Учитель, здесь так тепло…

Дверь со скрежетом распахнулась. Помещение было маленьким, больше похожим на шкаф или совсем небольшую кладовую. Ситуация была критической, поэтому Мо Жань без сомнения втолкнул туда Чу Ваньнина и уже собирался уходить, но сильная хватка остановила его. — Не… уходи, прошу… — жалобно, почти умоляюще протянул Чу Ваньнин. Мо Жань шумно выдохнул, разворачиваясь лицом к учителю. Впервые он оказался в таком положении: где-то позади цветочный демон, а перед ним Чу Ваньнин, отравленный ядом этого самого демона. И всё было бы гораздо проще, будь это обычный яд, поступление которого можно подавить или временно запечатать… Но это был сильный афродизиак, который моментально проникал в нутро. Чу Ваньнин выглядел очень уж плачевно, но безумно притягательно. Пожалуй, он даже впервые видел своего учителя таким умоляющим, с раскрасневшимися щеками и сбитым от желания дыханием. «Яд вечной любви» действовал не так сильно, как «тысяча бессонных ночей». — Учитель, мне нужно оставить демона, — отбросив мысли, ответил Мо Жань. — Иначе нам обоим будет угрожать опасность. — В… возьми, — он протянул небольшой флакончик с какой-то жидкостью. — Это поможет, но сейчас… сейчас останься со мной. Взяв пузырёк, Мо Жань по запаху понял, что это противоядие. Оно подействует быстро — через семь минут, но его эффект не постоянен: через два часа действие любого яда возобновляется. Позади раздался истерический смех и грохот, от которого Мо Жань отвлёкся и в ту же секунду был увлечён внутрь. Пространство вокруг них сжалось до узкой тёмной кладовой, где стены казались ближе, чем обычно. Мо Вэйюй был моментально прижат к холодной стене. — Ваньнин… ты… Но он успел договорить, как горячее дыхание коснулось его губ, а затем их накрыл влажный, жаждущий поцелуй. Собственное тело не могло не отреагировать на поцелуй любимого, но Мо Жань ещё оставался в трезвом уме. Он попытался оттолкнуть Чу Ваньнина, но и тот не был слаб, отчего задача оказалась совершенно непростой. Их языки продолжали переплетаться, а тело, прижимавшее его к стене, дрожало от невыносимого желания. — Чу Ваньнин! В этот раз, с силой оттолкнув его, Мо Жань без раздумий поднёс флакон ко рту, сделал глоток и, не давая никому времени на раздумья, наклонился. Губы вновь встретились. Горячие, требовательные. — Потерпи немного, — сквозь поцелуй прошептал Мо Жань. — Не могу… пожалуйста, сделай хоть что-нибудь… Мо Жань сжал зубы. Он сам был напряжён до предела — видеть Чу Ваньнина в таком состоянии, слышать его тихие, сдавленные стоны и жалобные просьбы было пыткой. Рука Чу Ваньнина скользнула вниз, нащупывая напряжённый член Мо Жаня, и он с силой сдавил его. — Ты же тоже хочешь этого, — протянул он. Но его голос больше не звучал жалобно, а скорее сладко, как у змея-искусителя. Он отстранился на мгновение, и в темноте его глаза сверкнули. В них отражалось желание, граничащее с безумием. Горячее дыхание обожгло шею Мо Жаня, заставляя того содрогнуться всем телом. — Сделай это… — вновь сладкий голос. Похотливые мысли Мо-цзунши уже укоренились в его сознании. Он ведь впервые видел своего мужчину таким: желающим, действующим. Как он мог не обращать на это внимание? Но гораздо страшнее было осознавать не то, что где-то рядом бродит демон, а то, какие последствия будут, когда афродизиак перестанет действовать. Как минимум… Чу Ваньнин изобьёт его до полусмерти. А вот кого именно: цветочного демона или Мо Жаня — уже другой вопрос. Но сейчас это не волновало ни его, ни самого Чу Ваньнина. Он взял руку Мо Жаня и направил её к своему члену. — Чувствуешь?.. Я хочу тебя, — в его голосе звучала необузданная страсть. — Сделай это… Он едва успел вдохнуть, как губы Чу Ваньнина снова накрыли его с жадностью, от которой закружилась голова. Поцелуй был глубоким, настойчивым, и за ним не стояло ни просьбы, ни вопроса — только требование. Горячее, отчаянное. Мо Жань с трудом удерживал контроль. Рука с силой сжала талию Чу Ваньнина, в последней попытке оттолкнуть его от себя, но он выбрал не тот путь. Места было ужасающе мало, чтобы совершить хоть что-то значительное, но Мо Вэйюй с искусной ловкостью прижал его к стене, а затем, стянув с Чу Ваньнина штаны, опустился на колени. Его язык тут же коснулся головки, и с губ Чу Ваньнина сорвался сдавленный, безудержный стон. Афродизиак усиливал каждое ощущение, отчего даже малейшее прикосновение вызывало пронзительную дрожь. — Тише… — прохрипел Мо Жань, пытаясь совладать с собственным волнением. Он провёл языком вдоль члена, а затем накрыл его губами, втягивая до самого основания. И вот человек, который никогда не проявлял инициативы, годами шедший по пути самоочищения и даже, разделив ложе со