Ночная тень

Маршалл

– Как чудесно пахнет, – говорит Карл своей жене. Он целует ее в щеку, когда мы входим на кухню. Она улыбается, помешивая в кастрюле на плите. – Куриный суп с тортильей. Выдвинув стул, я опускаюсь на него, незаметно наблюдая за ними. Карл и его жена Джоана познакомились в университете, и она переехала сюда, чтобы быть с ним. Она красивая, одета в красное платье в цветочек, у нее волосы цвета воронова крыла, оливковая кожа и блестящие карие глаза. Когда она улыбается мне, мой затылок покрывается холодным потом. У Круза такая же улыбка и глаза, но они олицетворяют ночь. Когда дело касается его, в них нет блеска. – Пожалуйста, скажи мне, что ты выиграл сегодня партию в гольф, Маршалл. Самолюбие моего мужа нужно немного умерить. Карл шлепает ее по заднице, и она, хихикая, отталкивает его. Я чувствую себя незваным гостем, когда он так смотрит на нее – как будто не прошло больше двух десятилетий с тех пор, как они впервые полюбили друг друга. Пока они накрывают на стол, беседа протекает непринужденно. Джоана наливает мне бокал вина и спрашивает, как прошла моя неделя, а я рассказываю ей о лекциях. Я больше недели ничего не слышал о Крузе, и он не появился на половине занятий. А когда он все-таки появляется, то едва смотрит в мою сторону. Я не знаю, что делать с этим водоворотом противоречивых эмоций. Такое ощущение, что у меня за плечами ангел и демон – голос разума и более зловещий двойник, потакающий своим желаниям. Я беспокоюсь о Крузе, задаюсь вопросом, все ли с ним в порядке, и у меня все внутри переворачивается, когда его место остается пустым. У меня до сих пор горят уши, когда я вспоминаю тот случай на занятиях, когда я выпил его сперму перед аудиторией, полной ничего не подозревающих студентов, думая, что это кофе. Что заставило его сделать нечто подобное? Что-то такое... первобытное. Я кипел от злости, но за уязвленной гордостью и стыдом проступило нечто гораздо более тревожное. Мне... понравилось. Джоана наливает вино в бокал Карла, когда открывается входная дверь и женский смех наполняет прихожую. На накрашенных красным губах Джоаны появляется улыбка. – Это и есть та таинственная девушка, к которой он тайком ходит по ночам? Не успевают слова слететь с ее губ, как Круз, спотыкаясь, останавливается в дверях с хихикающей девушкой, обнимая ее маленькую фигурку и выглядя удивленным, как будто он не ожидал, что кто-то будет дома. Чушь собачья. Мы с его отцом играем в гольф и ужинаем вместе по средам. Всегда. Он это знает. Джоана вскакивает на ноги, ее глаза сияют, от нее исходит аромат цветов. – Присоединяйтесь к нам. Я сейчас накрою на стол. Я скрежещу зубами, когда Круз выводит девушку вперед в короткой джинсовой юбке и черной майке, из-под которой видно слишком большое декольте. Это Вайолет Скотт – дочь успешного владельца франшизы на кинотеатры. Она одна из моих студенток. Круз шепчет ей что-то на ухо, отчего она краснеет, а затем, как джентльмен, отодвигает ей стул. Я чуть не фыркаю. Его глаза встречаются с моими, когда он садится рядом с ней и кладет руку на спинку ее стула. Ухмылка появляется в уголках его рта, прежде чем девушка привлекает его внимание очередным своим пронзительным хихиканьем. Джоана засыпает ее миллионом вопросов, и я борюсь с желанием пронзить Круза яростным взглядом, пока он играет с прядью ее светлых волос. Его черная футболка облегает его широкую фигуру, не будучи слишком тесной, намекая на мускулы под ней, а серебряная цепочка скрывается под вырезом воротника, но темная щетина на его точеном подбородке и редкая улыбка – вот что меня очаровывает. Еда на вкус