Поездка в Америку

Особняк Винчестеров сверкал гирляндами, словно сошёл со страниц старой рождественской открытки. Тёплый золотистый свет струился из высоких окон, отражаясь в высоких сугробах и делая морозный вечер почти уютным. Прямо перед крыльцом, укутанная снежно-морозным покрывалом, стояла красавица-ель. Её голубовато-белые ветви склонялись под весом инея и украшений: между иголками прятались крошечные огоньки, мерцающие, как пойманные звёзды, и маленькие золотые шары, лениво покачивающиеся от редких порывов ветра. Самую вершину венчала большая звезда, сияющая ярче остальных и словно указывая путь всем, кто искал этот дом. Кас и Гейб вылезли из такси, что услужливо подвезло прямо к воротам и, расплатившись, осмотрелись. Вроде здесь. Во всяком случае табличка на воротах свидетельствовала именно об этом. — Ничего так домишко, — ворчливо пробормотал Габриэль, посмотрев сквозь витые решётки ворот. Он вообще был крайне недоволен. И было с чего. Воскресенье, Рождество. Вчера они знатно потрудились на ниве пищепрома до самого закрытия ресторана и потом ещё час приводили в порядок зал. Конечно, девочки тоже помогали, но к концу дня ноги уже просто отказывались ходить. Как и предполагалось, день выдался очень активным. Народ, казалось, вообще не кончался. Бесконечная череда клиентов, орущие дети, музыка и парочка клоунов, приглашённых для детского развлечения. Всё это к концу дня утомило так, что просто хотелось тишины. И сна. Гейб, упаковав последний огромный пакет с мусором, приготовился вытащить его на задний двор на помойку, но тут Анна сказала, что на кухне стоит ещё три таких. Габриэль взвыл и рухнул на стул. Ноги уже просто не держали. — Оставь, — Кас ногой отодвинул тележку и запихнул в ведро швабру. — Сейчас я домою и сам вынесу. Гейб, уже было собравшийся в очередной раз поскулить о тяготах судьбы, вдруг захлопнул рот и резво подскочил со стула. Кастиэль удивлённо посмотрел на него. Чего это с ним? Но когда в дверях служебки появился Сэм, на ходу натягивая пальто, всё сразу стало понятно. Увидев, как Габриэль довольно легко взвалил на себя вобщем-то не тяжёлый пакет с мусором, Сэмми быстро подскочил к нему. — Давай помогу, — он чуть наклонил голову и улыбнулся. — Я и сам в состоянии с этим справиться, — важно напыжился Габриэль. Ну ещё бы! Неужели он, альфа, покажет в присутствии омеги, что устал? — Сэм, если не сложно, помоги, — внезапно появившаяся Анна, тащившая за собой большущий мешок из кухни, совершенно не стеснялась воспользоваться ситуацией. А что? Он же сам предложил помощь? А ей, как омеге, да ещё и хрупкой девушке, это совсем не зазорно. — Там ещё два таких. — Анна, я вынесу их сам! — Гейб сверкнул на девушку глазами. — Сейчас этот отнесу и займусь другими. — Габи, не надо. Мне не сложно, — Сэм быстро перехватил у Анны мешок, который оказался в разы тяжелее того, что нёс Габриэль и, закинув его на плечо, направился к выходу. Вздохнув, Гейб поволок свой пакет следом. Оказавшись у больших мусорных баков альфа быстро забросил свой мешок туда и посмотрел на омегу. Сэмми, сбросив с плеча свою ношу, тоже швырнул её в бак. Но тут Гейб заметил грязь на его плече. Неудивительно. Пакет-то из кухни. И наверняка там отходы продуктов. — Подожди, ты испачкался, — выудив из кармана пачку влажных салфеток, он достал одну и подошёл вплотную. — Сейчас ототру. Постой спокойно, а то впитается. Жалко пальто. Оно тебе идёт. — Правда? — Сэм замер, позволяя ловким пальцам альфы быстро оттирать грязь с его плеча. — Правда, — Габриэль поднял глаза. Ох, лучше бы он этого не делал. Прямо на него сейчас смотрели удивительные глаза. Мягкий, просто щенячий взгляд, с дрожащими на ресницах капельками растаявших снежинок. Голос внезапно охрип, будто он в секунду подхватил ангину. — Тебе действительно очень идёт это пальто. Взгляд блуждал по его лицу и, заметив упавшую на щёку снежинку, остановился, следя как она тает, превращаясь в капельку. Пальцы