Вопль в тиши

— Так ты мне скажешь своё имя? Проходят быстрые 2 часа. На улице снова стемнело — придётся добираться окольными путями, чтобы снова не попасть в ловушку и предупредить об этом остальных. Теперь на улице находиться небезопасно. — Я же тебе сказал — придёт время и ты всё узнаешь. — незнакомец продолжает играть на нервы. Не может сказать обычное имя, которое каждый человек представляет во время знакомства? Минги со злостью закрывает глаза, но потом приходит в себя — сейчас не время включать агрессию и выяснять отношения с незнакомым мужчиной, он найдёт всё что нужно и дело с концом — они попрощаются и на этом их дороги разойдутся. — Так, это надо? Минги поворачивает голову — незнакомец протягивает ампулу с прозрачной жидкостью, в другой руке он держит шприц. Парень кивает, мужчина отдаёт препарат. Оба разделились по двум сторонам — в правой незнакомый мужчина осматривал прилавки, с левой полки чистил Минги и кажется, что удача была на стороне незнакомца, потому что именно он отдавал большую часть медикаментов. — А где ты живёшь? — Минги решает оборвать тишину, чтобы она так сильно не давила на них, мужчина отвечает, не отвлекаясь от дела. — Да тут недалеко — есть один сад, где раньше росли красные розы, но там теперь остались засохшие, жухлые лепестки, которые можно раздавить ногой. — Аллея цветов? — Да, именно она. За ней разрушенное здание со времён первой волны землетрясений — вот там и живу. — Серьёзно? Как дом, который пережил такое опасное явление, ещё не стёрся с лица земли? — У него есть отличный хозяин, который не позволит дому исчезнуть или провалиться под землю. Молчание снова окружает, начиная душить. Раньше Минги мог спокойно обходиться без разговоров, так как жил один и не жалел о своём одиночестве, а вот сейчас... В его квартире проживало три человека и он, в том числе. Каждый хотел с ним поговорить, поэтому приходилось разговаривать, иногда дискутировать, чтобы доказать обратное, либо же просто послушать неловкую историю из жизни Хонджуна, который был не против поделиться своими неловкими моментами. Как ему только не стыдно было за такие слова и проделки? — Ну, вроде всё. — незнакомец встаёт в полный рост, потягиваясь. Тянущаяся боль приятно льётся по затёкшим ногам. Минги подхватывается с места, подбирая сумку с пола. — Спасибо большое. — юноша пытается выдавить улыбку — получается только кислая рожа, на которую незнакомый мужчина улыбается в ответ. — Всегда пожалуйста. Не думал, что здесь ещё остались выжившие с холодным и трезвым разумом, я думал, что во всей округе один. — Да я тоже так думал. Прошу. — Минги выпускает мужчину из аптеки, тот кивает и проскальзывает на улицу. — Но пока я ходил по магазинам, по центрам, нашёл ещё людей, которые, оказывается, тоже живы, но очень хорошо скрываются, как и я. — Как и мы с тобой. — добавляет незнакомец. — Да. Время... — Девять вечера, скоро десять, тебе надо торопиться. — Точно! — Минги подскакивает с места, закрывает молнию сумки и поправляет её, чтобы она не свалилась с плеча. — Так... — Минги теряет дар речи. Перед глазами маячит заворачивающийся холодный клубок воздуха с пылью, который танцует в свете фонаря. Минги оглядывается по сторонам — рядом никого нет, незнакомого мужчины как будто и не было рядом и юноша разговаривал сам с собой. "Причудится же такое?" Но в голове продолжает крутиться мысль, что это не галлюцинации и не фантазия, которая могла в любой момент воссоздать интересные личности. Минги был точно уверен — он был не один, только на это подтверждения не было — незнакомец испарился в холодном зимнем воздухе, словно его и не было. Минги проверяет на всякий случай сумку — вдруг он просто провалялся на полу внутри аптеки и ему это просто всё приснилось (если это на самом деле был сон, то он такой реальный и хороший, по сравнению с теми, что часто снились), но внутренности сумки оказываются забиты доверху всем необходимым: тут и спирт, шприцы, обезболивающее для спины — при мысли о больной части тела, Минги мычит от стона. Разные мази и ампулы с разноцветными жидкостями. "Принесу, Ёсан сам разберётся. Хорошо, что решил взять не только то, что он попросил." С этими размышлениями парень включает фонарь, проверяет впереди дорогу (лишь бы снова не провалиться в эту злосчастную яму!) и двигается в сторону многоэтажки — теперь время начало заканчиваться, как песок в песочных часах. Если бы не эта западная, то всё было бы иначе — Минги бы набрал лекарств и препаратов пораньше и вернулся бы домой, когда начало бы темнеть. Но судьбе не прикажешь — неизвестно, что она может подкинуть в такое нелёгкое время. Идя наощупь, Минги проходит яму, в которой продолжают лежать мёртвые тела обращённых, а потом срывается на бег, проверяя дорогу впереди на любое чужое движение. Путь проходит без приключений, но только если парень иногда вдалеке слышит завывающее мычание и вопли, которые могут произносить Проклятые, иногда Безликие, которые теряют добычу прямо из своих рук-когтей. Держа в правой руке фонарик, а другой проводя по шершавым стенам здания, Минги быстро находит тот самый переулок, который стал бы сегодня для него роковым, если бы не незнакомец, который подоспел вовремя — в голове всё ещё витает внешность нового временного знакомого и его голос, которым он редко пользовался, пока оба искали препараты и лекарства. На вид незнакомцу где-то 25-29, возможно того же возраста, что и Минги, но тот откидывает эту мысль из-за некоторых морщин. Чёрные длинные волосы, которые завязаны в низкий хвост, чтобы не мешаться перед глазами (вскоре Минги вспоминает чёрную бандану, которую мужчина спустил на шею), под левым глазом шрам — возможно после схватки с обращёнными, зелёная, почти болотного цвета водолазка, заправлена в чёрные джинсы с серебренным ремнём. На спине, как Минги помнил, у незнакомца был арбалет, с помощью которого он и спас юношу от смертоносной ямы и сползающих к нему тварей и это вроде всё, что всплывает в голове. Размышления прерываются, когда Минги попадает под сильный холодный зимний ветер — прямой знак, что остаётся где-то 20 метров до многоэтажки и до Чонхо. Минги ускоряется — переходит на бег, наплевав, что на него могут напасть из какого-нибудь угла — правила ночи никто не отменял и любой звук мог заинтересовать собравшихся здесь существ. Отдавая последние силы через боль в спине, Минги касается левой рукой стены многоэтажки, удовлетворённо выдыхая, его покрывает мурашками, когда весь путь остаётся позади. Минги не помнит, как он пробегает все пролёты лестниц и оказывается возле своей квартиры, он заваливается в неё, еле держась на ногах, вбегает в общую комнату, а потом на коленях протягивает руку с сумкой. Ёсан поворачивается к нему. Сейчас он выглядит неважно. — Ты где был! — единственное, что вырывается из блондина вместо благодарности. Минги окатывают