Глава 7. Последний день в городе Мечты
15 августа 2025 г., 10:37
Джонни задержался у Альдекальдо ещё на два дня. Этого хватило, чтобы лагерь перестал смотреть сквозь него, а начал смотреть прямо. Панам тоже — коротко, твёрдо, без просьб и обещаний.
— Едешь с нами, — сказала она, сидя на бампере фургона. — Но не вместо него. Рядом. И без ваших «я сам».
— Понял, — кивнул Джонни.
Она хмуро кивнула в ответ — как механик, проверивший болт: держит.
Вернувшись в Найт-Сити, он первое время давил газ, будто хотел дать городу шанс привыкнуть к новому водителю. Porsche 911 Turbo тянул, как песня, которую знаешь наизусть. Но на Пустошах такие мелодии звучали фальшиво.
В квартире Ви всё оставалось нетронутым. Воздух держал запах кофе и оружейного масла. На столе мигал старый терминал, в раковине лежала вилка, в прихожей висела куртка, которую он всё ещё не решался надеть. Каждая деталь — как музейный экспонат чужих привычек.
Сбор занял меньше часа, но каждый предмет тянул на тонну воспоминаний. В рюкзак легли две фотографии: выцветшая — где Ви и Панам у «Василиска», и смазанная — где он с Джеки смеются в «Эль Койоте».
В ящике у кровати он случайно нашёл то, чего не искал. Под тканью, в чехле, лежал пистолет. Чёрный металл ловил тусклый свет. На затворе мелкой царапаной вязью:
«Его звали Джеки».
Джонни взял его двумя пальцами, проверил магазин, прицел, вес. Баланс — честный. Но важнее была надпись. Она возвращала в бар, где мама Уэллс держит лицо, а Мисти раскладывает карты, пытаясь приручить судьбу. Смех, который уже не услышишь.
Он уложил «Угасание ночи» в отдельный чехол, добавил магазины и патроны. Закрыл молнию — так, как закрывают глаза тем, кто идёт спать. Потом снова открыл, посмотрел, улыбнулся краем рта.
— Поедешь со мной, amigo. Не ради войны. Ради того, чтобы имя не гасло.
В гараже, под брезентом, ждал «Арч». Мотоцикл, который Ви любил так, как любят честные вещи: без слов. Джонни стянул покрывало, провёл ладонью по баку. Холод металла был привычен и жив. Ключ щёлкнул, двигатель загудел. Запах бензина ударил в нос — правильный, родной.
Перед отъездом он заехал к Виктору. Porsche оставил у боковых ворот. Вик вышел не сразу: выключил лампы, протёр руки, только потом скосил взгляд на машину.
— Ты что, в Пустошь на этом собрался, гений? — хмыкнул он.
— Нет, старина, — Джонни подбросил ключи. — Это тебе. Фонд добрых дел имени Ви.
— У меня не стоянка, — проворчал Вик, но ключи взял. Ладонь замкнулась, как будто они всегда ждали этого места. — А сам?
— Сам — на «Арче». Пусть Пустошь слушает правильный рёв.
— Угу. Слушай, я кое-что подправил в твоей оптике: шумодавы, баланс, антипаника. Если сердце решит вспомнить, что оно военный барабан — дыши. В термосе чай, я положил. И… — Вик задержал взгляд, — не лезь на рожон.
— Попробую, — усмехнулся Джонни.
Вик неожиданно обнял его — крепко, по-стариковски.
— Иди уже, пока не передумал и не воткнул тебе обратно все датчики.
Он дал себе ещё один круг по городу. Не из ностальгии — чтобы убедиться: уезжает не из памяти, а из места.
На набережной кто-то пел под двойной бас молитву. На перекрёстке «Тигры» мерились расцветками бронежилетов. В Маленьком Китае парень расписывал стену: портрет с полосой на глазах и надписью V. Над городом медленно полз дрон Сетевого Дозора.
Он смотрел на город, и город смотрел на него. Ни враги, ни друзья. Свидетели.
У «Эзотерики Мисти» светилось окно. Он притормозил, но не стал останавливаться. Мисти поймёт: иногда лучше, когда карты молчат.
Проезжая мимо «Посмертия», он сбросил газ. Там двери знали истории без фальши.
На окраине он заглушил «Арч» и сел на бетонный парапет. Достал пистолет. Металл был холодный, правильный. Большим пальцем провёл по царапинам.
— Его звали Джеки, — сказал тихо. — И это никогда не будет в прошедшем времени.
В памяти вспыхнул запах барбекю, смех, крепкое «эй, amigo!» и рука на плече. Мгновение — и снова бетон, ночь, пустота.
Он сунул оружие в кобуру, завёл мотоцикл и выехал к знаку: «НИКТО НЕ ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС В ПУСТОШАХ». Положил ладонь на металл.
— Последний день, — сказал себе. — Ладно, Найт-Сити. Хватит смотреть друг на друга.
За холмами уже горели огоньки каравана. Альдекальдо тянулись цепочкой, будто кто-то пришил к пустоши новое ожерелье. Боб моргнул фарами: «свои». В эфире раздался голос Кэрол:
— Новенький? Проверка связи.
— На связи, — ответил Джонни.
И тогда прорезался другой голос — тот, которого он ждал:
— Садись в строй, рокер. Колея — справа. И без музыки на максимум.
— Как скажешь, — улыбнулся он. — Шеф.
— Я не шеф, — привычно отрезала она. — Я — Панам.
— Принято, Панам.
Он опустил визор и загнал «Арч» в колею. Впереди гремела гроза, грызла дальние столбы электролиний. В кармане тёплым грузом лежало «Угасание ночи». Под курткой ровно билось сердце — настроенное Виктором, но живущее само по себе.
Последний день в Городе Мечты закончился там, где и должен — на выезде. Не как побег. Как выбор.
— Ви, — сказал он, перекрывая рев мотора. — Я в дороге. Рядом. Не вместо. И у нас полно работы.
Колонна пошла быстрее. Пустошь улыбнулась — песком и ветром. А в зеркале заднего вида Найт-Сити ещё долго горел, как неоновая комета, чьё имя теперь не погаснет.
За Чёрным заслоном кто‑то улыбнулся. Или это просто ветер сделал вид.
