Tempting The Sugar Mommy

Винтер вплыла в кабинет Йеджи, словно утренняя заря, неся в руках букет роз, будто украденный из райского сада, и изящно упакованный ланч — сокровищницу любимых блюд Хван. — Здравствуй, лучик, — произнесла она непринуждённо, но с оттенком озорства, водружая цветы на стол, словно алтарь. Винтер уже давно плела кружева ухаживаний вокруг Йеджи, но та оставалась неприступной, как ледяная королева. Йеджи оторвала взгляд от кипы бумаг и одарила Винтер мимолётной улыбкой, в которой сквозило лишь подобие тепла. — Благодарю за цветы и угощение, Винтер, — промолвила она учтиво, хотя её взгляд на мгновение задержался на лице посетительницы. Она не могла отрицать, что от Винтер исходила притягательная аура. Короткая стрижка, сдержанное поведение и неоспоримая харизма болезненно напоминали ей о другой — Рюджин. И всё же, Йеджи оставалась непреклонной. Она была слишком поглощена карьерой — блистательной бизнесвумен и востребованной модели, чтобы тратить время на романтические грёзы. Винтер же, казалось, была не из тех, кто легко сдавался. — Итак, — начала она, облокачиваясь на край стола Хван, словно хищник, приготовившийся к прыжку, — неужели так преступно — навестить даму своего сердца? Йеджи тихонько рассмеялась над напористостью Винтер. — Полагаю, тебе стоит поискать другую музу, Винтер, — ответила она мягко, но твёрдо, и в её голосе сквозило неприкрытое отсутствие интереса. — Я тебе не пара. Винтер уже открыла рот, чтобы возразить, сердце её ёкнуло, но прежде чем она успела произнести хоть слово, дверь кабинета распахнулась, словно от порыва ветра. Карина, лучезарная и прекрасная подруга Йеджи, ворвалась в комнату, неся с собой вихрь энергии. — Йеджи! Ты не поверишь, что случилось прошлой ночью! — воскликнула она, приближаясь к Хван с лихорадочным блеском в глазах. Вся уверенность Винтер мгновенно испарилась, словно роса под палящим солнцем, стоило ей увидеть Карину. Её щеки вспыхнули румянцем, а разум на мгновение помутился от внезапно нахлынувшего восхищения. Она застыла в неловком молчании, чувствуя себя незваной гостьей, пока Карина окинула её мимолётным взглядом, прежде чем снова сосредоточиться на Йеджи. Хван, заметив смущение Винтер, лишь улыбнулась и проследила, как та поспешно попрощалась и выскользнула из кабинета, тихо пробормотав: — До встречи, Йеджи. Едва дверь закрылась, выражение лица Карины преобразилось. Она прикрыла дверь и повернулась к Йеджи с дразнящей улыбкой. — А это кто была? — спросила она, приподняв бровь и облокачиваясь на стол, сгорая от любопытства. Йеджи небрежно отмахнулась рукой. — Просто давняя поклонница. Пытается завоевать моё сердце, но я дала ей понять, что это безнадежно. Карина усмехнулась, покачала головой и устроилась напротив Йеджи. — Ах, бедняжка. Ну, раз уж речь зашла о романтике, то у меня вчера была просто потрясающая ночь, — начала Карина, и её глаза засияли, будто звёзды, когда она начала рассказывать о своих похождениях. Йеджи с интересом приподняла бровь. — Ого? И кто же на этот раз счастливица? — спросила она с искренним любопытством. Карина загадочно ухмыльнулась, но вместо прямого ответа наклонилась ближе и прошептала: — Скажем так, она из тех, кто точно знает, как со мной обращаться… Во всех смыслах этого слова. Йеджи рассмеялась над кокетливым ответом Карины, но любопытство её разгоралось всё сильнее. — Ты держишь её в секрете? Ну же, расскажи! Карина лишь подмигнула в ответ. — Пока что оставим её личность в тайне. Поверь мне, Йеджи, она особенная. Йеджи и не подозревала, что таинственной возлюбленной Карины была не кто иная, как её собственная — Шин. Та самая Рюджин, которая украла моменты страсти у обеих девушек, искусно скрывая свои истинные чувства. Холодная, властная натура Шин притягивала их, словно магнитом, и, сами того не ведая, они обе были опутаны паутиной тайных желаний, всё глубже погружаясь в чары Рюджин. Шин шла по узким улочкам трущоб, где