холодной водой — он содрогается от резкого повышенного голоса, но хватку не теряет. — Ходил за лекарствами, их тут целая сумка! Сам посмотри! — Ты видел, сколько времени сейчас! — Знаю, но я мог и не прийти, так как попал в западню от обращённых, они чуть не сожрали меня там! Слава богу подоспел человек, который спас меня. Ёсан цокает языком, вырывая сумку из рук Минги, он пытается сохранить самообладание, но нервы и злость закипают внутри. — Хорошо, что вернулся. — блондин смотрит на Чонхо, почти подлетая к нему. — Он перестал дышать. — Как?! — Хонджун хватает сорвавшегося Минги за тело, замедляя его в действии, парень со страхом в глазах смотрит на лежащего мужчину, который и вправду не подавал признаки жизни. — Чонхо?! Мать твою, Чонхо! — Минги, успокойся. — тихий и контрастирующий голос Хонджуна, немного даёт юноше угомониться, он встаёт, давая мужчине приблизиться к себе. — Чонхо... Прости, прости меня, пожалуйста... Я хотел успеть, но... Но... — Пойдём. — Хонджун тянет Минги в другую комнату, понимая, что эмоции парня сейчас могут его захлестнуть, это может помешать Ёсану сконцентрироваться. Минги нехотя покидает общую комнату и уходит в названую комнату Хонджуна, которую юноша отдал ему, когда тот только начинал жить с ним. Он садит Минги на диван, присаживаясь рядом. — Ты меня так напугал, когда я не нашёл тебя рядом. Ёсан сказал, что ты ушёл за лекарствами для Чонхо и ты не представляешь, какая паника меня окатила, когда я услышал о тебе. Ёсану пришлось немного поговорить со мной, чтобы я успокоился и не волновался за тебя. — А я и не знал, что ты настолько чувствителен к чужим людям. — Ой, Минги, умеешь, что только нагнетать и отшучиваться, я серьёзно! Ты хоть всё время пытаешься вести себя, как главная шишка здесь, но с начала нашего общения и дружбы, если ты можешь принять это, моё сердце начало биться за двоих. Минги оживляется, глядя на взволнованный взгляд Хонджуна, он был серьёзен как никогда. — Хонджун... — Нет, дай мне договорить. — мужчина выставляет руку вперёд, подавая знак, что у него ещё есть что сказать, Минги кивает. — Да, сейчас я покажусь глупым, потому что я тупо привязался к тебе. Привязался, как маленький мальчик привязывается к своей любящей матери и ему тяжело её отпустить, когда он покидает родной дом или хоронит её. Да, мы не братья, я не твой дядя или другой родственник, но мне очень хочется тебя защищать — быть твоей опорой и тем самым человеком, который делится своей жизнью, как и ты своей, если осмелишься и сможешь. Я вижу, как тебе тяжело и ты долгие годы ищешь своего старшего брата, но за время нашего совместного проживания я хочу стать для тебя не просто знакомым, человеком, который спас тебя и другими личностями, которые ты успел нафантазировать — я хочу быть для тебя братом, который будет помогать тебе. Я не претендую на роль старшего брата, на роль Сонхва! Я просто хочу стать твоим братом по боли, по всем событиям, которые ты проходишь и по всем эмоциям, которые ты испытываешь. Я хочу быть рядом. Минги молчит. В его голове взрывается тысяча фейерверков салютов и взрывов, которые он испытывает сейчас. Внутри происходит вихрь эмоций и воспоминаний, которые происходили с Минги и Хонджуном. Парень тяжело выдыхает. — Хонджун... Ты знаешь, что у меня проблемы с доверием и мы много раз об этом говорили! Но я не могу отпустить эту тему — возможно ты подумаешь, что я пытаюсь снова закрыться, отвернуться, сказать "да не нужна мне ваша поддержка!" и тому подобные вещи. — юноша смотрит на Хонджуна, его глаза блестят в темноте. — Мы прошли многое, доказывали друг другу, что наш дуэт — это то, что спасёт нас, что мы непобедимы вместе. Ты сталкивался с моим недоверием, а я сталкивался с твоей эмоциональной закрытостью, так как каждый хранит секреты и боится их показывать на публику. Я понимаю твою позицию, что ты хочешь мне помочь и я ценю это, очень ценю. Минги прикусывает нижнюю губу, та лопается, на языке появляется металлический привкус крови. — Прости, что иногда я затягиваю такие ответы, потому что мне тяжело принимать такое... Я доверяю тебе. *** Тишина. Только действующие на голову нервы, заставляют представить перед собой тикающие часы. Ёсан держал в руке шприц с наведённым обезболивающим, чтобы облегчить боль Чонхо и не зашивать на живую. Блондин вводит препарат под бок, тот недовольно мычит и пытается двигаться, дышать ему становится всё тяжелее. Когда действие обезбола начинает разливаться по телу и Чонхо успокаиваетсч, Ёсан достаёт иглу и нитки, которые Минги принёс из аптеки. Блондин аккуратно продезинфицировал предмет, протерев его о вату, и постепенно начинает разматывать бинт, который впитал очень много крови. Бинт ужасно прилип к вспотевшему и кровавому боку — Ёсану пришлось в буквальном смысле отклеивать бинт от открытой раны, ткань хорошо прилегла вокруг разреза, было тяжело его разматывать. Чонхо подал голос — жалобный и мучительный. Когда мужчина дошёл до момента, где бинт нужно убирать полностью с тела, он знал, что его может ожидать. Когда Ёсан аккуратно и без резких движений снял ткань, открылось новое кровотечение — Чонхо нахмурил брови, сильно зажмурившись. За всё время постельного режима, мужчина ни разу не открыл свои глаза. Ёсан постарался остановить кровотечение, чтобы начать зашивать рану, но кровь как назло продолжала выходить из тела Чонхо, забирая его силы. Пришлось осторожно соединить концы раны, чтобы начать процедуру — руки начали покрываться чужой, багровой кровью, но блондин продолжал выполнять своё дело, пытаясь облегчить мучения друга. Чонхо лежал смирно — обезболивающее оказалось очень сильным, мужчина ничего вроде не почувствовал, но испарина, которая вскоре появилась на его лбу, говорила, что он продолжал бороться за свою жизнь. Пока Ёсан зашивал рану, в его голове пробегало сотни картинок, сотни вопросов, на которые не было ответов и страх — сколько дней Чонхо пролежал в полном одиночестве? Как он выжил? Никто его не увидел, а Хонджун, как самый эмоциональный человек из всех в группе, смог его увидеть в груде разрушений? В голове ничего не складывалось, а ответов просто не было — продолжали всплывать вопросы, которые заполняли, итак, неспокойную голову. Середина раны зашита, осталась ещё половина, но Чонхо не подаёт никаких знаков. Ёсан проверяет пульс. Его нет. Глаза мгновенно расширяются, руки начинают дрожать, а сердце ускоряться в темпе. "Нет, нет, нет. Ты не должен умереть!" Ёсан смотрит на полу зашитую рану и на не вздымающуюся грудь Чонхо. Боль пронзила сердце, выйдя с другой стороны — дыра теперь останется огромная и никто не сможет её залечить. Блондин с дрожью в руках, но с долгом, что он должен закончить начатое, продолжает шить и вскоре заканчивает, обматывая новый белоснежный бинт вокруг зашитой раны, но перед этим обрабатывает шов и бинт. Ёсан молчит, его глаза