Вопль в тиши

— Минги, Минги! Сквозь сон доносится тревожный голос. Парень продолжает спать, не понимая, что зовут его. Минги видел уже до боли знакомый и неприятный кошмар, где он снова терял своих верных друзей и сам проваливался в глубокую чёрную яму, которой не было видно конца. Голос, который звал Минги в реальность, был похож на голос Хонджуна, с которым они вместе уснули в другой комнате по возвращении в убежище. Все остальные смотрели на парня с опущенными головами, не смея что-то возразить — возможно, им было стыдно за то, что они устроили, особенно Уёну, который потом вообще отвернулся и сел на диван, спрятав лицо волосами. Зов не прекращался — кто-то настойчиво по ту сторону реальности хотел разбудить Минги и отчаянно старался это сделать, но противный, знакомый кошмар, как заезженная пластинка, крутился в голове и в мозгах юноши, не отпуская его — мучения не закончились, и ужасная картинка ещё не извела его. Резкий толчок — и Минги видит сквозь кошмар белую дверь, которая медленно открывается, протягивая к нему руки. Этот единственный свет, это единственное тепло так согревает и даёт чувство безопасности, что Минги срывается с места, пытаясь игнорировать кошмар. Земля под ногами начинает медленно уходить, как в кошмаре и как в те события 4 года назад. Ноги предательски трясутся и готовы подвести Минги, когда он хватается за ручку двери и проскальзывает к тёплому разливающемуся свету. Осознание приходит быстро, когда Минги сидит на пыльном полу своей квартиры, а Хонджун с перепуганными глазами дрожит рядом. Юноша смотрит на него, а тот пытается что-то сказать, что-то сделать, но у него получается только: — Я тебя с седьмого раза смог разбудить, ты не реагировал и не просыпался! — Хонджун, видно, дрожал, пытаясь успокоиться. Мужчина сделал судорожный вдох и выдох, а потом вздрогнул, когда услышал грохот, все мысли мгновенно вернулись обратно. — Слава богу, я тебя разбудил! Вставай быстрее, нам надо торопиться! — Погоди, куда ты меня гонишь? Сейчас только, наверно, семь утра от силы... — Нам надо помочь остальным собрать вещи и поскорее валить отсюда! Минги хмурится. Валить из его убежища? Оттуда, куда парень их приютил и разрешил жить? Они собирались уходить? — А что, остальные решили переехать из-за моего скверного характера? — Да причём тут ты! — срывается Хонджун, оглядывая обеспокоенными глазами помещение. — Твой дом вот-вот обрушится — он проваливается под землю! Белый шум. Мгновенно стало слишком тихо, что стало до ужаса невыносимо. Его дом? Рушится? Вот так просто? — Минги, двигай ногами, если не хочешь стать жертвой камней! Минги не замечает, как он на рефлексе подскакивает с места, хватает одеяло и тащится с ним до другой комнаты. Хонджун бежит за ним с собранной сумкой. В другой комнате тревожно бегает Ёсан, собирая все важные лекарства и медикаменты, которые ещё нужны Чонхо и остальным. Уён помогает собраться Чонхо, так как тот ещё не мог быстро ориентироваться из-за своего ранения. Мужчина помогал чем мог, чтобы облегчить нагрузку Уёна. Блондин замечает Минги, который тащит массивное одеяло, и кричит ему через всю комнату: — Брось! Ты не унесёшь его! — Я лучше знаю, что унесу, а что нет. Закрой рот! Уён смотрит на Минги с одеялом — он замечает в его лице некую панику вместе с тревогой — страх за место, в котором он живёт и жил по сей день. Парень всё же сдаётся и бросает толстое одеяло на пыльный пол и подбегает к Чонхо, перекидывая его руку себе через плечо. — Уён, собирай его вещи, я помогу ему спуститься! Брюнет не возражает, быстро кивает, и глазами говорит бежать. Ёсан помогает Уёну со всем необходимым и забегает за Хонджуном, оповещая, что они уходят. Минги пытается не свалиться во время тряски — здание слишком высокое, всё давление приходится на верхнюю часть здания, а спускаться очень и очень долго, особенно Чонхо с его ещё не полностью зажившей раной. Парень сворачивает с мужчиной направо, подводя его к дыре, где внизу виднеется канат. Минги смотрит на Чонхо, отпуская его. — Я проверю прочность каната и помогу тебе спуститься. К этому времени подоспеют остальные. — Минги, я бы хотел извиниться... — из мужчины выходит не то, о чём думает Минги сейчас. Чонхо вспоминает о вчерашних посиделках, где парня выставили полным ничтожеством, который не умеет любить и принимать людей, но Минги заставляет Чонхо замолчать. — Сейчас не время извинений. Сейчас важна твоя жизнь, за которую