щербатый тротуар был далёк от лоска роскошного особняка, в котором она теперь жила с Йеджи. Наконец она добралась до маленького, обветшалого домика, где жили её приёмная мать, Чэвон, и сестра, Черён. Дом был старым, с облупившейся краской, но пропитан воспоминаниями — как светлыми, так и мрачными. Она постучала, и Чэвон открыла дверь, на её лице отразилась смесь удивления и теплоты. — Рюджин, — поприветствовала Чэвон, явно тронутая неожиданным визитом. — Сколько лет, сколько зим! — Я просто хотела проведать вас с Черён, — ответила Шин небрежным тоном, скрывая внутреннее напряжение. — Как вы? Как… состояние Черён? Чэвон медленно кивнула, её взгляд смягчился. — Мы справляемся. Черён чувствует себя лучше благодаря лекарствам, которые присылает Хван Йеджи. А как у тебя с ней дела? Рюджин ухмыльнулась и откинулась на спинку стула. — Всё… хорошо. Она дает мне всё, что я хочу. Не на что жаловаться. Наступила пауза, и Шин впервые за долгое время ощутила тяжесть вины. Она понимала, что больше не может притворяться. — Прости меня, мам… — начала она приглушённым голосом. — За все эти аферы, за всё, что я делала, чтобы быстро разбогатеть. Я думала, что помогаю, но я только… всё испортила… Чэвон посмотрела на неё с нежным, но строгим выражением лица. — Я знаю, что ты хотела как лучше, Рюджин. Ты хотела помочь с лекарствами для Черён. Но воровать и лгать — это не выход, — она положила руку на плечо девушки. — Ты мне не родная, но я всегда относилась к тебе как к своей дочери. В моих глазах вы с Черён равны. Просто… верни всё, что взяла. Стань хорошим человеком, особенно по отношению к Хван Йеджи. Кажется, она искренне о тебе заботится. Рюджин кивнула, её горло сжалось от подступивших слёз. — Я обещаю, я всё исправлю. Я стану лучше, — Шин тепло улыбнулась, и её суровость растаяла, словно снег под весенним солнцем. — Это всё, о чём я прошу. Просто будь добра к ней. Она сделала для нас больше, чем мы когда-либо сможем отплатить. Они пережили тихий, эмоциональный момент, редкий для такой, как Шин, которая всегда прятала свои чувства за маской холодной уверенности. После этого искреннего разговора, наполненного прощением и добрыми словами, Рюджин навестила Черён, которая отдыхала в соседней комнате. Та подняла взгляд и улыбнулась, увидев её. — Ты выглядишь как-то иначе, — поддразнила Черён. — Ну, и как тебе живется в твоём шикарном новом доме? С твоим боссом, Хван Йеджи? Шин закатила глаза и села рядом с ней, чувствуя облегчение от сестринской близости. — Всё нормально. Йеджи…хорошая. Думаю, я ей небезразлична. Улыбка Черён стала шире. — Ты догадалась? Рюджин, я вижу, как Хван Йеджи к тебе относится. Она бесплатно даёт мне лекарства, чтобы убедиться, что с нами всё в порядке. А как она тебя балует? Ну же, расскажи. Как твоя богатая мамочка? — она засмеялась, поддразнивая старшую сестру. — Может, ты в неё влюбилась, а? Рюджин поморщилась, качая головой. — Ни за что! У меня было много девушек, но Йеджи? Это исключено. Она не в моем вкусе, даже если я и неравнодушна к женщинам постарше. Черён саркастически приподняла бровь. — Конечно. Ты то же самое говорила о Карине, и посмотри, чем всё закончилось. Выражение лица Рюджин слегка изменилось. — Карина — это другое. Она меня любит! — настаивала она, хотя в её голосе слышалось сомнение. — Да, конечно, — фыркнула Черён. — Я видела её, Рюджин. Она сейчас встречается с кем-то другим. Полагаю, ей надоели твои игры. Я имею в виду, скольким девушкам ты уже разбила сердце? Карма настигает тебя, сестрёнка. Рюджин ухмыльнулась и наклонилась, чтобы пощекотать Черён, которая разразилась смехом. — Замолчи! Карина меня любит, ясно? Даже если я и изменяю, я та, кем она не может насытиться. Они смеялись, но за этой игривостью скрывались сложные эмоции, которые испытывала Шин. В глубине души она понимала, что что-то меняется. Будь то Карина, Йеджи или она сама — всё вокруг менялось так, что она не могла это контролировать.

