Ночная тень

Маршалл Я выхожу из учительской в оцепенении после разговора с офицерами, которым было поручено допросить учителей – всех, кто знал Монику. Мертва. Жестоко убита. Именно такие слова они использовали. Коридоры расплываются перед глазами, когда я сталкиваюсь плечами со студентами. Я ничего не вижу, ковыляю вперед, опустив голову. Ее зарезали в собственном доме. Это было так ужасно, что прибывших на место полицейских вырвало прямо на крыльцо. Большая рука хватает меня за локоть и втаскивает в пустой лекционный зал. Круз захлопывает за мной дверь, но я его не вижу. Даже когда он запускает пальцы в мои волосы и сжимает пряди с такой силой, что у меня начинает гореть кожа головы. Я смотрю на него, медленно моргая. Его пьянящий запах пробуждает еще одно воспоминание, и я всматриваюсь в его потрясающее лицо, пока он говорит со мной. Я его не слышу. Его губы двигаются, но слова не долетают до моих ушей. – Где ты был прошлой ночью? – спрашиваю я. Он напрягается, затем на его губах появляется ухмылка, и ее достаточно, чтобы вывести меня из оцепенения. Я вырываюсь из его объятий, и он увлекает меня вглубь лекционного зала. Его джинсы низко сидят на бедрах, открывая полоску оливковой кожи под краем черной футболки. Когда он приближается ко мне, я могу сосредоточиться только на этой полоске кожи, зная, к чему это приведет. – Я был у тебя во рту, Маршалл. Я качаю головой и встречаюсь с ним взглядом. – Нет, было уже поздно, когда ты приехал. Где ты был до того, как вломился в мой дом? Он склоняет голову набок и постукивает большим и указательным пальцами друг о друга. – Почему бы тебе самому не сказать? У меня перехватывает дыхание, когда я ударяюсь ногами о подиум. Идти некуда. Я опускаю взгляд на его руки, вспоминая острый, насыщенный железом запах, который поразил мои чувства. – Я почувствовал на тебе запах крови. Он приподнимает бровь, и на его лице появляется ухмылка. – И? Я пытаюсь разгадать выражение его лица, но, если и есть что-то, что Круз за эти годы довел до совершенства, так это его самоуверенная маска. Усмехнувшись, он смотрит на меня своими карими глазами, облизывает губы и неторопливо приближается ко мне, пока не оказывается в пределах досягаемости. Вблизи он просто смертоносен, высечен из камня и доведен до совершенства мстительным богом. От него захватывает дух. – Ты убил ее, Круз, – шепчу я. Он пожирает мое лицо глазами, которые жаждут проникнуть в самую глубину моей души. – Я никого не убивал, Маршалл. Я скриплю зубами, когда он подходит еще ближе. – Твой разум играет с тобой злую шутку. – Нет. – Я качаю головой. – Я знаю, что видел прошлой ночью. – И что же ты видел? – он прижимает меня к себе, сжимаю мою рубашку в кулаке. Мое сердце замирает, когда он проводит языком по гортани, шепча мне на ухо: – Ты ничего не видел. – От тебя пахло... – Кровью? Ты что-нибудь видел, профессор? Я выглядел так, будто вернулся с кровавой бойни? Нет, не выглядел. На нем не было и пятнышка крови, но был запах… – Перестань отталкивать меня. Мой пульс учащается под его хваткой на моей рубашке, когда его мрачный смешок доносится до моего уха. – Перестань бороться с притяжением между нами. – Поклянись мне, что ты не убивал ее, Круз. Это сломает твоего отца. – На последнем слове мой голос срывается, и он отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, словно хочет почувствовать боль в моем голосе. – Поклянись. Вместо ответа он толкает меня обратно на подиум, и когда я ударяюсь затылком о твердую поверхность, он опускается на колени над моим телом. – Блядь. – Я вздрагиваю, обхватывая пульсирующую голову, но он поднимает меня за рубашку и впивается зубами в мою нижнюю губу, разрывая кожу. Он целует меня так, словно хочет проникнуть в мою грудь и вытащить мое бьющееся сердце. До него я никогда так не наслаждался. Его язык массирует мой в медленном, неторопливом поцелуе, а мои потные руки впиваются в его запястья, в его футболку – везде, куда я могу дотянуться. Он опускает меня так же быстро, и я снова падаю спиной на твердую поверхность, в то время как он цепляется за мой ремень, расстегивая брюки. Его соблазнительные губы обхватывают мой член, и все мои сомнения и страх улетучиваются. Он глубоко засасывает меня, и я поднимаю свою ноющую голову, пойманный в ловушку его порочных глаз. Ебаное все… Мои бедра изгибаются, и я подавляю стон, пока он смотрит на меня из-под своих темных ресниц. – Кто-нибудь может войти, – напоминаю я ему хриплым голосом, который едва узнаю. – Тогда тебе лучше поторопиться и наполнить мой рот спермой, профессор. – Он снова берет меня целиком, расслабляя горло вокруг моей головки и опускаясь