зажгло. Так захотелось забрать её со щеки. И Гейб, сам не понимая, что творит, коснулся подушечкой пальца этой капли. Сэм вздрогнул и выдохнул. Слишком нервно и судорожно. Видимо, это стало спусковым механизмом. Потому что альфа, обвив руками его лицо, с силой толкнул совершенно опешившего парня к стене. — Сэм, — густое облако пара окутывает их, — я хочу поцеловать тебя. О, боже! Сейчас он точно получит по морде за такую наглость. — И чего ждёшь? — лёгкая дразнящая улыбка открывается на губах. — Если тебе требуется разрешение… — Ну я же не сволочь, чтобы брать, не спрашивая, — Гейб проводит руками по щекам парня. Он любит высоких омег. Любит вот так, прижимая их, видеть, как они сползают по стенке, чтобы стать доступным для его поцелуев. И Сэм не исключение. Он плавно стекает по стене, не сводя с него взгляда и оказывается чуть ниже уровнем. Этого Гейб пережить уже не в состоянии. Пальцы сжимают скулы, а рот с напором накрывает его, моментально погружая в поцелуй. И Сэм отвечает. Ярко, страстно, не просто позволяя, а вовлекая и не выпуская. — А ты дерзкий, малыш, — Габриэль отстраняется, совершенно обалдев от такого ответа. Ему всегда казалось, что Сэм — сама непорочность, этакий Ангелочек со щенячьими глазками. А оказывается, тут огонь. — Были учителя, кто научил дерзости, — ухмыляется Сэм. — Испугал? На самом деле внутри всё дрожит. Этот альфа… Он с самого первого взгляда заставил что-то дёрнуться внутри. И Сэмми, хоть и скрывал это тщательно, но в тайне мечтал о его поцелуе. Да, это крайне опрометчиво и даже легкомысленно, вот так вести себя. Он, по большому счёту, далеко не так дерзок, как себя представляет. Но почему-то с этим альфой хочется быть именно таким. И Сэм позволяет себе это. — Нет, что-ты, — Гейб тоже ухмыляется в ответ. Значит этот омега не столь неопытен. Он рывком отодвигает ворот пальто и осматривает шею, а потом жадно прижимается к брачной железе, втягивая её запах. М, как интересно. Опытный, но не тронутый. — Значит, детка, ты успел узнать кое-что, но не до конца? — Давай не будем об этом, Габи, — Сэм вскидывает голову, позволяя горячим поцелуями жалить его шею. — Хорошо. И чего же ты хочешь, малыш? Как далеко готов зайти, сладкий омега? — Габриэль буквально теряет голову. Его руки уже слишком жадно исследуют тело, что откликается на смелые ласки. — Ограничимся поцелуями. Не думаешь же ты, что я так легко поведусь на альфу, — Сэм на самом деле распаляется на глазах. Прошло слишком много времени с момента его расставания с Гайдом. Да, они позволяли себе многое, очень многое. И хоть чувства казались крепкими, Сэм каким-то внутренним чутьём не позволил себе пойти до конца. Не было укуса, и не было полноценного секса. Что его сдерживало? Он не знал. И оказался прав. Гайд, поняв, что не получит омегу в полном, так сказать, ракурсе, просто ушёл. Как он сказал, к более сговорчивому. Что тогда пережил Сэм, сложно передать. Но он справился. Однако, тело омеги функционировало исправно. И когда рядом появился его альфа, его истинный, отреагировало соответственно. Сейчас омега, хоть и старался держаться дерзко, тихо сходил с ума, подставляя себя под горячие поцелуи и настырные ласки. — Не думаю. Чёрт, не хочу думать. Сэмми, сумасшедшее создание, ты хоть понимаешь, что… — Гейб уже дрожал. Руки заползли под футболку, впиваясь ногтями в литые мышцы груди. — Что… — Винчестер вывернулся из его захвата и вновь прижался к стене. Его глаза горели в тусклом свете фонаря. — Поцелуй, значит? — тихо зарычал Габи и, снова прижав его, впился в губы. — Хорошо. А ты не боишься, что я буду очень напорист? — Боюсь, — снова щенячий взгляд, и губы дрожат, — но я верю тебе, — Чёрт, зачем? — это надо прекратить. Иначе он за себя не ручается. Запах сандала, просто льющийся мёдом, пьянит похлеще выдержанного виски. — Зачем? — он бы рад ответить, зачем. Но и сам этого не знает. Слишком сводит с ума поцелуй и ореховые глаза. — Ээ, кхм, — резкий звук