от которого младшие служащие шарахнулись в стороны, справедливо опасаясь огрести божественных тумаков. Никто не решился преграждать разгневанному богу войны путь, но толпой кинулись следом, готовые по первому приказу своего генерала сражаться насмерть и робко надеясь, что не придется этого делать. В рабочем кабинете Му Цина не оказалось и Фэн Синь, не заботясь о приличиях, направился в его личные покои. Дверь от пинка едва не слетела с петель, но открывшаяся картина заставила Фэн Синя застыть. Служащие нерешительно застыли на расстоянии. — Все вон, — тихо, угрожающе распорядился Фэн Синь и, поскольку, от Му Цина никаких противоречащих приказов не последовало, младшие чиновники удалились, тихо перешептываясь. Му Цин словно прятался в тенях комнаты от посторонних глаз. Волосы растрепанные, одежда в беспорядке. Это было самое непривычное для глаз Фэн Синя зрелище. Из него будто вытянули душу, оставив пустую, безразличную ко всему вокруг оболочку. Идя сюда, Фэн Синь злился и ждал злости в ответ. Ждал чего угодно, но не этого потухшего взгляда. Неужели для Му Цина произошедшее стало таким невыносимым ударом? Тогда почему он не оттолкнул Фэн Синя, ни капли не сопротивлялся и охотно отвечал на каждое прикосновение? От мысли, что для него их связь была настолько противна, Фэн Синя замутило. Он медленно приблизился к огромной постели, на которой забившийся в дальний угол, обхвативший колени и уткнувшийся в них подбородком Му Цин казался маленьким и жалким. Хотелось растормошить его, наорать, спросить, какого хрена ведёт себя так странно. Хотелось обнять его, спрятать от глупых мыслей и поклясться, что это было лучшим, что случалось с Фэн Синем за последние восемь столетий. Самым желанным и обжигающим. Но он не понимал, какую получит в ответ реакцию, потому осторожно присел на кровать, держась близко, но соблюдая дистанцию; протянул руку, невесомо касаясь распущенных волос, и тихо позвал: — Му Цин, — никакого ответа, всё та же неподвижная поза, — Цин-эр. Му Цин вздрогнул и заметно напрягся. Фэн Синь посчитал это хорошим знаком. — Посмотри на меня. Давай поговорим. То, что случилось, — он хотел было взять его за руку, но, едва коснувшись, ошарашенно округлил глаза. Там, где всегда ощущался полноводный поток духовной энергии, едва теплился тихий ручеёк. Проклятье! Как он мог забыть? О чём только думал? Духовные силы Му Цина пострадали из-за их близости — вот в чем причина его отвратительного состояния. — Твои силы... — Заткнись! — хрипло отозвался Му Цин, будто сорвал голос от долгих криков. — Я... Прости, это моя вина, — Фэн Синь немедленно попытался разделить свои силы, но рука из его хватки выскользнула еще быстрее. — Не твоего ума дело, — огрызнулся он, отодвигаясь подальше. Фэн Синь не собирался так легко сдаваться. И на мелочные выпады реагировать тоже. Он сегодня вывалил все свои секреты, вывернул душу и узнал, как бывает, если получаешь самое желанное. Отступить теперь так легко? Да ни за что! Если Му Цин собирается прятаться в своём панцире, он выковыряет его оттуда силой. — Как это может быть не моё дело? Я сделал это с тобой. — Я тебе что, девица обесчещенная? — огрызнулся Му Цин, и в его взгляде запылало возмущение. Это заставило Фэн Синя улыбнуться — такой Му Цин был ему знакомым и родным. — Угу, и я собираюсь взять на себя ответственность. От такого ответа лицо Му Цина пошло красными пятнами, едва не вырываясь паром из ушей. — Что ты несёшь, болван?! — Не хочу превращать это в трагедию. Мне было хорошо с тобой. А тебе? Откровенность — то, что Му Цину всегда давалось с трудом. Проще было накричать, съязвить или ударить. Привычнее и безопаснее. Но Фэн Синь не выглядел сейчас как тот, кто даст сдачи. Скорее уж снесёт любой удар. Бить того, кто доверчиво подставляет уязвимое место, еще хуже, чем разговоры по душам. — Восстановятся мои силы, — пробурчал он недовольно, — храмов и последователей я не лишился. На вопрос он, тем не менее, не ответил, а Фэн Синю одинаково не хотелось ни напирать, ни оставаться в неведении. Однако было ещё кое-что, требующее прояснения. — Какого демона ты тогда сидишь тут в таком состоянии, если не из-за утраты сил? Что ты уже себе напридумывал? В глазах Му Цина раздражение сменилось какой-то почти детской обидой, губы поджались в тонкую линию, а румянец на щеках стал ещё заметнее. И у Фэн Синя сложился пазл: он не страдал из-за потери сил, не злился и не испытывал отвращения. Му Цин ждал, что его оттолкнут. Но как же в его глупую голову пришло, что Фэн Синь, который бросился на него, как умирающий от жажды на долгожданный глоток воды, может так поступить, узнав, что все это произошло на самом деле? Неужели считает, что для Фэн Синя безумная