Поездка в Америку

После рождественских праздников ресторан, как будто вымер. Ещё вчера здесь звучал смех, звенела посуда и пахло свежей выпечкой. А теперь в воздухе висела вязкая тишина. Редкие посетители появлялись и так же быстро исчезали, в основном беря еду на вынос и не оставляя после себя ничего, кроме звона колокольчика над дверью. Пит развалился за кассой, нарушая все правила, и медленно пил уже остывший кофе. Он держал стакан обеими руками, смотря перед собой пустым взглядом и находясь мыслями далеко отсюда. Анна шепталась о чём-то с новой официанткой и мечтательно улыбалась, наблюдая за тихо падающим снегом за окном. Остальные сотрудники лениво передвигались по залу, собираясь небольшими группками, перекидывались короткими фразами и снова расходились, не находя в себе сил вернуться к работе. Сэм стоял за стойкой, машинально опираясь ладонями о гладкую поверхность, и молча наблюдал за тем, что происходило в зале. Хотя, на самом деле, почти ничего не видел. Его взгляд скользил по редким посетителям, по пустеющим столикам, по отражению тусклого зимнего света в больших окнах. И всё вокруг казалось каким-то далёким и приглушённым. Словно он был не здесь, а где-то глубоко внутри себя. Младший Винчестер ощущал странную усталость. Не ту, что приходит после долгого рабочего дня и остаётся тяжестью в теле. А более глубокую и тягучую, которая медленно растекалась в груди, сжимая рёбра изнутри и не давая вдохнуть. Сегодня он был главным. Отец, проверив финансовые документы ресторана и дав самые строгие указания, улетел в Эдисон, штат Нью-Джерси, в гости к своему армейскому другу. И вернуться обещал только через две недели. Дин был на свидании с Кастиэлем. Да и вообще, в последние дни, голова старшего брата была забита совсем не семейным бизнесом. Сначала проблемы с Чейзом. Теперь Кас. Молодой человек тихо хмыкнул. Стоило только вспомнить выражение лица Дина рядом с этим Альфой и всё становилось предельно ясно. У брата по-особенному загорались глаза. Как будто он наконец получил то, о чём давно не позволял себе даже мечтать. Дин, конечно, утверждал, что не влюблён, но взгляд… Зелёные глаза просто светились от счастья. И в такие моменты в воздухе особенно отчётливо проступала его третья нота — тёплый, пряный бадьян, которая проявлялась только в момент волнения или… возбуждения. И похоже, что рядом с Касом Дин даже не пытался сдерживаться. Он помнил, как однажды уловил эту пряную сладость в коридоре и, ещё не повернув за угол, уже знал, что увидит: Кастиэля и Дина напротив него — чуть ближе, чем нужно, с тем самым мягким, внимательным взглядом. Да, похоже, брат нашёл того, с кем больше не хотел прятаться. Всё это, конечно, прекрасно. И Сэм был рад, что теперь у Дина есть мощный стимул сопротивляться давлению со стороны отца. Но, в данный момент, это перекладывало ответственность за ресторан на его плечи. И, по идее, он должен был гордиться, чувствуя себя взрослым. Достойным сыном Джона Винчестера, которому доверили семейное дело. Но вместо этого Сэм ощущал только странную пустоту. Потому что именно сегодня ему не хотелось быть ответственным. Хотелось просто вернуться домой и закрыть за собой дверь на ключ, чтобы никто больше ничего от него не ждал. Сбросить с себя этот деловой костюм, включить горячую воду и долго стоять под душем, пока напряжение не начнёт уходить вместе с паром. Пока голова не станет совсем пустой, а сердце не перестанет болеть от воспоминаний. А потом забраться под тёплое одеяло и, свернувшись калачиком в темноте, наконец, позволить себе расслабиться. Но больше всего ему хотелось быть там не одному. Чтобы рядом был Габриэль… Эта мысль пришла тихо, почти осторожно. Но сразу отозвалась внутри болезненным теплом. Сэм медленно опустил взгляд на свои руки, почти физически почувствовав, как чужие пальцы переплетаются с его собственными. Он помнил, какими тёплыми были руки Гейба. Какими нежными и горячими были губы. И какими уверенными и одновременно осторожными были прикосновения. Словно он боялся спугнуть их зарождающиеся чувства. С Габриэлем всё было легко. С ним не нужно было притворяться, быть идеальным сыном и всепонимающим братом, быть правильным. С ним можно было просто быть собой. Сэм на секунду прикрыл глаза, позволяя себе представить тихий вечер, тёплую постель, сильные руки альфы, обнимающие его со спины, ровное дыхание рядом и чувство безопасности, в котором можно раствориться без остатка. Ему хотелось доверять Габи без страха и без оглядки. Не думая о том, что однажды это может закончиться и реальность снова вмешается, чтобы всё разрушить. Омеге хотелось любви. Простой, настоящей, живой. Хотелось альфу рядом. Чтобы знать, что он больше не один. И плевать, что Габриэль Ширли — бедный студент. И где-то, совсем глубоко, в том уголке сознания, куда он обычно боялся даже заглядывать, жила ещё одна, самая тихая и тайная мечта — небольшой домик, наполненный смехом, тёплый свет в окнах по вечерам и маленькие карапузы с карими глазами, которые будут тянуть к нему руки и называть папой. От этой мысли у него перехватило дыхание. Это было слишком прекрасно, но вряд ли возможно…