готовы намокнуть, глаза стекленеют, а сердце больно ударяется о грудную клетку. Он умер. Он умер? Он не успел? Всё, что сейчас было сделано — ошибка и Чонхо нельзя было спасти? Вопросы добивают моральное состояние полностью и Ёсан закрывает лицо руками, сгорбившись. Блондин никогда до этого не видел, как умирают люди на больничных койках или в палатах, как врачи слышат и видят последний вздох и выдох пациента и как потом они его увозят из его уже родной палаты. Нет, Ёсан не был готов принять смерть. Смерть любимого человека, которого так долго искал. Сердце не принимало этот исход событий, как будто это был розыгрыш и сейчас всё будет хорошо — ему просто снится весь этот ужас и то, что его руки в чужой, но больно родной крови. Слёзы смешались с чужой кровью, лицо запачкано ею, а тело вместе с душой не могут принять, что Чонхо только что умер у него на руках. Умер. Ещё мягко сказано. Ёсан вздрагивает, когда слышит рядом судорожных вдох. Сначала ему кажется, что ему показалось, галлюцинации вперемешку с психозом начинают медленно сводить с ума. Но это не психоз. И никакие не галлюцинации. Проходит ещё минута и Чонхо, лежащий на диване с трудом делает ещё один вдох. Эмоции мгновенно теряют краски, руки ослаблено падают на пол, а на лице расползается почти неровная, безумная улыбка. Жив. Чонхо жив. Он выжил. Сердцебиение больно разлетается по всему телу, но Ёсан продолжает смотреть на живого мужчину. Руки всё ещё в крови, лицо тоже ужасно перепачкано, но Чонхо, сука, любимый Чонхо был жив! Живее всех мёртвых! Жив... С такими мыслями и взглядом полный любви, Ёсан и не заметил, как пододвинулся ближе к дивану, опёрся головой о мебель и так уснул, позабыв, что на улице зима и он может замёрзнуть. Главное, что Чонхо был жив. Он дышал, он был здесь рядом, он был жив. Чонхо выжил. — Ёсан? Хонджун аккуратно будит блондина, чтобы не вызывать у того реакцию резкого пробуждения. Минги не был доволен тем, что нужно будить мужчину, но когда оба увидели кровь на его руках, а затем и на лице, появилось очень много вопросов, которые вскоре рассеялись, когда Минги увидел спящего Чонхо и Ёсана. — Может не стоит? — парень смотрит на Хонджуна, тот машет рукой, не поворачивая головы. — Нет уж! Он весь в крови, его надо вымыть. Неизвестно, что он делал этой ночью и какую цену заплатил за то, чтобы Чонхо прямо сейчас лежал и просто дышал. Надо его отмыть. Ёсан? Блондин морщится от отклика своего имени — он не хочет покидать мир снов и всеми силами пытается сопротивляться — хорошо, что его сейчас будил не Минги, а Хонджун. Кудрявый мужчина продолжает потихоньку его трясти за плечо, пытаясь разбудить, блондин продолжает игнорировать. — Хонджун, оставь его. Пусть поспит и потом уже помоется, не смертельно ему будет поспать в крови. Засохнет, конечно, но это не критично — хорошенько потом его пошаркаем. Хонджун смотрит то на парня рядом, то на спящего Ёсана, который сложил руки в замок и откинул голову к дивану — он продолжал лежать на полу, только голова смогла удобно уместиться на мягкой мебели, не мешая Чонхо. Минги силком оттаскивает Хонджуна от Ёсана, заставляя того довериться ему и перестать волноваться о блондине — мужчина уже взрослый, сможет о себе позаботиться, но перед тем, как перейти в другую комнату, Минги подтягивает толстое пыльно одеяло к Ёсану и накрывает его, чтобы тот не начал дрожать — единственная куртка не может согреть всё тело. Юноша заходит в другую комнату, Хонджун уже успел сесть на диван, подперев ноги к себе поближе. — Хонджун, ты почему всё время волнуешься о каждом человеке? Тебе бы лучше о себе заботиться. — Я не могу по другому... — бубнит мужчина, пряча лицо в колени. — У нас в семье было принято помогать друг другу несмотря ни на что, даже если это не касалось нас. Каждому нужна поддержка, даже если она будет слабой, но эффективной. Сестра часто сдавалась, приходилось поддерживать её дух, чтобы она не опускала руки. По характеру она была в отца — целеустремлённая, через чур ответственная — всё должно было быть, как по нитке и по строгому плану и если что-то шло не так, она тяжело переживала неудачи, когда их настигала. Вот здесь я приходил к ней на помощь, говоря, что все мы люди и все в праве ошибаться. Ошибки делают нас сильнее и благодаря им мы становимся лучшей версией себя. Сестра сначала не верила, а потом постепенно до неё начали доходить мои слова, да вот только поздно потом стало. — А как её звали? — Соха. Самая яркая звёздочка, которая загоралась мгновенно, когда нужно было взяться за новое дело. — Хонджун поднимает голову к Минги, его взгляд мрачный и грустный. — Извини, что спрашиваю про твою семью. Это наверное самая щепетильная тема для тебя... — Да нет, всё хорошо. Нужно уметь отпускать людей и уметь говорить про них только хорошее, но её я так и не смог отпустить. Она меня возможно ругает за это, так как из-за меня не может найти покой. — Если тебе так тяжело о ней вспоминать, то вспомни все счастливые моменты. Посмотри их, как фильм, улыбнись, посмейся или поплачь — это твои эмоции и твои воспоминания. Благодаря им ты сможешь вспомнить её и может отпустить. Мне это очень помогает, когда я вспоминаю о людях, которые были когда-то рядом со мной. Хонджун смотрит на парня рядом — Минги отвернул голову, незнакомый ветер игрался в рыжих волосах, превращая их в перекати-поле, а на сердце было абсолютно неспокойно — люди. Все бывшие любимые люди были мертвы и не было шанса их вернуть или сделать шаг назад, чтобы всё исправить. Как же надоело думать об этой теме. Надоело себя мучить мёртвыми людьми, которые всплывали картинками и событиями, как каждый погибает. Про маму с папой Минги ничего не знал — он не знал, как судьба распорядилась с ними и что преподнесла, но он боялся и возможно смирился с самым ужасным исходом — про них забыли, как и про всех остальных, которых не успели вывезти из опасных зон. Возможно Минги встречал уже своих родителей, но те приняли отвратительные облики, которые были теперь только ходячими кусками мяса и голодного аппетита, которая каждая тварь пыталась утолить. Но существа никогда не были сыты — они всегда были голодны. В этом их природа. Любая мысль о том, что его любимая семья, его брат, всё, что до боли родное было навсегда убито, уничтожено и скрыто в тумане. Мама с папой... Теперь они были тем самым кошмаром, который Минги молил отвести от его семьи, чтобы эта напасть их не тронула... Но мир, судьба были неумолимы, пожирая и забирая самое главное и любимое, выжигая уродливые дыры в сердце. — Соха очень надеется, что ты счастлив, даже если вы не рядом. Я точно уверен, что ты тоже хотел бы, чтобы она была счастлива, так сделай это для неё. Вспомни самое тёплое и светлое, почувствуй её рядом, отпусти. Минги смотрит на мужчину — Хонджун внимательно смотрел на юношу, который сейчас не был похож на