Учитель, здесь так тепло…

Тёплый свет фонарей отражался в воде, превращая пруд в россыпь маленьких солнц. В воздухе стоял запах ранних лотосов и тонкий аромат благовоний. Мо Жань держал фонарь обеими руками и чуть склонил голову, наблюдая, как оранжевый свет ложится на лицо Чу Ваньнина. — Учитель, — грушевые омуты расцвели на его щеках, когда он взглянул на фонарь, который они купили, — хочешь загадать желание? Чу Ваньнин спокойно посмотрел на него и слегка кивнул. Его волосы колыхались в ночном ветре, тонкая прядь упала на лицо, и Мо Жань поднял руку, чтобы осторожно убрать её за ухо. В его прикосновении не было поспешности — теперь он не боялся, что его оттолкнут. «— Прошло уже три года… — подумал Мо Жань. — Мы можем стоять так близко. Ничего не бояться, никого не винить…» — Ты тоже должен загадать, — тихо сказал Чу Ваньнин, едва слышно. В его голосе не было привычной холодности, лишь усталость от насыщенного дня. Мо Жань улыбнулся. — Мое желание уже сбылось, — он чуть наклонился ближе, и свет фонаря мягко подсветил его глаза. — Ты ведь здесь. Он был готов вечность говорить о любви. И он будет. Чу Ваньнин отложил взгляд, но уголки его губ дрогнули. Он держался внешне спокойно, как всегда, но внутри сердце подёрнулось странным, непривычным теплом. «Мо Жань… — мысленно вздохнул он. — Если бы кто-то тогда сказал мне, что однажды всё будет так, как сейчас…» Но он не закончил мысль. Его рука оказалась в большой, крепкой ладони, а перед его лицом мелькнула лучезарная улыбка. — Давай будем счастливы, — тихо сказал Мо Жань. Они вместе отпустили фонарь, и он, чуть покачнувшись в воздухе, начал подниматься всё выше и выше, теряясь среди сотен других. Два образцовых наставника, что давно ушли жить в уединении… Сегодня они тоже не были рядом с людьми. Мо Жаню просто пришло в голову прогуляться, а потом он вдруг увидел, как по ту сторону берега люди запускали фонари. Ему уже двадцать пять, но детство в его душе вновь заиграло яркими красками, когда он увидел эти сотни мерцающих огоньков. Чу Ваньнин наблюдал за ним, затем тихо пробормотал: — Пусть он пролетит всю ночь и не погаснет. Как и ты. В это мгновение… Мо Жань не нашёлся с ответом, а его непревзойденного отсутствия всякого стыда и большого запаса смелости хватило только на то, чтобы уставиться на Учителя удивлённым взглядом. — Ваньнин… Чу Ваньнин не привык к таким словам. Ему казалось, что они всегда будут слишком недостаточны, чтобы выразить свою любовь. Но в этот раз он не хотел молчать, лишь крепче сжав руку любимого. Пальцы Мо Жаня обвили его ладонь крепко, но бережно, как если бы он боялся, что тот растворится в темноте, как и бумажные огни над прудом. — Если фонарь угаснет, ты всё равно останешься, — наконец тихо сказал Чу Ваньнин, не глядя на него. Его голос был глубоким, чуть с хрипотцой от холодного ветра. — Я… знаю это. Мо Жань медленно повернул его к себе лицом. — Да. Останусь. Он говорил с такой спокойной уверенностью, что Чу Ваньнин почувствовал, как сжимается где-то в груди. Он снова рискнул поднять взгляд — и сразу утонул в темных глазах Мо Жаня, тёплых и пылающих одновременно. — Всё уже в прошлом, Ваньнин. Я здесь. Я рядом. Я обещал, что всю жизнь буду держать над тобой зонт, — Мо Жань вновь заулыбался. — И обещал, что вернусь. На губах Чу Ваньнина заиграла едва заметная улыбка, и Мо Жань не смог больше сдерживаться. Он склонился и осторожно коснулся его губ. Поцелуй был лёгким, как дыхание, и Чу Ваньнин хотел отстраниться, чтобы что-то сказать, но вместо этого он сделал шаг ближе, позволив сильной руке Мо Жаня обнять его за талию. Теперь он чувствовал его тепло даже сквозь слои одежды. «Так просто… так правильно… — Подумал Чу Ваньнин, прикрыв глаза. — Так, как должно быть…» Когда Мо Жань чуть углубил поцелуй, он не возразил, даже не забеспокоился, что кто-то может пройти мимо. Его пальцы, всегда холодные и сдержанные, поднялись к вороту Мо Жаня, легко зацепив ткань. Это продолжалось ещё долго, пока дыхание не стало слишком обрывистым от недостатка воздуха и возрастающего желания. — Учитель… — выдохнул Мо Жань ему в губы, и в голосе прозвучало что-то низкое, почти предостерегающее. — Если мы не остановимся… я не смогу терпеть, Учитель… — взгляд Мо Вэйюйя стал по-собачьи жалобным, — Пойдём… Чу Ваньнин открыл глаза и вдруг, сам того не ожидая, мгновенно издал звук, очень уж напоминающий согласие. Мо Жань замер на долю секунды, а потом снова накрыл его губы поцелуем, на этот раз более жадным. Он будто успел истосковаться по ним за эти несколько секунд. Фонари продолжали подниматься в небо, а их отражения дрожали в воде. Вдали виднелись силуэты двух мужчин, которые почти бежали куда-то, держась за руки.

