Cyberpunk 2080

Лэнгли, штат Виргиния.

Международные сводки новостей в последние недели выглядели так, будто их писал сумасшедший, которому дали доступ к ядерной кнопке и пачке транквилизаторов. Каждый новый выпуск был не просто крикливее предыдущего — он был злее, истеричнее, театральнее. Политики кричали, брызгали слюной в камеры, обвиняли соседей, союзников, бывших друзей, кого угодно — лишь бы было кого назначить виноватым. Тв панели в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе разрывались от лозунгов: «Враг у ворот!», «Мы дадим отпор!», «Ни шагу назад!». Политики разных стран гремели кулаками по трибунам, словно это могло заменить доказательства. Фактов не было. Доказательств не было. Но это никогда не останавливало политиков: им не нужны были факты, им нужен был враг. Рид сидел у себя в кабинете в Лэнгли и смотрел, как один из аналитиков проецирует свежую нарезку новостных фрагментов прямо на стену. На экране мелькали лица: китайские чиновники с надутыми щеками, французские сенаторы с холодными улыбками, советские генералы в парадной форме, американские сенаторы, орущие до хрипоты. «Типично», — подумал Рид, потирая переносицу. Все эти шоу с лозунгами и криками были лишь дымовой завесой. Реальная работа велась в тени: армии переходили на усиленные режимы, флотилии поднимались в море, авиабазы были приведены в состояние постоянной готовности. Спецслужбы получили новые пакеты приказов, короткие, но ёмкие: «действовать на своё усмотрение», «реагировать без задержек», «использовать все доступные ресурсы». Красные кнопки ещё не нажали, но пальцы уже лежали на крышках. Кабинет Рида находился на минус втором уровне комплекса. Не такой уж роскошный — белые стены, серый ковер, деревянный стол, пара стульев. Но ему нравилась эта сдержанность. Никакой вычурности. Всё функционально, всё подчинено задаче. Он уже несколько часов подряд просматривал документы: снимки с дронов, отчёты криминалистов, записи допросов свидетелей, спутниковые фотографии. Всё это было аккуратно разложено по папкам, но для Рида они складывались в один и тот же вывод: чисто. Слишком чисто. На экране был фрагмент из Ленинграда. Снайперский выстрел — идеальный, как будто сделан по учебнику. 4121 метр, один патрон, один труп. Никаких следов на месте, никаких камер, которые могли бы заснять стрелка. Всё аккуратно, как хирургический надрез. Следом шли кадры из Рио-де-Жанейро. Там наоборот: хаос, взрывы, сотни жертв, огненные клубы дыма над кварталами. Террор, который невозможно скрыть. И всё же — даже там исполнители исчезли, как вода в песке. Рид сжал кулаки. Это было не просто мастерство. Это был почерк тех, кто заранее продумал все возможные ходы. Дверь в кабинет открылась бесшумно. Вошла Алекс. В руках она держала два стакана кофе и один поставила прямо на стол перед Ридом. — Ты выглядишь так, будто пил кофе всю ночь, — сказала она тихо. — Но я всё равно принесла. Рид поднял взгляд. Алекс выглядела почти так же, как семь лет назад, когда он видел её в последний раз, но в её глазах появилась тень — усталость, которую не спрячет никакая косметика. — Спасибо, — коротко ответил он, беря стакан. Она уселась в кресло напротив. Пальцы постукивали по подлокотнику. В её движениях чувствовалась лёгкая нервозность, будто она сама ещё не поняла, зачем вернулась. — Ну что скажешь? — спросила она после короткой паузы. Рид сделал глоток кофе и отвернулся к окну. — Ничего. — В смысле — «ничего»? — нахмурилась Алекс. — В прямом. У нас нет зацепок. Ни отпечатков, ни ДНК, никакой идентифицирующей