боролся Ёсан. Ты нужен ему, не трать время впустую, слушай, что я говорю! Чонхо сначала дёргается от грозного громкого голоса Минги — возможно, майор научил его такому приказному тону, пока тот был жив. В голове всплывает фуражка, про которую упоминал Минги вчера. — Минги... — Вперёд! Мужчина подрывается с места, хватается за канат двумя руками и постепенно спускается вниз. Минги следит за прочностью каната, чтобы тот не сорвался и не дал разбиться Чонхо. Новая волна землетрясения заставляет Минги почти вывалиться всем телом наружу — парня спасает то, что он вцепляется своими руками за висящую балку, которая так и была здесь всё это время до начала обрушения. Снизу кто-то дёргает канат, и Минги понимает, что Чонхо благополучно спустился вниз и показал чёткий палец вверх, что с ним всё хорошо. К этому времени подходят остальные, оставляя сумки рядом и глядя на Минги. — Спускаемся по очереди — Ёсан, Уён, Хонджун и я. Сумки придётся бросать вниз. — С такой высоты?.. — блондин осматривает положение, которое предстаёт перед ним. Минги пытается не кричать. — Если балка согнётся пополам и оборвётся вместе с вами, я уже не смогу вас спасти, а падать вниз и умирать никто точно не хочет. Поэтому так. Чонхо уже внизу, можно скинуть сумки — он поймает. Ёсан и вправду смотрит вниз, он замечает Чонхо, помахав мужчине рукой. Блондин берёт сумку — точно, сумку со всеми лекарствами — и смотрит на Минги. Парень понимает, что там всё необходимое, и перенимает настроение Ёсана, пытаясь расположить его к себе и мысленно сказать, что ему стоит доверять. — Бросай. Чонхо, лови! Ёсан делает вдох, притягивая сумку к себе, а затем бросает её вниз в пустоту, надеясь, что Чонхо поймает её. Стук битого стекла ампул никто не слышит. Внизу слышится крик мужчины — Чонхо поймал, что облегчает стресс Ёсана. Блондин подходит к канату, хватаясь за него. На улице неожиданно начинает накрапывать дождь. — Дождь в феврале?.. — удивляется Уён, глядя на небо, где его встречают только тёмные огромные тучи. Минги пожимает плечами, не в силах дать ему ответ. — Скоро начало марта, хотя даже в марте никогда не было дождя... — Хонджун отвечает, прежде чем даёт остальным подумать. Минги добавляет своё. — Да и погода сейчас непредсказуема — мы живём не в том мире, к котором привыкли жить. Теперь мы выживаем. Минги подгоняет Ёсана поскорее спускаться. За ним следует Уён, который сбрасывает сумки остальным внизу. Хонджун с волнением дёргает рукав Минги, пока тот следит за балкой, которая в любой момент могла оборваться вместе с канатом. — Минги, фуражка... Удар по сердцу. В глазах просыпается тот самый адреналин, когда Минги впервые встретился с обращённым существом, но в тот раз он пытался спасти свою шкуру, а уже в это раз он должен был спасти свои воспоминания. — Спускайся вниз, я сейчас буду. Минги проверяет балку снова, а потом срывается обратно. Хонджун жалобно кричит ему вслед, боясь, что тот не выберется. Минги, собственно, плевать — им движет одновременно страх и боль за потерю памяти и почтения — фуражка, как знак скорби и памяти о людях и майоре, который прошёл тот не многочисленный, но важный путь, и только Минги мог нести с собой дальше это бремя. Удар и грохот внизу выбрасывает парня из воспоминаний — здание продолжает спускаться вниз в землю, не останавливаясь. Сердце ускоряется с неописуемой скоростью, когда страх вонзается в мозг, а боль делает пинок под зад. Когда Минги добегает до квартиры, он еле как протискивается внутрь, так как тяжёлый камень заблокировал вход, не запуская внутрь. Пришлось приложить множество усилий, чтобы не повредить себя и уйти целым. Глаза разбегаются мгновенно, когда время утекает, как вода, а тряска тела и исчезновение здания под землю развивает ещё большую панику. Минги разбрасывает всё, что видит, в его голове уже ничего нет — им движит адреналин, который придаёт ещё больше сил, о которых Минги до этого не знал, как будто он смог съесть те порции, которые он получал в мирное время. Воспоминания о еде заставляют желудок больно сжаться, напоминая парню о том, что он даже не завтракал — подскочил с холодного пыльного пола и побежал помогать остальным. Обвал половины квартиры чуть не придавливает Минги, когда он всё ещё копается в куче пыли и мусора. Глаза наливаются яростью, когда предмет, который он ищет, не попадается ему на глаза. Руки начинают предательски трястись. Страх окунает с головой, когда на парня падает