Тысячелетняя тайна небес.

Адские Муки Чонгука.

В мрачных, но уютных (по демоническим меркам) покоях Мин Юнги царила атмосфера глубокого недовольства. Чон Чонгук лежал на спине на каменном ложе, уставившись в потолок, украшенный светящимися рунами тоски. Его лицо выражало вселенскую усталость. — Пошли, – бодро (и немного навязчиво) предложил Юнги, тряся плечо друга. — На Элизиум. Чимин, глядишь, уже травы свои собирает. Может, Тэхён там..." — Никуда я нахуй не пойду! – огрызнулся Чонгук, не отводя взгляда от потолка. — Ни на какой луг! Тебе надо – ты и иди к своему Чимину. Я туда ногой не ступлю. Юнги сел на край ложа, подняв бровь. — О? Что случилось-то? Ты же за этим кудрявым ангелом последний месяц носишься, как угорелый. Встречи «случайные» организовывал, на луну орал чтоб светила ярко, тучи разводил для звезд, под тем кустом сидел, где он букашек боится... Чего вдруг? Чонгук резко сел. Его глаза метали молнии. — Заебался я! У меня яйца гудят, Юнги! Буквально! ГУДЯТ! Как два перезрелых демонических плода! Он вскочил и начал ходить по комнате, размахивая руками. — Этот... этот святой спринтер оргазма! Я только его трону – он кончает! Только задену – он течет! Взгляну – он уже мокрый! Я вчера, блядь, просто подумал о том, как бы его за ушко прикусить – он аж завизжал и обкончал пол-Элизиума! Смотри! — Чонгук ткнул свою ладонь Юнги прямо в лицо. — Чуешь?! Это его сперма! Она не смывается! Я пахну ангельским кончом! Я уже, блядь, мозоли на руках от тряпки натер, пока стираю! А он... он цветочки нюхает и чихает! Чихает и кончает. Юнги фыркнул, отстраняясь от пахнущей ладони. — Фу, блядь! Убери! Но потом его лицо расплылось в широкой, злобной ухмылке. Он начал тихо, а потом все громче ржать. —Ха-ха... Бля-я-ядь... Так вот ты как, Чонгук-зайка? Замучил тебя ангелок? — Заткнись! – рявкнул Чонгук, краснея. — Это не смешно! Я – демон высшего круга! Меня боится сам Повелитель Бездны! А тут... кучерявый сопляк меня доводит до ручки! — Ну и что ты паришься? – Юнги утирал слезы смеха. — Загни его раком да выеби со спины! Чтоб не видел его мокрую рожу. Пусть кончает в траву лицом. Ты же не в первый раз? Ангелы они... ну, неопытные. Ты там себе дрочишь в подземелье, а он на цветочки смотрит. У него просто накопилось. Выпусти пар – и он успокоится. — Заебало! – Чонгук пнул каменную тумбу. — Он не успокаивается! Он как вечный двигатель кончины... Юнги продолжал ржать. — Ну, значит, ангельская жопа – твоя слабость! Принимай, демон! — Нет! – Чонгук снова плюхнулся на ложе. — Я никуда не пойду. Пусть от ветра кончает. — Или...– Юнги наклонился к нему, голос стал игриво-опасным. — Или ты хочешь, чтобы я при всех рассказал Тэхёну, что ты по ночам... — НЕТ! – Чонгук вскочил как ужаленный. — Ничего не надо! Ладно... Пошли. Но если он кончит раньше, чем я к нему подойду – я тебя, Юнги выебу, и при всех в пещеру серых демонов брошу!

Элизиум. Психанул.

