Tempting The Sugar Mommy

Рюджин, пошатываясь, взбиралась по лестнице, словно танцуя на грани падения. В одной руке — бутылка ликёра, в другой — тлеющая сигарета, она цеплялась за реальность. Алкоголь притупил чувства, но не заглушил знакомый стук каблуков, эхом отдающийся позади. Звук, от которого на губах Рюджин, несмотря на хмель, промелькнула хищная ухмылка — Йеджи следовала по пятам. Добравшись до спальни, Рюджин рухнула на кровать, издав стон облегчения в мягкие простыни. На миг ей показалось, что она одна, в плену алкогольного дурмана. Но резкий хлопок закрывающейся двери вырвал её из забытья. Зрение затуманилось, но она отчётливо различила силуэт, застывший у порога. Йеджи. Собственническая аура, окутывающая её, безошибочно говорила о многом. Рюджин, даже в опьянении, не могла не чувствовать притяжения к этой опасной близости. Йеджи приближалась, каждый шаг, отчеканенный острыми каблуками, был полон решимости. Наклонившись к Шин, она опасно приблизила свои губы и прошептала, в голосе слышалось ледяное превосходство: — Я старше тебя, Рюджин. Тебе следует научиться слушать и выполнять мои приказы. Понимаешь? Тон Йеджи был обманчиво сладок, но в каждом слове чувствовалась стальная хватка. Её слова обжигали Рюджин, словно искры, разжигая и без того пылающее желание. Но Шин не из тех, кто отступает, даже под гнётом алкоголя. Инстинкты взяли верх над разумом, затуманенным хмелем. С озорной ухмылкой она приподнялась, её лицо оказалось в дюйме от лица Йеджи, губы почти соприкасались. — То, что я младше, не значит, что я не знаю, что делаю, — проскрежетала Рюджин, её голос был низким и дразнящим. От неё пахло алкоголем, но её это не заботило. Напротив, она подалась ещё ближе, коснувшись губами уха Йеджи, и прошептала диким, властным тоном: — Ты думаешь, что всё под контролем только у тебя, да? Сердце Хван бешено заколотилось от внезапной смелости Рюджин. Обжигающий запах алкоголя, смешанный с дерзкой уверенностью Шин, оглушил её. Она почувствовала, как контроль ускользает сквозь пальцы, слова Рюджин эхом отдавались в её голове, разжигая пламя, которое Йеджи тщетно пыталась сдержать. Но прежде чем Йеджи успела ответить, Рюджин произнесла фразу, от которой по спине пробежали мурашки: — Ты сказала, что хочешь наказать меня, не так ли? Губы Рюджин скривились в хищной улыбке, её голос был мрачным и дразнящим. — Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? Но на этот раз… — глаза Рюджин опасно блеснули, она протянула руку, чтобы притянуть Йеджи ближе за талию, — …займёмся этим в постели. Напряжение между ними было ощутимым, будто наэлектризованный воздух. Каждое слово, каждое движение было пропитано невысказанным желанием. Хван, обычно сдержанная и контролирующая, оказалась во власти дерзости Рюджин. Её сердце бешено билось, опьяняющее присутствие Шин брало верх, и впервые за долгое время Йеджи почувствовала, что её собственное превосходство пошатнулось. Она привыкла держать всё под контролем, особенно Рюджин. Но сейчас, под тяжестью слов Шин и огня в её глазах, Йеджи не могла не задаться вопросом — готова ли она отпустить вожжи? Ухмылка Рюджин стала шире, пока она ждала следующего шага Йеджи. Алкоголь придал ей смелости, чтобы раздвинуть границы дозволенного, испытать их на прочность. Но Йеджи тоже не собиралась отступать. Она никогда не была из тех, кто так легко теряет контроль, особенно перед Рюджин. Соблазнительно улыбнувшись, она прошептала: — Будь осторожна в своих желаниях, Рюджин. Я вполне могу воспользоваться твоим предложением. В комнате повисла густая тишина, в воздухе чувствовалось напряжение, и никто из них не решался нарушить этот хрупкий баланс. Это была их игра — опасная, опьяняющая и волнующая. И ни одна из них не собиралась проигрывать. Хван резко захлопнула за собой дверь, скрывая под маской ледяного спокойствия бушующий