Ночная тень

Круз

Маршалл выглядит восхитительно, сидя за своим столом на подиуме и просматривая стопку контрольных работ, в то время как солнечные лучи отбрасывают блики на его широкие плечи и закатанные рукава. Его темно-синий галстук ослаблен, и под белой рубашкой на пуговицах проступают мускулы. Прошлой ночью он выглядел еще аппетитнее, когда я часами смотрел, как он спит, пока за окном не посветлело. Сидя на одиноком стуле в углу, я наблюдал за ним, борясь с желанием забраться в постель и провести языком по его вздрагивающим мышцам. Когда он пошевелился, одеяло опасно низко сползло ему на талию, и мне пришлось прикусить костяшки пальцев. То, что когда-то начиналось как любопытство, теперь превратилось в настоящую одержимость мужчиной вдвое старше меня, но я отказываюсь прикасаться к нему снова, пока он сам меня об этом не попросит. А он обязательно попросит. – Профессор Кирк. Он застывает, тупо уставившись на лист бумаги перед собой, и проходит несколько секунд, прежде чем он поднимает голову. – Круз... Я протягиваю ему спелое яблоко. – В знак примирения. Он бросает на него взгляд и смотрит так, словно яблоко может съесть его живьем. Моя улыбка становится шире, и я пожимаю плечами. – Оно не отравлено. Протягивая руку, он принимает яблоко, и его горло сжимается, когда наши пальцы соприкасаются. От столь простого прикосновения по коже пробегают искры. – Спасибо. Студенты все еще проходят через дверь, и их болтовня превращается в приглушенный фоновый шум, пока мы наблюдаем друг за другом. Я кивком указываю на яблоко. – Не хочешь откусить кусочек? Стул скрипит под его весом, когда он откидывается назад, внимательно наблюдая за мной. – Что это? – спрашивает он и указывает подбородком на ядовитое растение, которое я положил на его стол. Мои пальцы задерживаются на хрупком стебле, медленно обводя его по всей длине. – Паслен. Не употребляй его в пищу. Он смертельно опасен. На его щеке подергивается мускул, пока он молча наблюдает за мной из-под темных ресниц. – Наслаждайтесь своим яблоком, профессор Кирк. – Я разворачиваюсь, оставляя его пялиться на ядовитый цветок, который я сорвал перед занятием – в память о том, как я впервые сделал его своим. Однако он не заметил, что я заменил его стакан с кофе на что-то более... экзотическое, потому что он был слишком увлечен красным яблоком и всем, что с ним связано. Хихикая, я опускаюсь на свое место и потягиваю его чуть теплый кофе. Маршалл кладет яблоко на стол, не откусив ни кусочка, и меня охватывает раздражение, когда он отодвигает свой стул и призывает студентов к вниманию. Засунув руки в карманы, он обходит стол и садится, но я не могу сосредоточиться на том, что он говорит. У меня дрожат колени, когда я смотрю на яблоко, и меня нехарактерно беспокоит, что он не попробовал его на вкус после того, как я потратил почти пятнадцать минут, выбирая идеальное. Многие из них были помятыми или недостаточно спелыми – далекими от совершенства, – а Маршалл меньшего и не заслуживает. Я хотел найти как можно более сочный фрукт. Мои мысли обрываются, когда он берет стаканчик с кофе, стоящий рядом с ним, и делает глоток. Он замирает, отплевываясь, и содержимое стекает с его губ. Наши взгляды встречаются, и я приподнимаю бровь, пока он вытирает мою сперму со своего подбородка, затем выбрасывает стаканчик в мусорное ведро рядом со столом. Когда он снова смотрит на меня, его щеки краснеют, и он поправляет галстук, прежде чем выпрямиться и продолжить занятия. Он отказывается снова смотреть на меня, но я знаю, что он чувствует вкус моей одержимости на своих губах и помнит все те разы, когда я кончал, наблюдая, как он спит. Все те разы, когда я хотел забраться к нему в постель и окрасить спермой каждый его мускул. Как только занятие заканчивается, он зовет меня по имени, и я улыбаюсь, вешаю на плечо сумку и бодрым шагом спускаюсь по ступенькам на возвышение. Его резкие движения выдают его гнев, когда он складывает документы в сумку, стоя ко мне напряженной спиной. – То, что ты сделал… было совершенно неуместно. Я твой профессор, и это мой лекционный зал. – Он поворачивается, и его грудь расширяется от судорожного вдоха. – Ты должен относиться ко мне с уважением, Круз. Блядь, он еще более неотразим, когда злится, и весь его сдерживаемый гнев так и просится наружу. Не будь он таким упрямым, я бы перегнул его через стол и стянул ему штаны до лодыжек, прежде чем запустить пальцы в его растрепанные волосы, пока он дрожит от предвкушения и страха. Взойдя на подиум, я с улыбкой направляюсь к нему, втайне восхищаясь тем, как он взволнован и как напрягается, когда я вхожу в его личное пространство. Мои ботинки касаются носков его блестящих оксфордов, и я наклоняюсь к нему, чтобы взять яблоко, лежащее на столе позади него. Вонзая зубы в хрустящую мякоть, я подмигиваю, прежде чем развернуться и выйти. – Почему ты это сделал? – спрашивает он, прежде чем я успеваю уйти, и моя улыбка становится шире, когда я останавливаюсь у входа и оглядываюсь через плечо. – Потому что ты мой.