На лугу царил... странный мир. Чимин что-то увлеченно рассказывал Юнги, показывая на цветок. Юнги слушал с необычно внимательным видом, но его рука как бы случайно лежала на пояснице ангела. — ...и вот этот аромат,– говорил Чимин, нюхая голубой бутон. — Он усиливается после дождя. Хосок говорил, это признак сильной энергии земли. Но я думаю... — Он вдруг замолк, почувствовав, как пальцы Юнги слегка сжали его бок. — Юнги? Ты слушаешь? — А? Да-да, – демон поспешно убрал руку, но тут же нашел повод снова прикоснуться, поправив воображаемую соринку на крыле Чимина. — Энергия земли... Важно. Очень. Для культивации. Чимин нахмурился. — Ты сегодня какой-то странный. Как будто... Чонгук перед грозой. — Я? Нет! – Юнги фальшиво рассмеялся. — Просто... задумался. Знаешь, я недавно читал один древний демонский манускрипт... — Он сделал паузу для драматизма. — ...и там говорилось, что для глубинного понимания трав, для истинного распознания их энергии... ангелу необходим... опыт близости с демоном. В специфических позах. Для баланса стихий. Вот. — Он сам себе удивился такой наглой лжи. Чимин широко раскрыл глаза. — Правда? А Хосок не говорил... Хотя, он много чего не говорит. Какие позы? — Ну... – Юнги огляделся, заметив краем глаза Сокджина, который сидел поодаль и с тоской наблюдал за ними. — Вот, например, сверху. Ангел сверху – это... эээ... для связи с небесной энергией трав. Или... на боку. Для усиления земного притяжения корней. Или... раком. — Он сглотнул. — Для... глубины анализа. — Интересно! – Чимин задумался, а потом его лицо озарилось пониманием. — О! Поэтому после... того раза в пещере... я вдруг почувствовал, что полынь пахнет еще слаще? Это сработало? — Абсолютно! – Юнги кивнул с важным видом. — Надо закреплять результат. Часто. Разными методами. Для науки. Его рука снова скользнула к пояснице Чимина, на этот раз ниже. Чимин неожиданно вздрогнул и тихо ахнул. По его щекам разлился румянец, а между ног появилось явное мокрое пятно на светлых штанах. — Юнги... я... кажется, опять... потек...– прошептал он смущенно. Сокджин, наблюдавший эту сцену, побледнел, затем покраснел, потом стал фиолетовым. Он вскочил, тряся кулаками. — ВСЕ! Я СВАЛИВАЮ! Надоело! Тут то ангел кончает от взгляда, то демон травы изучает через жопу! Это не Элизиум, это дом терпимости! И я тут один как дурак, смотрю на Намджуна, как школьник! — Он развернулся и пошел прочь, высоко подняв подбородок, но с явно дрожащими крыльями. — Джин! Подожди! – крикнул ему Чонгук, который как раз подошел с Тэхёном (последний держался от демона на почтительном расстоянии в три метра). — Ты чё? Чего психуешь? —ПОШЛИ ВЫ НАХУЙ!– рявкнул Джин, не оборачиваясь. — Со своими культивационными позами! И с ангельскими подтеками! Чонгук свистнул. —Ух ты... Злым бываешь. Горяченький. Намджуну понравится! Тэхён робко тронул Чонгука за рукав. — Может, он... ревнует? К Намджуну? Чонгук хмыкнул, наблюдая, как Джин исчезает за деревьями. — Не ревнует, в завидует. Очевидно же. Витает вокруг него, как моль вокруг адского пламени. Робкий, как чертенок на первом уроке летания. — Он повернулся к Тэхёну. — Слушай, кудряш... Джину нужно просто сказать Намджуну, что он ему нравится. Откажет – ну и хуй с ним. Зато мучиться не будет. А согласится... – он хитро подмигнул, — ...может, перестанет портить нам тут воздух своей тоской. Тэхён покраснел. — А ты... как догадался про Намджуна? — Я вижу, как он на него смотрит, – усмехнулся Чонгук. — Как на последний пряник в аду. И на коронации Весеннего Равноденствия я видел, как Джин подкладывал ему под трон лепестки роз, чтобы тому мягче сиделось. Романтика, блядь. — Он поймал испуганно-восхищенный взгляд Тэхёна и почувствовал знакомое напряжение в штанах. — Опа... Опять? Серьезно? Я просто стою! Тэхён ахнул и зажал рукой промежность. — Я... я побежал! Мне... травы собрать! – и он рванул прочь, оставляя за собой легкий аромат ангельского семени. — Блядь... – прошептал Чонгук, глядя ему вслед. — Вечный двигатель...

Водопад Просветления.