***

Когда ночь спустилась на город, Рюджин вышла из дома Чэвон, её мысли метались, словно птицы в клетке. Среди обмана, лжи и её запутанных чувств к окружающим людям ей стало ясно одно: её жизнь вышла из-под контроля. И в центре всего этого стояла Йеджи — единственная женщина, которая видела её насквозь, наказывала её, но в то же время заставляла её чувствовать то, чего она никогда прежде не испытывала. На следующий день, вернувшись в особняк Хван, Рюджин почувствовала неладное. Йеджи была холодна и отстраненна, словно ледяная статуя, её настроение было натянуто, как струна. Как бы Шин ни старалась привлечь её внимание или развеселить, Йеджи ее словно не замечала. Казалось, она стала невидимкой. Напряжение между ними стало невыносимым, и Рюджин, чувствуя себя потерянной и разочарованной, решила вырваться из удушающей атмосферы особняка. В её голове возник образ Карины, её девушки, которая всегда умела поднять ей настроение. Неожиданный визит наверняка развеет её тоску. Не раздумывая ни секунды, она выскользнула из особняка и направилась в квартиру Карины, надеясь найти утешение в её объятиях. Добравшись до места, Рюджин ощутила волнение и предвкушение. Она легонько постучала в дверь, но, не дождавшись ответа, открыла её своим ключом, который ей дала Карина. — Карина, угадай, кто пришёл? — весело окликнула она, входя в квартиру. Но вместо теплого приема её ждала сцена, которая выбила её из колеи. Карина сидела на диване и страстно целовалась с кем-то другим. И не с кем-нибудь, а с Винтер, девушкой, с которой Карина познакомилась меньше дня назад. Винтер, давняя поклонница Йеджи, та, кто безуспешно пыталась завоевать её сердце. Кровь застыла в жилах Рюджин при виде этой картины, её разум отказывался верить своим глазам. — Карина? — голос Шин дрогнул, она едва могла выговорить слово. Сердце бешено колотилось в груди, её переполняла смесь ярости и боли. Карина отстранилась от Винтер, её глаза расширились, когда она увидела Рюджин, стоящую в дверях в полном оцепенении. Винтер, застигнутая врасплох, неловко заерзала, её лицо выдавало вину, но она не произнесла ни слова. Она лишь взглянула на Карину, ожидая её реакции. Рюджин, словно загнанный зверь, стиснула зубы до скрежета, кулаки побелели от напряжения. Шаг вперёд, и в глазах — бушующее пламя гнева. — Что это, чёрт возьми, такое, Карина? — голос дрожал. — Как долго ты…?! Карина поднялась, её лицо — маска невозмутимости, пока она небрежно одёргивала складки на платье. Ни тени раскаяния, лишь ледяная отстранённость, прожигающая насквозь. — Рюджин… — ёё голос был спокоен, даже слишком, словно она читала давно заученный текст. — Это не то, что ты думаешь. Горький смех вырвался из груди Рюджин, сердце разлетелось на осколки, когда она смотрела на ту, которую, как ей казалось, знала. — Не то, что я думаю? Ты целуешь её, Карина! — Она указала дрожащим пальцем на Винтер, всё ещё застывшую тенью на диване. — Тогда что это, если не то, что я вижу?! Карина вздохнула, скрестив руки на груди. Будто оценивая экспонат в музее. — Хорошо, пусть будет так. Винтер привлекала меня некоторое время. Но будем честны, Рюджин, между нами давно уже ничего не было. — Холод и презрение в её голосе обжигали, как зимний ветер. Мир вокруг Шин пошатнулся, словно карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения. — Что?.. Ты… с ней? — В груди сжалось морозным кулаком, она отступила на шаг, словно от пропасти. — А я? Я для тебя… шутка? Плечи Карины равнодушно взметнулись вверх. — Возможно, с тобой было весело какое-то время, но я иду дальше. Винтер — другая. Она даёт