Прости меня, братик

16 лет назад — Юки, пожалуйста, позови Сатору к ужину. Девочка оторвалась от раскраски и обернулась на зов отца. — Хорошо, отец, сейчас схожу. Она быстренько дорисовала сумочку для дракона, сложила ровненько мелки и поднялась на ноги. На второй этаж взбежала резво и остановилась напротив нужной двери. Вежливо постучала, но ответа не последовало. Юки постучала еще раз. Снова тишина. Может братик не слышит? Она мялась стоя под дверью. Сатору строго запрещал ей соваться к нему, но если она его не позовет, папа будет потом ругаться на него. Она раздумывала несколько мгновений, а потом повернула ручку двери. Та с мягким щелчком открылась. Она просунула внутрь голову и опять позвала. — Братик Сатору, папа зовет всех к ужину. В комнате было тихо и пусто. Юки чуть осмелев, зашла внутрь полностью. Любопытно стала оглядываться по сторонам. Комната была аккуратно убрана, стеллажи с книгами чисты от пыли, а кровать ровно застелена. Не такого вида ожидаешь от обители бунтарного брата. Девочка уже хотела спуститься и сказать отцу, что не нашла Сатору, как тут ее взгляд зацепил отблеск. Повернув голову вправо она увидела стойку с корабликами в бутылках. Целая коллекция диковинных моделей любовно собранная Сатору. Юки восхищенно разглядывала корабли за стеклянными боками. Неужели братик сам их склеивал и складывал? Такая красотища! Стойка была довольно высокой и полок было много. На самой верхней стоял самый большой размером с футбольный мяч корабль. Из-за своего низкого роста у девочки не получалось его разглядеть. Как бы Юки не прыгала и отходила назад, чтобы увеличить обзор. А посмотреть хотелось очень. Она окинула комнату взглядом и заметив кресло от компьютерного стола, подтащила его поближе к коллекции. Вскарабкалась на крутящуюся под ней сидушку и довольная тем, что теперь достает до нужной высоты, протянула руки к заветной вещице. Она взяла бутылку обеими ручками и поднесла к лицу. Увлекшись рассматриванием мелких деталей парусов, мачт и тросов, совершенно забыла о цели своего визита и не заметила как оказалась в комнате не одна. — Ты что там делаешь? От неожиданности она вскрикнула, оступилась на вращающемся кресле и упала. При падении пальцы машинально разжались и она выпустила модель корабля, та с громким звуком бьющегося стекла приземлилась рядом с девочкой. Юки поморщилась от боли в пострадавшей спине и локтях. Секунда ушла у нее на осознание случившегося, она подскочила на месте и испуганными глазами уставилась на осколки и обломки на полу. — Братик, я… Сатору не слушал ее сбивчивых оправданий. Перед глазами лежал венец его коллекции, его самая кропотливая работа разлетелась кучей щепок. А виной всему была эта мелкая заноза, которая всюду его доставала. — Что ты наделала? Ты хоть представляешь сколько труда я в него вложил? — он кричал от злости и обиды, — почему ты все время все портишь? Неужели в этом большом доме ты не можешь оставить меня в покое? Юки, пересиливая боль, поднялась на колени и затараторила извинения. — Братик, прости, я правда не нарочно! Я не хотела. Сейчас все исправлю, я его починю, обещаю! Она подползла к осколкам и принялась судорожно их собирать. Их было так много, что она не знала с чего начать, маленькие дрожащие пальчики не могли удержать разрозненные детальки и те падали вновь на пол. Сатору видя ее тщетные попытки только больше разозлился. Он сжал кулаки и сердито выплюнул. — Ты ничего не починишь! Только и можешь, что портить! Вечно все у меня отнимаешь! Просто исчезни с глаз моих! Юки сжала обломки в пальцах, попыталась встать, но оступилась и рухнула коленом на лежащий рядом осколок. — Ай! — кровь хлынула из рваной раны, а горючие слезы боли потекли по щекам. Девочка зажала рану и не обращая внимания на саднящее колено, посмотрела на брата. — Я правда не хотела, братик. Я не думала, что так получится. Мальчик зажал уши руками и раздраженно замахал головой. — Не смей называть меня братом! Терпеть этого не могу. Ты мне не сестра! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя! На громкие крики из его спальни прибежали отец с Сугуру. Распахнув дверь Рю окинул комнату встревоженным взглядом. Увидев плачущую, в крови Юки сразу кинулся к ней. — Сугуру, быстро неси аптечку! — он зажал рану носовым платком, предварительно проверив нет ли там осколка. Сугуру кинулся вниз по лестнице. — Сатору, что здесь произошло? Вы поругались? Все еще взбешённый и взведённый до крайности, Сатору не сдерживал себя. — Она опять все испортила! Кто пустил ее в мою комнату? Она вечно ломает мои вещи. Почему я должен терпеть эту дуру в нашем доме? Мужчина в миг переменился. Черты лица сурово заострились и он холодным тоном осадил сына. — Следи за языком, Сатору. Не смей так говорить о сестре. Ты старше и должен вести себя соответственно. — Рю разглядел в осколках любимые игрушки сына и более миролюбиво попытался увещевать, — Она не специально. Ничего страшного не произошло, мы купим тебе новый. Это не повод кричать на сестру и доводить ее до такого состояния. Он аккуратно отнял ткань и оглядел рану. Кажется порез не был серьезным. Нужно промыть и обмотать бинтом. Повезло, что осколок не засел глубоко. — Просто купим новый? Это была моя коллекция, которую я собирал годами. Не понимаешь как она для меня важна? — голубоглазый смотрел на заботливого к чужой девочке отца с болью в глазах, — Ты всегда на ее стороне. Ты всегда ее защищаешь, будто она твой родной ребенок, а не я. Почему ты хоть раз не примешь мою сторону? — он утер покатившиеся слезы, — проклинаю тот день, когда ты привел ее к нам! Он кричал в отчаянии. В глухой мольбе услышать его боль, понять его чувства. Потрясенный силой ненависти в словах сына, Рю растерянно выдохнул. — Сатору… Мальчик не стал слушать дальнейших слов отца и кинулся к двери. Там чуть не налетел на вернувшегося с аптечкой Сугуру, оттолкнул его и выбежал из комнаты. — Сатору, стой! Окрик отца остался проигнорированным. Внизу раздался звук хлопнувшей входной двери. Взгляды старшего сына и отца встретились. Сугуру понял все без слов. — Не переживай, я за ним схожу. Позаботься о ране Юки. И выбежал вслед за братом. Мужчина смотрел на опустевший дверной проем в совершенном бессилии. — Пап, я правда не хотела. Только посмотреть, он… он выскользнул. Братик меня теперь ненавидит, да? Заплаканная, с ушибами от падения и порезанной коленкой Юки все равно переживали о Сатору больше, чем о себе. По непонятной ни для кого причине из трех братьев она тянулась к нему сильнее всех. Несмотря на то, что Сатору каждый раз лишь недовольно морщился и отталкивал все ее попытки стать ближе. Вначале так не было. Он хоть и выказывал недовольство, но оно скорее было напускное. Все изменилось как-то неожиданно. Замечания в адрес девочки стали обиднее, отношение холоднее, а демонстративный отказ от признания ее сестрой откровеннее. Рю не мог понять, что стало с сыном. Разговоры мало помогали исправить ситуацию. Сатору хватало на пару дней максимум, потом начиналось все по новой. Похоже время основательно поговорить с Сатору пришло. Он обязательно это сделает чуть позже, а сейчас надо успокоить Юки. — Тише, малышка, Сатору погорячился. Он тебя не ненавидит, — Рю отнял платок и смоченным в растворе ватным диском начал стирать кровь, подбираясь неспешно к ранке, — сейчас немного пощипет. — Юки стоически зажмурилась и не издала ни единого писка.- Умничка моя. Мужчина размотал бинт, сложил его в несколько слоев и бережно обматал вокруг коленки, продолжая при этом увещевать девочку. — Он немного разозлился, вот и все. Сейчас вернется с Сугуру, поймет, что зря погорячился и сможете помириться. Вот увидишь, все будет хорошо. Рю погладил Юки по головке. Слезы высохли, но смотрела она на отца немного недоверчивым взглядом, словно сомневаясь, что после учиненного ею беспорядка брат сможет ее простить. Она перевела грустные глаза на останки корабля и не менее печальным голосом сказала. — Я не должна была трогать его вещи. Он говорил мне, чтобы я этого не делала… Не давая дочери погрузиться в мрачные мысли, он притянул ее к себе в объятья и твердо заявил. — Перестань. Ты не виновата, это могло случиться с любым.