Поездка в Америку

— Странно, — задумчиво произнёс Дин, осматривая тёмные окна ресторана, в которых мягко отражались яркие огни жилых домов напротив. — Интересно, что здесь происходит? Они возвращались с прогулки и собирались зайти в ресторан, чтобы вместе с братьями разъехаться по домам. Ну надо же было хотя бы вечером появиться там, после того как они наглым образом прогуляли целый рабочий день. — А что происходит? — спросил Кастиэль, обнимая Омегу со спины. Его руки мягко легли на талию Дина, а губы оставили лёгкий поцелуй на щеке. Тепло от прикосновений успокаивало, но в воздухе витало лёгкое напряжение, которое чувствовалось даже сквозь их объятия. — Разве Сэмми и Габриэль не ждут нас? — осторожно спросил Дин, нахмурившись, прислушиваясь к тишине, которая словно притаилась в каждом углу ресторана. — И вообще, почему ресторан закрыт так рано?! — Может быть, не дождавшись, они решили разойтись по домам? — улыбнувшись, предположил Кастиэль. — Мы немного задержались. Примерно на час. — Даже если бы мы задержались и дольше, Кас. До закрытия ещё два часа, — Винчестер на шутку не отреагировал, продолжая хмуро смотреть на закрытую дверь, где сквозь щель пробивался слабый свет. Его пальцы сжали руку Каса чуть крепче, и тот моментально ощутил нарастающую тревогу своего Омеги. «Ну, пожалуйста, не надо сейчас никаких неприятных неожиданностей», — подумал Кастиэль, сжимая руку Дина и делая шаг к двери. Когда они вошли внутрь, зал встретил их тишиной. Лёгкий аромат кофе и пряностей висел в воздухе, но даже этот запах не мог скрыть более интимный, едва различимый аромат присутствия Сэма. Дин остановился, прислушиваясь. Кас инстинктивно прижал его ближе. Пальцы мягко пробежались по спине Омеги, поддерживая и успокаивая, а взгляд поймал движение. Молча кивнув в сторону кухни, он потянул Дина за собой, стараясь не шуметь. Картина, представшая перед ними, удивила даже Кастиэля. Сэм сидел на коленях у Габриэля, ёрзая и прижимаясь всё ближе, как будто никак не мог найти достаточно близкого расстояния. Рубашка альфы была чуть расстёгнута, открывая шею. Сэм склонился к нему, касаясь губами его кожи — лёгкими, почти невесомыми поцелуями. Он медленно целовал шею Гейба, иногда задерживаясь на секунду дольше, и тёплое дыхание омеги скользило по коже альфы. Габриэль на мгновение замер, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц. Затем неожиданно отстранил Сэма от себя, удерживая его за плечи. Омега растерянно поднял взгляд, но в следующую секунду альфа резко притянул его обратно. Их взгляды встретились лишь на долю секунды. Поцелуй был медленным, но страстным. Их губы двигались настойчиво, словно каждый пытался почувствовать другого сильнее. Сэм ответил, чуть приоткрыв губы, и ладонь Гейба уверенно легла на затылок, удерживая. Омега тихо выдохнул в поцелуй, пальцы невольно сжали ткань на плечах альфы, когда тот наклонил голову, углубляя поцелуй. На секунду они оторвались друг от друга лишь для вдоха, но альфа почти сразу снова поцеловал его — глубже, медленнее, с той напряжённой нежностью, от которой по коже бежали мурашки. — Какой же ты… — снова целуя. — Какой? — потираясь об его щеку и прижимаясь сильнее. — Любимый… — А что здесь, собственно, происходит? — Дин застыл на пороге, как пригвождённый. Сэм вздрогнул, отстраняясь от Гейба и нервно оборачиваясь. Но, увидев брата, сразу же расслабился и на его лице появилась смущённая улыбка. — О, привет, — сказал он, всё ещё обнимая Габриэля за плечи и совершенно не собираясь вставать. — Мы не ждали вас так рано. — Рано? — рявкнул Дин, стараясь сохранить серьёзный вид. Он чувствовал, что готов сдаться и всё простить при виде счастливых глаз