Два года назад…

Кухня была освещена только лампой над столом. Тёплый свет ложился пятном на столешницу, оставляя углы комнаты в тени. Сэм стоял у двери, так и не решившись пройти дальше. Сумка тяжело тянула плечо, пальцы побелели на ремне. Джон стоял у раковины. Он не оборачивался несколько долгих секунд, зная, кто стоит за его спиной. — Значит… вернулся, — наконец, сказал он. Голос мужчины был ровным, но в нём сквозила усталость. — Да, — Сэм сглотнул. Кран тихо щёлкнул, когда Джон закрыл воду. И только после этого повернулся. Его взгляд скользнул по младшему сыну сверху вниз, задержавшись на осунувшемся лице, на тёмных кругах под глазами, на дорожной сумке. — Быстро же ты, — сухо произнёс отец. — Я думал, ты окончательно решил, что этот дом и семья тебе больше не нужны. — Мне… больше некуда идти, — Сэм сделал шаг вперёд, остановливаясь у стола. — Неужели? — коротко усмехнулся Джон. — А как же тот Альфа, ради которого ты решил, что запреты отца — это что-то вроде дружеских рекомендаций? — Он… — Сэм опустил взгляд. — Он не хочет меня больше видеть. Тишина в кухне стала тяжёлой. Джон медленно подошёл к столу. — Потому что ты отказался принадлежать ему, — сказал он негромко. И это был не вопрос. — Он сказал, что если я не готов принять его метку… если не готов полностью быть его… — Сэм горько усмехнулся. — Тогда ему не нужен омега, который спорит. Джон опёрся ладонями о стол и какое-то время просто смотрел на сына. Взгляд был суровым, но в глазах отца на секундну мелькнула тревога, которую тот пытался скрыть. — Я предупреждал тебя, — наконец сказал Джон. — Альфы вроде него не ищут равных. Им нужна собственность. — Я любил, — тихо ответил Сэм. Он поднял голову, и в его глазах блеснуло упрямство. — И не собираюсь просить прощения за это. — Чёрт тебя дери, Сэмми… — пробормотал отец, отворачиваясь к окну. — Ты хоть понимаешь, сколько ночей я не спал, думая, что этот ублюдок может с тобой сделать? — Он ничего со мной не делал, — вздрогнув от этих слов, тихо ответил омега. — Пока ты соглашался, — Джон снова повернулся к нему. Но теперь в его голосе звучала сталь. — Ты ушёл из этого дома. Практически жил у него. Игнорировал мои звонки. И теперь стоишь здесь и говоришь, что всё было ради любви? — Да, — Сэм сжал зубы. — Упрямый, — Джон медленно выдохнул, покачав головой. Он прошёлся по кухне, остановился у окна, потом снова повернулся к Сэму. — А теперь послушай меня внимательно. Ты всё ещё мой сын. И я, конечно, не выгоню тебя на улицу, — Сэм едва заметно расслабил плечи. — Но если ты возвращаешься сюда, — продолжил Джон, — всё будет по моим правилам. — Что за правила? — насторожился Сэм. — Ты больше не будешь жить у какого-нибудь альфы, — строго сказал Джон. — И не будешь связываться с кем попало, — он сделал паузу, пристально глядя на сына. — Если ты собираешься встречаться с кем-то — я должен знать, кто это. — То есть? — Сначала я знакомлюсь с ним. Смотрю, что он за человек. Что за альфа. И только потом ты решаешь, стоит ли продолжать. — Отлично, — горько усмехнулся молодой человек. — Значит, теперь я должен любить только того, кого ты одобришь? — Нет, — резко сказал Джон. — Ты будешь с тем, кто не сломает тебя. Слова прозвучали так неожиданно, что Сэм на секунду растерялся. — Поклянись, — сказал Джон спустя несколько секунд. Сэм медленно поднял голову. — Пап… — Поклянись, Сэмми, что ты будешь слушаться меня. И больше не свяжешься ни с одним Альфой, пока я не скажу, что он достоин тебя. Омега на секунду закрыл глаза. И в памяти тут же всплыл голос Дина, тихий и усталый: «Сэмми, пожалуйста… просто скажи это. Он переживает. Ты же знаешь, какой он…» — Ладно, — выдохнул Сэм, — я обещаю. Я буду слушаться. И… — слова давались тяжело, — не буду встречаться ни с кем без твоего одобрения. Джон долго молчал, смотря на сына. Как будто пытался понять, действительно ли тот говорит правду. Наконец, он резко кивнул. — Хорошо, — он взял сумку из рук Сэма и поставил её у лестницы. — Можешь идти с свою комнату. Рад, что ты дома, сын, — немного помолчав, тихо добавил Джон.