себя. Он никогда не был настолько мудр и никогда не давал таких советов... Человеческое понимание даёт свои плоды? Всё возможно. — Я прислушаюсь. Спасибо тебе Минги. — Хонджун выдавливает слабую улыбку, парень кивает и втягивает губы в себя, о чём-то размышляя или пытаясь разогнать те гнетущие мысли которые его мучили всё это время. — А, ты говорил про какого-то незнакомца. — Хонджун втягивает побольше воздуха, меняя позу. Опускает ноги на пол и пододвигается к Минги поближе. — Кто он? — Если бы я знал. Он мне не сказал, кто он. Сказал, что я скоро сам всё пойму, но вот только когда... А ещё, — Минги роется в своих ящиках памяти. — у него был арбалет, с помощью которого он спас меня. У него богатый арсенал стрел и он сказал, что ему надолго хватит. — Даже так... — Хонджун задумывается. — Арбалет вещь интересная и довольно редкая для наших дней. В мирные дни такой вид оружия использовался либо для развлечений, либо его использовали для соревнований, но вскоре чемпионат и соревнования перешли на обычные луки и стрелы, чтобы не учить участников стрельбе из более сложных орудий. Если незнакомец, которого ты встретил, умеет искусно пользоваться арбалетом — значит у него есть некоторые знания в стрельбе и возможно тебе повезло встретить его. — Мне очень повезло, когда я был в опасности! Если бы не он, я бы здесь не сидел. — Вот ещё как... Минги быстро кивает. Он вспоминает кое-что ещё. — А ещё он сказал, что живёт здесь неподалёку. — Да ну. — Ага... — юноша глубоко задумывается, уходя в себя. Вспоминает все, что говорил ему незнакомый мужчина во время их встречи. — Есть один сад, где раньше росли красные розы — аллея цветов. За ней разрушенное здание со времён первой волны землетрясений. Хонджун хмурится, внутри него происходит мозговой штурм, он что-то складывает в мысленный пазл. — Не та ли самая аллея, где чтят память ушедшим людям? — Я не знаю, но он так сказал. — Хм... Я ещё подумаю. Хонджун мгновенно меняется в лице — как будто не он сейчас переживал, а потом вёл бурную мозговую активность. — Минги, тебе нужно отдохнуть. Ты не ел и точно устал. Давай я тебя накормлю и ложись спать. — День без вылазок и преследований обращённых? — Именно. Вы с Ёсаном очень хорошо постарались, а я теперь постараюсь, чтобы вы оба как следует отдохнули. Ты ложись здесь, а я сейчас принесу тебе поесть. Мужчина подскакивает с места и исчезает в другой комнате. Через некоторое время он возвращается с ломтиком хлеба и консервов. — Она не отправлена? — Минги, обижаешь... Я как следует её проверил. Ешь давай! Парень усмехается над энтузиазмом Хонджуна, а потом кладёт в рот хлеб, а за ним и постепенно опустошает банку с содержимым. Хонджун хоть и был очень чувствителен к чужим эмоциям и людям, его забота всегда трогала и оберегала. Он был самым родным человеком здесь, даже если Минги до конца не мог принять этого. *** — Так, нам нужны новые запасы. Проходит неделя с хвостом, когда Ёсан начал ухаживать за постепенно восстанавливающимся Чонхо, а Минги с Хонджуном начали совершать шаги к доверию (Ёсан иногда тоже пытался делать то же самое). Каждый был занят целым вагоном дел, иногда настолько, что каждый вечер все трое валились без сил на пол и укрывались толстым массивным одеялом — оно было большим, поэтому всем хватало. Февраль продолжал преподносить жестокие подарки — снега, а иногда лютые холода с перепадами температур, заставляли остаться дома и переждать некоторое время, чтобы не заболеть — болезнь в самую последнюю очередь, в крайнем случае после апокалипсиса. Для Минги новые друзья, который всё время, до того, как он начал встречать их, теперь жили с ним, выходили на вылазки за запасами, спрятанными куличами с едой или же незначительными лекарствами, чтобы полечить себя и свои больные кости. За время, когда в его жизни появился Ёсан, боли перестали так часто тревожить Минги — он мог спокойно делать любые задания, бегать, прыгать и более того легко переносил уроны, которые он мог получить от тварей из тумана — в прошлый раз всякое движение могло парализовать его из-за боли в костях. Хонджун продолжал вдохновлять своим энтузиазмом и всё-таки его активная поддержка и неожиданные, но очень нужные слова давали свои плоды. Может Минги казалось, что из-за двух мужчин он становится слишком добрым и подпускающим к себе человеком, но всё-таки стержень, который был давно заколот в его груди и вообще во всём теле, возвращали к трезвости — парень сразу вспоминал первоначального себя и сбрасывал все эмоции. Да, приходилось много раз выслушивать в свой адрес неприятные слова от остальных: эмоции важны и Минги не должен был их перекрывать плёнкой, ему пора было отбросить прошлое и начать жить настоящим, так именно то больное прошлое вцепилось в его спину и шло за ним вот уже на протяжении 5 лет. Возможно из-за этого он и молчал о большинстве своих проблем и историях, которые терзали, но он как не проходимая стена — рассказывать о своей жизни не собирался и не хотел — лучше уж пасть под ударом обращённого, чем поделиться своими историями и скелетами в шкафу. — Мы конечно можем, но куда нам лучше следует отправиться и где мы вообще ещё не были. — блондин складывает руки на груди, что-то высчитывая в голове, Минги хитро улыбается. — Хорошо, что у вас есть я. Секунда. — секунда реально проходит и юноша достаёт из-под стола, на котором стоит машинка, огромную карту, разворачивая её. Вопросов возникает много, но разве до этого сейчас? — Вот, здесь отмечены все места, где мы уже были и где я ходил. Центр — гиблое, переполненное тварями место, но в развалинах и провалившихся зданиях находятся не тронутые обращёнными магазины, аптеки, бутики для одежды — короче всё то, что не видят тупые существа. Хонджун с интересом рассматривает карту — его глаза так и норовят раскатиться по разные стороны, чтобы рассмотреть каждый уголок рисунков на бумаге. Ёсан аккуратно пробегается взглядом по карте и головой кивает на точку, которая не тронута ещё карандашом. — А здесь? Минги оббегает карту и приглядывается, его эмоции меняются. — Здесь пусто — я ещё не посещал это место, так как до этого оно кишело тварями — пробраться было невозможно, приходилось смотреть из далека. — А когда ты там был в последний раз? — Года 3 назад. Мне тогда исполнилось 20, азарт в глазах, чувство мщения, которое не погасло на сегодняшние дни и адреналин, который в те года мной управлял. Давно я там не был, не знаю, что там происходит сейчас. Блондин хмурится, двигая губами вправо-влево о чём-то думая. Он то смотрит на спящего Чонхо (тот спустя неделю начал разговаривать, но общался пока только с Ёсаном, остальные могли только услышать его голос и диалоги, которые поддерживал блондин), то на точку, которая ещё не была выделена красным крестом. Неизвестная местность так и манила, так и хотелось узнать, что хранит в себе тайна, какие