ураган гнева. Её глаза сузились, когда она посмотрела на Шин, вальяжно развалившуюся на кровати, пьяную и беспечную. По комнате были разбросаны осколки стекла и обломки дорогих вещей, словно свидетельство ярости, которую Рюджин выплеснула наружу. Йеджи приблизилась, и в её голосе, дрожащем от разочарования, прозвучал упрек: — Что это значит, Рюджин? Почему ты напилась до беспамятства и, какого черта, разбила мои вещи? Рюджин, с головой, гудящей от выпитого, медленно села, и её губы искривила кривая ухмылка. Она захихикала, её голос охрип от опьянения. — Хочешь знать, почему, мамочка? — пробормотала она невнятно, едва в состоянии сфокусировать взгляд. — Потому что Карина… Моя девушка бросила меня. Йеджи замерла, словно от удара в грудь. Слова повисли в воздухе. — Карина? Она твоя девушка? — Голос Хван смягчился, наполнившись неподдельным удивлением. Она никак не ожидала такого откровения. Рюджин прислонилась головой к стене, её голос стал хриплым и сломленным. — Да… или, по крайней мере, была ею. Пока я не застала её с другой, — горечь сквозила в каждом слове. Рюджин невидящим взглядом уставилась в потолок, воспоминания о предательстве нахлынули на неё волной. — Я видела, как она… целовалась с ней. И даже не пыталась это скрыть. Сердце Йеджи сжалось от боли при виде Рюджин, такой ранимой и уязвимой под маской привычной бравады. Но прежде чем она успела что-либо сказать, следующие слова Шин прозвучали, как гром среди ясного неба. — И знаешь, кто это был? Та, с кем она целовалась? — спросила Рюджин, и в её голосе одновременно звучали гнев и печаль. Она запнулась на мгновение, затем выдохнула имя, словно яд: — Винтер. Глаза Йеджи расширились от шока. — Винтер…? Она отступила на шаг, лихорадочно пытаясь осмыслить услышанное. Карина… её девушка… и Винтер… моя… моя фанатка? Они знают друг друга? Они обе изменяли нам? Осознание этой предательской связи обрушилось на неё, будто удар молнии, наполнив её смесью гнева и опустошения. Она повысила голос: — Сучки! Они играли с нами обеими! Губы Рюджин скривились в хищной ухмылке, в её глазах мелькнуло что-то опасное, что-то безумное. Она посмотрела на Йеджи, и опьянение придало ей дерзости. Низким, соблазнительным голосом она прошептала: — Что случилось, мамочка? Ты ревнуешь? Йеджи пристально посмотрела на неё, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Ревную? Не смеши меня. Я просто в ярости от того, что они посмели так поступить с нами! Рюджин не собиралась останавливаться на этом. С озорным блеском в глазах она поднялась с кровати и направилась к Йеджи, её движения были медленными и обдуманными. — Почему бы нам не отомстить им, а? — пробормотала она, и в её голосе слышалось искушение. Её губы оказались в опасной близости от уха Йеджи, когда она прошептала: — Давай изменим им… вместе. У Йеджи перехватило дыхание от этого предложения. Её тело напряглось, когда она почувствовала горячее дыхание Рюджин на своей коже. Она чувствовала запах алкоголя, чувствовала жар, исходящий от тела младшей, когда их лица разделяли всего несколько дюймов. Голос Рюджин стал хриплым, когда она прошептала в губы Хван: — Давай, мамочка… давай дадим им попробовать их собственное лекарство, — её рука скользнула на талию Йеджи, притягивая её ближе, и она дразняще добавила: — Почему бы нам не начать… прямо сейчас? На мгновение сердце Йеджи забилось, как у пойманной в ловушку птицы. Мысли метались в голове, словно стая испуганных птиц. Она не привыкла к такой напористости Рюджин, к её близости, к опасному напряжению в её глазах, от которого у неё участился пульс. Предложение, соблазн — всё это было слишком реально, притягивало её, как непреодолимая сила. Но Хван, несмотря на дикость момента, сумела устоять на ногах. Она посмотрела Рюджин прямо в глаза, и в её сердце вспыхнул отчаянный конфликт. — Ты думаешь, месть — это