младшего. А они и правда были счастливыми. Такими, какими бывают глаза влюблённого. — Вообще то, мы задержались почти на час. А вы умудрились закрыть ресторан на два часа раньше. — А мы решили задержаться после работы и вместе поужинать, — вмешался Гейб, садясь ровно и поддерживая Сэма за спину, но намеренно не выпуская из объятий. Значит, их тайна раскрыта? Тем лучше! Кас и так знает о том, как Габриэль относится к Сэму. Почему бы и Дину, наконец, не выйти из блаженного неведения? — Я и вижу, как вам вкусно, — не выдержав, расхохотался Дин. Он подошёл к столу и, подцепив белое полотенце, вспыхнул, увидев «накрахмаленные» следы. — Убирать за собой не пробовали? — Прости, приятель. Не успели. Ты даже не представляешь, насколько нам было вкусно, — не остался в долгу Ширли. — Я всё уберу, не парься. — Всё в порядке, Сэмми? — уже серьёзно спросил старший Винчестер. Зелёный взгляд с нескрываемой тревогой оглядел брата. К сожалению, Дин опасался не безосновательно. Он уже видел такие глаза у младшего. Тогда, два года назад, когда он приходил домой после свиданий с Гайдом. А потом эти глаза потухли, когда пришлось вернуться домой. И Дин слишком живо помнил, как плакал ночами братишка, прижимаясь к нему, и шепча: — Я больше не хочу любить, Дин. Никогда. Это мука. Это боль. — Нет, это счастье. Только если рядом тот, кто отвечает тебе взаимностью. Сэмми, всё пройдёт. Вот увидишь. И боль, и страх, и обида. И когда нибудь ты полюбишь снова. Но уже не так. Не той детской влюблённостью. К тебе придёт настоящее чувство. И ты узнаешь его. Потерпи. Твой альфа где-то есть, и вы обязательно встретитесь. И тогда, узнав истинную любовь, ты будешь вспоминать всё это с улыбкой, лишь как опыт, который ты получил в жизни. Да, неудачный. Но опыт. И вот сейчас, снова видя горящий взгляд младшего, Дин нервно сжал спинку стула. Гейб, конечно, хороший. Но он не знает его совсем. А Сэмми, снова, как и тогда, очертя голову бросился в омут страстей, заходя всё дальше. Дин мельком оглядел открытую шею брата, отметив, что всё чисто. Значит, они не зашли слишком далеко. И он надеялся лишь на то, что сейчас брат, наученный горьким опытом, будет благоразумнее. Хотя, не ему решать. Он вот тоже всё больше теряет это самое благоразумие, когда рядом Кастиэль. — Всё отлично, — улыбнулся младший, соскальзывая с колен Габриэля. Он подошёл к брату и обнял. Тихий шёпот скользнул в ухо: — Всё прекрасно, Дин. Не волнуйся. — Мы, конечно, рады за вас. Но вам следует быть осторожнее в своих действиях, — хмыкнул Кас. Он всё ещё стоял на пороге, осматривая эту картину. И, надо сказать, был весьма удивлён тем, насколько стремительно всё разворачивалось у друга. Да и этот омега, хм, не робкого десятка. Хоть и младший. Надо будет поговорить с Гейбом. Наедине. А то, не ровен час, наш весьма неразброчивый альфа, пойдя на поводу своих желаний, натворит дел. Вдруг стало смешно. Вообще-то, если вспомнить, именно Габриэль настойчиво пытался убедить Принца быть предельно осторожным в своих желаниях, дабы ненароком не обзавестись ненужными наследниками. А сам, походу, совсем голову потерял. Такими темпами они вернутся домой с суженными оба. А что? Сыграют две свадьбы — Принца и его друга! Правда мистер Чак Ширли будет в явном шоке. Но он, в отличие от Короля, не напрягает сына обязанностью жениться и не навязывает ему омегу. — Я специально отпустил работников раньше, поэтому… — Сэмми вдруг покраснел, понимая, что выдал себя. Специально? Значит, намеренно. И он уже не скрывает, что они с Гейбом далеки от мысли просто ходить на свидания. Собственно, это их право. Кас не собирался учить морали эту парочку. Они сами решат, как им вести себя