заставляет отскочить. Гейб оборачивается. Рядом стоит Кас с мешком. — Как бы, извините. Но сюда идёт Дин с ещё одним мешком. Дин появляется почти мгновенно. Сначала зашвыривает мешок в мусорку, а потом обозревает стоящих. Брови резко взлетают, изломавшись домиком. — А вы чего тут зависли? — нет, ну понятно, мешки тяжёлые. Но, вообще-то, мусорка, она, как бы, справа. А Сэм почему-то прилип к стене. — Сэмми? Всё в порядке? — Да, я просто немного спину сорвал, — щёки краснеют, Сэм шмыгает носом, старательно выгнув спину. — Мне достался самый тяжёлый мешок. — Пошли, сейчас домой приедём, намажу тебя бальзамом от радикулита, — смеётся Дин и смотрит на Каса. В кафе уже почти прибрано. Осталось только домыть пол. Кастиэль принимается за дело, проводив взглядом, севших в Импалу, братьев. — Ну и? — его взгляд застывает на друге, усевшемся на стул и отчаянно ерошившем каштановые волосы. — Что, ну и? — Гейб рассеянно трёт затылок, будто старается разогнать застывшие мысли. — Ну я так понимаю, поцелуй состоялся, — улыбается Принц. — Лучше бы нет, — хмуро цедит Гейб. Он ещё пребывает в шоке. Нет, не то чтобы его смущал факт того, что Сэм, далеко не мальчик-колокольчик. Но как-то ожидалось, что… — Бестия. И что, бля, мне с этим делать? Словив недоумённый взгляд друга, он выдыхает и рассказывает всё. — Ты огорчён? — Кас подсаживается рядом, приобняв плечи. — Тебе нужен девственник? Принципиально? — Нет, не в этом дело. Он нетронут, Кас. Просто, понимаешь. Да, бля, я не знаю, как объяснить. Он меня ошарашил. Своим огнём, страстью. Я ожидал, что сейчас увижу вспыхнувшие невинные глазки и получу боязливые поцелуи, а он... Чёрт, Кастиэль. Я так не выживу! Я ж его… Огонь, живое пламя. Он меня спалит, и я, свихнувшись, просто не удержусь и сделаю его своим. А я, знаешь ли, привык думать и головой тоже, а не только головкой. Но какой же… Кас, я и так ночами спать не могу, а теперь… Всё, я устал. Как говорится: «Башка сегодня отключилась. Не вся, конечно, — есть могу». Поехали домой. Завтра я из дома и носа не покажу. — Не получится, — Кастиэль опустил глаза. Да, предстояло поставить друга в известность. Он заранее мысленно перекрестился и вывалил всё. Что Принц при том выслушал, лучше даже не вспоминать. И если объединить довольно длинную речь Габриэля в одну фразу, то получится: «Поскольку времени немного Я вкратце матом объясню». Потому что, к сожалению, цензурных выражений у милахи Габи просто не нашлось. Собственно, даже к вечеру воскресенья, злость Гейба поутихла лишь наполовину. Вот и сейчас, стоя перед воротами особняка, он недовольно осматривал огни и ёлку у крыльца. — Не дворец, конечно. Но, думаю, по здешним меркам, вполне приличное жилище, — Кас осмотрел дом, пока ещё издалека, и решительно нажал звонок на воротах. Лёгкое жужание сверху заставило поднять голову. Видеокамера. Неплохо. Калитка открылась, издав мягкий щелчок. Они прошли по широкой дорожке прямо к крыльцу. — Парни, вы вовремя! — Джон, кутаясь в мягкий махровый халат, небрежно наброшенный прямо на красивую рубашку и строгие брюки, вышел навстречу. — Спасибо. Рад, что откликнулись. Очень не люблю вызывать официантов из агентства. Только смотри за ними. А вы — свои. Ну, заходите. Надевайте фартуки, и вперёд. Я скажу как и что сервировать. Он повёл парней в большой холл. — Так, Габи, ты будешь заведовать столом. Следи, чтобы все блюда были полными, тарелки чистыми и приборов хватало. Ну а ты, Кастиэль, распоряжайся у барной стойки. Смотри, — он хитро и чуть высокомерно улыбнулся, нажав маленькую кнопку. Откуда-то из-за стены прямо по стойке выкатился маленький красивый паровозик, везущий пустые платформы-вагончики. — Вот так ставишь стаканы, ну а в них наливаешь, что гости попросят. Кас молча смотрел на это. Господи, ну почему, стоит человеку выкарабкаться из нищеты, он начинает делать всё, не чтобы было просто красиво и удобно, а именно чтоб «дорого-бохато»? Паровозик? Серьёзно? Какой-то