мне то, что нужно. Между нами всё кончено, Рюджин. Окончательно. Дыхание перехватило, острая боль пронзила насквозь. — Как ты могла так поступить со мной? — прошептала она, не веря своим ушам. — Я любила тебя, Карина… Я доверяла тебе… Карина закатила глаза, её терпение, казалось, иссякло. — Любовь? Не смеши. Ты любила лишь свои фантазии обо мне. Ты всегда была слишком поглощена собой, чтобы заметить, что нужно мне. Шин смотрела на неё, словно парализованная, чувствуя, как её сердце рассыпается в пыль. — И это всё? Ты просто выбрасываешь меня ради неё? — Голос дрожал, сломленный тяжестью разбитого сердца. Карина без колебаний кивнула. — Да, Рюджин. Всё кончено. Опустошённая и раздавленная, Рюджин не нашла в себе сил произнести больше ни слова. Она развернулась и ушла, хлопнув дверью, словно отсекая себя от прошлого. Предательство и боль давили на плечи, словно неподъёмный груз, когда она шла обратно в особняк Йеджи. Но вместо оцепенения, внутри закипала ярость, требующая выхода. Ей нужно было забыться, заглушить невыносимую боль, утопить её в чём-то осязаемом. Вернувшись в особняк, Рюджин схватила бутылку ликёра из бара и начала пить, залпом, словно яд. Каждый глоток лишь подливал масла в огонь её гнева и печали. Она пила и пила, мир расплывался, она шаталась по особняку, как призрак, опрокидывая вазы и крича на слуг, пытавшихся её успокоить. В своём пьяном безумии она зашла слишком далеко. — Рюджин, остановитесь! — умоляла одна из служанок, но она не слышала никого. Всё, к чему она прикасалась, ломалось и разбивалось, как и её собственная жизнь. Хрусталь разлетелся вдребезги, когда Рюджин швырнула дорогую вазу в стену, и её крики эхом разнеслись по залам, будто вой раненого зверя. — Всё это ложь! — кричала она, заплетающимся языком выплёвывая слова. — Почему все уходят?! Шум привлёк внимание Йеджи, которая выскочила из своего кабинета. Она спустилась по лестнице, её взгляд сузился от гнева, когда она увидела погром, учинённый Шин. — Что здесь происходит? — потребовала Йеджи резким, повелительным тоном. Рюджин, слишком пьяная, чтобы здраво мыслить, повернулась к ней, словно к последнему врагу. — Какое тебе дело? — выплюнула она, слова были пропитаны горечью и ядом. — Ты игнорировала меня несколько дней! Я тебе безразлична! Глаза Йеджи вспыхнули от ярости при виде дерзости Рюджин. — Следи за своим языком, Рюджин, — предупредила она низким, опасным голосом, словно рычащий хищник. Рюджин усмехнулась, алкоголь лишил её всякого страха. — Или что? Продолжишь меня игнорировать? — поддразнила она, приближаясь к Йеджи. — Давай, накажи меня! Разве не это у тебя лучше всего получается?! Терпение Йеджи лопнуло, словно перетянутая струна. Одним стремительным движением она схватила Шин за руку, её хватка была стальной, не оставляющей надежды на сопротивление. — Хватит, — прорычала она властным голосом, подавляя любой протест. — Ты идёшь в свою комнату. Сейчас же. Рюджин, всё ещё пьяная и дерзкая, попыталась вырваться, но хватка Йеджи была мёртвой. — Ты не можешь мной командовать, — пробормотала Рюджин, в её голосе проскользнула лёгкая дрожь, когда Йеджи притянула её ближе, так, что их лица оказались в дюйме друг от друга. — О, я могу, — прошептала Йеджи в ответ, и в её голосе прозвучали нотки превосходства, от которых по коже побежали мурашки. — И сегодня вечером я напомню тебе, кто здесь главный. Напряжение между ними сгустилось, словно грозовая туча, Йеджи смотрела Рюджин прямо в глаза, и, несмотря на то, что алкоголь затуманивал её разум, она почувствовала искру чего-то ещё, чего-то, что она не могла отрицать.