друг с другом. Но было одно большое такое «Но»… Кастиэль покачал головой, показывая в дальний угол помещения, где, буквально четыре дня назад, Джон приказал установить камеру. Он хотел выяснить, кто из сотрудников сливает информацию конкурентам. Специалисты по установке оборудования работали после закрытия кафе. И если бы Кас в тот вечер не вернулся за портмоне… — Ребят, всё это прекрасно, но, — Кас перехватил вспыхнувший взгляд Дина, когда он внимательно вгляделся в небольшой полукруглый «плафончик», закреплёный у самой вытяжки. — Твою мать! — Выругался Дин. — Когда это появилось? — Четыре дня назад, — Кас чуть виновато вздохнул. Он хотел на следующий день рассказать об этом Дину. На всякий случай. Но события закрутились так стремительно, что он просто забыл. — Гейб, помнишь, мы долго убирались, а после, когда пошли домой, я вернулся с полпути, потому что забыл бумажник? Здесь оставался только Джон. Вот тогда я и увидел. Один мастер крепил тут камеру, второй работал в его кабинете с компом. — Она одна, или есть ещё? — Сэм тоже посмотрел на камеру, и внутри всё сжалось. Это, пожалуй, похуже, чем видевший их Пит. — Я не знаю. Не видел, — развёл руками Принц. — Но нам и этой выше крыши хватит. Всё, что надо, а вернее, не надо, она уже засняла. — Блять! — рявкнул Дин и, совершенно не удержав себя в рамках приличия, разразился гневной тирадой, обильно сдобренной отборным матом. — Твою ети! Вот вы косячники. Это ж надо! Угораздило вас, бля, трахаться, именно в том месте, где камера! Больше негде было? Или настолько приспичило, что потеряли чуйку? Просто охуеть можно! И что теперь прикажете делать? Он вдруг со всей ясностью представил, что будет, если видео посмотрит отец. Сэму тогда не поздороваться. Точно. Да и ему тоже. И как же хорошо, что он в отъезде. — Дин, — Кас чуть вскинул бровь. Нет, он, безусловно, прекрасно знал, что на пике эмоций любой человек отпускает тормоза, превращая вполне культурную речь в некое подобие типичного лексикона портового грузчика. Да и чего тут говорить, если даже он, Принц, наследник династии королей-Ангелов, не брезговал крепким словцом. А уж Габриэля вообще можно смело записывать в профессора «тонкой матюковой словесности». Но, почему-то, в устах Дина, это слегка ошарашило. Да уж. А лингвистический запас у него приличный! — Не выражайся так. — Что? — Дин посмотрел на него суровым взглядом. Да, разошёлся. Но оправдываться сейчас он точно не намерен. — Знаешь, Кастиэль, моя речь в большинстве своём блестящая, как стекло, но иногда она преобретает насыщенное матовое покрытие. Кас невольно прыснул, услышав этот перл. Однако младший сарказма брата не оценил. — Ну, во-первых, мы не трахались, — Сэм сжал кулаки, поразившись такой силе внезапной паники брата. — Это называется несколько по-иному, Дин. — Знаешь, я думаю, что папе будет глубоко похуй, как это называется, — Дин сверлил взглядом камеру под потолком, будто надеясь, что она от этого лопнет или сгорит. — Он не станет вдаваться в филологию и правильность названия того действа, что увидит. А что вы не просто целовались, вижу даже я, — он снова кивнул на полотенце, валявшееся на столе, как на улику. — Дин! — Гейб строго сверкнул на него глазами, включив альфу. Ещё бы! Брат он там, или не брат. Рад он там, или не рад. Даже если его страх обоснован, не стоит так с Сэмом. — Я бы попросил! Если ты так переживаешь, то я отвечу. Да, мы действительно не, как ты выражешься, трахались. Мы занимались любовью. Не совсем. Потому что я не посмею сделать это без его готовности и согласия. А он пока не готов. Но, тем не менее, мы занимались любовью! Потому что это правда! Он подошёл к своему омеге и