своим любимым, всё равно считавший проявление таких сильных эмоций чем-то слишком грязным, поддался власти афродизиака. В прошлой жизни Мо Жаню удавалось добиться лишь робкого взаимного желания и жалобных просьб. А сейчас, в этой тесной каморке, в самой гуще опасности, Чу Ваньнин с силой прижимал его к своему члену, почти заставляя захлебнуться. Он напрочь забыл о стыде, или, вернее, перестал контролировать хоть малую часть своего разума, окончательно растворившись в демоническом яде. Его стоны, безудержные, но послушно тихие, наполняли это крошечное пространство, где двум взрослым, сильным мужчинам было невыносимо тесно. А Мо Жань и не думал отказываться от возможности помочь своему любимому, самому прекрасному мужчине. Хлюпающие звуки то и дело заполняли воздух, насыщенный пьянящей похотью. Действие афродизиака ещё не прошло, когда Чу Ваньнин кончил, обильно излившись в рот Мо Жаня. То, насколько совершенно Мо Вэйюй умел доставлять наслаждение Чу Ваньнину, всегда играло решающую роль. Из-за сильного возбуждения, длившегося уже полчаса, а здесь — последние пять минут, Чу Ваньнин просто не мог удержаться. Но, безусловно, этого было слишком мало, и теперь не только Чу Ваньнину хотелось чувствовать гораздо больше. Без лишних слов Мо Жань поднялся с колен и развернул чуть ослабевшее тело учителя спиной к себе, а затем провёл членом у самого входа, размазывая предэкулянт. — Не мучай меня, Мо Жань… — вновь жалобным голосом простонал Чу Ваньнин. И кто такой Мо Жань, чтобы заставлять ждать? Аккуратным, но стремительным толчком он ворвался в тело, уже давно изнывающее от желания. Оба не смогли сдержать вздох, который вырвался одновременно с их словами: — Будь тише… Мо Жань начал двигаться — резко, быстро, совершенно не собираясь себя останавливать. Казалось, что если он сейчас замедлится, то просто умрёт от переизбытка чувств. Его Учитель… Его золотце… Его Ваньнин… Он выглядел так потрясающе с этими раскрасневшимися щеками, влажными глазами и взглядом, сверкающим во тьме, полным дикого, животного желания. Ещё до того, как дверь была захлопнута и всякий свет покинул их убежище, Мо Жань понимал, что просто не выдержит, если останется здесь. Всего несколько минут назад он был готов сбежать и в одиночку расправиться с демоном, но сейчас он знал, что ни за что не может упустить этот шанс увидеть Чу Ваньнина таким. — Быстрее… сильнее… — Когда действие закончится… — начал было Мо Жань, пытаясь собрать остатки самообладания, которые таяли под напором наполненного желанием голоса Чу Ваньнина. — Яда… Что бы это ни значило, останавливаться было уже поздно. Мо Жань буквально считал секунды, то и дело сбиваясь со счёта. Их пальцы переплелись, сжимаясь болезненно, будто намереваясь сломать друг другу кости. Постепенно дыхание Чу Ваньнина выровнялось, а тихие мольбы затихли. — Мо Вэйюй! — Да, золотце? — Что ты… делаешь… Не успев осознать глупость своего вопроса, Чу Ваньнин мгновенно вспомнил, как всё произошло. Волна стыда накрыла его с такой силой, что он едва не умер на месте. Нет, если бы от стыда можно было умереть, он бы непременно это сделал. Попытка вырваться из крепких объятий Мо Жаня была обречена на провал. — Учитель такой горячий… Пожалуйста, подожди немного… — Немного?! Немного подождать?! Здесь бродит демон, а мы… а мы… Конечно, мысли путались. Как бы стыдно ему сейчас ни было, он всё ещё был возбуждён и желал чувствовать Мо Жаня так же сильно. И Мо Жань знал его как никто другой. Поэтому, вместо того чтобы остановиться, он развернул его, подхватил на руки и усадил на свои бедра, вновь резко и безжалостно вторгаясь внутрь. Стон не успел вырваться из горла Чу Ваньнина – его поймал поцелуй. Чу Ваньнин из последних сил старался подавлять звуки, и эти тихие, вырывающиеся всхлипы звучали невероятно соблазнительно. Ещё больше распалённый этими звуками, Мо Жань беспорядочно, жадно и мокро целовал, вторгался языком, явно намереваясь добраться до самой глотки. Когда желание Мо Вэйюя почти достигло своего пика, Чу Ваньнин уже обессиленно болтался в его руках, лишь тихо постанывая и шепча, что он точно его убьёт. Несколько неожиданно резких и грубых толчков вернули его к сознанию, а Мо Жань обильно излился внутрь, наполняя его своим семенем. Им потребовалось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя. И когда это произошло, Мо Жань буквально ощутил на себе полный желания убить взгляд. Впервые он так быстро вышел из Чу Ваньнина, натянул штаны и, даже не удосужившись завязать пояс одежды, выбежал из этой тесной каморки. Никто из них не мог предположить, что в дверях заброшенного храма, давно падшего бога, их страсть вдруг достигнет своего головокружительного апогея.