Глава 5. Семья, которая в дороге
15 августа 2025 г., 10:37
Пустошь пахла пылью и дождём, который прошёл три дня назад и так и не успел смыть вкус железа из воздуха.
Porsche 911 Turbo урчал ровно, как зверь, которому всё равно, куда его ведут. Мотор успокаивал, но в голове Джонни звенела пустота. Несколько ночей без сна, литры виски — и чувства притупились. Осталась одна мысль, простая, как дорожный знак на развилке: туда, где Ви всегда был дома.
К Альдекальдо.
Лагерь на плато выглядел кораблём, севшим на сушу. Фургоны и трейлеры — как борта. «Василиск» — рубкой. Палатки, прожекторы, запах сварки, жареного мяса и пыли, которую дождь не убрал до конца.
Когда фары выхватили из темноты контуры лагеря, постовые подняли оружие. Но едва присмотрелись к машине — опустили.
А когда увидели водителя, будто ударились взглядом о стену.
— Ты издеваешься… — выдохнул один.
— Он же… — второй не договорил.
Джонни заглушил двигатель. Ветер дохнул горячим воздухом. Он вышел из машины — в старой куртке, с лицом, которое не нуждалось в представлении.
— В палатку, — сказал чей-то голос.
Внутри было светло от ламп и темно от лиц. Панам. Сол. Митч. Кэрол. Боб. Кэссиди. Тедди.
На столе — карта трассы. На карте — следы пальцев.
Тишина продержалась почти минуту. Никто не знал, с чего начать. Казалось, каждый пытался проверить реальность через чужие глаза.
Первым заговорил Митч. Голос у него был ровный, как у человека, который привык разговаривать рядом со смертью, чтобы самому не сорваться.
— Где Ви?
Джонни закурил. Дым тянулся медленный, прозрачный, как если бы сигарета не горела, а сочилась. Он не любил придумывать истории, когда речь шла о чужой жизни. Поэтому просто начал.
Он говорил о «Башне». О коридорах, о крови, о тех, кто падал рядом. О том, как каждый шаг давался только потому, что выбора не было. О том, что даже легенда в конце концов остаётся одна на один с чудовищем.
Пальцы Панам сжались в кулаки. Сол прикрыл глаза, будто так лучше слышно. Кэрол и Боб переглянулись — в их взглядах были война и дорога, к которым прилагаются правила. Кэссиди не моргал вовсе. Тедди кивнул: продолжай.
Джонни говорил быстрее — не потому, что хотел впечатлить, а потому что подробности защищали от боли. Подробности — как песок под гусеницей: скрипят, но держат.
— А потом он, — сказал Джонни, затушив окурок о металлический край стола. — Адам Смэшер. Его протокол один — ломать. Наш — выжить.
Тишина была тяжёлой. Кто-то тихо выругался.
— А «Микоши»? — спросила Кэрол. Голос дрогнул лишь раз — на этом слове.
— Альт, — сказал Джонни. — Две двери. Он — на одной стороне. Я — на другой. Мы поспорили, кто куда. Он сказал: «Живи, друг». А сам шагнул туда. За чёрный заслон.
— Он… — Панам глотнула воздух, как воду. — Он ушёл?
— Он выбрал так. Чтобы я остался. Чтобы вы — остались. Потому и не пришёл за помощью. Он никогда не приносил в лагерь войну. Он вытаскивал людей из войн.
Пауза была долгой и злой. Панам резко поднялась. В глазах — запекшиеся слёзы. В руке — пистолет.
Ствол нашёл цель сам.
— Значит, ты жив, — сказала она. — А он — нет.
Митч шагнул вперёд, но остановился. Джонни не двинулся. Не моргнул. Смотрел на Панам так, как смотрят на бурю: без надежды остановить и без желания спрятаться.
— Если хочешь — стреляй, — сказал он. — Смерть — это лекарство от пустоты. Но не для тебя.
Рука Панам не дрожала. Дрожала мысль за глазами. В её взгляде Джонни видел не ненависть — усталость. Ей хотелось вернуть Ви. Но перед ней стоял только он.
Она опустила пистолет.
— Чёрт с тобой, — прошептала она. — Чёрт со всеми нами.
И вышла так резко, что полог палатки ударил о столб.
Молчание снова накрыло всех. Первым заговорил Сол:
— Что дальше, Джонни?
В его голосе не было злости. Только факт: пустошь не терпит вопросов без ответа.
— Не знаю, — честно сказал Джонни. — Я… правда не знаю.
— Знаем, — ответил Митч. — Поедешь с нами.
Все повернулись к нему. Даже Сол — краем взгляда.
— Погоди, — буркнул Боб. — На что нам этот рокер?
— На то же, что и всем нам, — ответил Митч. — Он напоминание. Дорога — это не только колёса. Это ещё и те, кого подбираешь на обочине. Ви бы забрал его с собой. Значит, и мы заберём.
Сол помолчал, а потом сказал:
— На правах старейшины… Я не приказываю, когда речь о семье. Я предлагаю. Семья решает.
Кэрол кивнула: «за». Тедди пожал плечами — в этом было согласие. Кэссиди цокнул языком: «будь по-вашему». Боб посмотрел на потолок: «ладно».
Сол повернулся к Джонни:
— Будешь жить по нашим правилам — наши дороги станут твоими. Не будешь — знаешь выход.
— Я умею слушать, — ответил Джонни. — Иногда.
— Через несколько дней выезжаем. Рейд на северные маяки. «Кан-Тао» снова шныряют.
— Понял, — кивнул он.
Ночь обняла лагерь. Сварка шипела, как рассерженная змея, молотки били по металлу. У «Василиска» стояла Панам — спиной, руки в карманах, плечи упрямые.
Джонни остановился, хотел что-то сказать — и не сказал. Пустошь сама подбирает слова, когда приходит время. Пока он просто остался.
Среди тех, кого зовут семьёй.