Чонгук нашел Тэхёна у высокого водопада, серебряные струи которого падали в изумрудное озеро. Ангел сидел на мокром камне, поджав ноги, и смотрел на воду. Он вздрогнул, почувствовав приближение демона. — Не бойся, – Чонгук подошел ближе, его голос потерял привычную насмешку, стал... мягче? — Я не кусаюсь. Обычно. — Он сел рядом. Вода брызгала на них, делая одежды прозрачными. Чонгук увидел, как сквозь мокрую ткань просвечивает напряженный член Тэхёна. — Ох... — Чонгук... – Тэхён прошептал, не отводя взгляда от воды. — Я... я не могу так больше. Это стыдно. Я... ненормальный. — Да похуй, – демон махнул рукой, но его взгляд прилип к мокрому силуэту. — Просто... чувствительный. Крайне. — Он осторожно прикоснулся к мокрым кудрям Тэхёна. Тот вздрогнул, но не отстранился. Чонгук наклонился, его губы коснулись шеи ангела, чуть ниже уха. Тэхён замер. — Видишь? Я тебя трогаю... а ты пока не кончаешь. — П-пока... – выдохнул Тэхён. Чонгук медленно повернул его лицо к себе. Их взгляды встретились. Демон увидел страх, стыд и... надежду. Он наклонился и поцеловал его. Нежно, вопреки своей природе. Тэхён ответил робко, неумело. Чонгук почувствовал, как тело ангела расслабляется, а член под мокрой тканью пульсирует, но не извергается. Он углубил поцелуй, его язык коснулся губ Тэхёна. Тот открыл рот с тихим стоном. И тут... Тэхён резко отпрянул! Его глаза стали огромными от ужаса. — Нет! Стой! Остановись! ОН СЕЙЧАС ЛОПНЕТ! Чонгук замер. — Кто лопнет? Что? — Мой... мой жезл! – Тэхён схватился за промежность через ткань. — Он... он сейчас разорвется! Если ты не остановишься! Я чувствую! Он ГОРИТ! Чонгук расхохотался. — Да ничего он не лопнет, глупыш! Он просто хочет... внимания. С ловкостью демона он снял с Тэхёна мокрые штаны. Член ангела стоял как стрела, темно-розовый, с капелькой влаги на головке. —Видишь? Целый. Красивый. — Он обхватил его ладонью. Тэхён вскрикнул, но не от боли. — Расслабься. Доверься. Я научу тебя... не взрываться раньше времени. Его рука начала двигаться. Медленно. Уверенно. Тэхён закинул голову назад, его стоны потонули в реве водопада. — Ааах... Чонгук... Я... АААХХ! – но это был не оргазм, а крик нарастающего, незнакомого удовольствия. Чонгук чувствовал, как член в его руке пульсирует, но сдерживается. —Молодец... Держишься... А потом Чонгук перестал сдерживаться. Он поднял Тэхёна, прижал его мокрой спиной к гладкому, прохладному камню под самым водопадом. Струи воды били им в плечи, стекали по телам. — Держись, кудряш, – прошептал он хрипло и вошел в него одним мощным толчком. Тэхён закричал – не от боли, а от шока заполненности, от мощи ощущений. Чонгук двигался, неистово, как сам водопад, захлебываясь его стонами, его телом. Тэхён обвил его ногами, впился пальцами в спину, его крылья распахнулись, хлопая по мокрым скалам. —БОЖЕ... ЧОНГУК! Я... Я ЛЕ-Е-ТАЮ... Я В РААААЮЮЮЮ.... – завопил он, когда новая, сокрушительная волна накрыла его, на этот раз – долгожданный, полноценный оргазм, от которого искры посыпались из-под век, а вода водопада на секунду взметнулась выше, будто в экстазе. Чонгук, чувствуя, как его сжимают изнутри, рыча, достиг своего пика, заполняя ангела темным жаром. Вокруг них забурлила вода, зашелестела листва на деревьях, нераспустившиеся бутоны цветов вдруг лопнули, распространяя аромат, а куст земляники рядом покрылся спелыми ягодами за считанные секунды. Природа Элизиума откликнулась на их блаженство.

Тайное Место и Лживый Демон.