испытания могут упасть на плечи. Ёсан спустя долгое молчание, взбадривает всех. — Тогда нам нужно отправляться туда и найти те минимальные запасы, которые там есть. Если 3 года назад там обитало очень много обращённых, то сейчас, надеюсь, их стало чуть меньше из-за перехода на другую часть страны. — Но ты же не сможешь пойти с нами... — Хонджун расстроенно смотрит на блондина, Ёсан не меняется в лице. — Да, не пойду. Чонхо всё ещё слишком слаб и за ним нужен уход. Я рад, что он смог заговорить, но эти усилия и те, которые пригодятся в будущем... — Ёсан, мы понимаем. Оставайся здесь, ты нужен Чонхо. — Минги прерывает мужчину на полуслове, кладя свою руку на его плечо. Блондин смотрит на неё, а потом на юношу, кивает. Дружеская связь постепенно, но с натягом выплетается. — Тогда, за дело? — Хонджун оглядывает присутствующих в комнате, Минги кивает, Ёсан за ним. — За дело. Все трое разбредаются по разным углам. Ёсан уходит к Чонхо — ему нужно делать перевязку, Хонджун начинает собирать нужные вещи и вещи Минги, так как младший мог что-то да забыть. Минги сел за свою машинку, которая всё ещё могла записывать — плёнки ещё хватало и должно хватить на ближайшие три года. — На сегодняшний день прошло 2027 дней... Каждый раз, когда Минги садился писать новые аудиозаписи, в квартире становилось до жуткого тихо. Все теперь знали, чем он будет заниматься, когда подходил к столу — на шершавом покрытии стояла только записывающая машинка, больше ничего. Хлам может в начале апокалипсиса занимал этот стол, но сейчас, из-за проживания с другими людьми под одной крышей, его вообще не было заметно — Минги научился жить в чистоте? Всё возможно. — Хон, возьми ещё бинты. — Минги встаёт изо стула, подходя к мужчине, который проверял каждую вещь, перед тем как положить её в сумку. По сей день у них была всего одна большая сумка, поэтому кто-то из них двоих её понесёт и Минги был готов к этой ноше. — Бинты? — Хонджун приподнимает бровь с вопросом. — Ты вроде не ранен, царапин нет... Или у тебя какие-то свои идеи? — Свои идеи, ты увидишь. Я сам одолжу один маленький моток у Ёсана, он не заметит. — Ха, ну ты загнул. Он и маленький моток заметит, который ты стащишь, а ты знаешь, какой он в гневе. — Ну он же не хочет, чтобы нас стало на одного меньше? Вопрос Хонджуна так и остаётся в горле, как будто карабкаясь по стенкам, но Минги не доверчивый — выбить из него не получится того, что он скрывает. Доверие всё ещё не его главное качество, но он старается. Минги подмигивает мужчине и говорит, что пусть тот оставит маленькое место для бинта. Не вопрос — Хонджун кивает и указывает, что туда его и положит, как только юноша его раздобудет. С ним то проблем с договором нет, а вот с Ёсаном... За неделю и ещё два дня, которые были, как чистые листы — все сидели дома из-за лютого мороза, блондин не отходил от Чонхо. Да, мужчина мог уже садится, двигаться, но он был ограничен всем этим только из-за страха Ёсана. А вдруг он что-то сломает, а вдруг откроется новое кровотечение и швы разойдутся? Любое волнение врача, когда его пациент только встаёт на ноги, но как мы помним Ёсан не был врачом — это было его хобби и ответственность знать базовые вещи. — Что-то потерял? — Ничего. Мне просто нужно кое-что взять... Ёсан поворачивает голову к Минги, тот указывает на тонкий моток бинта, блондин хмурится. — Зачем тебе бинт там? — Ну ты же знаешь что может произойти непредвиденная ситуация. Твари научились создавать ловушки и ты знаешь, что если бы не тот незнакомец, ни меня, ни Чонхо здесь не было бы, нас бы пришлось похоронить. Я решил, что нужно взять хоть что-то, чтобы не быть безоружным. — И ты решил взять бинты? Гениально, ничего не скажу. — Ой, не будь привередой! Ну а если всё-таки придётся что-то перевязывать? Мне нужны бинты. — Я переживу, если вы умрёте, буду поминать вас. — Ёсан, по острию ножа ходишь. Блондин слегка улыбается, а потом разводит руками. — Просто шучу. Ладно, возьми этот моток, как раз его мало и должно хватить, нужные бинты у меня под боком. Минги благодарит мужчину и берёт не тронутый тонкий бинт, возвращается к Хонджуну и тот его прячет в сумке, мужчина поднимается с корточек и смотрит на парня. — Кто нести будет? — На камень ножницы. — Серьёзно? Мы без этого решить не сможем, кто понесёт лёгкую сумку? Но вот уже через 5 минут дискуссий, оба с азартом играли в обычную детскую игру. Испарина от чувства проигрыша и выигрыша проявлялась на лбах с невообразимой скоростью. Через несколько партий Минги поднимает руки к верху. — Ц, ты жульничал! — Неа, тебе показалось. Хонджун минуту дуется, а потом отмахивается — на обратном пути он спихнёт сумку юноше и будет над ним прикалываться, чтобы позлить, а разозлить Минги, как два пальца об асфальт. Проходит ещё час, на улице чуть-чуть светлеет только из-за того, что некоторые тучи разъяснились, солнца так и не было видно. На часах чётко показывает двенадцать часов дня, оба мужчин подгоняют друг друга. — Если же всё-таки вы встретите кого-то или попадёте в ловушку — тратьте все пули и патроны, которые есть — выжить, ваша самая главная цель. — Но и еда тоже. — За едой можно будет сходить и в следующий раз, а вот жизнь ты не вернёшь. — Понимаю, но и от голода умереть недалеко, мы вот уже два дня без еды, ты то ещё не чувствуешь упадок сил и чувства голодного обморока? Тебе нельзя падать, ты лечишь больного человека и если упадёшь, надежда на его выздоровление резко устремится к нулю. Ёсан лишь закатывает глаза — мысленно приходится смириться со словами младшего, так как пустой желудок начинал бунтовать из-за пропущенных приёмов пищи, да и Чонхо выглядел не лучше, так как все запасы, которые удалось отдать мужчине, быстро закончились, а ему нужно было питаться, чтобы быстрее прийти в себя и поскорее встать на ноги. — Если встретите Юнхо, возьмите его с собой, он поможет вам в случае чего. — Юнхо? — Хонджун с вопросом смотрит на блондина, тот продолжает свой монолог. — Он врач — по профессии и если всё-таки с вами что-то случится, Юнхо может вам помочь и оказать неотложную помощь. — И каким боком мы должны его встретить? Из угла выскочит? — Минги складывает руки на груди с немым вопросом. — Он странствует по стране, пытаясь помочь выжившим. Юнхо помог эвакуировать меня вместе с остальными и оказал помощь моей матери, когда она была ей так нужна. Возможно, вы его встретите, поэтому от помощи его не отказывайтесь, если он предложит её первой, но это маловероятно. Всё в ваших руках. — Посмотрим. Пошли. Минги пропускает мимо ушей пожелания блондина, покидая квартиру, Хонджун в спешке бежит за ним с сумкой на плече. Неожиданная злость окатила его, как холодной водой — то ли из-за упоминания незнакомого человека, то ли из-за того, что если позвать Юнхо с собой, то его тоже придётся пригласить жить, чтобы не бросать. Он сделает доброе