глупый пафос. Но взглянув на лицо Джона, прямо-таки светящееся от гордости, что у него есть вот такой прибамбас, расплылся в улыбке, изобразив удивление. Собственно, огорчаться он не стал. Вполне себе интересное приключение. Ему ещё никогда не приходилось быть в роли бармена. — Вот, парень. Выучишься, будешь зарабатывать. И, может быть, лет через десять упорного труда, достигнешь моих результатов. Купишь себе вот такой шикарный дом, приведёшь туда омегу, нарожаете детей. Главное, трудись. И достаток придёт к тебе. Это точно. — Да, сэр! У вас потрясающе красивый дом. Я непременно воспользуюсь вашим советом, чтобы, может быть, у меня когда-нибудь был такой же, — Кастиэль старался быть серьёзным, еле сдерживая рвущийся смех. Такой же? Видел бы Джон его замок — подарок Каина на день рождения. По сравнению с ним этот и правда добротный, красивый дом — просто бедная лачужка. — Ладно, парни. Осваивайтесь. А я пошёл встречать гостей. Дин и Сэм уже должны привезти их аэропорта. Слышу, машина приехала. В холле раздался суетливый гомон. — Джон?! Эй, Джон! Иди сюда, — весёлый женский голос зазвенел колокольчиком. — Лидия, привет! — Джон быстро обзавёлся улыбкой и пошёл встречать гостей. Вскоре в гостиную ввалились миловидная дама лет пятидесяти, крупный мужчина и важный, как павлин, парень, всё время поправляющий безупречный галстук и очки. — Джон, сегодня у вас особенно красиво! — Лидия, осмотрев украшенную шарами и гирляндами гостиную, подошла к столу. — О, ну зачем было так тратиться? Итальянская кухня. Мы бы и так прекрасно посидели. — Ну уж нет! — возвестил Джон, гордо подняв палец вверх. — Сегодня Рождество. И нас ждёт много сюрпризов, — он повернулся к сыновьям, только что вошедшим и старательно отряхиваюшим снег с волос. — Идите переодевайтесь, и к столу. — Пап, — Дин осмотрел себя в зеркало. Зачем? На нём нормальный свитер и вполне чистые джинсы. — Я и так посижу. — Ты с ума сошёл? У тебя такой вечер, а ты в джинсах, — Джон сурово сдвинул брови. — Какой? — Дин тоже сложил брови домиком. Ему не нравился странный напор отца. Нет, он всегда заставлял переодеваться к столу, но как же это раздражало. Зачем, когда из гостей только родственники? К чему весь этот пафос? — А то сам не знаешь! Ладно, хватит спорить. Костюм, галстук и нормальная причёска, — Джон повернулся к Лидии. — Эх, молодёжь! Ну никак не возьмут в толк, что за праздничный стол следует садиться в соответствующем образе. Правда, Гарольд? Парень, который с самым сосредоточенным видом рассматривал ёлку, стоявшую посреди гостиной у окна, обернулся. — Полностью согласен, Джон, — он снова важно поправил очки. — Согласно правилам этикета за стол следует садиться в приличном виде. Между прочим, это касается и обычных семейных обедов. А уж выходить к праздничному столу без костюма... Простите, это моветон. Габриэль, раскладывающий салфетки, тихо хрюкнул. Вот пижон! Этикет ему подавай. Дин сердито фыркнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Проходя мимо барной стойки, он резко затормозил. И, сделал несколько шагов назад, замер, уставившись на Каса в красивом чёрном костюме с галстуком-бабочкой. Его глаза слегка округлились от удивления. Но Кастиэль лишь вежливо кивнул, старательно натирая стакан, и чуть подмигнул. — Очешуеть! — рявкнул Дин и поскакал наверх. Влетев в свою комнату, он рухнул на кровать и уставился в потолок. Кас здесь? Видимо, отец его заставил поработать официантом. Нет, оно понятно. Кас — студент, и рад любому заработку. Но чтобы он оказался в их доме? Дин даже представить себе это не мог. И как теперь ему высидеть вечер? Он же будет постоянно смотреть туда. Потому что… О, он превосходно смотрится в костюме. Вот только образ такого Альфы ну никак не сочетается за барной стойкой с полотенцем в руках. Сейчас он смотрелся великолепно. Только, разве что, короны на голове не хватает. Просто Принц из сказки. Господи, ну зачем Кас здесь? Мало того, что эти