информации. Экипировка без опознавательных знаков, оружие без серийных номеров. Транспорт — обычный, стандартные модели, которые можно купить в любом автосалоне. Пути отхода продуманы идеально: всё через слепые зоны спутникового наблюдения. Алекс прищурилась. — Слишком чисто. Даже для элитных наёмников. Ты понимаешь, что такие операции невозможно провернуть без внутренней информации? Может у нас крот? Рид покачал головой. — Нет. Служба безопасности проверила всех. От рядовых сотрудников до членов правления. Полиграфы, счета, контакты, даже самые дальние родственники. Ничего. — Но ведь не бывает так, чтобы пусто. — Она наклонилась вперёд. — Наемники, фиксеры, информаторы? Кто-то должен был проболтаться. — Мы проверяли, — Рид откинулся на спинку кресла. — Шантаж, подкуп, допросы. Все линии оборвались. Алекс задумчиво смотрела на него. — Подведем итог. Мы не знаем, кто они. Не знаем, на кого работают. Не знаем, кто их финансирует. Не знаем, зачем всё это. Единственное, что ясно — в этих убийствах нет ни капли логики. Рид усмехнулся, но без веселья. — В убийствах всегда есть логика. Паника. Дестабилизация. Запугивание. Они специально меняют методы — то хирургический удар, то массовый теракт. Чтобы мы не могли выстроить их почерк. Она замолчала. И вдруг её взгляд потяжелел, словно в голове включился старый фильм. Семь лет в Песьем городе, где она работала под прикрытием. Семь лет среди гангстеров, дилеров, ржавых хибар, где правили те, у кого хватало патронов. Семь лет жизни в роли «Дафны», хозяйки бара «Мотылёк». Она спасала Джонни из Микоши. А потом её выкинули. Розалинд Майерс отправила её в отставку. «Заслуженный отдых», так это называлось официально. Она три года сидела на Канарских островах, играла роль посла. Красивые пляжи, дипломатические приемы, шампанское, улыбки. И вот однажды вечером ей пришло короткое сообщение: «Приезжай. Прошу». Это был Рид. Он никогда не просил, только приказывал. И если он написал «прошу» — значит, дела действительно плохи. Она смотрела на него сейчас и понимала: он всё тот же. Чуть старше, чуть мрачнее, но такой же упёртый. — Ты позвал меня не из сентиментальности, — сказала Алекс наконец. — Ты собираешь команду. Рид кивнул. — Да. Ты знаешь, я беру в команду только тех, кого либо обучал сам, либо могу контролировать. — И ты решил, что я подхожу? — в её голосе прозвучала ирония. — Ты не подходишь. Ты необходима, — жёстко сказал Рид. Алекс усмехнулась, но в глубине души почувствовала что-то тёплое. В Лэнгли редко говорили такие слова. — Ну ладно, Рид. Давай посмотрим, во что ты меня втянул. Дверь открылась, и в кабинет вошли двое. Первым был Билл Уокер, по позывной «Шакал». Высокий, худощавый, с вечно всклокоченными волосами и взглядом человека, который провёл слишком много времени в Сети. Его пальцы постоянно двигались, будто он набирал на невидимой клавиатуре. — О, снова горы бумаг, — буркнул он, усаживаясь в кресло. — В 2080-м, мать его, а вы всё ещё печатаете отчеты на бумаге. Рид, у тебя тут музей. — Бумага надежнее, — сухо ответил Рид. — Ага, — усмехнулся Шакал. — Особенно, если поджечь. Вслед за ним вошёл Крис Джонсон, «Молот». Полная противоположность. Широкоплечий, крепкий, с лицом, больше похожим на скалу, чем на человеческое. Он двигался медленно, но каждая его походка излучала силу. — Ты опять ноешь, — сказал Молот, глядя на Шакала. — Дай Риду спокойно работать. — Да чего тебе не нравится? — ухмыльнулся Билл. — В этом кабинете такая тоска, что хоть волком вой. Я разбавляю атмосферу. Рид откинулся на