огромный валун от здания. Минги перекатывается на больной спине влево к выходу, оценивая ситуацию — он ещё может выбраться, но если задержится на несколько минут дольше — застрянет здесь навсегда. Моральный выбор делает контрольный выстрел в голову, когда Минги подскакивает на ноги, плюёт на пол и срывается к выходу, чтобы успеть до окончательного обвала. Нога цепляется за камень, тот оставляет за собой мелкую царапину. Минги шипит, но потом не обращает внимание на боль и срывается на бег. Даже если ему будет ужасно больно и он потеряет достаточное количество крови, ему будет плевать — главное, что он выживет. Всё, как в самом страшном кошмаре — Минги выбирается из части, где находятся лестничные пролёты, добирается почти до самого верха. Грохот и дрожь земли вместе со зданием заставляют Минги потерять ориентацию — парень чуть ли не падает на пол от новой волны землетрясения. Минги берёт в руки последние силы и срывается с места — ноги начинают ужасно ныть, но юноше не до этого — что-то происходит позади. Позади разворачивается тот самый ужас, о котором Минги не мог догадаться — за ним начала обрушаться конструкция многоэтажки, а за ней и начало разрушаться всё здание, уходя вниз под землю с жутким грохотом. Минги чувствует себя невесомым, когда понимает, что смерть в прямом смысле лижет ему пятки и шепчет самые противные серенады, которые он когда-либо слышал. Ноги тяжелеют, мышцы напрягаются по полной, а разрушение и уход пола под ногами продолжает догонять юношу, заставляя его сдаться и довериться новой судьбе, которую сейчас ему писала смерть. Но Минги не сдавался и всю жизнь выжимал себя до конца, до самой последней капли, пока боль не сожмёт его в самые крепкие объятья до боли и хруста костей. Впереди появляется та самая балка, за которую Минги держался несколько минут назад, когда спускал остальных, и адреналин взрывается внутри, разливаясь жидкой лавой по всему телу. Руки мгновенно начинают потеть, а ноги ускоряются в беге — боль под действием гормона стихает, Минги перестаёт её чувствовать. Позади снова грохот — проваливающаяся земля почти скоро собирается догнать парня, как вдруг Минги отрывается от земли и крепкой хваткой цепляется за канат. Секунда — и Минги быстро спускается вниз, не замечая, как руки быстро скользят по канату. Боль Минги по-прежнему не чувствовал — внутри бушевали страх и адреналин, который выкачал энергию на максимум. Минги шумно прыгает на землю, чуть ли не падая, срывается с места, хватает сумку и кричит, пока его ещё слышат. — Бежим! Объяснять долго не пришлось — уже позади за юношей бежали остальные — Чонхо пытался в силу своих возможностей и боли. Минги замедлился, когда понял, что все отдалились на довольно хорошее расстояние. Солнце должно было уже взойти и обнять очертания горизонта, а затем самые высокие здания, но шёл дождь, которого преследовал ветер, заставляя зябнуть после сырости. Волосы упали на лоб — капли стекали по всему телу, одежда неприятно липла к мокрому телу — всех можно было выжать, как тряпки для работы. Минги повернулся в сторону хаоса и разрушений — его труды, его старания на протяжении 5 лет... Все вмиг разрушились и ушли под землю, как будто всего этого не было. Дождь продолжал идти, ветер усиливался, подгоняя грозовые и дождевые тучи. Внутри что-то больно укололо, словно Минги проглотил иглу, а потом его отпустило — ноги ужасно заболели, и юноша не мог больше стоять на ногах. Глухой удар о землю с лужами заставил кого-то подлететь к нему. Минги закрыл лицо руками. — 5 лет... 5 лет моей жизни! 5 лет моих стараний ушли под землю! Все мои труды и моменты, когда я добирался больным до дома и заваливался на пол от боли... Всё ушло под землю! Мой дом, мои воспоминания... Всё исчезло! — Минги злой и обессиленный посмотрел на сидящего рядом с ним человека. Он не сразу понял, что в одном пространстве находился Уён. Брюнет ничего не сказал — он притянул парня ближе к себе и обнял, продолжая терпеть гневные нападки Минги. Парень бил его по спине, кричал, громко выругивался, проклинал себя и эту жизнь, которая снова начала издеваться над ним, а потом стих, спрятав лицо в плечо Уёна. Объяснять или что-то говорить было нечего — вся боль была написана на всём лице Минги. Тело стало ватным, и юноша был готов раствориться, как сладкая вата под дождём — он весь обмяк и трясущимися ослабленными руками коснулся спины брюнета, попытавшись ответить на его объятья. Хонджун