родственники будут весь вечер изводить дурацкой болтовнёй, так ещё и он. Как не смотреть в его сторону? Как не выдать дрожащих рук и горящих глаз? Встав, он быстро умылся, переоделся в красивый костюм и натянул галстук-бабочку. А потом старательно прилизал волосы. Чёрт, как идиот! Он терпеть не мог такую причёску ботаника-зануды. Но отец непременно заставит привести голову в порядок, как всегда, приводя в пример безупречного кузена. Как ему надоели эти вечны отсылки! Гарольд то, Гарольд сё. Конечно, Гарольд уже закончил учёбу, и уже кандидат наук. Умница, гордость семьи. А он? Да, он тоже заканчивает универ. Причём досрочно. Остался всего месяц и последний экзамен. Да, он все силы тратит на помощь отцу в семейном деле. Но, всё равно, ему непременно ткнут в морду Гарольдом. Да хотя бы потому, что милашка-кузен уже помолвлен с прекрасным альфой. Его жених — посол, вполне богатый человек с огромным количеством связей. И весной намечается пышная свадьба. А его, Дина, отец всё время старается пристроить к Калахану. Видимо, чтобы с гордостью сказать, что его сын скоро станет мужем известного актёра. О, тщеславие! И отцу нет дела, что он видеть Чейза не может. Нет, он старается не давить, вежливо уговаривает, но всё равно заставляет. А Дин всего лишь хочет любви. Он хочет, чтобы его альфа был до боли любимым. Таким, чтоб дыхание замирало, чтоб сердце при нём останавливались, чтобы один поцелуй сводил с ума. Таким, как Кастиэль. Да, таким… Воспоминания закружились кинолентой. Как он целовал. Нежно, мягко, боясь обидеть. А потом жарко, страстно, погружая сознание в полнейший сумрак, лишая возможности дышать. И Дин хотел этого. Он таял в этих сильных руках, опьянённый поцелуем и запахом бадьяна. Омега встряхнулся, грустно улыбнувшись себе в зеркало. Отец никогда не позволит. Надо идти к гостям и, состроив довольную физиономию, весь вечер соответствовать папочкиным ожиданиям. Он же хороший сын. Но Дин ещё не знал, какой его ждёт сюрприз. Спустившись в гостиную, он замер перед дверью с натянутой специально для этого случая улыбкой. Он уже хотел было выйти к столу, и тут раздался звонок. Кто бы это мог быть? Они больше никого не ждали, все гости на месте. Ах, да! Папочка же ещё пригласил Чейза. Но Дин не думал, что у того хватит наглости явиться на семейный вечер. Неужели хватило? Джон, довольно улыбаясь, пошёл открывать. Вскоре на пороге появился Чейз с огромным букетом темно-синих роз. А следом за ним степенно вошла пожилая леди в старомодной шляпе и элегантной шубе из стриженой норки. — Позвольте представить вам, — Джон обвёл гостей довольным взглядом. — Это мистер Чейз Калахан — известный актёр. А это его тётя — миссис Роза Калахан. — О, как неожиданно! — Лидия вмиг отлипла от мужа, переместившись к Чейзу. — Я очень люблю ваши фильмы, мистер Калахан. «Рассвет в пустыне» был великолепен. — Спасибо, мэм. Но я ведь сыграл там совсем маленькую роль, — Чейз вежливо сжал протянутую ручку и чмокнул наманекюренные пальчики, отчего Лидия вмиг зарделась, аки невинная девица. — А это неважно! Если актёр сыграл хорошо, то даже маленькая роль запомнится зрителям. Ваш главный визирь Султана был очень… Хм, вкусным, — промурлыкала Лидия, поглаживая лацкан его пиджака. — Э, мэм, — Чейз аккуратно выпутался из настырных ручёнок леди. — Видите ли, я не сильно старался для этой роли. Мой герой очень похож на меня. Тоже альфа, который предпочитает омег-мужчин. Может, поэтому я сыграл убедительно. Чейз решил, что ему надо расставить точки, иначе эта прилипчивая дамочка в скором времени усядется ему на колени, при живом-то муже. Кстати, тот с абсолютно непробиваемым лицом, не обращая внимание на явные поползновения супруги в сторону альфы, стоял у камина, уткнувшись в телефон. И, казалось, что ему нет никакого дела до того, что здесь происходит. Впрочем, это правда. Джейкобу и впрямь дел до этого не было. Если ещё при жизни сестры, он старался хоть как-то поддерживать