обнял. Намеренно. Перед этой самой чёртовой камерой. А потом, прижал к себе и поцеловал. Сэм вспыхнул и сжался, но уже через минуту, расслабился, поддаваясь на поцелуй. Да, он безусловно понимал, что сейчас вот так, без раздумья открывает на камеру все подробности. Практически вручает отцу в руки неопровержимые доказательства того, что он нарушает данное слово. Но как же ему сейчас было наплевать на всех и вся! Такие настойчивые, страстные и просто сводящие с ума губы его альфы затмевали собой всё, лишая последних крупиц здравомыслия. А только недавно успокоившееся было желание, вновь зашевелилось где-то в животе мягким холодом. Обняв в ответ, Сэм бросил затуманенный взгляд на камеру, будто посылая её куда подальше и, тихо застонав, вновь подставил губы под слишком жаркие поцелуи. Дин замер, смотря на это. Уважение, сконцентрировавшись во взгляде, скользнуло по плечам Габриэля. — На этом вопрос исчерпан! — Гейб отстранился от Сэма и выставил средний палец в камеру. — И пусть Джон увидит! А после, снова обнял, усаживая на стул, потому что его любимый омега вдруг будто потерялся, смотря на него рассеянным взглядом. Кас посмотрел на друга. Да, Гейб порой совершенно безбашенный. Но, видимо, тут и правда чувства, раз он готов на такое. Внезапно стало стыдно. А он? Неужели он не осмелится? Он, чёрт возьми, Принц, наследник империи! Альфа! Подойдя к Дину, он обнял, прижав крепко и, развернув, тоже прижался к его губам, целуя отчаянно и сильно. — Кас — зелёные глаза распахнулись. Дин замер от неожиданности, внимая поцелую. Весь его бунтарский запал таял буквально на глазах, а все изящные, покрытые матом фразеологизмы, куда-то потерялись. — Что ты делаешь? — Что я делаю? Целую тебя. Прямо перед камерой! Чтобы Джон охренел от увиденного, — Кас не отпускал, лишая Дина даже намёка на сопротивление. Впрочем, он и не пытался. — Но он же… Ох, — Дин не мог сопротивляться. В груди разлилось тепло. — Плевать, пусть знает, — и, прижавшись к уху, совсем тихо. — Ты мой. И ему придётся с этим смириться. — Твой, — Дин совсем теряет голову, начисто забыв, что, вообще-то, они тут не одни. Что Гейб и Сэм, улыбаясь смотрят на них, и что камера беспрестрастно фиксирует историю. «Ты мой!» — это всё, что он сейчас слышал. И это лучшее признание, что он мог себе представить. — Это, конечно, круто, — Гейб чуть хмурится, не отводя взгляда. Да, он рад за друга. И очень бы хотел сейчас, тихо взяв за руку Сэма, просто раствориться, чтобы не мешать. Однако, благоразумие побеждает. — Бунтарство и всё такое. И, безусловно, можно вот так, с шашкой наголо, устроить Джону байкот и ультиматум. Но, может мы просто подумаем, как не создавать проблем? Пока ещё рано, вы не находите? Кас отпускает Дина, всё ещё обнимая и поддерживая. Да, Гейб тысячу раз прав. Уж ему сейчас точно не время бунтарить. Их отношения пока настолько хрупкие, что подставлять их под такой удар — значит не дать им шанса. Однако радость теплом струится по венам, заставляя сердце бешено колотиться. — И что же нам делать? — Дин тоже это понимает. Нет, он готов поспорить с отцом. За многое. Отстоять своё право на личный выбор. Но, кажется, сейчас и правда не время, чтобы вот так опрометчиво давать ему в руки такие козыри. Джон — сильная натура. И, не смотря на всю любовь к сыновьям, способен в мановение ока зарубить всё на корню. — Не переживай, — Кастиэль погладил его по руке в успокаивающем жесте. — Габриэль и правда классный специалист. Думаю, что через пару часов мы сможем поехать домой. Гейб, ты же сладишь с простенькой камерой и записью на ней? — Раз плюнуть! Сэм, поможешь? — Гейб остро подмигнул Сэму. Взявшись за руки они исчезли в кабинете Джона, зарывшись