фантазия лучше его настоящего? — Цин-эр, — Фэн Синь усилием отбросил и собственные глупые переживания на ту же тему, — если для тебя то, что между нами было, имеет хоть какое-то значение, давай не будем отказываться от этого. Давай попробуем сохранить. Му Цин как-то странно на него посмотрел, потом опустил взгляд в район паха: — Ты что там сохранять собрался? — Дурак! — вспыхнул уже и Фэн Синь, — Я же о другом говорю! Нам... Нам не обязательно этим заниматься. Тебе не нужно вредить своему совершенствованию. Мы можем просто... Ну, быть вместе. Восемьсот лет же как-то обходились. У Му Цина даже челюсть немного отвисла от столь щедрого жеста. И как только этот человек умудрился заполучить статус божества похоти? — Сам ты дурак! — припечатал он и, отвергая сомнительное предложение, подался вперед, впиваясь в приоткрытые губы жадным поцелуем. Фэн Синь не то чтобы гордился своим самообладанием, а сдерживать себя в подобном положении было и вовсе решительно невозможно. Он притянул Му Цина в свои объятия, мучительно нежно лаская губы, зарываясь пальцами в мягкие пряди, и по телу разлилось блаженство, совсем не похожее на жгучее желание страсти. Оно исходило из самого сердца, грозясь затопить с головой, и Фэн Синь в этот момент искренне не понимал, как сумел прожить без него столько веков? Как это сводящее с ума чувство не вырвалось из него раньше? — Я хочу разделить с тобою силу, хочу чтобы мы всегда были на равных, — тяжело дыша прошептал он, едва находя в себе силы остановиться. — Ну что ты заладил? Я же сказал, что силы восстановятся, зачем тебе свои тратить? — Я бы все отдал, если ты примешь, — совершенно искренне признался Фэн Синь. — У Собирателя Цветов дури нахватался? — возмутился Му Цин, — Из тебя бабочки не посыпятся, не надейся. Этот разговор почему-то отдавал горечью, которую ощущать сейчас никак не хотелось. Хотелось свести все к шутке и вернуться к более приятному занятию, но Фэн Синь всё никак не сдавался. — Не хочу, чтобы только ты один чем-то жертвовал, не хочу, чтобы только ты отдавал себя без остатка. Я хочу быть опорой, а не обузой. Это слабость не твоя, а моя. Му Цин закатил глаза: и этот человек не хотел трагедии? Да он же ею буквально фонтанирует! — Считаешь это жертвой? Почему, Фэн Синь? Пальцы Му Цина осторожно касаются склонённой к его плечу головы, гладят по волосам, массируют затылок, пробегая ногтями по коже и вызывая табуны мурашек. Фэн Синь такой уязвимый в своей честности, бескомпромиссно преданный и готовый отдавать все без остатка. Если кто-то отдаст ему больше, выдержит ли он такое подношение? Му Цин помнит его безрассудную самоотверженность. Он её терпеть не мог, будучи слугой Его Высочества и не имея возможности остановить эту жертвенность. Му Цин не хочет её принимать, но ещё он не хочет, чтобы Фэн Синь ощущал ненужность и это всегда так ужасно сложно сочетать. И он идет на компромисс, потому что это нужно им обоим: — Если мне срочно понадобятся силы, обещаю принять их от тебя. Но не все, — строго добавляет, чтобы у этого идиота не возникло дурацких идей, — только я все равно уверен, что смогу восстановиться быстрее, чем ты доберешься от своего дворца к моему. И Фэн Синь улыбается, отпуская мучившее беспокойство. И их губы опять находят друг друга, и руки теряют сдержанность. И хорошо, что Фэн Синь не успел поделиться силой, потому что Му Цин расстался бы с нею слишком быстро, не испытывая по этому поводу ни капли сожалений. Для сожалений между ними не осталось места — только опаляющее, безграничное удовольствие, источником которого стали они сами. — И все же, что произошло в том проклятом месте? — гораздо позже припомнил Фэн Синь, баюкая сонного Му Цина в объятиях, — Я потом исследовал его еще раз, но ничего не обнаружил. — Неудивительно, там за водопадом в пещере были тела неупокоенных жертв какого-то давнего убийства. Я провёл ритуал и развеял их проклятие. — Погоди, ты сделал это... До или после? — До. Фэн Синь на мгновение задумался, а потом как-то странно скосил на Му Цина взгляд. — Но если ты сделал это прежде, то почему... Почему обманулся? — Ритуал не гарантировал, что где-то не осталось других жертв и они не продолжают свою игру. К тому же, ты так пялился, что мне с трудом думалось, — недовольства в его голосе было ровно пополам с удовлетворением, и Фэн Синь посчитал это личной победой. — Нам придется составить новый отчет для Линвэнь. — А я думал, ты его уже составил. — Ага, составил. Но он не пережил новость о том, что у меня был напарник. Му Цин фыркнул и с лукавыми искрами во взгляде поинтересовался: — Новость получилась слишком шокирующей? — Слишком счастливой, — честно признался Фэн Синь. И она останется такой для него навсегда.