***

Сэм резко открыл глаза и уставился в пустой зал, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди. После того, что случилось два года назад, он не знал, имеет ли право мечтать. И будет ли его жизнь когда-нибудь принадлежать ему самому, а не отцу, не семье, не обязательствам. Но одно Сэмми знал точно — он устал быть послушым сыном. Да, он совершил ошибку. Но впервые за последние несколько месяцев ему отчаянно хотелось, чтобы рядом был тот, кому можно просто довериться. Вынырнув из своих размышлений, Винчестер провел ладонями по лицу, страясь взять себя в руки. Посетителей по-прежнему не было и он принял решение, за которое Джон точно его по голове бы не погладил. Но сейчас Сэм здесь главный. — На сегодня всё, — громко сообщил он сотрудникам, стараясь придать голосу уверенность. — Закрываемся раньше. Зал замер, чтобы через несколько секунд взорваться апплодисментами и радостными возгласами работников. Никто не стал возражать. Все быстро переоделись и, схватив сумки, разбежались по домам, оставляя мистера Винчестера почти одного. Почти, потому что Габриэль никуда не ушёл. Он медленно вытирал последний столик, хотя тот уже давно был чистым. Конечно, в этом не было необходимости — просто предлог остаться. На самом деле он ждал. Ждал момента, когда они останутся вдвоём без чужих глаз и лишних ушей. После того, что сегодня произошло между ними, Гейб просто не мог уйти, как ни в чём не бывало. Потому что боялся, что если уйдёт сейчас, то всё исчезнет — окажется ошибкой, слабостью, случайностью. Больше всего он не хотел выглядеть в глазах Сэмми очередным легкомысленным альфой, для которого поцелуй ничего не значил. А если учесть, что они вообще то перешли грань поцелуев… — Интересно, сколько нам придётся ждать эту влюблённую парочку? — наконец произнёс он, нарушая тишину, которая становилась слишком громкой. Улыбнувшись, Сэм поднял на него взгляд. И эта улыбка была такая тёплая и нежная, что у Габриэля на мгновение перехватило дыхание. — А ты куда-то торопишься? — мягко спросил омега. — Нет… конечно нет, — смутившись под его взглядом, Гейб неловко пожал плечами. — Или тебе со мной скучно? — добавил Сэм с лёгкой насмешкой, хотя его глаза оставались серьёзными и внимательными. — Нет, — быстро ответил альфа. — Я совсем не это имел в виду. Я просто… Он запнулся, потому что правда застряла где-то у него в горле. Он хотел сказать, как ему хорошо здесь, рядом с ним. Что он хотел бы остаться и снова почувствовать эти манящие, сладкие губы. Тихо хмыкнув, Винчестер обошёл стойку, останавливаясь слишком близко. Настолько, что Габриэль чувствовал тепло его тела и лёгкий запах кофе и корицы. И уселся прямо на низкий стол, не сводя взгляда. — Расслабься, я пошутил. Может, выпьем кофе? Альфа улыбнулся и шагнул вперёд, не в силах больше сопротивляться этому притяжению. Его сердце билось слишком быстро, а мысли исчезли, оставив только одно желание — поцеловать омегу снова. Руки сами обвили совершенно не сопротивляющееся тело. Он наклонился ближе и… — Эм... хм…— раздалось неловкое покашливание со стороны кухни. — Пит, что ты здесь делаешь? — Голос Сэма прозвучал резко и холодно, как удар. И в этом тоне было столько испуга, что Габриэль невольно замер, так и не сделав последний шаг. В дверях кухни стоял Пит, замерев на самом пороге так, словно наткнулся на невидимую преграду и теперь не решался ни войти, ни выйти. Его пальцы сжимали край двери, побелев