Юнги привел Чимина в скрытую пещеру, завешанную светящимися лианами. Воздух пахл влагой и чем-то древним. — Ну что, – Юнги потер руки. —Приступим к... изучению энергетики полыни. Через позу «Летящий ворон». Или «Спящий единорог»?" — Он уже тянул руки к завязкам одежд Чимина. — Юнги, подожди, – Чимин отступил на шаг, потирая поясницу. — У меня... жопа после прошлого раза болит. И спина. Крылья еле складываются. Давай как-нибудь... подругому? Может, я тебя? Юнги замер, как будто предложили святотатство. — Нет! Нет-нет-нет! – он покачал головой с нездоровой поспешностью. — Это... закон энергетического обмена! Ангел должен принимать демоническую энергию снизу! Или сбоку! Или раком! Для правильного усвоения... травяных флюидов! Наукой доказано! — Он быстро закрыл расстояние и уже стягивал со Чмина тунику. — Потерпи. Ради науки. И полыни. Чимин вздохнул, но покорился. — Ну, ладно... Только осторожно. А то Хосок спросит, почему я хожу, как утка. Юнги, конечно, не был осторожен. Он был стремителен, голоден и лжив, как сам Ад. Он раздел Чимина догола, завороженно разглядывая его тело в свете лиан, вынюхивая его шею, грудь, живот, как голодный зверь. —Ты пахнешь... мятой и грехом, – прошептал он хрипло, прежде чем снова толкнуть его на груду мягких мхов. Их второй секс был не столько "культивацией", сколько демонстрацией голой похоти Юнги и удивительной отзывчивости тела Чимина, которое, несмотря на жалобы, мгновенно откликалось на каждое прикосновение. Стоны Чимина смешивались с рычанием Юнги, свет ангельских крыльев – с алым отсветом демонической энергии. Они "изучали" несколько "поз" подряд, пока Чимин снова не залил мхи белым светом, а Юнги не рухнул на него, выдохшись, но удовлетворенный. Ложь про науку и полынь была забыта. Осталось только липкое, довольное «ахуенный...»

Небесный Прудик и Падение Богов

Сокджин рванул на Небеса, ведомый обидой и внезапной отчаянной смелостью. Он нашел Намджуна у Изумрудного Пруда – места тихой созерцательности. Правитель стоял у воды, высокий и величавый, его темные крылья были сложены, профиль казался высеченным из мрамора. Джин подошел, сердце колотилось так, что вот-вот выпрыгнет. — Намджун-сси? Правитель обернулся. Его глубокие глаза смягчились при виде Джина. — Сокджин? Что случилось? Ты выглядишь... встревоженным. —Я... ранен,– выдавил Джин, подходя ближе. Намджун нахмурился, мгновенно собранный. —Ранен? Где? Покажи! Он сделал шаг вперед. Джин схватил его большую, сильную руку и прижал к своей груди, прямо к сердцу. —Вот сюда. В самое сердце. Намджун почувствовал бешеный стук сердца под ладонью. Он осторожно попытался прочувствовать энергию. —Сердечная чакра... Энергия бьется, но... не повреждена... Я не понимаю... Джин, не отпуская его руку, опустил ее ниже. Гораздо ниже. И прижал к явной выпуклости в своих шелковых штанах. — И сюда. Самое главное – сюда. Я больше не могу. —Глаза Джина наполнились слезами глупой, накопившейся обиды. — Вы мне очень нравитесь. Я, кажется, даже Вас, возможно, немножко очень сильно люблю и очень сильно хочу. Давайте культивировать! — Его голос сорвался на визг. — ПОЧЕМУ Я ОДИН НЕ КУЛЬТИВИРУЮ?! Я САМЫЙ СТАРШИЙ! У МЕЛКОГО ЧИМИНА УЖЕ КРЫЛЬЯ ОТ СЕКСА НЕ СКЛАДЫВАЮТСЯ, ТЭ ОБКОНЧАЛ НЕБЕСА... А У МЕНЯ – НИ РАЗУ! Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО! Намджуна на секунду парализовало. Он смотрел на Джина, на его руку, прижатую к эрегированному члену, на его полные слез глаза. А потом... на его лице промелькнуло что-то странное. Не гнев, не отвращение. Скорее... паническое облегчение? Он резко сглотнул. — Сокджин-а... – его низкий голос дрогнул. Он обхватил Джина за лицо. — Если бы ты мне сказал раньше... Я бы... я бы уже давно тебя научил. Всему. И прежде чем Джин успел понять, что происходит, Намджун поцеловал его. Грубо. Нетерпеливо. Как будто боялся, что передумает. Потом махнул рукой, и пространство вокруг них сжалось, перенеся их не в покои, а прямиком на огромную, покрытую шелками небесную кровать в какой-то потаенной комнате среди звезд. Намджун срывал с Джина одежды, его губы жгли кожу, большие руки мяли плоть, путая ласки с грубыми захватами. Джин верещал от восторга и переизбытка чувств, раскинув ноги, как последняя шлюха Небес. —ДА! НАМДЖУН! ТАМ! СЮДА! АААХХ! Намджун остановился, его могучий торс напрягся над Джином. Его член, огромный и темный, стоял как монумент похоти. —Ты... ты уверен, Джин? Процесс... он ответственный. Я... я не хочу тебя напугать или... повредить. — Я НИКОГДА НЕ ТРАХАЛСЯ, СУКА! – выпалил Джин, забыв про всякое почтение. —ПОВРЕЖДАЙ! Я ВСЁ ВЫДЕРЖУ! ЛЮБЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ!ГЛАВНОЕ С ТОБОЙ! Намджуна передернуло. Что-то в его глазах дрогнуло – паника? Ох... Ладно... Доверимся... науке. Он наклонился, его губы снова прильнули к губам Джина, а рука потянулась вниз, к его промежности, ища вход... пальцы скользнули неуверенно. Эм... А это... сюда, да? Или...? Джин замер. —Намджун-сси... Вы... вы не стесняйтесь ...– в его голосе зазвучал ледяной ужас. Намджун откашлялся, избегая его взгляда. Его уши покраснели. Я... я высокопоставленный правитель! У меня были... дела! Важные! Энергетические практики! Чистые! Без... без этого! Он ткнул пальцем в эрегированный член Джина, который вдруг выглядел очень уязвимым. Блядь... Мысль Намджуна была кристально ясна.  ...ну хоть дырочка одна. Должна быть. Куда совать-то? Внешне он сохранял ледяное спокойствие. —Конечно, не буду стесняться Джина...Просто... давно не практиковал плотские утехи. Отвлекся. На управление мирами. Он снова ткнул пальцем, на этот раз чуть точнее. Джин взвыл от неожиданного, но приятного ощущения. Ага... Кажись, туда. Намджун набрался духу и вошел. Не пальцем. Сразу членом. То, что началось дальше, нельзя было назвать любовью. Это было падение Вавилонской башни в мире секса. Намджун, тысячелетний девственник, чья сексуальная энергия копилась, как лава в вулкане, сорвался с цепи. Он был неуклюж, стремителен, не знал меры. Он пробовал все позы, о которых смутно слышал в ангельских байках: и раком, и на боку, и Джина верхом (что привело к падению ангела с криком «Я НЕ УМЕЮ УПРАВЛЯТЬ ЧЛЕНОМ!"), и стоя (со звонким ударом головы Джина о люстру из хрустальных слез). Он засовывал в него, высовывал, поднимал, ронял. Он брал его в рот с энтузиазмом новичка, заставляя Джина визжать так, что с потолка сыпалась штукатурка. Джин, в свою очередь, отдавался полностью, крича, требуя больше, царапая спину Намджуна, кусая его плечи. Их крылья бились, ломая мебель, сшибая вазы с небесными лилиями, выдирая клочья перьев. Свет ангельского экстаза смешивался с темными вспышками демонической (откуда?!) энергии Намджуна, который в пылу страсти забыл о чистоте практик. Постель трещала, ломалась и превратилась в груду щепок и шелковых лоскутов. Комната напоминала поле боя после урагана.