дело, так что это — отплатить ему тем, что оставить на улице и послать? Мучительные бесящие мысли били по мозгам — хотелось вернуться, крикнуть Ёсану, что им не нужна помощь и вдвоём они прекрасно справятся. Но блондин виноват, что вспомнил своего знакомого? Нет, он просто упомянул то, что помнил, а запомнил блондин его, как врача — такой человек очень важен, если профессия у него такая. Вскоре парень сдувается, когда Хонджун кидает на него все возможные оскорбительные слова, в шутку конечно — всё-таки он был ниже его ростом и размер шага у него был меньше — ему приходилось аж прыгать за Минги, чтобы угнаться. Такое настроение мужчины рядом скоро вообще разогнало все тёмные тучи — стало немного легче. — А ты чего сразу ушёл, когда Ёсан начал говорить про Юнхо? — Ты как будто первый день со мной живёшь — легко догадаться, почему. — Да тебе незачем ему доверять! Он может просто пригодится для помощи, общаться будете только после того, как он будет тебя лечить или перевязывать. — Ну уж нет, я не подпущу его к себе, пусть только мечтает. — Ну, во-первых, мы его ещё не видели и не факт, что увидим, во-вторых, не злись — мы идём не его искать, а еду. Драгоценную еду, без которой мы завтра уже сдохнем, как голодные крысы, поэтому не думай об Юнхо, думай о запасах и об опасностях, с которыми мы можем столкнуться. — Тебе то легко говорить... Ты не пускаешь чужих людей в свою квартиру и сердце. Мужчина останавливается. Кажется, он начал понимать, к чему вся эта злость. — Погоди, ты из-за этого не впускаешь новых людей? Всё из-за привязанности, которую ты боишься почувствовать и из-за того, что ты не будешь один? — Хонджун, я не хочу это обсуждать. — Но мы уже начали! Ты сам вывел нас на этот диалог. Что, хочешь всё закрыть и прекратить? — Да хочу! И тем более нам сейчас не до этого. Минги хмурится и ускоряется в темпе шага, Хонджун ругается про себя — теперь придётся всю дорогу за ним бежать. Проходят нескромные те 2 часа, которые оба проходят. По прошлым меркам, солнце давно встало в свой центр и должно было провожать людей до шести вечера, но... Не об этом, было понятно, что на часах уже точно стукнуло два часа дня. Нужно успеть управиться затемно. Минги и Хонджун сворачивают в новый переулок, чтобы срезать путь. Младший сказал, что когда ходил за медикаментами, то краем глаза увидел три не разбитых магазина. Обращённые, как обычные люди — обходили всё медленно и внимательно, но только люди выживали, а существа убивали и крушили ради удовольствия. Хонджун сначала посчитал, что парню просто показалось из-за состояния аффекта и нового прилива адреналина, когда тот выбирался из ямы и защищался, но Минги ясно давал понять, что всё выше перечисленное было реальным и правдой. Делать было нечего — проверить стоит и если всё сойдётся, то оба сорвут большой джекпот. — Если в прошлый раз ты попал в ловушку обращённых, почти дойдя до не разгромленной аптеки, то и в этот раз нам нужно смотреть под ноги, раз эти три магазина не были тронуты лапами обращённых. — Хонджун штудирует каждое слово, как мантру, что постепенно сводит с ума, Минги хочется именно сейчас, чтобы его напарник заткнулся, чтобы не балаболил на вылазке, а иначе... Ловушка им обоим обеспечена. Хонджун понимает, что разговаривать с Минги бессильно, так как тот в упор продолжает его не слушать и замолкает, следя за действиями парня впереди. Сумка неприятно сдавливала плечо, но потерпеть стоило — совсем немного и они дойдут до заветных магазинов. И о чудо! Мираж, невообразимые здания и вправду стояли не тронутыми, как будто их оставили на десерт. Сначала Хонджун не поверил своим глазам — не щадя начал их тереть до красных кругов, но затем его зрачки расширились, когда он понял, что всё, что с ним сейчас происходит и стоящие перед ним три одиноких магазина, настоящие. Эмоциям и удачи не было пределов, радость так и разливалась по телу, добавляя больше бодрости, но Минги данную эмоцию с напарником не разделял. — Лучше прибереги силы. Мы не знаем, что нас может здесь ждать. — Ой, да брось! То, что эти твои три магазина настоящие — уже мгновенная удача! Не думай ни о чём, быстро пошли! Хонджун утягивает Минги за собой, тот не успевает сделать ответное действие, чтобы приостановить энтузиазм, который так и взрывался петардами внутри Хонджуна. — Хонджун! — Что? — Ты про ловушки не забыл? — Ничего я не забыл! Всё будет супер! Мгновенная пустота и исчезновение мыслей приводит Хонджуна в чувства. Сначала он не понимает, что происходит, на чём он стоит и где Минги, но после резкой боли в ногах, а затем в спине приходит осознание. Земля ушла из-под ног — ловушка была испробована на все сто и Минги снова столкнулся с теми событиями, которые были с ним больше недели назад, но в этот раз в ловушку их утянул Хонджун, но от боли, которая затуманила мозг и все мысли, мужчина даже не мог думать Осознание пришло, когда Минги рядом грубо схватил его за шиворот — сумки на плече не было, наверно валялась рядом. — Говорил, что нет ловушек?.. — гнев снова закипал внутри, как горячая лава. Хотелось рвать, метать, кричать и ругаться, чтобы выпустить пар, Хонджун поражёно поднял руки. — Говорил, да... Я переоценил свои возможности. — Переоценил? Да ты не знаешь, как это попасть в ловушку! Почему ты снова мне не доверился, почему тебя понесло сломя голову? Ты же мог догадаться, что эти красиво выстроенные нетронутые здания стоят не просто так? Да, внутри много еды и всего, что нам нужно, но перед такими магазинами и центрам всегда есть подземная ловушка для таких дураков, как мы! — Так значит я дурак! — взрывается Хонджун, пытаясь вырваться из хватки Минги, тот слёкгостью отпускает мужчину и закатывает глаза. — Умеешь, что только вычленять оскорбительные слова в свой адрес. Научился бы слушать. Всё-таки перед нами была ловушка... Как обычно... — В смысле как обычно? — Теперь обращённые только так и ловят людей, которые теряют бдительность. Мы с тобой надеялись, что ловушек не будет, но получилось наоборот... — Минги хмурится задумавшись. — Значит теперь все красиво спрятанные здания имеют ловушки. Это слишком осложняет наши вылазки, придётся в следующий раз проверять землю. — Если следующий раз наступит... — Что? Минги проглатывает язык. Лучше бы он вообще молчал. Хонджун поднимает свою трясущуюся руку наверх, туда, куда Минги не хотел смотреть и хотел думать, что это ему просто чудится из-за его зашкаливающего гнева на напарника, но всё то, что находится впереди оказывается правдой — сверху вниз на них смотрели голодные глаза обращённых. Такие же глаза видел Минги, когда впервые столкнулся лицом к лицу с настоящей ходячей смертью. Сердце подскочило к горлу, а парень заметил, как Хонджун подполз поближе к нему, пряча сумку за спиной, но уже готовясь выхватить свой пистолет из заготовленной собственно ручной кобуры. Существа не