от напряжения. А на лице застыло выражение растерянности и такой явной вины, как будто парень случайно стал свидетелем чего-то слишком личного. Того, чего видеть был не должен. Его глаза беспомощно метались — от лица Сэма к лицу Гейба, к их рукам, к расстоянию между ними. И в этом взгляде было столько неловкости и испуга, что становилось ясно: он всё чувствует, даже если до конца не понимает. Пит выглядел как человек, который отчаянно хотел раствориться в воздухе и никогда здесь больше не появляться. — Я… я просто немного задержался, — пробормотал он, и его голос дрогнул, выдавая состояние парня с головой. Он поспешно отвёл взгляд, уставившись в пол. Словно надеялся, что если не будет смотреть, то происходящее просто перестанет существовать. Сэм нахмурился. Это было почти незаметное движение, но Гейб почувствовал, как всё мгновенно изменилось. Взгляд омеги стал жёстким и холодным. Но даже в этом холоде отчётливо чувствовался страх. Настоящий, глубокий страх, который омега не сумел скрыть. — Я же всех отпустил, — тихо сказал Винчестер, в его голосе звучала сталь. Пит вздрогнул, будто его ударили. — Простите… — прошептал он, сжимаясь под этим взглядом ещё сильнее. — Я не хотел никому мешать… У меня просто не сходился чек… Гейб понял, что ещё немного — и Сэм окончательно спрячется за этой ледяной стеной, до которой уже невозможно будет дотянуться. — Всё в порядке, Пит, — мягко сказал он, делая шаг вперёд и принимая всё внимание на себя. — Ты можешь идти домой. Красный, как варённый рак, Пит схватил куртку, едва не уронив её на пол, и почти выбежал из ресторана, бормоча что-то невнятное на прощание. Дверь закрылась. Щелчок замка прозвучал в тишине неожиданно громко. Гейб повернул ключ и медленно обернулся. Омега стоял на прежнем месте, смотря в одну точку перед собой. Он крепко сжимал в дрожащей руке салфетку. Как будто это было единственным, что удерживало в реальности. Сердце билось быстрее обычного, плечи были напряжены, а тревога сжимала грудь, не давая спокойно дышать. Но взгляд был совершенно пустым. Он словно провалился куда-то внутрь себя. Туда, где не было ни Гейба, ни ресторана, ни этого вечера. Сэм понимал, что любой неверный шаг, а тем более сплетня о том, что он оставался с Габриэлем после работы наедине, да и ещё распустил для этого персонал раньше времени, будет иметь страшные последствия. Джон, не задумываясь, просто выгонит младшего сына из дома. А для Дина, который сейчас активно отстаивает свои позиции, это будет значать разрыв с Касом, принуждение выйти замуж за Чейза, потерю свободы и счастья. Без поддержки брата, который вёл почти партизанскую войну в доме собственного отца и постоянно разговаривал с Дином о том, что каждый человек имеет право на счастье, Джон быстро его сломает. И эта мысль тянула вниз сильнее любых собственных переживаний, грозя панической атакой. — Что с тобой, Сэмми? — тихо спросил Габриэль, подходя ближе. Парень вздрогнул, как будто только сейчас заметил, что он не один. — Всё в порядке… — ответил он, опуская взгляд. Это была явная ложь. Альфа чувствовал состояние Сэма каждой клеточкой своего тела. Осторожно взяв его за руку, Гейб медленно разжал побелевшие от напряжения пальцы, босая салфетку прямо на пол. — Мне так не кажется, — сказал он ещё тише. — Тебя явно что-то тревожит. Сэм молчал несколько секунд, которые показались Габриэлю вечностью. — Если отец узнает о нас… — наконец прошептал он.