дружески-семейные отношения между ними и Винчестерами, то после её смерти он вообще не хотел этого. Но Лидия — дама настырная! И она непременно заставит его катить на Рождество в Нью-Йорк, чтобы провести денёк в обществе Винчестеров. И её совершенно не смущало, что билеты на самолёт, чтобы просто погостить один вечер, стоили слишком дорого в праздники. Поэтому все его интересы сосредоточились в телефоне, где шла очередная игра в покер. — Ох, как жаль, — Лидия надула накрашенные губки. — Но, всё равно, я очень рада знакомству. Может вы дадите мне ваш афтограф? — Разумеется, леди, — Чейз осмотрелся по сторонам, ища Дина, который тихо стоял за колонной, не желая выходить. Джон провёл гостей в зал и тоже огляделся. И, заметив старшего сына, сердито нахмурился и поманил пальцем, заставив выйти. — Собственно, почему мы сегодня принимаем у себя в гостях мистера Калахана и его тётушку, — важно оповестил Джон, подцепив под руку Дина. — Дело в том, что Чейз и мой сын встречаются, — и подтолкнул Дина к Чейзу. Тот, быстро перехватив парня, как эстафетную палочку, вмиг ухватил его за руку и, сверкая улыбкой, вручил букет. — Оо, — радостно захлопала в ладоши Лидия, — за это следует выпить! Всё дружно расселись за столом. Дин сидел как на иголках. Чейз не давал ни минуты покоя, всё старался поухаживать: то нальёт шампанское, то добавит в тарелку салат. Но зелёный взгляд неотрывно смотрел на Каса, который постоянно наполнял бокалы. «Кас, забери меня отсюда. Я не могу здесь быть. Мне тошно от этого», — мысленно просил Дин, но Кастиэль его не слышал. Громкая музыка и большое расстояние мешали. После нескольких бокалов мужчины вышли покурить и вскоре вернулись совершенно довольными. — Попрошу минуточку внимания! — Джон поднял бокал и посмотрел на Каса. — Кастиэль, налей всем. Все присутствующие дружно уставились на хозяина торжества. Тот дождался, пока у всех будет налито и важно надулся. — Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Жаль, что Мэри не дожила до него, земля ей пухом, — все дружно перекрестились, повторив за ним. — Дело в том, что недавно Чейз сделал Дину предложение. И мой сын… Согласился! Гром аплодисментов наполнил гостиную. «Ура, молодым!» — раздвавлось со всех сторон. Дин перевёл мрачный взгляд на Чейза, который довольно улыбался, держа бокал. — Можно тебя на минуточку, дорогой, — Винчестер сердито ухватил «жениха» за галстук и поволок по коридору. Сильным толчком припечатав его в стену, Дин навис над ним, сверкая глазами. — Это как понимать?! Когда я давал тебе согласие? — Но, детка, я же действительно делал тебе предложение. Может, не совсем красиво, — замёл хвостом Калахан, видя такую злость. — Но я сделаю его лучше, обещаю. Чего ты хочешь, скажи? Хочешь, я увезу тебя на остров и сделаю предложение на берегу, в волнах? Хочешь, в Париже, на Эйфелевой башне? Только скажи. Я всё сделаю, как ты хочешь. Только будь моим, — он резко обнял, вмиг поменяв позицию и прижав Омегу к стене. — Умоляю, малыш. Я так тебя люблю, — он потянулся за поцелуем, но получил увесистую оплеуху. Дин вырвался, оставив в его руках свой пиджак, в который тот, видимо, слишком сильно вцепился. — Отвали от меня! Я же ясно сказал тебе, я не хочу и не люблю тебя! И я не буду твоим, слышишь? — он вылетел из кухни пулей и, не посмотрев на гостей, выскочил на улицу. Вот так, в одной рубашке. — Чего это он? — Джон удивлённо посмотрел вслед сыну, а после взглянул на вошедшего Чейза с пиджаком Дина в руках. — Чейз, что с ним? — Ничего! — Калахан сердито бросил пиджак на стул. — Его, видишь ли, обидело, что я объявил тебе за него. А ты, в свою очередь, объявил всем. Видимо, он хотел сделать это сам. Ничего, позлится, замёрзнет и вернётся. — Правильно! — Джон похлопал его по плечу. — Он слишком своенравный Омега. Но ты сможешь держать его в суровых рукавицах, сынок. Не будем огорчаться, в конце концов у нас помолвка, выпьем. Миссис Калахан, позвольте мне выпить с