двигались — жадно наблюдали за жертвами, которые попались в их лёгкую, незаметную ловушку. Минги долго думать не пришлось — он вытащил пистолет из кобуры и сделал первый выстрел в голову самой любопытной твари — она упала в яму к ним с простреленной головой. — Лучше бы ты так не делал... — Хонджун касается парня ледяной от холода и страха рукой, мурашки сразу же покрывают всё тело, заставляя немного вздрогнуть. Обращённые медленно начинают спускаться. Минги подхватывается с места, рывком подняв Хонджуна, наплевав, что возможно у него что-то болит — адреналин снова сидел за рулём головного отдела. Перезарядив оружие, Минги стреляет два раза в тех существ, которые слишком близко к ним приблизились, разрывая тишину. — Хонджун, не стой! Обычные три слова пробуждают мужчину из шокового оцепенения и тот на рефлексе хватается за оружие, не сразу осознав, что выстрелил точно в цель. Когда страх заменился мигающим словом "выжить", лицо Хонджуна изменилось — он был настроен агрессивно и хотел выбраться из ловушки, как можно скорее. Но что им нужно сделать, чтобы выбраться? Троса или каната не было, а твари продолжают наступление — их всё больше и больше и они не собираются так просто отпустить свой улов. — Мы долго не протянем! — кричит Минги, проламывая с приятным хрустом череп обращённого — брызги крови впитывается в ткань одежды и попадают на лицо, Хонджун рядом взрывается. — А что нам делать! Их слишком много и я не уверен что нам хватит пуль! Эта яма, как приговор — у нас ничего нет, чтобы отсюда выбраться! Блять. Ну прекрасно, ничего не сказать. Минги пытается успокоиться от мгновенно накатывающей злости и бессилия — руки предательски начинают трястись от недостатка сил и еды в организме, юноша стреляет в подходящую к нему тварь, расправляясь со второй — одним взмахом руки вспаривает брюхо. Руки неприятно липнут из-за крови, что постепенно засыхает одновременно с холодом, который пригоняет ветер — мокрые участки из-за жидкости ужасно замерзают и Минги замечает, как он дрожит от холодно. Как же противно... — Минги! Расправившись с существом, которое собиралось наброситься на него, Минги срывается с места к мужчине. Хонджун уже лежит на холодной твёрдой земле, пытаясь противостоять твари, которая навалилась на него. Силы неравны и кажется, что существо побеждает, почти добираясь до заветной плоти. Минги подоспевает вовремя — вонзает свой незаметный нож в голову обращённого и из последних сил опускает холодное оружие вниз до слышимого хруста. Хонджун выползает из-под упавшего на него мёртвого тела, а затем отряхивается, поёжившись. Холодный ветер, как когти, больно вцепился в тело. — Ещё есть?.. — Хонджун смотрит на тяжело дышащего Минги, а потом на светлый круг наверху, где пока никого не было. — Нет, но если мы продолжим тут стоять, то в следующий раз не выживем — у нас не хватит пуль, да и к тому же мы слишком устали и слабы, чтобы противостоять новой группе обращённых... — Но что нам делать! — Во-первых, не поддаваться панике — самый главный враг в таких ситуациях, а во-вторых... В голове всё смешалось. А что, во-вторых? Что дальше? В прошлый раз Минги спас незнакомец, который появился очень в нужное время, а сейчас такого героя не было рядом — оба были в полной жопе, без плана и без идей, как выбраться. Время неумолимо уходило, било по мозгам, нагоняя всё больше паники внутри каждого. Минги даже взмолился, чтобы его "новый друг" сразу же появился, а иначе Хонджун и он умрут. Если бы можно было верить в божество и прикоснуться к нему, то Минги бы это сделал сразу же — высшие силы услышали его. Перед глазами маячил знакомый белый канат, с заметным загрязнением — недавней кровью, которую Минги оставил, когда взбирался по нему. Сердце мгновенно ухнуло вниз, когда наверху появилась чёрная голова, а затем карие игривые глаза. — Не думал, что мы встретимся вновь в том же месте? — Это не то же место, но встреча снова в яме, да. Незнакомец хмыкает, указывая на канат и подгоняя обоих поскорее взбираться, Хонджун не понимает, что происходит. — Это тот человек, который спас меня в прошлый раз. — пытается развеять все недопонимания Минги. — А, да? — Ага. Парень подталкивает Хонджуна вперёд, чтобы тот забирался первым — всё-таки он получил хорошие ушибы и возможно у мужчины наверху есть чем обработать, Минги потерпит. Незнакомец помогает обоим перебраться на землю и те падают от потерянных сил. Хонджун видно дрожит, пытаясь обнять родную землю, Минги садится, поджимая колени к себе. — Как ты нас нашёл? — Большая активность рядом с моим домом — это не очень хороший знак. Решил проверить и увидел чёткую яму, вокруг которой есть капли крови. — Понял, что это наших рук дело... — Точно. Да и первого автора я не забуду — как тебя забыть. Минги ничего не отвечает, только смотрит на Хонджун, который продолжает лежать на земле. — У тебя есть что-нибудь, чем мы можем обработать ушибы Хонджуна? — Твоего друга? — Да. — Хм... Есть спирт, больше ничего нет. — Ладно, это сойдёт. Разотрём, как следует и я перебинтую ему обработанные места. — Всё-таки в этот раз вы хорошо подготовились. — Если бы. Слава богу ты оказался рядом — мы бы погибли, если бы не ты. — Ой, ты мне льстишь. Давай разберёмся с твоим другом и пойдём за тем, за чем вы пришли. Минги кивает и оба делают всё необходимое. Хонджун сначала сопротивляется, так как не любит боль, но потом сдаётся — всё склоняется к одному и он не сможет отделаться. Незнакомец потягивается и смотрит на Минги. — Сможешь его понести? — Смогу, если тут недалеко. Я не настолько сейчас силён. — Ничего не ел? — Нет, к чему такая забота? Мужчина протягивает Минги краюху свежего хлеба, мысленно говорит ему "ешь", парень с осторожностью принимает подарок, долго оглядывая. — Да ешь ты, ешь, я не отравил и ничего не подмешивал в хлеб — он совсем свежий. Видишь, какой пышный. — Хорошо, поверю... Минги откусывает кусок, а потом не замечает, как совсем скоро съедает ту часть, которой поделился с ним незнакомец, мужчина рядом поправляет свой хвост, тот растрепался. — Пошли, не будем терять время. Незнакомый мужчина начинает движение, Минги берёт на руки обессиленного Хонджуна — тот сейчас без сознания из-за голода и боли, которая парализовала его. — А что это ты в прошлый раз один ходил, а сегодня вы вдвоём? — Так вышло. Мы нашли выжившего друга нашего знакомого, я вызвался сходить за лекарствами и пошёл один, а сегодня так получилось, что Хонджун был не против пойти со мной, да и ему скучно будет, пока я один здесь бегаю — пошли вместе. — Ага... Твоего друга зовут Хонджун? — Да. — Минги пристально смотрит на незнакомца, тот чувствует повисшее напряжение. — Ты мне так и не сказал своё имя, что в прошлый раз, что сейчас. Что, я настолько не подхожу, чтобы доверять? — Неа, всё нормально, просто у меня тип проблемы с доверием — не доверяю всем подряд. А вдруг ты бы меня использовал? Лишил меня оружия и исчез, оставив умирать? — Да это понятно — я сам такой же. Мне тяжело было подружиться сначала с Хонджун, потом с Ёсаном, а потом с его другом Чонхо, но он пока всё ещё соблюдает постельный режим, Ёсан с ним возится. — Вы все в одной квартире? — Ага. Знаешь тяжело было их впускать в своё убежище, которое я обустраивал годами. 