***

Габриэль сидел на краю стола, наблюдая за Сэмом. Взгляд был спокойным, но в нём читалась сила, способная удерживать и защищать. Лёгкое дыхание рядом, наклонённая голова, мягкие движения рук — всё это создавало пространство, где омега мог, хотя бы на мгновение, отпустить напряжение. — Сэм, — тихо позвал Гейб. Его голос был мягким, но с той внутренней твердостью, которая сразу приводила в чувство. — Что происходит? — Гейб… я… — парень замялся, проводя рукой по волосам и опуская взгляд. — Если Джон узнает… Последствия… Понимаешь… Дин, он… Габриэль спрыгнул со стола и медленно подошёл к омеге, который по-прежнему стоял на том же месте, не вторгаясь в личное пространство. Но присутствие альфы ощущалось, как надёжная опора. Лёгкое прикосновение к плечу передало уверенность, спокойствие и тепло, словно говоря: «Ты в безопасности, я рядом». — Сэм, теперь сделай медленный вдох и скажи мне, о каких последствиях ты говоришь. Мы же ничего плохого не сделали, — омега усмехнулся, вспомнив о том, как они настраивали компьютерную программу. — Да и Пит настолько испугался, что врят ли сможет вспомнить подробности сегодняшнего вечера. — Дело не в этом, просто… — Рассказывай, Сэмми. Уверен, что всё не так страшно, как ты это представляешь. Габриэль внимательно слушал рассказ. Он не перебивал, не оценивал. Просто держал омегу за руку, забирая на себя часть напряжения. — Он заставит Дина разорвать отношения с Касом, — произнёс Сэм, закончив свой рассказ. — И вынудит его выйти замуж за Чейза. В одиночку брат с давлением Джона не справится. А я… я не могу это допустить. Не могу смотреть, как Дин теряет всё. — Я тебя понимаю, —тихо сказал Гейб. — Ты переживаешь за брата, и это нормально. Парень поднял глаза. В его взгляде ещё была тревога, но появилась слабая искра доверия. Плечи расправились, дыхание стало ровнее. — Я боюсь за него, — продолжил Сэм, голос дрожал, но становился увереннее с каждым следующим словом. — Если Джон вмешается, всё, что Дин любит и кем он хочет быть, может исчезнуть. — Только за него, Сэмми? Дело только в Дине? — ореховые глаза сверлят насквозь. — Нет. Не только. Ещё… В нас. Да, в нас, Габриэль, — Винчестер постарался выдержать эту атаку. — В нас? — Гейб чуть заметно выдохнул. Это было, пожалуй, самым важным, что он мог услышать. Мы. И за это самое мы он был готов поспорить с самим дьяволом. — Значит, есть мы, Сэм? — Есть. Я надеюсь, — Сэм опустил глаза. — Я хочу, чтобы так было, Габи. Габриэль наклонился ближе и, обняв его, притянул на себя, прижимая сильно. Внутри будто треснуло стекло, и его осколки со звоном посыпались, цараппя и впиваясь в плоть. Но это не было больно. Это было, как освобождение. Сэм сначала напрягся. Но потом позволил себе расслабиться, уткнувшись лбом в плечо альфы. Пальцы сжимали ткань его рубашки так, как будто отпускать было страшно. Сильные руки обвили спину омеги, ладони медленно скользили по плечам, по волосам. Лёгкий поцелуй в висок передал тепло, постепенно растворяя тревогу. И в этот момент внутри Гейба поднялась ярость. Мысли сами собой вернулись к человеку, из-за которого Сэм и Дин столько лет жили в постоянной тревоге. Джон Винчестер! Альфа стиснул зубы. Он не понимал, как можно так обращаться со своими детьми. Сэм и Дин были добрыми, честными, заботливыми. Теми, кто всегда думал о других прежде, чем о себе. И именно эти парни, не понятно почему, годами получали давление и требования быть «правильным» со стороны собственного отца. «Как вообще можно смотреть на таких сыновей и видеть в них проблему?» — с горечью подумал Габриэль. Он осторожно провёл ладонью по волосам Сэма, стараясь успокоить. Но внутри всё кипело. Джон мог сколько угодно считать, что имеет право решать чужую жизнь, диктовать, кого любить и как жить. И хотя у Кастиэля ситуация была не лучше, для Гейба это было просто непостижимо. Ни один отец не должен заставлять собственного ребёнка чувствовать себя неправильным. Именно поэтому он полностью поддерживал Принца, рискуя собственной свободой и благополучием. Однако думать об этом сейчас не хотелось. Любимый омега, чуть дрожа в его твёрдых объятиях, явно ждал от него уверенности. И доказательств. Доказательств того, что то, что он сейчас осмелился открыть, не впустую. Гейб вздохнул, стараясь отпустить злость. — Твоя любовь не может разрушить жизнь Дина, — тихо сказал Гейб, зарываять пальцами в волосы парня. — Мы обязательно разберёмся с этим, спокойно, шаг за шагом. И всё будет хорошо. Да, Джон — ваш отец. Но у каждого свой путь к счастью. — Мы, Габриэль? — Сэм глубоко вдохнул, позволяя себе полностью расслабиться в сильных обьятиях. Он решил просто довериться моменту, позволял себе быть рядом с этим альфой. — Значит… — Да! — Твёрдо, без тени сомнения. — Мы, Сэм! Ты и я теперь уже не просто Сэм и Габриэль. Теперь — это мы. Он чуть потянул омегу за волосы, приподнимая его лицо, и нежно прикоснулся своими губами к его. Поцелуй был осторожным и медленным. Парень сначала дёрнулся, но потом позволил себе отпустить контроль. Каждое прикосновение альфы дарило тепло и уверенность. Те самые, что постепенно растворяли страх и тревогу. Те самые, что были будто потоком силы, которая, казалось, готова была оставить его. Те самые, что сейчас были ему необходимы, как глоток воздуха. — Я рядом, — прошептал Гейб, прижимая Сэма к себе. Ладони медленно скользили по спине. Их дыхание смешивалось, создавая ощущение полного покоя и защиты. — Я хочу быть с тобой, — тихо сказал омега, снова утыкаясь лицом в плечо альфы. Габриэль улыбнулся и ещё крепче прижал его к себе. Забота и поддержка проникли глубоко, позволяя Сэму почувствовать, что рядом есть тот, кто может удержать ситуацию, поддержать, дать возможность быть собой. Страх за Дина остался, но тревога немного утихла. Потому что рядом была его альфа и истинная любовь.