в компьютер. — Ты голоден? — Кас осмотрел кухню и подмигнул Дину. — Честно говоря, да, — Дин проскользнул к холодильнику и, оглядев полки, фыркнул. — А наша парочка неплохо так покушала. Вся эта нервозность, прекрасная прогулка и этот горячий поцелуй (и вовсе не один за сегодня) порядком раззадорили аппетит. — У них был повод, — улыбнулся Кастиэль. И чуть с завистью вздохнул. Но скрыл это. Он был слишком осторожен с Дином. Собственно, и Дин разительно отличался от брата, хоть и был старшим. Но как же хотелось быть чуть более свободным. Глаза мечтательно закрылись. Он бы был нежным, правда. Он бы, не позволив себе пойти слишком далеко, подарил бы всю силу страсти. Ему. Любимому и желанному. Перед глазами, как фрагменты фильма, прошлись пёстрой лентой кадры. Дин, опираясь прямо на этот большой стол и запрокинув голову к потолку, просто позволяет ему… О, он бы прошёлся нежными поцелуями по всей шее, расстегнул его рубашку, открывая для них медовую кожу, и спустился цепочкой поцелуев ниже. Туда, где строгие брюки скрывают уже восставшее желание. Он бы стянул их, не переставая целовать. И, умостившись на стуле, просто позволил бы своим губам осуществить мечту. Обцеловать, слизывая сладкий нектар страсти с его члена, втянуть глубже, двигаться всё сильнее, не переставая гладить горячее и отвечающее ему тело, чтобы принять всё, что он, не сдержавшись, отдаст. И, оглушенным его сладким стоном, облизнуться, собирая всё до капли. А после, подхватить его ещё дрожащее в посторгазменной судороге тело, целуя шею и держать так в объятиях, пока он не успокоится… Дин, выскользнув из холодильника и вытащив оттуда кучу продуктов, водрузил её на стол. — Что бы ты хотел съесть? — И, посмотрев на Каса, вдруг замер с помидоркой в руке. — Кас? — Съесть? — Кас выскользнул из мечтаний и тихо подошёл к Дину, обнимая одной рукой и смотря в глаза. Видимо, мечты эти завели слишком далеко. Все ещё находясь в их сладкой власти, он не удержал правду в себе. — Честно? Тебя. — Кас, — Дин вдруг вспыхнул, будто поняв ход его мыслей. Внутри что-то ёкнуло. — Это правда, детка, — Кас, не удержавщись, обвил его руками, прижимая к столу. Он прижался лбом к его лбу, смотря в глаза. А в них… Яркая сочная зелень, заполнясь тёмными тенями, смешиваясь с самим сумраком, стремительно превращалась в болотную трясину, которая затягивала безвозвратно. Легко прикоснувшись к губам, Кас замер вот так. Только не напор. Он не может показать несдержанность. — Я хотел бы вкусить тебя. Целовать. Не только твои губы. Я бы хотел целовать тебя всего. — Тогда целуй, — кажется аппетит пропал начисто. Пропало всё, кроме желания узнать, что ещё могут дать ему эти горячие губы. Дин приподнимает подбородок, подставляя их. — Целуй. Всё, что захочешь. — Боже, сладкий, — Кас проводит по ним языком, слизывая их вкус. А руки сжимают всё сильнее, скользя под пиджак, чтобы быть чуть ближе к желанному телу. И когда они пробегают по талии, сжимая сильнее, Кас не выдерживает. Впечатавшись в его губы, он целует так, что сейчас крышу сорвёт, как у закипевшего чайника. Глубже, сильнее, неистово. Проникая в глубину, вылизывая всё, что попадается под совершенно ошалевший язык. Пальцы скребут тонкую ткань рубашки и, сползая до предела, ловко перескакивают ремень, чтобы сжаться на ягодицах. Дин машинально подаётся навстречу, прижимаясь бёдрами к его паху, и чувствует сильное волнение и просто одуряющий запах грозы, в котором витает бадьян. Мыслей нет. Они выветрились. Только желание. Такое, какого он никогда не испытывал. — Кастиэль, — вырваться из поцелуя, просто потому, что дышать нечем. Секундный взгляд в его глаза и снова навстречу губам. Как же