спинку кресла. — Атмосферу ты разбавляешь, а вот пользы от тебя пока никакой. Шакал развел руками. — Холодно, Рид. Холодно. Я тут единственный, кто реально понимает, как эти ребята двигаются в Сети. И да, у меня есть новости. Шакал достал планшет и выкинул на стену проекцию. Красные точки на карте мира вспыхнули одна за другой: Пекин, Флоренция, Ленинград, Париж, Рио, Вашингтон. — Все эти атаки разные, — начал он. — Но посмотрите. — Мы уже смотрели, — буркнул Рид. — Да, но вы смотрели глазами аналитиков. А я — глазами нетраннера. — Шакал ткнул в экран. — В каждом случае использовались отвлекающие манёвры. Камеры, сенсоры, сетевые щиты — всё ломалось так, будто кто-то заранее прописал сценарий. Алекс скрестила руки. — То есть кто-то знал, как обойти каждую систему безопасности? — Не просто знал, — поправил Шакал. — Они работали так, будто у них были доступы изнутри. Но я проверил — взломов не было. Молот нахмурился. — Тогда как они это сделали? — Вот это и пугает, — ответил Билл. — Я знаю, как ломают системы. Здесь — не ломали. Здесь как будто им дали ключи. Рид нахмурился. — Или они сами их сделали. Алекс медленно поднялась и подошла к карте. — Послушайте. Если они действительно получили доступ к оборудованию такого уровня, значит у них есть спонсор. И не просто фиксеры или чёрный рынок. Это кто-то из крупных игроков. Шакал скептически фыркнул: — Корпы? Да ладно, они и так грызут друг другу глотки, но делать такие «чистые» операции?.. — Именно корпы, — перебила Алекс. — Или государства. В нынешней ситуации это одно и то же. Рид снова подошёл к столу и перебрал папки. Его движения были быстрыми, резкими, будто он наконец ухватился за ниточку. — Вот, — сказал он, выкладывая отчёт. — Несколько сообщений о кражах. Причём не рядовых, а именно прототипов нового поколения. Шакал наклонился над документом. — Чёрт. Это даже не на чёрный рынок шло. Такие штуки нельзя просто так продать. — Да, — согласился Рид. — Значит, их использовали. Алекс тихо сказала: — Если у них действительно есть доступ к таким технологиям… Рид, это уже не просто террористы. Это подготовка к чему-то большему. Рид кивнул. — И у меня есть одна гипотеза. Он вытащил из ящика маленькую коробку и поставил её на стол. На крышке чип с надписью «Проект Гефест». Алекс нахмурилась. — Что это? — То, чего официально не существует, — ответил Рид. — И то, что может объяснить слишком многое. Спустись на минус пятый уровень. Тебе дадут конверт. Через полчаса она вернулась. В руках — плотный конверт с красной надписью «ПОСЛЕ ПРОЧТЕНИЯ УНИЧТОЖИТЬ». Рид вскрыл. Три слова: «Милитех. Аляска. Кац». Он молча поджёг конверт зажигалкой. Бумага зашипела, воздух наполнился запахом пепла. Рид медленно сел обратно и заговорил низким, спокойным голосом: — «Гефест» — это сверхсекретная лаборатория. Легенда в легенде. Официально её нет, бюджет — теневой, персонал — фантомы. Они создают оружие, которое даже у ФРУ не всегда на радарах. Игрушки для будущих войн, те самые, о которых политики потом говорят: «Мы не знали». Алекс присела на край стола, скрестила руки. — Ты сказал «лаборатория». Где? — Аляска. Глушь. Лёд, скалы и антенны, уходящие прямо в небо. Шакал прыснул. — Романтика, мать её. Пингвиньи яйца и экспериментальные дроны. Молот даже не улыбнулся. — Кто руководит? Рид посмотрел на него долгим взглядом. — Фрэнк Кац. Тишина повисла. Алекс чуть приподняла бровь. — Кац? Правая рука Мередит Стаут? Рид кивнул. — Да. Когда Мередит стала гендиректором Милитеха, первым её приказом было назначить его директором по особым