***

В ресторане стояла тихая, почти сонная атмосфера: свет над барной стойкой горел вполсилы, мягко освещая тёмное дерево столешницы, стеклянные бутылки и аккуратно расставленные чашки. Где-то в глубине кухни ровно гудел холодильник, изредка щёлкал термостат, и этот звук казался особенно заметным в ночной тишине. За большими окнами лежала поздняя ночь — густая, тёмная, с редкими огнями фонарей, которые отражались на стекле длинными золотистыми полосами. Сэм глубоко вдохнул, как будто только сейчас вспомнил, что можно просто дышать спокойно и без напряжения. Воздух пах кофе, сладкой выпечкой и чем-то тёплым, домашним. После всего, что произошло за вечер, этот запах вдруг показался ему удивительно уютным. Они сидели прямо на полу, прислонивших к стене. Сэм чуть ближе придвинулся к Габриэлю и прижался к нему, снова почти незаметно уткнувшись лбом в его плечо. Рядом с альфой было спокойно. От него шло ощущение силы и уверенности, тихой надёжности. Как будто рядом стояла крепкая стена, за которой ничего плохого уже не случится. Сэм на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь этим ощущением. Тепло чужого, но такого родного тела, ровное дыхание Гейба, лёгкое движение его груди под щекой — всё это действовало на него успокаивающе. И вдруг он тихо хихикнул. Звук получился совершенно неожиданным даже для него самого. Сэм быстро спрятал лицо на груди мужчины, надеясь, что так его смущение станет менее заметным. — Что? — негромко спросил Габриэль, слегка наклоняя голову. — Знаешь, оказывается стресс рождает голод, — снова хихикнул омега. — И мне кажется, что я сейчас съем всё, что найду. — Это угроза или предупреждение? — усмехнулся Гейб, удивлённо смотря на парня. — Я серьёзно, — Сэм слегка покраснел, пожимая плечами. — Я ужасно хочу есть. Габриэль тихо рассмеялся. Смех получился лёгким и немного усталым. — Ну что ж, — сказал он, поднимаясь на ноги и протягивая руку. — Тогда идём на кухню. Посмотрим, чем можно спасти омегу, умирающего от голода. Сэм фыркнул, вставая, и пошёл за ним. Кухня встретила их привычным запахом еды, специями и лёгким холодком от большого холодильника. Гейб открыл дверцу, и внутри сразу загорелся мягкий свет. — Ого, — протянул он, — тут даже больше, чем я ожидал. На полках стояли контейнеры с остатками готовой еды, несколько салатов, куски пирога, аккуратно завернутые десерты и несколько бутылок напитков. — Мы точно не умрём с голода, — улыбнулся парень, заглядывая через его плечо. Он достал бутылку яблочного сока, ставя её на стол. — Кофе пить уже поздно, — сказал Сэм. — А то я буду бодрствовать до утра. — А я думал, ты и так не собираешься спать, — усмехнулся Габриэль. Сэм бросил на него такой взгляд, от которого у альфы, на секунду, сбилось дыхание. — Сначала еда, — спокойно ответил Винчестер. Они налили сок в два высоких стакана. Жидкость тихо плеснулась, блеснув в кухонном свете. Потом нашли тарелки, разогрели пару блюд и устроились за небольшим кухонным столом. Омега ел с таким удовольствием, как будто голодал несколько дней. Иногда он закрывал глаза, наслаждаясь вкусом. Гейб наблюдал за ним, подпирая щёку ладонью. — Ты смотришь так, будто впервые видишь человека, который ест, — заметил Сэм. — Просто думаю, — лениво ответил Габриэль. — О чём? — В детстве я однажды тоже так ел, — усмехнулся альфа. — Звучит подозрительно, — хмыкнул Сэм, поднимая брови. — Мне тогда было лет восемь, — Габриэль тихо рассмеялся, вспоминая. — Родители уехали на несколько часов и оставили меня с братом. Мы решили, что раз взрослых нет, можно устроить настоящий праздник… — У тебя есть брат? — Ну, вообще-то да. Михаил старше меня. Он давно живёт в другой стране, не дома. И вполне доволен. — Почему-то я думал, что Кастиэль — твой брат, — Сэм улыбнулся, внимательно осматривая Габриэля. — Нет. Кас — друг. Самый близкий, самый надёжный. И он мне ближе брата. Так что ты, в некотором роде, не ошибся. Ну так вот. Мы устроили полный разгром