сладко в его руках. И сейчас этого поцелуя мало. Чертовски мало. Он хочет почувствовать эти губы на теле. Хочет ощутить их нежность там, где уже слишком беспокойно, упираясь в тяжесть так мешающей одежды, настойчиво стонет его желание. — Кас, я хочу… Рука дрожит, скользнув на стол и скидывает на пол кружку. Звон битого стекла приводит в чувство. Обоих. Кас отстраняется, всё ещё пытаясь прийти в себя. Это знак. Не стоит вот тут… — Прости, малыш. Здесь не место, — он отворачивается, пытаясь сообразить, что же делать. И часто дышит, успокаивая себя. Но это невыносимо сложно. Тело горит, губы дрожат, храня на себе тепло его губ. А сердце колотится так, будто он только что пробежал марафон. — Кастиэль, — руки обнимают сзади, тело прижимается к нему. И Кас, к своему ужасу, чувствует силный напор, что касается его через одежду. — Это я виноват. Но у меня есть оправдание. — Какое? — Принц разворачивается, снова заключая его в объятия и смотря в глаза. Какое тут может быть оправдание? Дин, его обожаемый до дрожи Омега, он сам — сплошное преступление. Он — грех и наваждение, за которое Кас готов пойти на эшафот. И он вообще не понимает, какие силы берегут его от совершения этого сладкого греха. Прижать его ближе, чувствуя лёгкую дрожь и тяжесть наполненого естества, что соприкасется с его через слои одежды. — Дин… Ты слишком желанный. И такой красивый, — губы скользят по виску, оставляя лёгкие поцелуи. И Кас просто пытается дышать и не сойти с ума. — Это твоё оправдание? — Я твой, — Дин не в силах отвести взгляд. — Ты сам сказал это. И я бы хотел узнать чуть больше, чем твои поцелуи. — Боже правый, — лёгкими мазками по его губам. Не позволяя себе вновь войти в штопор ощущений. — Если ты только позволишь… Если захочешь… Детка, любимый мальчик. Я покажу тебе безграничную ласку… — Да. Но не здесь, — Дин отвечает, понимая, что сейчас он, фактически даёт согласие на гораздо большее. Но страх ещё живёт внутри. — Но… — Я знаю. И клянусь тебе. Я не трону, пока ты сам не разрешишь, — неужели он сможет прикоснуться к нему чуть больше, чем просто поцелуем? — У нас есть время, Кас… — Есть. И мы найдём его для нас…

***

Сэм и Габриэль удобно расположились у компьютера в кабинете Джона. Пролистав ненужные дни, они, наконец, открыли сегодняшний. Весь день пролистался мгновенно, ничего интересного в нём не было. А вот вечер… Гейб сидел за столом, старательно меняя кадры, на моменты двухдневной давности и исправлял цифры, чтобы просто пустой экран не выглядел подозрительно. Пальцы быстро управлялись с мышью. Сэм стоял позади, обняв его плечи и смотрел за его ловкими действиями. — Стой, — он вдруг прижался сильнее, и его горячее дыхание опалило щёку альфы. — Габи, я знаю, как это сейчас прозвучит, но прошу, скинь это мне на телефон. — М? — Гейб чуть повернулся и быстро чмокнул его в щёку. — Мой малыш желает сохранить на память минуты нашей несдержанности? — но, втянув ноздрями яркую нотку сандала, которая вдруг вспыхнула и понеслась шейфом, завёл руки назад, обвивая его шею и потянул на себя, поворачиваясь. Чтобы в следующую минуту завладеть его губами. — Детка, остановись. Иначе я буду чистить камеру уже после того, как… О, чёрт! Сейчас точно войдёт Дин. Мы же не хотим, чтобы он снова впал в панику? — Но я же ничего не делаю, — Сэм поддавался его поцелуям. А взгляд скользил по экрану, где, как в кино, он сам изгибался, подставляясь смелым ласками своего альфы. — О, Гейб… — взгляд вспыхивает, видя собственный экстаз и волну наслаждения, прокатившуюся по лицу альфы. — Ах ты! — Гейб отстраняется, тоже переведя взгляд на экран. Его щёки вспыхивают. — Боже, да у меня рука не поднимется это удалить! Детка, — он