операциям. Все ключевые проекты — на нём. И «Гефест» — его основная задача. В это время на другом конце страны Фрэнк Кац сидел в своем роскошном кабинете. На столе — бутылка дорогого виски и тонкий стакан с янтарной жидкостью. Он любил работать под новости. Кац смотрел, не моргая. Но не потому что верил им. Наоборот — потому что знал: за этими словами прячут то, что действительно важно. Зазвонил телефон. — Кац, слушает, — бросил он. На линии было короткое молчание, а затем низкий голос: — Это Рид. Фрэнк удивленно приподнял бровь и чуть отодвинул стакан. — Соломон Рид. Надо же. Я думал, ты на пенсии. Где-нибудь во Флориде, с удочкой и сигарой. — Вернули, — сухо ответил Рид. — Есть работа. Кац откинулся в кресле и усмехнулся. — Ну конечно. Тебя же нельзя похоронить тихо. Так чего хотел, старик? — «Гефест». Слово прозвучало так, будто ударили по стеклу. На секунду Фрэнк замолчал, его лицо стало каменным. Он выключил новости, взял стакан и сделал глоток. — Откуда ты… — он оборвал себя и ухмыльнулся. — Ах да. Ты же мистер «я знаю все секреты». Ну давай, говори. — Не по телефону, — ответил Рид. — Жду завтра в Лэнгли. Срочно. И отключился. Кац долго смотрел на погасший экран телефона. Потом поднял стакан, крутанул жидкость, сделал ещё один глоток. — Чёрт возьми, Рид, — пробормотал он. — Ты всегда выбираешь самое хреновое время. Алекс внимательно следила за лицом Рида, когда он вернулся к столу. — И что дальше? — спросила она. Рид убрал коробку обратно. — Встреча. Завтра. Шакал поднял брови. — Ты что, реально собираешься тянуть Каца сюда? Это же всё равно что поставить бензин к костру и ждать фейерверка. Молот молча смотрел на Рида. — А если он не придёт? — Придёт, — уверенно сказал Рид. — Кац любит игры, особенно когда ставки слишком высоки.

Лубянка, Москва.

СССР. Государство с великой историей, с великими победами и не менее великими трагедиями. Империя, которая то рушилась под ударами судьбы, то снова вставала, стискивая зубы, распрямляла плечи и сжимала кулак. На карте мира Союз был больше, чем просто территория. Он был символом. Для одних — железным занавесом, для других — щитом. Для третьих — кнутом и холодным дыханием за спиной. Огромная страна раскинулась на двадцать два миллиона квадратных километров — почти сорок процентов Евразии. В этих пределах помещалось всё: от пустынь и степей до вечной мерзлоты и высочайших гор. В недрах спали нефть и газ, уголь и уран, редкоземельные металлы и золото. В шахтах и цехах гремел металл, в лабораториях кипела наука. Над всем этим нависал невидимый, но ощутимый купол: ядерное оружие, континентальные ракеты, космические силы. Но даже это было не главным. Настоящим нервом Союза, его скрытым сердцем и одновременно жёстким хребтом оставался КГБ — Комитет государственной безопасности. КГБ было как тень, всегда рядом, всегда внутри. Для одних — хранители, для других — надзиратели, для третьих — палачи. Они знали всё: кто с кем спит, кто сколько выпил, кто что сказал лишнего за кухонным столом, кто пытался связаться с иностранцем, кто вдруг купил дорогую вещь, не имея на это зарплаты. Сотни тысяч глаз и ушей, миллионы отчётов и донесений. Когда западные или восточные «партнёры» пытались внедрить своих агентов, КГБ обычно возвращало их домой. Иногда живыми. Чаще — по частям. На Лубянке, в просторном кабинете с тяжёлой дубовой мебелью и стенами, обшитыми книгами и картами, сидел человек, которого называли по-разному. Для одних он был «великий стратег», для других — «гордость КГБ». Но в кулуарах, в полутёмных коридорах