***

Одежды уже валялись где-то на полу. Воздух в комнате был тяжёлым, пахло потом, свечным воском и их переплетёнными телами. Чу Ваньнин лежал под Мо Жанем. Его грудь тяжело поднималась и опадала, а бледная кожа уже была исполосована алыми следами от зубов и ногтей. Он отвернул голову, волосы, липкие от пота, прилипли к вискам. — Золотце, тебе всё нравится? Почему ты молчишь? — хрипло усмехнулся Мо Жань, ладонями скользя по его рёбрам, ниже к узкой талии, ощущая, как под его пальцами вздрагивают мышцы. — Ответь мне, золотце… Ваньнин…  Он сжал свои пальцы на колене Чу Ваньнина, чуть приподняв его бедра, и провёл большим пальцем по чувствительной внутренней стороне. В голове Чу Ваньнина был полнейший беспорядок от желания, которое практически съедало его изнутри. Ответить? Что ответить? Почему нельзя просто брать и делать? — Какой ты горячий… — Мо-цзунши сам едва держал себя в руках, чтобы не ворваться в манящее нутро с такой силой, чтобы Чу Ваньнин забыл, что такое дышать, — Я правда сойду с ума. — Мо Жань… ты… слишком… — он попытался сказать что-то ещё, но горячие губы Мо Жаня накрыли его сосок, и голос сорвался на приглушённый стон. — Слишком что? — Мо Жань провёл языком по покрасневшему следу от укуса, одновременно вводя два пальца в него, двигая медленно, но настойчиво. — Слишком хорошо знаю тебя? Мне нравится видеть то, как ты вот так лежишь подо мной… изнывая от желания. Чу Ваньнин захрипел и вцепился пальцами в простыню. Его бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу ритмичным движениям пальцев. — Ты… — его голос сорвался, когда Мо Жань вдруг добавил третий палец и слегка раздвинул их, готовя вход. — Хватит… — Ты всегда такой тугой, что я боюсь сделать тебе больно, — Мо Жань наклонился ближе и чуть прикусил его мочку уха. Другой рукой он уже ласкал его член, скользя по всей длине и ощущая, как тот пульсирует в ладони. — Но каждый раз ты принимаешь меня так жадно… Чу Ваньнин дернулся, и из его горла вырвался первый громкий, глубокий стон, который Мо Жань встретил с хищной улыбкой. — Вот так… Не сдерживайся. Дай мне услышать тебя. Он чуть сжал пальцы, чувствуя, как Чу Ваньнин под ним начинает терять остатки самообладания. Бёдра уже сами подались вверх, прося большего. — Золотко… Приподними ноги, — он вынул пальцы, на что услышал недовольный стон, — Ты сам знаешь. Чу Ваньнин послушно поднял ноги, пока Мо Жань доставал из-под подушки бутылочку с маслом. Обильно полив масло на свою руку и на проход, он вновь продолжил мучать Чу Ваньнина этими плавными, мягкими движениями пальцев, хорошенько смазывая всё изнутри. Их сердца бились птицей в клетке, будто их неволей заставили быть там. Ноги Чу Ваньнина ужасно дрожали, а тело стало настолько мягким и податливым, будто сделано из мягкой глины. — Мо Жань… х-хватит… — его просьба была настолько жалобной, что если бы он сейчас себя слышал, то точно отвесил оплеуху. Себе или Мо Жаню за то, что тот всё ещё над ним издевается — не ясно. — Хо? Мне остановиться? — Нет… не… — Что ты желаешь, Учитель? Скажи. Ты же знаешь, что я сделаю всё для тебя… Если бы Чу Ваньнин был в трезвом уме, то наверняка бы сказал что-то вроде: «— Ты совсем дурак? Неужели не ясно? Просто войди в меня!» Но он не был в состоянии связно говорить. — Ваньнин… — с томным придыханием, голосом полным страсти, произнёс Мо Жань, — Скажи это. — Хочу… тебя внутри… — едва связал он. — Но я уже? — актёрское недоумение в его голосе, было мастерски отточено. Практически всегда он доводил Чу Ваньнина до такого состояния. — М… да войди ты уже! Возьми меня! Я хочу… хочу больше… — он вновь замолчал, внутренне борясь со стыдом. Вообще-то он уже привык к выходкам любимого мужчины, но всё ещё с трудом заставлял себя произнести столь грязные слова, — Трахни меня уже! Последняя фраза, кажется, была последней каплей перед тем, как Мо Вэйюй потерял самообладание. В следующие пару секунд он резко вынул пальцы, а затем приставил пылающий огнём член и толкнулся внутрь одним медленным, мучительно глубоким движением, чувствуя, как тугое и тёплое кольцо мышц сжимает его до