запасов… — Уже боюсь продолжения, — сказал омега, отпивая сок. — Мы открыли холодильник и достали всё сладкое, что нашли. Пироги, варенье, мороженое… даже сгущёнку. — О, нет! — О, да! Мы ели это прямо ложками, сидя на полу на кухне. В какой-то момент мой брат сказал: «А давай смешаем всё в одной миске». — Только не говори, что вы это сделали, — засмеялся Винчестер. — Сделали. Огромная миска. Варенье, мороженое, печенье, сгущёнка… и почему-то туда попал кетчуп. — Кетчуп?! — Сэм отрывисто захохотал, очевидно, представив себе это «лакомство». — Не спрашивай. Нам казалось, что это гениальная идея. — И вы это съели? Габриэль задумчиво покачал стакан с соком. — Мы съели примерно половину. А потом нас обоих начало мутить так, что мы лежали на диване и клялись родителям больше никогда не есть сладкое. — И помогло? — Сэм уже смеялся по-настоящему. А в глазах светилось лукавство и явное: «Ох, Габи! Что-то я не верю, что тебя способно сбить с толку небольшое недомогание». — Конечно, нет. Через два дня я снова ел пирог, — подтвердил его мысли Ширли. — И закусывал вкуснейшим мороженным. — Ты был ужасным ребёнком, — хихикнул омега, покачав головой. — Я был творческим ребёнком, — возразил Гейб. — Экспериментатором. — И это проявилось в тебе ещё больше, когда ты вырос, да? — Сэм чуть склонил голову и прищурился. — Что это ты имеешь ввиду? — Гейб чуть нахмурился. — О, ничего такого, кроме того, что ты и сейчас не растерял духа авантюризма. — Я вообще редкий экземпляр! — Гейб выпятил грудь и, важно приосанившись, надул щеки и самым серьёзным видом продекламировал:

Характер у меня тяжелый

Всё потому, что золотой

И иногда очень хочется быть скромным, милым и добрым. Но, сука, темперамент жжёт! И засмеялся, видя совершенно обескураженное лицо Винчестера. Тот, минут посидев, будто осмысливая сей перл, вдруг разразился взрывом хохота. — Габриэль! Ты невозможный! — О, нет. Не всегда. Иногда я, все-таки, милый, — улыбнулся альфа, отпивая сок. Продолжая разговаривать, они доели ужин и принялись за уборку. Аккуратно убрав остатки еды в холодильник, Сэм принялся мыть посуду, а Гейб, тем временем, вытирал тарелки полотенцем и расставлял их на полке. Время от времени Сэм смотрел на альфу так внимательно, что Габриэль сначала делал вид, что не замечает. Однако не заметить лёгких, будто нечаянных, прикосновений, мягких скользящих взглядов и столкновения витающих в воздухе искр было невозможно. — Ладно, Сэмми, — Гейб возрузил в шкаф последнюю тарелку и, повесив полотенце, уселся на стул. — Я хочу кое о чём спросить. — О чём? — невинно поинтересовался Сэм. Он уже вытирал руки. — Почему ты смотришь на меня так, как будто… Как будто что-то задумал? Омега усмехнулся, но ничего не ответил. Он просто подошёл ближе. Почти не слышно. И замер перед ним, как будто в ожидании. — Сэм, допивай свой сок! — Чуть хриплым голосом. Потому что он слишком близко. А все эти его милые заигрывания у раковины совершенно нечаянно распалили то, что не стоило бы сейчас. — Дин и Кас скоро будут здесь. Пора домой, спать. Но Сэм молча сделал ещё шаг ближе. В следующую секунду он легко устроился у него на коленях, обнимая за плечи. Габриэль мгновенно напрягся. — Сэм!.. — в голосе альфы прозвучало предупреждение. Собственно, он сейчас и правда предупреждал. — Сэмюэль Винчестер! Вы рискуете. Не стоит дразнить альфу. Особенно, когда он сыт, и в его голове появляются совсем нескромные желания. Но омега только улыбнулся, перекидывая ногу через его бёдра и устраиваясь поудобнее. Пальцы коснулись воротника рубашки Гейба, расстёгивая верхнюю пуговицу. — Я предупреждаю, — на выдохе произнёс Габриэль, хотя в его голосе уже не было настоящей строгости. Скорее, он ещё пытался сохранить хоть какую-то дистанцию. Но, откровенно говоря, у него это не получалось. — Я услышал твоё предупреждение. Но, знаешь, это меня не останавливает, — Сэм просто наклонился, целуя своего альфу. Поцелуй получился горячим и неожиданным. Словно