вами. Скоро мы станем родственниками. Роза милостиво кивнула, внимательно посмотрев на племянника. Ей, умудрённой сединами и жизненным опытом женщине, да ещё и альфе, не казалось всё слишком радужным и простым. Она намеревалась непременно поговорить с Чейзом. Потому что имела на него огромное влияние. Как женщина, вырастившая мальчика после гибели родителей, она знала его, как свои пять пальцев. Но портить праздник не стоит. Они поговорят дома. Дин выскочил на улицу и, обойдя дом, уселся на цепные качели, обнимая себя руками. В глазах кипели слёзы. Всё решили за него! Чёрт, этот Калахан. Он пошёл таким путём, официально объявив о его, якобы, согласии. Но это неправда! Он не соглашался. Более того, не далее как вчера, расставил все точки, сказав Чейзу о расставании. Вот ведь сволочь! Устроил всё на вечере перед родственниками. Так вот для чего он притащил свою тётку. Но самое главное, всё это видел Кас. Как он теперь о нём подумает? Что он, дав согласие другому, так опрометчиво ведёт себя, позволяя целовать? Чёрт! И почему-то именно это беспокоило больше всего. Дин вскинул голову, стараясь удержать слёзы, но они сами текли из глаз, капая на тонкую ткань рубашки. На плечи тихо лёг пиджак. Омега вздрогнул, намереваясь снова наорать на Чейза, если это он, но… Крепкие руки обняли плечи, поглаживая. — Не переживай, — мягкий голос пробил до мурашек. — Кас, — выдохнул Дин, и больше не смог сдержать рыдания. Он сжался в сильных руках, прижимаясь спиной к стоящему позади него Кастиэлю. — Кас, я не соглашался! Он это специально придумал. Скотина! Ненавижу его! — Я знаю, — Кас отпустил, обошёл качели и тихо присел рядом, обнимая плечи. — Я знаю, что ты не соглашался. Успокойся. Хочешь, я принесу тебе выпить? — Нет, Кас, просто побудь со мной, — Омега доверчиво положил голову ему на плечо, пытаясь успокоиться. В его руках было тепло и спокойно. — Они опять всё решают за меня. Я вечно, как козёл отпущения. Должен делать так, как надо. Отец просто спит и видит, чтобы отдать меня за Чейза. А я не хочу! Кас, я не люблю его! — горячие слёзы лились по щекам. От боли, от обиды. — Знаю, детка, — Кастиэль сильнее прижал его к себе, согревая, чтобы унять дрожь. — Тебе нужно поговорить с отцом, объяснить. А хочешь, я с ним поговорю? — Ты? Нет, Кас, он не будет тебя слушать. Ты для него никто. Не осложняй, ладно? — Дин прижался всем телом, согреваясь. — Тогда я точно набью морду этому Калахану! — Кастиэль напрягся. В груди бурлило. Он не мог не чувствовать боль любимого, которая пронзала насквозь, заставляя закипать ярость. — Нет! — резко дёрнулся Дин. — Нет! Это сделаю я сам. Уж не думаешь ли ты, что я не в состоянии постоять за себя? — его глаза зло сверкнули в свете луны. — Можешь. Я знаю, что ты сильный. Ты такой особенный, Дин. Своевольный, упрямый и сильный Омега, — Кас сжал его руку, поглаживая пальцы и успокаивая. — Хорошо, что ты это видишь. Не смей. Иначе я решу, что ты тоже желаешь всё решить за меня. Я не позволю, Кас! — Дин напряжённо смотрел на него. — Я разберусь сам. — Хорошо, конечно сам, — Кастиэль погладил его щёку. Как нервно ходят желваки. — Тише, детка. Успокойся. Ты всё решишь сам. Помнишь? Только ты решаешь. — Кас, — Дин поддавался тихой ласке, подставляя щёку. — Кас, поцелуй меня. Как тогда. Прошу. — Ты уверен? — Кас гулко выдохнул, закутывая их в облако пара. — Да! Сейчас. Я хочу убедиться, что моё внутренне «я» меня не обманывает. Поцелуй, пожалуйста. — Иди сюда. О, боже, мой малыш, — Кастиэль обнял, притягивая к себе и прижался к губам. — Детка, родной мой. — Кас, зачем? Зачем ты говоришь, это? — Дин охнул, поддаваясь и погружаясь в поцелуй и объятия сильных рук, которые гладили его спину под пиджаком. — Прости, ты сводишь меня с ума. Я не ведаю, что творю. Только не бойся. Я не обижу тебя. Не заставлю. Только ты решаешь. Детка, мой мальчик, — Кас действительно сходил с ума, гладя его тело и целуя губы. — Я знаю, ты не обидишь, — Дин льнёт