Tempting The Sugar Mommy

Лиа сидела в своей машине, припаркованной напротив величественного особняка, вцепившись побелевшими пальцами в руль. В груди давило свинцовой тяжестью, дыхание срывалось, словно загнанная птица билась в клетке. От осознания того, что Йеджи, девушка, которую она так отчаянно ненавидела и против которой плела коварные интриги, оказалась её давно потерянной сестрой, мир словно перевернулся с ног на голову. Горькие слёзы хлынули из глаз, обжигая кожу. Вина, словно ядовитая змея, обвилась вокруг сердца, сжимая его в смертельной хватке. «Как я могла быть такой слепой?» — пронеслось в голове, и тяжесть прошлых поступков обрушилась на неё всей своей сокрушительной силой. Решение созрело мгновенно: она встретится лицом к лицу со своими приёмными родителями, покается во всех своих грехах и начнет долгий, мучительный путь к искуплению. Когда Лиа вошла в особняк, знакомое тепло очага показалось ей обманчивым, чужим, контрастируя с разъедающим чувством вины. В просторной гостиной её ждали приёмные родители — Дживон и Рюсок. Рюсок, неподвижно сидевший в своём инвалидном кресле, бросил на неё мимолётный взгляд, слегка удивлённый, а Дживон лишь приподняла бровь, почувствовав неладное. — Мама… Папа… — начала Лиа дрожащим голосом, который выдавал её внутреннее смятение. — Мне нужно вам кое-что сказать. То, что я должна была сказать давным-давно. На лице Дживон пролегла тревожная тень, в глазах мелькнула неясная тревога. — В чём дело, Лиа? Что случилось? Лиа опустилась на колени, и слёзы хлынули с новой силой, словно прорвав плотину. — Мне так жаль. За всё. За ложь, за секреты, за ту боль, которую я причинила вам обоим. Я позволила ревности и гневу овладеть мной, и я стала тем, кем теперь стыжусь. Я работала вместе со своим биологическим отцом… с Джэ… и я причинила этой семье боль, которую, боюсь, невозможно искупить. Рука Рюсока судорожно сжала подлокотник инвалидного кресла. На лице застыла маска, в которой смешались шок и глубокая печаль. — Лиа… О чём ты говоришь? — Я была частью его плана, — продолжала Лиа прерывающимся голосом, каждое слово давалось ей с трудом. — Я позволила его горечи отравить меня, и я… я замыслила разрушить жизнь Йеджи. Я хотела отнять у неё Рюджин, разрушить их счастье. Но теперь я знаю правду… Мама, папа, Йеджи — моя сестра. Моя настоящая сестра. Дживон издала сдавленный вздох, прикрыв рот ладонью. Глаза наполнились ужасом. — Что ты сказала? — Она… моя сестра, — всхлипывая, повторила Лиа. — Я была в детском доме, где она выросла, и мне всё рассказали. Маленькой девочкой, которую оставили на пороге без имени, была Йеджи. Я не знала. Не осознавала, когда ненавидела её, когда пыталась лишить её всего. И теперь я не знаю, как смотреть в глаза ни ей, ни кому-либо из вас. — Лиа протянула им результаты ДНК-теста. — Я сделала анализ ДНК. Совпадение стопроцентное. Она — сестра, которую я искала всю свою жизнь. И я не знала… Я причинила ей столько боли, плела против неё заговоры. Я была так жестока к своей семье… В комнате повисла тягостная тишина, тяжёлая, как надгробная плита. Дживон и Рюсок обменялись ошеломлёнными взглядами, пытаясь переварить всю чудовищность признания Лии. — Лиа, — произнёс Рюсок после долгой паузы, его голос был тихим, но твёрдым. — То, что ты натворила… это не то, что можно простить легко. Ты причинила боль нам. Ты причинила боль Йеджи. Ты предала эту семью. Дживон, всё ещё не оправившись от потрясения, прижала руку к груди. — Всё это время… ребёнок, которого мы удочерили… был твоей сестрой. Лиа, Йеджи знает об этом? Лиа отрицательно покачала головой. — Нет. Ещё нет. Я планирую рассказать ей, когда придёт время. Но сначала мне нужно привести в порядок свои мысли. Я не могу смотреть ей в глаза в таком состоянии. Я причинила ей слишком много боли… Суровое выражение лица Рюсока немного смягчилось. — Если это твоё решение, мы поддержим тебя. Но знай, Лиа: тебе предстоит долгий путь. Завоевать доверие и прощение Йеджи будет непросто. Дживон кивнула, её тон был строгим, но в то же время материнским. — Но… мы все люди. Мы совершаем ошибки. И если ты искренне раскаиваешься, если ты готова измениться, мы будем рядом, чтобы поддержать тебя. Лиа зарыдала с новой силой, склонив голову в знак благодарности. — Спасибо. Огромное спасибо. Я всем обязана вам обоим. Я проведу остаток своей жизни, пытаясь загладить то, что я натворила. Но… — она запнулась, подняв полные слёз глаза. — Я больше не могу здесь оставаться. Я не могу выносить позор за то, что я сделала. Мне нужно уехать, исцелиться, понять, как стать лучше. И… Мне нужно найти Джоанну. — Джоанну? — непонимающе переспросила Дживон. Лиа кивнула. — Дочь, которую ты потеряла. Ту, которую Джэ… которую он у тебя отнял. Я найду её. Я верну её тебе. Это самое малое, что я могу сделать после всего, что натворила. Глаза Дживон наполнились слезами, и выражение лица Рюсока смягчилось ещё больше. — Если это то путешествие, которое тебе нужно совершить, — сказала Дживон дрожащим голосом, — тогда иди. Но помни, Лиа, здесь у тебя всегда будет дом. И когда придёт время, когда ты будешь готова… скажи Йеджи правду. Она заслуживает знать. — Я так и сделаю, — пообещала Лиа, и сквозь слёзы проглядывала решимость. — Когда придёт время, я ей всё расскажу. И я всё исправлю. Клянусь. С этими словами Лиа в последний раз обняла своих родителей, прежде чем покинуть особняк, унося с собой груз прошлого и хрупкую надежду на лучшее будущее. Уезжая, она шептала себе под нос: — Это мой шанс всё исправить. Найти Джоанну. Стать той, кем Йеджи сможет гордиться. На этот раз я не подведу.

***

Ещё одна беспокойная ночь опустилась на дом Хван-Шин. Плач близнецов эхом разносился по коридорам, и Йеджи, прижимая одного малыша нежно к себе, одновременно кормила грудью другого. Бесконечный цикл кормлений, смены подгузников и успокаивающих колыбельных часто оставлял её без сил, но сердце её было переполнено счастьем. Несмотря на усталость, материнство и роль жены Рюджин дарили ей безграничную радость. Шин, с другой стороны, пропадала в офисе, заканчивая очередную ночную смену. Работа была изнурительной, но мысль о том, чтобы вернуться домой, к своей семье, поддерживала её силы. Она схватила телефон и быстро напечатала сообщение: • iamfinethankyouandryu — Прости, любимая. Опять задерживаюсь на работе. Скоро буду дома. Безумно скучаю по тебе и малышам. Люблю тебя! Нажав кнопку «Отправить», Рюджин невольно улыбнулась, представив, как Йеджи закатывает глаза при виде очередного ночного сообщения. По пути домой она заскочила в продуктовый магазин и наполнила тележку подгузниками, детским питанием, закусками для малышей и любимыми лакомствами Йеджи. Она хотела наверстать упущенное за время своих частых отлучек. Когда она наконец добралась до дома, Рюджин ворвалась в дверь с пакетами в руках. — Папа дома! — с радостным криком объявила она, высоко подняв сумки над головой, словно трофей. Хван, сидевшая на диване рядом с мирно спящими близнецами, подскочила от неожиданности. — Тсс! Они спят! — прошипела она, бросив на Рюджин суровый взгляд. Шин на цыпочках подошла к ней и осторожно поставила пакеты на пол. — Прости, любимая, — прошептала она, склоняясь, чтобы нежно поцеловать Йеджи в лоб. Затем она опустилась на колени рядом с малышами и поцеловала каждого в их крошечную головку. — Простите, что я такая шумная, — пробормотала она ласковым голосом. — Они только что уснули, — покачала головой Йеджи, улыбаясь. — Тебе просто повезло, что у них не очень чуткий сон. Рюджин поднялась и взяла одного из близнецов из рук Йеджи. — Пойдём отнесём их в кроватку. Взяв одного из близнецов — Рюджи — из рук Йеджи, Шин вместе отнесли малышей в их общую кроватку в детской, осторожно уложив их и поправив крошечные одеяльца. Любуясь спящими детьми, Рюджин обняла Хван