Куда пропала Гермиона Грейнджер?

Сердце Гермионы начало колотиться все сильнее, как только время подошло к полуночи. Она смотрела на сумку, в которой лежало пара артефактов, бутылочки с экстрактом бадьяна и самое важное — карта Наземникуса. Это точно не должно было вызвать никаких подозрений. Гермиона заранее наложила на комнату заглушающие чары, чтобы все последующие действия не поставили весь Орден на уши. — Все готово? — голос раздался из ниоткуда, что заставило девушку испуганно дернуться. — Мог бы снять ради приличия мантию, — после ее слов, Гарри так и поступил и, скинув с себя мантию, сел на кровать. Гермиона аккуратно окинула друга взглядом и указала пальцем на сумку: — Я положила тебе в путь амулет истины, который позволит видеть иллюзии и ловушки. Еще в сумке лежит фляга вечной легкости, эликсир сделает тебя легким как перо, но! — девушка начала нервно шагать по комнате, — Его действие очень скоротечно! Запомни это. Благодаря ему ты сможешь легко перемещаться через труднопроходимую местность или избежать ловушки. — Я хотел взять метлу. — Нет, Гарри, это слишком заметный атрибут! Ты будешь сильно рисковать, если решишь передвигаться на ней, и будь добр, не перебивай меня! — Гарри лишь изобразил жестом, как застегивает рот на замок, что вынудило Гермиону закатить глаза. — Последний артефакт — перстень Невилла, — девушка указала на безымянный палец правой руки. — Перстень мудреца, способствует усилению логического анализа, он помогает разгадывать сложные магические головоломки. А еще… — она замолчала, осознав, что Гарри ее, просто не слушал. Она молча продолжила смотреть на Гарри. Его рассеянный взгляд был опущен в пол, в то время, как она пытаясь понять, о чем же он думает. На долю секунды, Гермиона допустила мысль, что он боится. Всего на секунду. Но именно это заставило ее действовать. Сейчас. — Гарри, надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь, Экспеллиармус! — он даже не успел среагировать, а в глазах читалось непонимание того, что происходит. Палочка вылетела из его руки, и вскоре из уст Гермионы последовало следующее заклинание: — Петрификус Тоталус! Мне очень жаль, — девушку окутало паникой, после того, как она произнесла одно из парализующих заклинаний на лучшего друга. — Акцио, зелье сна без сновидений! — тут же в руке оказалась колба с жидкостью. Она аккуратно приподняла голову Гарри и влила зелье в его приоткрытый рот. Ее трясло, к горлу поступала тошнота, но ей нельзя поддаваться этим чувствам. Сделав глубокий вдох, чтобы перевести сбившееся дыхание, она коснулась его лба палочкой, произнося последнее заклинание: — Обливейт. Как только палочка засветилась белым светом, по телу пробежался мерзкий холод, от которого хотелось избавиться. Гермиона ощутила, как внутри нее все сжалось. Она почувствовала, как стыд за предательство поглощает ее. Ведь она не имела право влезать в голову Гарри, даже пытаясь избавиться от воспоминании о побеге. Она понимала, что поступает так ради его же блага, ради безопасности всех, но глаза наполнились слезами, а руки продолжали дрожать. Гермиона давно знала, как работает Обливейт — ведь уже использовала это заклинание, чтобы защитить своих родителей от опасности, стирая их воспоминания о себе. Сейчас, смотря на беззащитного Гарри, Гермиона ощущала, всю ту же боль, что и в тот день. И даже если попытаться убедить себя, что ее поступок — правильный, внутри все равно оставался мерзкий осадок. В памяти Гарри образовался пустырь. Это было плохо. Она не могла позволить ему, что-то заподозрить, он не должен узнать, что в памяти кто-то рылся. У Гермионы не было выбора, она понимала, что теперь ее задача — заполнить эту пустоту чем-то новым. Все нужно сделать аккуратно, без следов. И она это сделает. Гермиона быстро наполнила пустоту в памяти Гарри, внедрив туда искаженное воспоминание: как они вчетвером сидели в его комнате и лечили спину Джинни после ожогов. Это воспоминание не должно вызвать вопросов. Простое и безопасное — буквально являющееся правдой, просто без лишних разговоров. Свет палочки потух, но она продолжала плача смотреть на друга, погрузившегося в тяжелый, глубокий сон. — Прости меня, — девушка аккуратно убрала упавший локон волос с лица Гарри. Глубоко вздохнув, она сделала шаг назад, после чего взяла сумку с артефактами. Надев ее на плечо, Гермиона накинула на себя мантию-невидимку, и слилась с тенью. Тихо открыв скрипучую дверь, девушка остановилась в проеме. Сердце билось с бешеной силой, а тошнота так и не прошла. Она понимала, что должна проделать тоже самое с Роном и Джинни. Точнее, в их ситуации, ей нужно будет применить только Обливейт. Ведь они вчера вечером договорились выпить зелье сна. С этим не должно было возникнуть проблем. Гермиона быстрым шагом направилась в комнату своих друзей. Рон всегда крепко спал, кажется, сон был таким сладким, что звуки атомной бомбардировки не разбудили бы его. Что не скажешь о Джинни, ее сон был чутким, и любой шум мог бы разбудить девушку, не смотря на действие зелья. Решение принято. Как можно тише Гермиона подошла к кровати подруги, но