- девочка прильнула к теплому плечу ближе и шмыгнула носом, — Он твой брат, он обязательно простит тебя. А пока, давай умоем тебя и переоденем в чистое. Он поднялся с пола вместе с Юки на руках и понес ее в ванную. Через полчаса переодетая, умытая и утомленная прошедшим днем, девочка забылась крепким сном в отцовской спальне. Уходить к себе наотрез отказалась. У него она задержалась с твердым намерением дождаться Сатору, но сморенная накатившим сном, уснула на отцовских коленях. Рю уложил ее в постель и укрыв одеялом, вышел из комнаты. В гостиной его ждали мрачный Сатору, что по-прежнему хмурился и немного усталый Сугуру. Мужчина спустился к сыновьям. Потрепав старшего сына по плечу, он кивком выразил благодарность и дал разрешение идти. Брюнет кинул последний взгляд на брата и ушел к себе. Сатору молча ждал своей участи. Ему было уже все равно что скажет или сделает отец. — Пойдем со мной. Мысли прервал удивительно спокойный голос старшего. Тот направился в сторону кабинета. Мальчик последовал за ним. Там Рю прошёл к окну, где стояли два кожаных кресла друг напротив друга. Жестом указал сыну на одно из них, и дождавшись пока тот сядет, сам опустился во второе. Наступило молчание. Сатору искоса поглядывал на отца, ожидая его дальнейших действий. Рю же тщательно подбирал слова, чтобы начать нелегкий разговор. Он понимал, что все события последних пары лет следствие его плохого родительского воспитания и внимания к своим детям. Он явно где-то оступился и недоглядел. Посему сейчас нужно было быть очень осмотрительным. — То, что произошло сегодня, — осторожно начал мужчина, — не хочешь обсудить причину того, что ты так остро среагировал? — и видя, что сын готовится возразить, поспешно добавил, — если бы ту фигуру разбил Юджи, ты бы не стал поднимать такой шум. Даже не спорь. Тебе и раньше случалось видеть как кто-то ломает твои вещи, но того, что произошло наверху не было никогда. Почему ты так злишься, когда речь заходит именно о Юки? Насколько я знаю она не сделала тебе ничего плохого с момента ее появления здесь. Если, конечно, не считать сегодняшнего инцидента. Так в чем проблема, Сатору? Я хочу понять, чтобы знать как поступить. Ты явно не спроста кидаешься на нее с придирками. Вы оба мои дети и я хочу, чтобы вы ладили друг с другом. Помоги мне тебя понять, пожалуйста. Сатору молчал опустив голову. Он смотрел на свои сложенные на коленях руки и кусал губы. Хотелось сказать так много. — Ты помнишь когда у меня день рождения? Мальчик посмотрел отцу в глаза. Рю нахмурился на вопрос невпопад, но ответил. — Конечно помню, седьмое декабря. Сатору кивнул. — А когда день рождения у Юки? Рю ответил и на это. — Восьмого декабря. Но при чём здесь это? Сын не проигнорировал его, вместо этого продолжив. — А ты помнишь что дарил мне каждый год на праздник последние лет шесть? Мужчина нахмурился сильнее и призадумался. Однако мысль ударила его под дых. Он выдохнул. — Макеты кораблей. Сатору грустно кивнул, подтверждая правильность отцовской догадки. — Именно. Ты привил мне любовь к ним, когда мне было четыре. И каждый год дарил самые сложные из моделей. Мы всегда вместе их собирали. И тот стеллаж, на котором они стоят тоже вместе делали. — Рю не перебивал его речи, чувствуя, что за этим рассказом кроется нечто важное для мальчика, — последнее, что ты подарил был тот корабль, что разбила сегодня Юки. Мы с тобой собирали его дольше прочих. Почти две недели потратили. Ты сказал, что я большой молодец. Я так гордился тогда твоей похвалой. Слабая улыбка мальчика угасла. Он вновь посмотрел на отца потухшим взглядом. — А два года назад ты перестал дарить мне их. Знаешь почему? — видя в глазах отца немой вопрос, Сатору ответил. — потому что два года назад появилась она. Она украла у меня все твое внимание и даже мой день рождения забрала. Помнишь как мы выбирали дату для ее новых документов? Ведь там не был указан день. Юки сказала, что родилась в конце года и ты предложил ей выбрать день. Она выбрала восьмое число и с тех пор на мой день рождения ты больше мне не дарил те корабли. Ты перестал обсуждать их со мной. Два года я получаю ничего незначащие подарки, будто ты просто пытаешься быстрее перейти к ее празднику. Нет больше семейных посиделок, игр до поздней ночи и соревнований съесть сладкого больше других. Отец, ты торопливо отмахиваешься от меня и спешишь к ней. — на глаза, что напоминали сейчас море после шторма, набежали слёзы, — я тебе совсем не нужен? Дрогнули ресницы и слезы потекли по щекам. Сатору остервенело