боли. Чу Ваньнин запрокинул голову и едва слышно застонал, пальцы его вцепились в плечи Мо Жаня, оставляя красные отметины. — Ты всегда… такой узкий… — Мо Жань задыхался, оставаясь в нём полностью на несколько секунд, прежде чем начать медленно двигаться. — И каждый раз я думаю… что сойду с ума. Толчки стали ритмичными — сначала медленными, чтобы он мог насладиться каждой секундой, каждым влажным хлюпаньем, с которым его член снова и снова входил в Чу Ваньнина. Затем темп начал расти. — Мо… Жань… — голос Чу Ваньнина дрожал, он уже не мог удерживать сдержанность. Его бёдра двигались навстречу, а грудь поднималась в резком дыхании. — Сильнее… — Сильнее? — Мо Жань усмехнулся, меняя угол так, что толчки начали попадать точно в нужную точку. В ответ Чу Ваньнин сорвался на громкий, непристойный стон. — Вот так? Это то, чего ты хочешь? — Да… — выдохнул Чу Ваньнин, сдавленно, почти стыдясь себя. — Н-не останавливайся… — Никогда. Ты принадлежишь мне, — прошептал Мо Жань, увеличивая темп.  Громкие звуки столкновений плоти о плоть заполнили комнату, вместе с влажными, хриплыми стонами Чу Ваньнина и прерывистым дыханием Мо Жаня. В такие моменты Чу Ваньнин невольно осознавал, что Тасянь-цзюнь и Мо Жань определенно не могут быть разными людьми. Эта сладострастная пытка, безумие, невероятно сильная любовь заполнила всю комнату. Их тела сплетались, будто бы желая стать одним целым. Смазанные поцелуи, укусы, полосы от впившихся в порыве страсти ногтей. Мо Жань вдалбливался с такой скоростью, что любой бы человек не пережил такого напора от его огромного члена. Даже Чу Ваньнин не всегда был уверен, что доживёт до конца… Но всякий раз он был готов продолжать. Когда Мо Жань нащупал его член и начал дрочить в такт своим толчкам, Чу Ваньнин уже не мог контролировать голос. Он стонал громко, низко, грудь его дрожала от напряжения, а ногти оставляли длинные царапины на спине Мо Жаня. — Я так сильно хочу тебя… Я люблю тебя… — выдохнул Мо Жань. Жалобные хныканья Чу Ваньнина были единственным ответом, на который он был способен. Он сбивчиво стонал что-то похожее на «Мо Жань», но в итоге это было больше похоже на набор звуков. Мо Жань склонился ниже, впиваясь страстным поцелуем в тонкую кожу шеи, на которой едва ли было хоть одно свободное от следов их любви место. — А..ах — Золотце… Тело Чу Ваньнина выгнулось, когда Мо Жань поменял позу, усадив его на свои бёдра. В таком положении они оба всецело ощущали друг друга. Зажатый между их телами член Чу Ваньнина всякий раз подвергался липким, смазанным движениями. Спустя пару минут такой яростной стимуляции, его спина изогнулась дугой, а голос сорвался на громкий стон удовольствия, когда он кончил на прижатые друг к другу животы. Мо Жань продолжал крепко сжимать в своих руках ослабшее от оргазма тело. Он целовал, кусал, обнимал, но даже не думал заканчивать. Его толчки становились всё более неудержимыми и яростными, будто он хотел пронзить любимое тело насквозь. В порыве страсти он уже слабо контролировал процесс, поэтому Чу Ваньнину приходилось впиваться ногтями в пшеничную кожу спины. Сбитые простыни и подушки уже почти свалились на пол, когда Мо Жань резко и грубо толкнулся в Чу Ваньнина до упора. Его семя резкими всплесками, в сопровождении этих самых толчков, растекалось внутри любимого тела. Прошло не так много времени, когда в их головы вернулось сознание. Они лежали, тяжело дыша, лоб к лбу, пока удары их сердец не начали успокаиваться. Мо Жань лениво провёл пальцами по внутренней стороне бедра Чу Ваньнина, вытирая капли пота и собственной спермы, которая понемногу вытекала. — Ваньнин… Золотко… Всё хорошо? — Молчи… — его голос всё ещё был хриплым, но в нём не было и капли холода. — Как скажет Учитель, — Мо-цзунши слабо улыбнулся, продолжая смотреть на любимое, всегда строгое лицо. — Я тоже тебя люблю, — тихо ответил Чу Ваньнин, стыдливо отвернувшись. Но Мо Жань не позволил ему этого сделать. Он остановил его голову, повернул и коснулся его губ в ленивом поцелуе, уже без былой ярости — теперь это был вкусный, затянувшийся момент спокойствия после бури.