всем телом, открываясь для ласк и поцелуев. И ему сейчас удивительно хорошо в этих руках. — Назови меня ещё так. — Мой мальчик, — шепчет Кас ему на ухо, заставляя дрожать в восторге. — Кааас, — стонет Дин, откидывая голову и подставляя шею. — Хочешь сделать меня только твоим? — Нет, детка, — Кас целует шею, отстраняясь. — Ты не готов к этому. В тебе сейчас говорят злость и отчаяние. — Ты не хочешь меня? — обида в голосе и вновь слёзы по щекам. — Не хочешь сделать своим? — Хочу. Хочу больше всего на свете. Забрать тебя насовсем, сделать только моим. Боже, ты не представляешь себе, как трудно мне держать себя в руках. Детка, ты такой желанный, — Кастиэль дрожит, сжимая его щёки и смотря в глаза. — Не дразни меня так. Я еле держу себя. — Тогда сделай это! Сделай, чёрт возьми! — Дин злится. — Уж лучше я отдамся тебе, чем достанусь ему. И тут в голову Омеги приходит понимание. Вот она, истина. Он действительно сейчас готов на глупость, только ради злости и мести. И Кас знает это. Знает, что ещё не время, и не место. Прилетает запоздалый стыд и раскаяние. — Прости, я дурак, — он прижимается всем телом, пряча лицо на груди. — Спасибо. — Всё хорошо, малыш. Ты правильно делаешь. Не надо назло. Ты должен хотеть этого сам, быть уверенным. Я не посмею так. Это низко, — Кас поглаживает его склонённую голову. О, кто бы знал, чего ему это всё стоит. Но ради Дина, он готов выдержать. — Кастиэль, — Дин поднимает голову и прижимается к его губам, — ты не обидшь. Просто помоги мне. Поцелуй. Кас целует и, нежно успокаивая, осыпает мелкой россыпью поцелуев мокрое от слёз лицо и глаза. А потом слизывает слёзы с губ. — Тише, мой хороший. Всё хорошо. Тебе нужно отдохнуть. Пойдём. Ты ляжешь и поспишь, а утром со свежей головой подумаешь, как всё сделать правильно, ладно? — он встаёт, помогая Омеге подняться. Они медленно идут по усыпанной снегом дорожке. Кас обнимает его плечи, поддерживая. Дойдя до крыльца, они останавливаются. Дин вновь прижимается к нему, целуя. — Спасибо, Кастиэль, — он сбрасывает пиджак и отдаёт владельцу. — Ты совсем замёрз. — Ничего, всё хорошо. Иди в дом. Я войду через заднюю дверь, чтобы твой отец не заметил. Не нужно тебе сейчас разборок с ним. Просто отдохни. Дин кивает и, сжав последний раз его руку, заходит в дом. Кас ещё какое-то время стоит на крыльце, смотря на необычайно яркие звёзды. Он вспоминает каждый миг, что был с ним, каждый поцелуй. Он и правда чуть не потерял голову, обнимая этого Омегу. Но, опять-таки, он сдержался. Хоть Дин и просил о недопустимом. Злость — плохой советчик. И соверши Кастиэль это, уже на утро Дин возненавидел бы его. За то, что воспользовался его состоянием, за то что был эгоистом. Всё это правильно, вот только как успокоить бунтующую плоть, что так жарко откликалась на каждое прикосновение? Как заставить сердце биться ровнее? И куда деть осаждающие мозг картинки? Его зелёные глаза, полные слёз. Его солёные, но парадоксально сладкие губы? Его тихий зов, мольбу о поцелуе и его дрожашее в руках тело? Сделав несколько вдохов и выдохов, Кастиэль быстро обходит дом с другой стороны и ныряет в другую дверь, идя на кухню. И вот он снова за стойкой. Дина нет в гостиной, и это хооршо. Значит он послушался и пошёл отдыхать. Ему сейчас это нужно. Гости весело пьют, болтая. Никто не заметил его отсутствия, кроме Габриэля. Но тот лишь кивает, наводя на столе порядок. Они поговорят потом. Сейчас главное, держать себя в руках, завершить вечер и дождаться, чтобы этот Калахан свалил со своей тётушкой. Чтобы он даже не пытался искать Дина. В противном случае, Кас просто не сдержится. А это сейчас не лучший вариант. Он ещё помнил злость Дина, который не желал его вмешательства. Оставалось только улыбаться и молча делать своё дело, пристально следя за Чейзом. Так, проведя вечер, проводив гостей, Кас и простоял весь день. И выдохнул лишь тогда, когда Чейз, подхватив под руку свою тётку, погрузился в такси и свалил...