власти и теневых структурах его называли «серым кардиналом Кремля». Генерал КГБ Александр Сергеевич Кузнецов. На его столе лежали папки, планшеты, кристаллы памяти. Он не искал конкретного убийцу, не выстраивал хронологию по «Багровому маю». Этим занимались подчинённые аналитики, криминалисты, офицеры из смежных управлений. Кузнецов делал другое. Он искал аномалии. Неочевидные вещи. Детали, которые не вписывались в общую картину. Мелочи, которые указывали на руку профессионала или организацию, чьи методы были слишком чисты, слишком выверены, слишком… И вот взгляд Кузнецова остановился на одном из отчётов. Он нахмурился, подцепил документ пальцем и подтянул ближе. Пробежал глазами строки ещё раз. Потом ещё раз. — Пригласите Зотова, — бросил он в переговорное устройство. Зотов Через десять минут дверь распахнулась, и в кабинет вошёл крепкий мужчина в форме. Отдал честь: — Здравия желаю, товарищ генерал! Разрешите? — Проходи, — коротко сказал Кузнецов. Капитан Михаил Зотов, тридцать пять лет, служба в береговой охране на Дальнем Востоке. Семь лет во Владивостоке. Надёжный, прямой, но с головой. Не бюрократ, а практик. — Вольно. Садись, — указал Кузнецов на стул напротив. — Скажи мне, капитан, ты ведь семь лет прослужил во Владивостоке? В береговой охране? — Так точно, товарищ генерал. — Что скажешь про город? Зотов усмехнулся. — Город хороший. Как говорится, ворота Союза в Тихий океан. Жить там тяжело, но красиво. Если подняться на смотровую — вся гавань как на ладони. Кузнецов кивнул. — И морские суда идут полным ходом? — Конечно. Я каких только не видел: китайские, японские, корейские, австралийские, даже мексиканские пару раз. — Контрабанда? Зотов кашлянул, помялся, но потом честно ответил: — Ну… вы прямо в точку, товарищ генерал. Контрабанды хватает. На всём — сухогрузы, танкеры, даже туристические лайнеры. — Проверка в портах как проходит? — По стандарту: карта перемещений, разрешение, груз, персонал, водоизмещение. Иногда выборочные досмотры. Но вы же знаете… — Зотов пожал плечами. — Всегда можно что-то спрятать. Кузнецов протянул ему планшет. — Ознакомься с пунктом семьдесят шесть. Зотов кивнул, взял в руки устройство. В отчёте значилось: Сухогруз «MSC». Отправление: Мацумаэ, Япония. Первая точка: Яньчэн, Китай. Вторая точка: Владивосток, СССР. Стоянка: три дня. Погрузка: не требуется. Повторное прибытие: через 21 день. Описание: «Груз отсутствует, персонал проверен, нарушений не обнаружено, контрабанда отсутствует». Зотов прочитал, нахмурился и поднял глаза. — Необычно, товарищ генерал. Ходит пустым туда-сюда. Может, ищет груз? У нас такое бывало — приходили пустые, искали заказы. — Ну да. Глянь вес, — заметил Кузнецов. Зотов пролистал. — Водоизмещение пятьдесят тысяч тонн. Он замер, потом медленно покачал головой. — А вот это уже странно. Очень странно. — Объясни, — приказал Кузнецов. — Это средний сухогруз. Пятьдесят тысяч тонн — значит, он был перегружен под завязку. А по документам пустой. Такое не бывает. Кузнецов откинулся в кресле, скрестил пальцы. — Свободен. Зотов встал, отдал честь, вышел. Генерал остался один. Он уставился на карту Тихого океана на стене. — Как я и думал. Странность, — пробормотал он. Кузнецов нажал кнопку на столе. — Соедините с Такэмурой. Вскоре послышался спокойный голос: — Горо Такэмура. Приветствую, Александр. — И тебе не хворать. Нужно встретиться. Есть серьёзный разговор. И да, захвати Юань Хао. — Зачем? — спросил Такэмура с японской осторожностью. Кузнецов усмехнулся. — Как у нас говорят: сообразим на троих.