как картон, но я заставляю себя есть, изо всех сил стараясь не смотреть украдкой на его длинные пальцы в ее волосах или на ее руку под столом. Я потрясен до глубины души, и мои внутренности скручиваются, как веревки. Я... ревную. Пиздец… Я делаю глоток вина, и Круз скользит взглядом по моей дрожащей руке. На его лице снова появляется раздражающая ухмылка, и он что-то шепчет на ухо девушке, прежде чем они оба выходят из комнаты, благодаря его мать за еду. – Она такая хорошенькая, – восторженно восклицает Джоана. – Вы видели, как он на нее смотрел? Меня тошнит. У меня скручивает желудок. Круз – потрясающий актер, настоящий хамелеон, который сливается с окружающей средой. Я лишь изредка замечал трещины на его маске, когда он замирал, словно затишье перед бурей, и постукивал большим и указательным пальцами друг о друга в расчетливом ритме. Извинившись, я встаю из-за стола и запираюсь в ванной внизу, мне нужно побыть одному. Я дрожу от беспокойства. Или из-за ревности? А может, и то и другое вместе? Я уже даже не знаю. Тем не менее это неприятное чувство. Сжимая раковину так, что побелели костяшки пальцев, я выдыхаю и опускаю подбородок на грудь. Мое сердце бешено колотится, а под ребрами появляется напряжение. Я потираю больное место, но боль не исчезает, становясь все настойчивее с каждой секундой. Мне следовало бы оставить все как есть и позволить Крузу жить дальше с кем-то его возраста – это правильный поступок, – но мысли о нем с Вайолет усиливают дрожь в моих костях, и я стискиваю зубы так сильно, что у меня начинает болеть челюсть. Почему я позволяю ему так себя вести? На хуй. Потирая рукой ноющую челюсть, я выпрямляюсь и бросаю последний взгляд в зеркало. Мои глаза затуманены, но в них горит огонь, которого я никогда раньше не видел. Когда я наклоняюсь ближе, чтобы рассмотреть свое лицо, то задаюсь вопросом, любил ли я когда-нибудь свою жену по-настоящему или же мы были женаты так долго только потому, что это было легко и комфортно. Она никогда не вызывала у меня таких противоречивых эмоций. Если подумать, она никогда не вызывала у меня эмоций вообще. Сделав последний вдох, чтобы успокоиться, я выхожу из ванной и поворачиваю налево, а не направо, поднимаясь по винтовой лестнице. Его спальня третья в очереди. Я слышу их прежде, чем вижу, моя грудь сжимается от звука его глубокого стона. Я почти поворачиваюсь обратно, но та часть меня, которая должна увидеть его предательство собственными глазами, кричит громче. Когда мои шаги замедляются у его двери, во мне поднимается неприятное чувство, незнакомое и разрушительное одновременно. Я никогда раньше не хотел причинить кому-то боль, но мне хочется причинить боль сейчас, когда я делаю последний шаг по скрипучим половицам и вижу его сидящим на кровати с девушкой, стоящей на коленях между его раздвинутых ног. Я хочу причинить ему такую же боль, какую он причиняет мне, когда смотрит на меня снизу вверх, как будто знает, что я всегда буду искать его. Светлые локоны Вайолет рассыпаются между его длинными пальцами, он крепко сжимает ее волосы, когда она ласкает ртом его член. Я позволяю чавкающему звуку на пару секунд разорвать мое сердце, прежде чем развернуться и, спотыкаясь, выйти за дверь в тумане боли и разбитости. Я никогда не любил свою жену. Теперь я это знаю. В тот день, когда я узнал о ее измене, я посмотрел короткое видео, на котором она трахается со своим коллегой. Вместо бушующего ада, обжигающего мои вены, по всему телу разлилось оцепенение. Тогда я не чувствовал ни капли боли, которая сейчас терзает мою грудь. Проводя рукой по глазам, я понимаю, что плачу.