Утро После. Великая Тайна.

Очнулись они среди руин. Перья (белые, черные, золотые) покрывали все, как снег. Джин лежал на осколках бывшей тумбочки, его тело было покрыто синяками, любовными укусами и царапинами, одно крыло неестественно вывернуто. Намджун сидел рядом, прислонившись к уцелевшей стене, его мощная грудь была в царапинах от ногтей Джина, нижняя губа распухла от укуса, а взгляд был остекленевшим и диким. Они молча смотрели друг на друга. Джин первым нарушил тишину. Он слабо пошевелился, застонал, но на его лице расцвела блаженная улыбка. — Вот... вот сразу видно, когда у мужчины есть опыт, – прохрипел он. — Намджун-сси... вы... вы просто бог в постели. Намджун медленно перевел на него взгляд. Его лицо исказила гримаса. Он кивнул. Слишком резко. — М-да. Опыт. Да. Слава всем адским и небесным силам, – ликовала его мысль, – он купился! Я не девственник! Я БОГ! Джин закрыл глаза с довольным видом. — Слава богу, слава богу... Я теперь не девственник.— Он потерся щекой о перья на полу. — А культивировать будем еще? Для закрепления? Когда спина заживет? Намджун побледнел. —Эээ... Надо... подготовиться. Теоретически. Или... практика на Элизиуме? Там... травы. Для восстановления. Надо срочно найти Юнги. Или Чонгука. Или хоть серого демона! Спросить, как это делается НОРМАЛЬНО!