снова тянет на себя, прижимаясь губами. — Ты великолепен. Ты так прекрасен в экстазе. — Тогда сохрани это для нас. На память, — Сэм отвечает на ласки. И, кажется, будто и не было этого горячего вечера. — Гейб, — стонет он тихо, понимая, что сейчас снова не скроет своё желание. — О, Господи! Сэм! Сумасшедшее создание. Мой милый омега, — Гейб тянет его на себя сильнее, снова усаживая на колени. — Ты знаешь, что я никогда ещё так не сходил с ума от поцелуя? — Хочешь меня? Хочешь большего? — Сэм снова взгромождается на него, обвивая руками и не отпуская. — Хочу. Ты даже представить себе не можешь, насколько, — руки скользят, гладя крепкую спину… — Хм, я так и знал, — Кас появляется почти незаметно и усмехается, глядя на это. — Парни, может вы делом займетесь? — Чёрт, где Дин? — Сэм вскакивает, отходя на шаг. Он уже боится, что Дин сейчас снова впадёт в переживания. — Разогревает поесть. Мы, в отличие от вас, ели давольно давно, — Кас кивает, разворачиваясь. — Поторопитесь. Скоро придёт ночная охрана. Камеры могут проверить. Но тут его настигает задорный смех друга. — Кастиэль, невинная ромашка! — Гейб просто пополам сложился, неотрывно смотря в экран, на котором именно сейчас воспроизводилось то, что ещё несколько минут назад происходило на кухне. — Значит, аппетит проснулся? Принц вспыхнул и подскочил к компу. Увидев на мониторе, как он сам, прижав Дина к столу, несдержанно целует, Кас ткнул пальцем в монитор. — И это тоже почисти, Габи! — синий взгляд прожёг насквозь. — Ну если ты так хочешь… — Гейб притворного вздохнул и, наведя курсор на кнопку «удалить», на секунду замер, ожидая реакции, которая не замедлила проявиться. Кастиэль резко положил ладонь на его, останавливая и вздохнул. — Чёрт побери! Я не могу это удалить, — палец пробежался по экрану, словно рисуя любимый силуэт. — Я так и знал, — Габриэль вытащил телефон и подсоединил к компьютеру. — Мы, кстати, тоже не справились с этой задачей. Сэм, я перешлю потом тебе файл. И тебе, Касси. Несколько секунд ожидания, и он решительно взялся за мышь. — А сейчас, кыш все! Надо создать из записи нормальный рабочий день. И мне нужно сосредоточиться, чтобы ничего не упустить. — Гейб порёзал в кресле и сосредоточенно уставился в монитор. — Кстати, мы с Сэмми обнаружили, что камер три. Ещё в раздевалке и подсобке. Но нас и вас там не было, поэтому туда мы не лезем. Просто имейте ввиду, ок? Сэмми, надеюсь ты сейчас просто смирно посидишь. Сэм послушно присел рядом, просто ожидая и не мешая. А Кас, чуть ухмыльнувшись, вышел. Пока Гейб и Сэм, бесконечно хихикая, как дети, подчищали запись с камеры видеонаблюдения и колдовали над монтажом, Дин сварил кофе для себя и Кастиэля. Присев за стол, они просто пили кофе и с удовольствием лакомились горячими бургерами. И улыбались друг другу. Кас осторожно положил руку на ладонь Дина, поглаживая горячие и жирные от соуса пальцы. Дин оторвал взгляд от тарелки, замерев на его руке и чуть отстранил её от стола, как будто отдавая Касу. — Ты испачкался в соусе, — Принц поднял его мягкую безвольную руку, осторожно снимая красную каплю соуса и, не утерпев, прижал палец к губам, слизывая остатки. Дин резко выдохнул, увидев, как пухлые губы Альфы, обхватив его палец, нежно сжали, пряча во рту. А потом… О, боже! Мягкий и такой юркий язык прошёлся по нему, обводя по кругу и, замерев на ногте, снова заскользил вниз. И снова губы сжали, втягивая внутрь. Кас и сам не заметил, как погрузился в своего рода транс. Сжимая его руку, лаская палец, он закрыл глаза, растекаясь в накрывающих ощущениях. Его дыхание стало порывистым, а щёки зааллели. — Кас, — почти шёпотом, не сводя горящего взгляда с таких