все ниже. Его голова качается все быстрее и быстрее. Я знаю, что долго не протяну. Он высосет душу из моего тела. Моя голова откидывается назад, и я сдаюсь. Какой смысл бороться с неизбежным? Мой член пульсирует, когда он пускает слюни по моему покрытому венами стволу. Так неаккуратно, влажно и эротично. – Круз, – стону я, подтягивая колени к груди и сжимая его волосы обеими руками. Содрогаясь, я чувствую, как его голова покачивается под моими пальцами, его благодарный стон звучит так, словно внутри него назревает война. Вибрация по всей длине доводит меня до предела, и я зажимаю рот рукой, когда волна удовольствия охватывает мою сердцевину. Мой мокрый член выскальзывает изо рта Круза, и он ползет вверх по моему телу, затем отталкивает мою руку, прежде чем схватить меня за подбородок и своей жесткой хваткой свернуть мой рот в букву «О». Его напряженные мышцы пульсируют под моими пальцами, когда он выплевывает сперму мне в рот и зажимает мне губы ладонью. Мои глаза расширяются. Какого хрена? Его взгляд такой первобытный, что у меня по спине пробегают мурашки. – Никогда больше не задавай мне вопросов, Маршалл, – растягивая слова, произносит он, нависая надо мной. – Не сомневайся, на что я готов пойти ради тебя. Он отпускает меня и прижимается своими губами к моим. Его язык вторгается в мой рот, и моя сперма размазывается по нашим подбородкам, когда он прижимает меня к полу за горло и продолжает сосать мой язык и слизывать мою сперму. Я целую его в ответ с таким же пылом, поглаживая его спину и упругую задницу под джинсами. Я пожалею об этом позже, когда реальность рухнет, словно карточная колода, но сейчас я потерян в нем. Я знаю Круза с детства. Я видел, как он рос. Он никогда не был способен на что-то настолько ужасное, верно? Отец воспитал его хорошим человеком. Когда его бедра прижимаются к моим, лишая меня самообладания, как волны к скале, голос в моей голове шепчет обратное. Он сделал это. Он убил ее. Еще одна волна разбивается о мой берег, и тихий шепот уносится обратно в море, а я плыву, беспомощно потерявшись в его поцелуях и блуждающих руках. *** Круз повсюду, куда бы я ни пошел, следит за мной своими темными глазами. Прошла неделя с тех пор, как он отсосал мне в пустом зале. С тех пор я стараюсь избегать его, но он делает это невозможным, когда входит ночью в мою спальню, окутанный грехом и тенями. Он будит меня, зажимая мне рот своей большой ладонью, его член трется о мой, пока мои глаза не закатываются, а приглушенные стоны не нарушают наше тяжелое дыхание. Первые несколько ночей после убийства моей коллеги я просыпался с привязанными к столбику кровати запястьями. Я не смог бы бороться с ним, даже если бы захотел. – Еще, пожалуйста. – Карл кладет деньги на стойку. Его улыбка становится слишком широкой, когда он толкает меня в плечо. – Ты ужасно выглядишь. Плохо спал? Чувство вины съедает меня изнутри. Я чувствую себя ужасно из-за того, что трахался с сыном своего лучшего друга. Передо мной ставят еще одно пиво, и я смотрю на шипучие пузырьки, пока Карл пьет свое. Отношения между мной и Крузом не могут продолжаться. Мне нужно положить этому конец. Но как? Когда он рядом, я совершенно не контролирую себя, и одного страстного взгляда достаточно, чтобы превратить мою решимость в пепел. Я попал. Мои чувства для меня загадка. Здравый смысл улетучивается всякий раз, когда он прикасается ко мне руками и губами, и какая-то часть меня задается вопросом, не кажется ли это таким пьянящим только потому, что это запрещено. В моей жизни было не так уж много волнений. Круз – загадка, запретное искушение. Он... опасен. Я искоса смотрю на Карла, отмечая их сходство. У них одинаковые соблазнительные ямочки на щеках, которые видны, когда Карл ухмыляется или смеется. Встревоженный, я отвожу взгляд и энергично тру глаза. Все так запутано. Я мужчина средних лет, блядь. Мне не следует связываться с двадцатилетними. – Круз с кем-то встречается, – говорит Карл, ставя бокал с пивом обратно на стол, и я холодею. – Встречается? Карл кивает, на его губах появляется снисходительная улыбка. – Он тайком уходит по ночам, – пожав плечами, он продолжает. – Думает, что мы с его матерью ничего не замечаем, но мы же не слепые. К горлу подкатывает комок, и я делаю большой глоток пива, чтобы успокоить нервы, но это не поможет мне успокоиться, только выиграть время. Бокал дрожит в моей руке, когда я ставлю его обратно. – Он сильно увлечен. – Правда? – Я пытаюсь выдавить из себя неуверенную улыбку. – Он стал улыбаться чаще. – Это хорошо. – Не могу дождаться встречи с ней, – говорит он и делает глоток пива. Покачивая коленом, я пытаюсь подавить