хлипкий пол дал о себе знать. Предатель. — Кто здесь? — слишком громко. Гермиона наблюдала как Джинни судорожно водит взглядом по комнате. Она резко вытащила из-под подушки палочку, и начала двигать ей из стороны в сторону. — Джинни, это я, — все что смогла выдавить из себя Гермиона, чей план начал рушиться на глазах. — Миона, где ты? Что происходит? — Джинни убрала палочку, а это то, что нужно. — Петрификус Тоталус! Прости меня, милая… Обливейт! — на секунду Гермиона засомневалась в правильности своих действий. Но отступать она была не готова. Вновь влезая в голову к близкому человеку, она начала менять воспоминания о вчерашнем вечере. Теперь остался только Рон. Подойдя ближе к его кровати, и сев на колени, она поцеловала парня в щеку: — И ты прости меня, рыжик…Обливейт. Девушку немного пошатнуло, в глазах потемнело. Обливейт требует много выносливости и правильности произношения, три заклинания подряд дали о себе знать, кровь капала из ее носа. Гермиона оперлась о стену и оглядела комнату. На тумбочке рядом с кроватью Рона лежало оборотное зелье, еще не смешанное с волосами Гарри, она взяла его и кинула в сумку. Дальше по плану, ей нужно было попасть в комнату Невилла, чтобы добрать нужные компоненты для ее одиночного путешествия, которые могли бы пригодиться ей в будущем. Покинув комнату друзей, она направилась в сторону кабинета Лонгботтома, который кишел разными травами, настойками, растениями и книгами о травологии. В коридоре никого не было, обстановка была тихой. Кажется, весь Штаб спал, и лишь одна Гермиона нарушала этот покой. Тихо крадясь по скрипучему полу, она дошла до нужной ей двери. Невилл не любил, чтобы в его кабинет входили посторонние, но и никогда не ставил сильные защитные чары. — Алохомора! — дверь издала жуткий скрип, который мог бы разбудить кого-то из старших волшебников. Выждав пару минут, и поняв, что никто не отреагировал на звук, она вошла в кабинет. Темная комната, кажется, была наполнена дыханием самой природы. В воздухе витал влажный, немного прелый запах растений, смешивающийся с тонкими ароматами свежескошенной травы и мокрой земли. Кабинет освещал лишь лунный свет, который струился через небольшие окна, покрытые переплетами лиан и мхом. Лунный свет заливал комнату, создавая неясные тени, в которых растения начинали казаться живыми. Некоторые растения покачивались, будто на них дул легкий ветер, хотя в комнате не было сквозняка. В углу кабинета, в другой стороне от растений, расположена полка, которая значительно отличалась от всех остальных. На ней лежало несколько стеклянных фляг, заполненных темными жидкостями, и небольшие прозрачные контейнеры с защитными заклинаниями и надписями на них, которые Гермиона едва различала. Но это было то, что ей нужно. Большая часть этих настоек и трав точно помогут ей в будущем. Весть этот кабинет — магическое убежище, которое Невилл использовал не только для учебы, но и для того, чтобы почувствовать себя рядом с тем, что он любил и понимал. Здесь, среди всех трудов друга, Гермиона вновь ощутила боль утраты близкого человека. Луна начала скрываться под грозной тучей, и кабинет погрузился во тьму, что означало, что пришло время покидать Штаб-квартиру Гриммо. Гермиона слышала биение своего сердца, и чувствовала, как руки дрожат. Время поджимало. А на двери, ведущей наружу, был наложен магический барьер — защита, которую установил Аластер Грюм. Он был гением в своем деле, и понять, как именно он наложил чары, было непросто. Но Гермиона знала, что на любую загадку есть ответ. Она аккуратно сняла мантию-невидимку, еще раз убедившись, что ее магическая аура полностью скрыта. Она наложила дополнительные чары невидимости, которые действовали не только на нее, но и на ее магическое присутствие. Магия стала недоступной для всех, кто попытался бы ее отследить, а сам барьер, стал для нее доступен. Гермиона действовала быстро и четко. Чары были развеяны на доли секунд — достаточно, чтобы Грюм ничего заподозрил. Никто не должен заметить, как защитный барьер закрался незаметный порез. Она тут же скользнула в ночь, бесшумно шагая в темноту. Гермиона была на взводе, но сдерживала себя. Зная, что еще много шагов предстоит сделать, и каждое ее действие должно быть безошибочным. С каждой секундой она все больше ощущала, как тяжелое бремя ответственности ложится на ее плечи. Никто, кроме нее не знал, что она собирается сделать. И, возможно, ей еще предстоит расплатиться за это, но сейчас… сейчас нет времени на сомнения. В мгновенье ока Гермиона аппарировала в старый дом. Оказавшись в своей комнате, на девушку нахлынули воспоминания. Но несмотря на то, что ее родители были вынуждены переехать в Австралию, они не стали продавать дом. Что утешало Гермиону. Раньше он был наполнен уютном, теплом и заботой. Именно тут она провела лучшие годы своего детства. Этот дом был ее безопасным уголком, а теперь, стоя в своей комнате, она почувствовала сильную тоску по беззаботному прошлому. Прежде, чем она отправиться в свое одиночное путешествие, нужно было придумать, как не быть пойманной Пожирателями Смерти.