5 лет я был совсем один и вдруг в один год сразу же посыпались новые люди, которые идут одной цели, что и ты — выжить. Это как сон, который тебе всё ещё снится, хотя я давно уже не видел хороших снов. Простыми словами, я всё ещё не могу понять, что живу теперь не один. Незнакомец кивает, переваривая информацию. Совсем скоро они доходят до трёх магазинов, мужчина помогает Минги войти. — Тут не так много всего, но мы возьмём нужное. Положи Хонджуна на тот диван. Поверь, его никто не тронет — эти твари не могут даже дверь открыть. — Но ловушки же сооружать научились? — Ц, ну это же произошло только спустя 5 лет. Потерпи и скоро мы увидим яркий свет помощи и все обращённые исчезнут. — Живёшь с этой сказочной надеждой каждый день? — Да. Понимаю, дерьмо, но я стараюсь надеяться, что это случиться в ближайшем будущем. — мужчина меняется в лице. — Не будем терять времени. Оба осматривают витрины нетронутого магазина. На исследование у них есть ещё два здания, но лучше уж найти всё здесь и поскорее уйти, чем мучить истощённого Хонджуна, который лежал у входа и ждал остальных. Минги был меток на поиски определённых предметов, поэтому справлялся быстрее незнакомца, пока тот внимательно читал состав разных продуктов. — Не медли, потом почитаешь. — И отравлюсь после приёма. Нет уж, спасибо. Знаю что муторно, но это стоит того, когда ты один выживал в новых условиях. — Понимаю. — нависает неловкая тишина. Минги отворачивается, продолжая сгребать всё, что видит, мужчина уходит к другим полкам. — Ты сказал, что до этого времени жил и выживал один. Ну и как тебе? — Впечатления не самые лучшие, но приходится с этим мириться. Радуюсь тому, что мой дом ещё не ушёл под землю и я могу довольствоваться его услугами, но мне кажется, что скоро придётся менять местоположение — домик хороший, но пережил столько, сколько бы я не смог. Он скоро совсем рухнет, а затем придавит меня своими тяжёлым досками. — И давно ты планировал уходить? — Завтра-послезавтра. Конструкция здания хочет желать лучшего, но со дня на день обрушится — она, итак, многое повидала за эти 5 лет, пора бы. — Ага... Значит, хорошо, что ты ещё здесь. Благодаря мне вы бы не выбрались. — Да. - внутри так и бурлит, кипит вдвойне от злости. Минги не любил принимать то, что ему говорили другие люди, так как он сам сможет, сам выберется и сам справится с неприятностями, которые могут поджигать на каждом углу. Но силы невечные и моральная составляющая может сбавить обороты — приходится идти наперекор своим законам — верить людям. Хонджун был единственным, с кем Минги мог спокойно поговорить — 6 месяцев общения и сплочённой работы он перестал видеть в мужчине врага или ещё того хуже предателя, который ищет свои цели. Парень мог спокойно ему доверять и рассказывать даже самое страшное, но до этого диалога он так и не добрался — сил не хватает, тяжесть на сердце так и не спала. Вот сейчас Минги общался с абсолютно новым и иным человеком, которого встретил и немного казалось, что этот незнакомец возможно так на него похож?.. И да и нет. Да, потому что мужчина был одного мышления с ним — парень сразу увидел, что у них много общего, что до ужаса бесило. Нет, потому что характеры у них были абсолютно противоположны. Минги взрывался на пустом месте от любого лишнего слова, а незнакомец продолжал сохранять спокойствие, когда наступали критические ситуации. Вообще что-то похожее было, но Минги старался об этом не думать и не сравнивать себя с новым знакомым. После масштабного сбора запасов и нескольких диалогов, оба вышли из отдела магазина и подошли к выходу, где лежал Хонджун. Тот очнулся, но продолжал как будто видеть звёздочки перед глазами — нужно было покормить его. Минги так и сделал. — Хонджун, я тут тебе принёс еды. От одного слова "еда", мужчина на диване подскакивает, смотрит на парня голодными глазами и сразу протягивает руки. Минги достаёт из сумки консервы с рыбой и отдаёт ему. Тот быстро разбирается с открывашкой и почти сразу же проглатывает содержимое. В желудке становится чуть веселее. — Ух, спасибо... Думал с голоду помру. — Даже не думай так! — торопится ответить Минги, Хонджун лишь смеётся на его реакцию. — О, ты всё ещё здесь? — мужчина смотрит на черноволосого незнакомца рядом с младшим, он кивает. — Хотел остаться до твоего пробуждения, но теперь, мне пора. Надо завтра перебираться в другое место. — Как перебираться? А твой дом? — Он совсем стар, чтобы продолжать меня защищать — дом с времён первых землетрясениий. Такие здания не живут вечно. — Но... А вдруг мы снова попадём в ловушку, а тебя не будет! Ты нам нужен, ты спас нас и спасёшь в следующий, если понадобится! — Хонджун, что ты несёшь? — шепчет Минги, глядя на эмоциональные всплески напарника. Тот не унимается. — Я не могу поверить что мы не увидим тебя больше! — Хонджун быстро бегает глазами вокруг полок в магазине, которые видит, а затем его взгляд снова возвращается к незнакомцу лампочка в голове загорается сама. — А пойдём с нами? — Что?! — Что?.. Вопрос, восклицание... Слишком много эмоций заполняют одно маленькое здание. — Ну а что? Нам не помешают новые союзники и напарники. В следующий раз мы сможем выйти уже не вдвоём, а втроём! Ты Минги будешь ответственен за оружия, я за путь, а наш новый друг за наличие ловушек на нашем пути. Круто же! — Ещё как... — отвращение разливается по телу, Минги смотрит на незнакомца рядом, тот думает над предложением. — Ну, а почему бы и нет. Раз я вам пригожусь и смогу поделиться чём-нибудь важным, то я согласен. Выжившие должны держаться вместе. — Ну и супер! — Хонджун готов прыгать от счастья, но сдерживается, глядя на Минги, парень хмурится, пытаясь сдержать гнев, который постепенно скапливается внутри него. Ещё один человек в его квартире, ещё один человек, с которым придётся разделить одну крышу над головой... Минги, итак, не может наладить нормальные отношения с Ёсаном из-за частых вспышек эмоций что у одного, что у другого, так он ещё не знает, как Чонхо будет вести себя, так как всё ещё не видел его на ногах — он на восстановлении, а теперь и этот незнакомый мужчина, которого Хонджун приглашал, как к себе домой, а дом то был Минги. Минги мать вашу, а не Хонджуна! — Как тебя зовут? — Хонджун смотрит на мужчину. — Чтобы не было недопонимания и чувства загадочности тип, давай развеем пелену. — Конечно. Я Уён. Бывший олимпийский призёр и чемпион стрельбы из лука, но, как видите, апокалипсис разделил мою жизнь на "до" и "после".