выход? — прошептала она слегка дрожащим от возбуждения голосом. Улыбка Рюджин превратилась в хищную ухмылку, её губы находились всего в нескольких миллиметрах от губ Йеджи. — Я думаю,… мы могли бы немного повеселиться, пока будем этим заниматься, — соблазнительно прошептала она. Её рука скользнула к затылку Йеджи, притягивая её ещё ближе, словно провоцируя Хван сократить и без того минимальное расстояние между ними. Сердце Йеджи бешено колотилось, разрываясь между искушением и гневом, которые бушевали в ней с неукротимой силой. Но одно было ясно: их связь, какой бы сложной она ни была, была неоспорима. И в этот напряжённый момент ничто не казалось невозможным. Шин и Йеджи стояли в тишине, напряжение между ними было почти осязаемым. Рюджин, с её смелым, безрассудным обаянием, и Йеджи, разрывающаяся между гневом и влечением, обе вовлечённые в опасную игру. В пылу момента всё остальное померкло, их общее предательство разожгло между ними электрическую искру. Рюджин, с диким блеском в глазах, наклонилась ближе, касаясь губами уха Йеджи, и прошептала: — Я знаю, ты тоже это чувствуешь, мамочка. Между нами всегда было это притяжение. Зачем с этим бороться? Йеджи с трудом сглотнула, её сердце громко стучало в груди. — Это не выход, Рюджин, — пробормотала она, но в её голосе не было уверенности. Опьяняющее присутствие младшей, алкоголь и ошеломляющее предательство заставили её почувствовать головокружение и раскрепощенность. Шин, заметив нерешительность Йеджи, ухмыльнулась и притянула её ещё ближе, их лица оказались на расстоянии выдоха. — Тогда что же это, по-твоему, Йеджи? Простить их и жить дальше? — её тон был насмешливым, но взгляд пронзительным, ищущим в глазах Хван чего-то большего. — Или, может быть… — голос Рюджин смягчился, её губы опасно приблизились к губам Йеджи, — …может быть, мы просто поддадимся. Только на этот раз. У Йеджи перехватило дыхание, когда Рюджин провела рукой вниз по её руке, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. — Ты думаешь, это поможет унять боль? — спросила Йеджи, пытаясь взять себя в руки, но её голос дрожал. — Нет, — прошептала Рюджин, касаясь губами щеки Йеджи. — Но это заставит нас забыть… на какое-то время. Решимость Йеджи таяла, её тело предавалось во власть близости Шин. Она чувствовала тепло дыхания Рюджин на своей коже, пьянящую смесь алкоголя и желания, наполнявшую воздух. Искушение было слишком сильным, слишком непреодолимым. И как раз в тот момент, когда ей показалось, что она вот-вот сдастся, Рюджин слегка отстранилась, и её губы скривила озорная улыбка. — Если, конечно, ты не слишком напугана, чтобы хоть раз в жизни взять инициативу в свои руки… Этого было достаточно. В глазах Йеджи вспыхнуло что-то хищное и прежде чем она успела подумать дважды, она схватила Рюджин за воротник и грубо притянула её к себе. — Ты думаешь, я боюсь? — голос Йеджи был тихим, но наполненным новой силой. Ухмылка Рюджин расцвела во всеоружии, она купалась в каждой секунде соблазнительной игры. — Докажи. Миг между ними загустел от плотности желания. Их губы застыли в опасной близости, истончая и без того хрупкую грань между контролем и полным самозабвением. Рюджин, подстрекаемая дурманящим коктейлем алкоголя и бушующих эмоций, больше не могла сдерживаться. Её губы прильнули к губам Йеджи в робком касании, словно зондируя почву. Но секунды плавились в сладострастное безумие, и язык Рюджин, дерзкий и игривый, ласкал губы Хван. Чувствуя неопытность старшей, она взяла инициативу в свои руки, ведя в танце поцелуя, заставляя Йеджи повиноваться каждому её движению. Дыхание Йеджи застряло комком в горле, когда она ощутила прикосновение рук Шин к подолу платья. Медленно, с каким-то дьявольским терпением, они поднимались выше и выше, дюйм за дюймом раскрывая бледную кожу. Губы Рюджин, словно бабочка, вспорхнули с щеки Йеджи к