их вытер. Он терпеть не мог распускать нюни, но сейчас, рассказывая все свои обиды отцу, не мог сдержать их поток. Он правда чувствовал будто с появлением Юки перестал существовать для любимого родителя. Все внимание, которое он получал теперь почти полностью достается другому человеку. И все равно, что это маленькая девочка не виновата в этом, обиженному детскому сердечку было невдомёк. Он видел в ней помеху, что мешает его счастью и направил всю злость на Юки. Она не понимала своей вины, но все равно извинялась, тянулась, старалась приблизиться к колючему мальчику. А Сатору просто заперся в своем горе и отказывался посмотреть на все со стороны. Он отчаянно верил, что не будь Юки в их семье все было бы по-старому и они с братьями и отцом продолжали жить счастливо. Если бы только не было Юки… Большие ладони накрыли теплые от бушующих чувств мокрые щеки. Погруженный в свои мысли Сатору не заметил как отец опустился перед ним на колени. Сухие, но теплые пальцы мягко стерли влагу с нежной кожи. — Никогда не смей говорить, что ты мне не нужен. Ты мой сын, Сатору, и я тебя люблю. — мальчик шмыгнул громко, — Я виноват перед тобой в том, что позволил усомниться в своей любви и довел тебя до слез. Прошу, прости меня. Сколько бы у меня ни было детей, я всегда любить каждого из них в равной степени. Просто появление Юки немножко сдвинуло мое внимание. У нее никогда не было семьи и я хотел окружить ее заботой, чтобы она могла скорее почувствовать себя в безопасности и любимой. — он покаянно опустил голову, — прости меня, кажется я немного увлекся. Сатору глядел на родителя с надеждой. Не выдержал и подавшись вперед вцепился в отца крепко-крепко. Рю от толчка покачнулся, но удержал сына. Обнял в ответ и в успокаивающем жесте погладил по спине. — У меня к тебе только одна просьба. Не ругайся с Юки, не отталкивай ее. Она правда тебя любит и никогда не хотела тебе зла. Это лишь мой промах, не наказывай за него ее. Сатору долго не отвечал. Рю не торопил, все продолжал обнимать сына и гладить по плечам и спине. Раздалось глухое. — Ладно. Я не буду больше ее задирать. — Обещаешь? — Обещаю. — видно было, что слова Сатору даются с трудом. — Но пусть она мои вещи больше не трогает! А то еще что-нибудь сломает и… — Сатору. — мягко пожурил мужчина его. Мальчик надуто засопел, но прекратил бурчать. — Давай ты с ней завтра сам поговоришь? Юки хотела дождаться тебя, но уснула в моей комнате. — Поговорю. Так и быть. — согласился голубоглазый, словно делая величайшее одолжение всему миру. Рю впервые за вечер улыбнулся. — Ты молодец. Мой самый хороший мальчик. И начал сюсюкать сына, зная, что тот этого терпеть не может. Сатору ожидаемо отстранился, а потом и вовсе отполз назад. — Фу, телячьи нежности. Перестань, пап! Убегая от отцовских пощипывай и щекоток, откатился в дальний конец комнаты, а там и вовсе на ноги вскочил с намерением убраться отсюда скорее. Минута кризиса миновала и Рю выдохнул с облегчением. Оттряхиваясь от пыли, Сатору сопел что-то тихо и недовольно косился на отца. — Все, я спать. Устал. Увидимся завтра. Манеры обычного задиры вернулись к нему быстро. Он направился к двери и взялся за ручку. — Сатору, — окликнул его Рю, — все, что я сказал сегодня это правда. Не забывай этого. И если тебя что-то будет тревожить приходи ко мне, я всегда тебя выслушаю. Сатору не обернулся. Он стиснул ручку сильнее. Но голосом спокойным ответил. — Хорошо, отец, я запомню. — дверь открылась, — Прости меня за мое поведение. И я тоже… Тоже люблю тебя. С этими последними словами выскочил за дверь. Рю знал, что он сбежал от смущения. Мальчик всегда таким был. Насмехаться и язвить мог за милую душу, но показывать сантименты и глубокую привязанность ему давалось с трудом. Мужчина улыбнулся в закрытую дверь. Он был доволен результатом разговора и искренне надеялся, что они все выяснили. А теперь можно уже и пойти отдохнуть. Рю быстро принял душ и переодевшись, лег рядом с мирно спавшей Юки. Любовно поправил одеяло. Поцеловал в лоб и глядя на девочку лег напротив. Во сне она выглядела еще невиннее. Провел легонько по пухлой щечке пальцами и заправил за маленькое ушко темную прядь. Через несколько минут он уснул, сжимая в ладони ее маленькую ручку.