чувство вины, которое гложет меня изнутри, но оно скручивает мои внутренности. Я встаю со стула и показываю большим пальцем через плечо. – Мне нужно отлить. Нет, не нужно. Что мне нужно, так это свежий воздух. Выбравшись через пожарную дверь, я достаю из кармана пачку сигарет и спички. Прикуриваю, мои пальцы дрожат, когда я бросаю горящую спичку на землю. Прошло много лет с тех пор, как я бросил курить, но в последнее время я на взводе, и мне нужно что-то, чтобы обуздать эти эмоции. Дым вырывается из моих губ, и вскоре мои мышцы расслабляются. Блядь, мне нужно побыть одному, чтобы собраться с мыслями. Из-за того, что Карл так похож на своего сына, мне трудно думать. Прислонившись спиной к кирпичной стене, я смотрю на звездное небо. На небе ни облачка. Я почти дошел до фильтра, когда почувствовал чье-то присутствие. Круз входит в оранжевый свет единственного уличного фонаря среди вонючих мусорных баков и дымящихся канализационных стоков, его лицо скрыто в тени капюшона, низко надвинутого на лоб. Камни хрустят под его ботинками, когда он подходит ближе, отбрасывая ногой пустую банку с дороги. От громкого стука у меня учащается сердцебиение, и я делаю еще одну глубокую затяжку, чтобы успокоить нервы. Я не удивлен, что он здесь. Круз повсюду. – Это отвратительная привычка, – его прокуренный голос взывает к той части меня, которая жаждет разрушения. – Ты что, преследуешь меня? – Я бросаю сигарету на землю. – Что навело тебя на эту мысль? – спрашивает он, приближаясь ко мне по широкой дуге, отчего я чувствую себя загнанным, когда он огибает уличный фонарь с внешней стороны. Его лицо скрыто в темноте, что придает загадочности теням, которые называют его своим хозяином, и у меня пересыхает во рту, когда в темноте мелькает намек на клыки. – Ты повсюду, Круз. Он что-то напевает, его ботинки давят мусор и окурки на земле. – Ты вламываешься в мой дом по ночам. – Я до сих пор чувствую твой вкус на своих губах. Мой член подпрыгивает в джинсах, и я вжимаюсь в стену, когда он снова выходит на свет. Пиздец… Он воплощает собой ночь. Он – острое оружие. Где-то вдалеке тишину нарушают полицейские сирены. – Почему ты здесь? Вместо ответа он подходит ко мне и достает из моего кармана пачку сигарет. Он ухмыляется, глядя поверх фильтра, когда прикуривает сигарету. Я должен вырвать ее у него, но у меня не хватает сил. Что-то зловещее и восхитительное мелькает в его глазах, когда он смотрит мне в глаза. Он глубоко затягивается и опирается рукой о кирпичную стену позади меня, затем медленно выпускает дым мне в лицо. Его ухмылка возвращается, и он наклоняет голову набок. – В чем дело, Маршалл? Ты выглядишь взволнованным. – Твой отец внутри, – напоминаю я. Затем оглядываюсь, чтобы убедиться, что мы одни, и у меня перехватывает дыхание, когда он сжимает пальцами мою челюсть. – Смотри на меня… Всегда на меня. – Оранжевые искры вспыхивают в темноте, когда он набирает в легкие еще больше никотина, и сигаретный дым обдает мое лицо, прежде чем он давит окурок ботинком. Я беру себя в руки и застаю его врасплох, когда он смотрит не на меня, а в землю. – Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое, Круз. Теплый летний ветерок ласкает мою влажную кожу, пока он медленно поднимает взгляд – так медленно, что мое сердце бьется сильнее. – Эти отношения… Это неправильно, Круз. Он приподнимает бровь, и даже столь незначительное движение выглядит размеренно. Его лицо остается непроницаемой маской, которая ничего не выдает, за исключением того, что он крепко сжимает челюсти. Я продолжаю, чувствуя в себе достаточно храбрости, чтобы поступить правильно. – Если я тебе хоть немного не безразличен, Круз, держись подальше. Уважай хотя бы это единственное желание. Ты можешь это сделать? Выпрямившись в полный рост, он молчит, ритмично постукивая большим и указательным пальцами друг о друга. Эта сторона Круза пугает меня – он полностью контролирует свои эмоции, за исключением одной маленькой трещинки в его внешности. Когда он продолжает молча смотреть на меня, я проскакиваю мимо него. На этот раз он не преследует меня и не заставляет подчиняться поздней ночью у меня дома. Одна ночь сменяется другой, но я все равно не могу уснуть, ворочаюсь с боку на бок, ожидая, что он свяжет меня и будет доставлять удовольствие моему телу. Но он не приходит. Облегчение борется с разочарованием. Неужели все так просто? И все, что мне нужно было сделать, это попросить? Конечно, нет. В жизни никогда ничего не бывает так просто, и такой злодейский мальчишка, как Круз, не принимает отказа. Он изучает фигуры на игровой доске, просчитывает свой следующий ход, а затем наносит удар.