соблазнительных губ. — Что ты делаешь? — Ох, прости. Я просто убрал кетчуп, — Альфа выскользнул из своих sweet dreams, встряхнул волосами и отпустил руку. — Э…как бы салфетка вот, — Дин сжал руку, будто стараясь удержать тепло губ на коже. В это время телефон тихо тренькнул, оповещая о пришедшем сообщении. Кас улубнулся. — Хочешь, я покажу тебе кое-что? — он открыл сообщение, включая запись. Экран зарябил чёрно-белыми всполохами. — Я твой, — тихо, но чётко… — Боже правый, — вздохом в звенящую тишину… Дин смотрел не отрываясь, снова переживая внутри всю ту бурю, что испытал тогда. С той лишь разницей, что сейчас он видел всё это со стороны. То, как он сам с восторгом внимает ласками, то как Кас зажигает в нём неумолимое пламя, попутно зажигаясь и сам. И то, как сложно было это остановить. Мысли в голове несутся хороводом. Да, они движутся всё дальше и дальше. К тому закономерному и неотвратимому итогу, который скоро наступит. И он не возражает. Нет, не возражает. Со всей ясностью понимая, что хочет этого. «Ты мой!» звенит в голове. И он подтверждает это. Да, его. По законам природы, как истинный, по законам чувств, что растут в сердце и просто потому, что он хочет этого. Экран гаснет. Дин поднимает глаза, смотря на Каса, который внимательно следит за его реакциями. И просто прижимается к нему, обвиваемый крепкими руками. Он пока не может ничего сказать. Это сложно. Он чувствует уверенность, с которой его держит Альфа, надёжность и опору и доверие. Тихо выдохнув в его плечо, он просто стоит так, плывя на волнах ощущений. Тех новых, но так нужных ему ощущений, что крепнут в сердце. — Нам пора, Дин, — тихо шепчет Кас ему на ухо и с сожалением отпускает. — Да, пора, — отвечает Дин, отстраняясь…

***

Ширли справился с работой за час. Проверив, всё ли готово к завтрашнему дню, они вчетвером вышли на улицу.

Вечер был мягким, но по-настоящему зимним. Казалось, что весь город на мгновение замедлил свой ритм. Фонари уже зажглись. Их тёплый свет ложился на улицы золотистыми пятнами, отражаясь в тонком слое свежего снега. Последние снежинки медленно падали с тёмного неба, кружась в холодном воздухе. Они ложились на землю, на крыши домов и ветви деревьев, постепенно укрывая город белоснежным ковром, от которого всё вокруг становилось тише и спокойнее. — Может, все-таки, мы отвезём вас? — Лицо Дина обеспокоенно. Как они доберутся? — Спасибо, но мы лучше на такси, — улыбается Кас. — Другим маршрутом. Так ближе. Дин, достав ключи от Импалы, повернулся к Касу и нежно поцеловал его прямо в губы —быстрый, но тёплый жест прощания, полный нежности и любви. — Спокойной ночи, — тихо сказал Кастиэль, улыбаясь и обнял. — До завтра. Он чуть дольше задержал его в обьятиях. Рука снова прошлась по запястью, оставляя свой след на ремешке часов. Чтобы он, если вдруг станет одиноко и грустно, просто сжал в ладонях часы, чувствуя его энергию. — Сладких снов, — прошептал он на ухо и тихо добавил, — Я с тобой. Всегда. И я буду думать о тебе. — Спокойной, — ответил Дин, прижимаясь к Альфе. Его глаза блестели от лёгкого волнения и радости. — И спасибо за сегодняшний день. Габриэль взял Сэма за руку, переплетая их пальцы. Парни обменялись долгим поцелуем, полным любви и довериея. — Всё хорошо, — прошептал Гейб. — Я всегда буду рядом. — Сэмми, поехали, — громко сказал Дин, садясь за руль Импалы. Кас и Габриэль остались стоять на тротуаре, наблюдая, как машина увозит любимых омег. Потом, уставшие, но счасливые, вызвали такси прямо к ресторану. Ночь накрыла город мягким покрывалом тишины. Сердца влюблённых бились спокойно, наполненные теплом, любовью и уверенностью, что каждый может быть собой рядом с тем, кого любит…