сзади, положив подбородок ей на плечо. Выйдя в гостиную, Рюджин протянула Йеджи пакет с её любимой едой. — Я принесла продукты, — сказала она с усмешкой. — Молоко, подгузники и всё, что нужно нашим маленьким монстрам. И кое-какие вкусняшки для моей прекрасной жены. Йеджи повернулась к ней, приподняв бровь. — Вкусняшки? Дай угадаю, что-то из твоих любимых вещей, замаскированное под «подарок» для меня? — Нет! — Рюджин ухмыльнулась, вытаскивая маленький пакет. Внутри были любимые закуски Йеджи — шоколад, чипсы и коробка её любимого чая. — Видишь? Иногда я действительно слушаю. Хван приподняла бровь, принимая пакет. — Как мило. И что это за повод? — Никакого, — ответила Рюджин, плюхаясь на диван и притягивая Йеджи к себе. — Просто хотела поделиться своей любовью. Йеджи тихо рассмеялась, раздражение растаяло. — Ты просто неисправима. Но, серьезно, почему так много сверхурочных, Рюджин? Ты в последнее время часто задерживаешься. Шин замялась, почесывая затылок. — Ну… это ради тебя. Ради детей. Ради нашего будущего. Я хочу убедиться, что нам комфортно, что у них есть всё, что им нужно, — она смущенно улыбнулась. — И, возможно, чтобы я мог побаловать тебя немного. Йеджи игриво закатила глаза. — Ну вот, ты снова начинаешь осыпать меня сладкими словами, — произнесла она дразнящим тоном, наклоняясь ближе и понижая голос до страстного шёпота. — Тебе повезло, что я считаю твои слащавые речи очаровательными. Рюджин ухмыльнулась, уловив её тон. — Правда? И что моя прекрасная жена собирается с этим делать? Хван откинулась назад, скрестив руки на груди с лукавой улыбкой. — Может быть, я разрешу тебе сегодня спать в гостевой комнате. Рюджин театрально ахнула, схватившись за грудь. — Не смей! Только не после того, как я принесла тебе шоколад! Йеджи рассмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать её в щеку. — Ладно, ты прощена — пока. Но, серьезно, Рюджин, перестань переутомляться. Нам с детьми нужно, чтобы ты возвращалась домой так же, как и от всей твоей тяжелой работы. — Я знаю, — тихо сказала Рюджин, её голос был полон искренности. — И я обещаю, что все улажу. Я просто хочу дать тебе и детям весь мир. Хван вдруг покраснела, на мгновение ошеломленная искренностью Рюджин. — Ты такой милашка, — поддразнила она, игриво закатывая глаза. — Это не сопливые комплименты, — ответила Рюджин с плутовской улыбкой. Она наклонилась ближе, и её голос понизился до кокетливого шепота. — Я просто говорю правду. И, кроме того, не моя вина, что у меня такая потрясающая жена. Йеджи рассмеялась, искорки плясали в глубине её глаз. Склонившись, она коснулась губами нежной раковины уха Рюджин, и прошептала что-то обжигающее, слова сочились соблазном и дерзким весельем. Подмигнув, она отстранилась, оставив за собой лишь лёгкий шлейф возбуждения. — Знаешь, — промурлыкала Йеджи, её тон дразнил, словно шелковая нить, — Возможно, тебе придётся самой доказать, как сильно ты тосковала по мне этим вечером. Рюджин застыла, словно оленёнок, застигнутый светом фар. Румянец густо залил её щёки, пока она пыталась переварить наглость этого предложения. — Й-Йеджи, — пролепетала она, голос предательски дрожал, выдавая её волнение, — Ты действительно собираешься мучить меня после такого изматывающего дня? Хван слегка отстранилась, чтобы заглянуть в глаза Рюджин. В её собственных плескалось озорство, но за ним скрывалось нечто более глубокое. Она провела кончиком пальца по воротнику рубашки Шин, касание лёгкое, словно прикосновение бабочки. — День был долгим, это правда, — прошептала Йеджи, её голос звучал мягко и маняще, как шёпот ветра, — Но ты всё равно невероятно красива, Рюджин. Может, дело в том, как ты трудишься ради нас. А может… — она снова наклонилась, её губы парили в миллиметре от губ Рюджин, — …дело в том, что мне безумно нравится, как ты не можешь отвести от меня взгляд. Рюджин с трудом сглотнула, её сердце колотилось в бешеном ритме. — Знаешь, — выдохнула она немного хрипло, — Ты играешь в опасную игру, миссис Хван. Ухмылка расцвела на губах Йеджи, она явно наслаждалась своей властью над Рюджин. — Неужели? — невинно спросила она, хотя лукавый огонь в её глазах выдавал все её намерения. Она скользнула пальцами по руке Рюджин, переплетая их вместе. — Возможно, всё дело в том, что я знаю, что ты… справишься. Шин тихо рассмеялась, покачав головой. — Ты невыносима, — прошептала она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. Притянув Йеджи ближе, она коснулась её лба своим. — Но ты и неотразима. Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — улыбка Йеджи смягчилась, хотя дразнящий блеск в её глазах никуда не делся. — Почему бы тебе не показать мне? — бросила она вызов, и её голос едва достиг уровня шёпота. Рюджин не нужно было просить дважды. Одним плавным движением она обхватила ладонями лицо Йеджи и накрыла её губы поцелуем – одновременно нежным и безудержно страстным. Мир за пределами их маленькой вселенной словно растворился, оставив лишь тепло их объятий и электричество, бегущее между ними. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, оба тяжело дышали, лица горели. Йеджи тихо рассмеялась, приложив руки Рюджин к своей груди. — Кажется, ты всё-таки скучала по мне, — промурлыкала она с лукавой усмешкой. Шин ухмыльнулась, убирая непослушную прядь волос с лица Йеджи. — Каждую секунду, что я не с тобой, — искренне призналась она. — И сегодня вечером я собираюсь наверстать всё упущенное. Снова раздался смех Йеджи, на этот раз более мягкий и интимный. — Что ж, в таком случае, — сказала она, потянув Рюджин за руку, — Не будем терять ни минуты. Рюджин моргнула, застигнутая врасплох, прежде чем разразиться смехом. — И кто тут у нас теперь любитель милых слов? — спросила она, обнимая Хван и притягивая её ближе. Их смех наполнил комнату, и на мгновение весь стресс и усталость отступили. Они были просто двумя безумно влюбленными женщинами, вместе преодолевающими хаос родительства. Несмотря на бессонные ночи и долгие часы работы, их связь становилась только крепче, подпитываемая любовью, смехом и той маленькой семьей, которую они создали вместе.

***

Поздний вечер опустился на город, тишина обволакивала всё вокруг, нарушаемая лишь редкими вздохами проезжающих машин. Йеджи, словно загнанный зверь, металась по гостиной, крепко скрестив руки на груди, её лицо отражало тревогу и глубокое разочарование. Близнецы мирно спали в детской, пребывая в безмятежном неведении о напряжении, сгустившемся в их доме. Наконец, звук неуверенных шагов за дверью заставил её сердце замереть. Она распахнула дверь и увидела Рюджин, беспомощно прислонившуюся к косяку, её взгляд был затуманен, походка нетвёрда, а от неё исходил знакомый и отвратительный запах алкоголя. — Йеджи, — пробормотала Шин заплетающимся языком, с натянутой ухмылкой на лице. — Я дома… Лицо Йеджи мгновенно окаменело, гнев вспыхнул в её груди. — Ты называешь это домом? Уже далеко за полночь, Рюджин! Твои дети ждали тебя весь вечер, а ты возвращаешься в таком виде? — Тише, не сердись, милая, — пробормотала Рюджин, её слова звучали невнятно и скомкано. — Просто… просто был трудный… вечер на работе. — Трудный вечер? Ты пахнешь как дешёвый бар, и едва держишься на ногах! — резко ответила Йеджи, её голос дрожал от сдерживаемой ярости. Она помогла Шин войти и подвела её к дивану. — Что с тобой случилось, Рюджин? Это на тебя совсем не похоже. Её раздражение росло с каждой секундой, пока она пыталась раздеть Рюджин, снимая блейзер и ослабляя галстук. Но когда она отодвинула ткань рубашки в сторону, её руки замерли. Там, на её ключице, виднелся едва заметный, но безошибочный след от поцелуя. Дыхание перехватило Йеджи, мир вокруг неё перевернулся, пока она пыталась осознать увиденное. Её пальцы дрожали, когда она коснулась метки, её голос был тихим и полным боли. — Рюджин… что это?