омега долго сдерживал это желание и наконец позволил себе ни о чём не думать. А пальцы настойчиво продолжили начатое, открывая пуговицу за пуговицей. — Я боюсь, что теперь меня тоже, — Гейб обнял, прижимая его бёдра к себе. Да и как тут сопротивляться? Его любимый омега, вот так, устроившись на нём сверху, сейчас не просто дразнил. Он сводил с ума. Жаркими настойчивыми губами, руками, которые уже скользили по груди, обрисовывая линии тела и бёдрами, которые упруго и мягко двигались на нём. — Сэм, чего ты добиваешься? — Ничего, — рубашка сползает с плеч, обнажая. — Поцелуй меня. Сейчас. — Сумасшедшее создание! — Противиться этому? Да ни за что! Руки действуют быстро, стягивая тонкую футболку. А губы перехватывают иннициативу, затягивая в глубокий поцелуй. Язык, обрисовав их, мягко ласкает, смачивая и проскальзывает в глубину. Без малейшего сопротивления. И теперь он здесь хозяин. Оглаживая щёки и зубы, обрисоваывая его язык по кругу, он действует решительно. Пальцы впиваются в спину, притягивая ближе. Чуть отступить. Глоток водуха и короткий взгляд на горящие от поцелуев губы. И снова к ним. Потому что оторваться нет сил. — Детка, боже, нам надо остановиться. Дин и Кас… Они сейчас придут, — стоном в поцелуй, но руки, вопреки логике и здравому смыслу, уже тянут ремень на джинсах, с явным намерением расстегнуть. — Я знаю, — щелчок. И ремень отстегнут. — Не думаешь ли ты, что они не поймут… — М, поймут, конечно. Но, может, не стоит? — Конечно, не стоит. Не место и не время. Вот только тело не желает слушаться, а влетевший в нос яркий запах сандала, совсем лишает сил к сопротивлению. — Я хочу тебя… — Я тоже, — ещё один щелчок. И теперь повергнута преграда в виде ремня на джинсах Габриэля. — Совсем немного, Габи. Пожалуйста… — Господи, да я же не каменный, — чуть приподнявшись, чтобы одной рукой придерживать его, а другой — стянуть совсем немного джинсы. — Я бы так не сказал, — лёгкий поцелуй на его губах, и рука уже обхватывает слишком твёрдую плоть. Сэм приподнимается и снова усаживается, но так, чтобы член Гейба оказался позади него, скользя по мягкости и влажности кожи. И прижимается всем телом, зажимая своё достоинство меж их животами. Движения мягкие и плавные. — Сэм-ми, — Гейб заводит руку и, обхватив ствол, с силой прижимает его к самой ложбинке. Так свихнуться можно. Он вообще-то, в таких ситуациях, просто насаживал омегу на себя. Но это их. А его так нельзя. Он обещал. Он поклялся себе и ему, что не сделает этого, пока тот не будет готов. Но возбуждение слишком сильно. И уже неважно, что он бы, по сути, даже не успел. Впившись в его слишком горячие губы, он движет бёдрами навстречу, понимая, что это конец. — Да, Гейб, — утонув в его поцелуе, потерявшись в накатывающих волнах блаженства… Они обнимают друг друга всё сильнее. Глаза в глаза. И разорванное дыхание, пытающееся смешаться. — Спасибо, — Сэм снова кладёт голову ему на плечо, целуя влажную кожу. — Сумасшедший, — Гейб гладит его спину, пытаясь успокоить. Минута тишины. И только постепенно приходящие в ритм дыхание. Полотенце в руки, чтобы поскорее скрыть все следы. И вот они, уже полностью одетые, но в такой же позе, просто нежно и лениво целуются, наслаждаясь друг другом. Тишина окружает их. — Зачем ты это сделал? — Гейб смотрит в такие любимые глаза, не переставая целовать. — Ты же понимаешь, что я бы мог не сдержаться… — Понимаю, — совершенно щенячий взгляд и ответ на поцелуй. — Но я верю тебе. Я знаю, что ты не сделаешь. — Чёрт! Вот я попал! — Рука сжимает подбородок, ореховый взгляд впивается в глаза напротив. — Да, не сделаю. Пока ты не позволишь. Но вдруг? Сэм, я не железный. Могу не удержаться. — Тогда я подставлю тебе шею. И будь что будет, — улыбка трогательная, но искренняя. — Какой же ты… — снова целуя. — Какой? — потираясь об его щеку и прижимаясь сильнее. — Любимый… — А что, собственно, здесь происходит? — раздался за спиной строгий голос. И парни замерли в остолбенении…