подбородку, оставив за собой влажный след, и, наконец, коснулись шеи. Тёплая волна разлилась по телу, рождая трепетное ожидание. Рюджин замерла над ключицей, дразня, прежде чем оставить на нежной коже лёгкий, обжигающий поцелуй. Йеджи не смогла сдержать тихий стон, сорвавшийся с губ. — Ах… Рю… Голова Хван закружилась в вихре чувств. Удовольствие и лёгкий шок от происходящего переплелись в тугой узел. Она судорожно вцепилась пальцами в плечи Рюджин, ловя ртом воздух. — Ах… Это… это неправильно, Рюджин… Нам не следовало… — прошептала Йеджи, голос дрожал, выдавая неуверенность. Она вглядывалась в глаза Шин, ища хоть искру сомнения, призывая к благоразумию. Но Рюджин словно оглохла, объятая дурманом, пьянящим сильнее вина — дурманом желания. Её губы, нежные словно лепестки, оставляли трепетные следы на коже Йеджи, спускаясь всё ниже, к самой границе дозволенного. — Здесь нет ничего порочного, Йеджи, — прошептала Шин, и голос её звучал хрипло, обжигающе, касаясь шеи словно язычок пламени. — Я уже не ребёнок. Мне восемнадцать. Я знаю, чего хочу. От этих слов мир вокруг Хван поплыл, разум затуманился. Внутри бушевала борьба: оттолкнуть, бежать, спастись… или отдаться на волю захлестнувшей её волне ощущений. Горячее дыхание Рюджин опаляло кожу, дразнящий шёпот щекотал нервы, но сильнее всего ощущалось нарастающее, тягучее желание, будто тёмная, влажная земля, готовая размыть хрупкую плотину самообладания. — Ты ведь делала это раньше, не так ли? — в голосе Йеджи плескалось ревнивое любопытство, и сердце билось о рёбра, словно пойманная птица. Она задавала этот вопрос, боясь ответа больше, чем молчания. — Сколько раз, Рюджин? Со сколькими девушками ты делила эти ласки? Шин в ответ лишь тихо рассмеялась, обжигая мочку уха Йеджи лёгким прикосновением губ. — Неужели моя мамочка ревнует? — промурлыкала она, растягивая слова в соблазнительной мелодии. — Разве это имеет значение, когда я здесь, с тобой? — рука Рюджин скользнула по талии Йеджи, большой палец оставил огненный след на коже, заставляя ту невольно вздрогнуть. — Я здесь, чтобы свести тебя с ума, и сейчас в мире не существует ничего, кроме этого желания. Пульс в венах Йеджи застучал в бешеном ритме. Уверенность Рюджин обволакивала, лишала воли. Несмотря на внутреннюю борьбу, она не могла отрицать магнетическое притяжение, которое таила в себе эта девушка. Она хотела остановить это безумие, но тело требовало иного — сгореть в этом пламени, хотя разум отчаянно молил о спасении. С дразнящей ухмылкой Рюджин прильнула к уху Йеджи, обжигая кожу горячим шёпотом: — Ты готова, мамочка? Потому что я… изголодалась… — воздух между ними загустел от напряжения. Доминирование младшей и нерешительность Йеджи сплелись в опасный, опьяняющий танец эмоций, который грозил завести их в такие глубины, откуда не будет возврата. В глазах Шин мелькнуло удовлетворение, когда Йеджи нервно кивнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. Почти вся одежда уже была сброшена, и под пристальным взглядом Рюджин она ощущала себя обнажённой не только физически, но и духовно. Рюджин наклонилась ещё ближе и прошептала: — Мне нужен твой ответ, мамочка. Йеджи, едва слышно, прошептала в ответ: — Да… — и её сердце забилось ещё сильнее от ощущения собственного подчинения. Странная смесь нервозности и предвкушения сковала её тело. Ухмылка Рюджин стала шире — именно этого она и добивалась. Не говоря ни слова, Шин отступила на шаг и начала медленно раздеваться. Одна за другой, её вещи падали на пол, пока она не осталась совершенно обнажённой. Йеджи завороженно наблюдала за этим представлением. Но вдруг она заметила деталь, от которой у неё перехватило дыхание. Её взгляд скользнул ниже, и она впервые осознала, что Рюджин обладает мужскими гениталиями. Совершенно потрясённая, Йеджи дрожащим голосом выдохнула: — Что… у тебя есть… Член…?