стоял неподалёку, но что-то ему не давало подойти к двум парням. Ёсан положил руку ему на плечо. — Они похожи, но с совершенно разными судьбами. У обоих были старшие братья, но одному пришлось похоронить его, а другому скитаться все эти годы, чтобы в один прекрасный момент найти старшего. — Но Минги так и не смог найти Сонхва... — Да. Поэтому только Уён может понять и утешить его. *** Время становится чем-то неизведанным после конца света для Минги. Все его запасы и труды, которые он вкладывал несколько лет, канули в лету, навсегда исчезнувшие под огромными клубями дыма и тумана — после обвала Минги словно подменили. В его глазах ничего не читалось, он шипел от каждого шага в ногах, а в глазах застыли слёзы, которые он не мог выплакать, вывести наружу, чтобы ему стало легче — солёные капли застряли в глазах, не смея выходить. Уён шёл рядом, иногда помогая парню передвигаться — после адреналина пришло осознание, и это жестокое осознание и воздух реальности заставили Минги больно разбиться о каменную перед ним стену с множественными переломами. Ноги гудели, как будто парень наступал на иголки или шипы, а голова кружилась, словно от перенасыщения кислородом. — Минги... — Уён снова перекинул его руку через плечо, помогая идти. — Прости меня, что я подкалывал тебя и хотел разозлить. Я такой человек, что мне никто не нужен, мне приятнее изводить других людей, чтобы они от меня отвернулись. Минги на это утверждение усмехается, начинает кашлять. — Чем-то мы и вправду похожи... Если не братьями, то почти одним характером и целями, хотя с первым я не хотел соглашаться... Парень смотрит на брюнета — тот уставший и, похоже, ничего не евший, смотрел на Минги, как на раненую птицу, которой подстрелили крыло и лишили умения летать. Вчера он бы снова набросился на Уёна без проблем, чтобы решить свои внутренние конфликты, а Уён бы был не против набить младшему лицо, и ему бы тогда было абсолютно плевать на возраст и силу. Сегодня мужчина почти нёс раненого парня на руках, который был убит морально и уничтожен физически. Ноги подкашивались, когда Минги не хватало сил, тогда Уён был готов схватить его за ноги и нести на руках, чтобы облегчить итак невыносимую боль. — Хонджун мне сказал, что у тебя больная спина. — Да... Вот же болтун. — Не волнуйся о нём, волнуйся о себе — ты выглядишь неважно. Минги на это лишь снова пытается шутить и смеяться, но на данный момент Уён не видит места для шуток. — Записался в мои няньки? — Продолжаешь язвить... Всё-таки твой характер ни один камень не отбил, похвально, но придержи всё похабство и гордыню при себе — у нас нет на это времени, нам надо дойти до безопасного места. Уён смотрит впереди себя — Чонхо шёл впереди всех, как будто знал, куда все идут. Брюнет решил прояснить его цели. — Чонхо, куда мы идём! — Здесь неподалёку есть лаборатория и логово Юнхо! Он всё это время отсиживался там, ставя опыты над пойманными обращёнными. — А откуда ты знаешь! Вы же давно не общались и его всё время перебрасывает в другое место! Улыбка на лице Чонхо не читаема — остальные её не видят, да и бурно продолжавшийся дождь мешал идти — приходилось концентрироваться, чтобы не напороться на что-то впереди. — Совсем недавно поймал с ним связь! У Минги стояла же машинка для записи аудио — её можно было переделать под машинку, которая передаёт записи. — Тебе настолько делать было нечего! — Ха, да, настолько, но зато мы теперь точно знаем, что Юнхо здесь и его поездки по стране закончились! — Хорошо... Уён замечает, как лицо Минги мгновенно меняется — вся боль и ужас читается на его лице. Машинка для записи голоса... Её теперь тоже не было. Никто теперь не знал, какой день они жили и сколько прошло до этого, в голове было теперь только одно число, которое уже вряд ли было верным — 2027 дней. 2027 дней, но и то они были уже не верными. Страх от незнания, какой день наступит и сколько прошло, больно вцепился в мозг Минги, начиная поедать его. Уён пытался помочь не падать духом, чтобы не потерять парня и его напыщенность полностью, но рыжеволосый юноша не подавал положительных знаков. — Минги, ты почему не сказал, что ты сорвал кожу на руках! Рядом появляется Ёсан. Похоже, все остановились на маленький привал. Уён провалился в свои мысли, не замечая всех вокруг. Минги поднял голову на блондина, у него не было сил с ним спорить. Паршивая улыбка расползлась по его лицу. — Извини, не почувствовал боли. — А ты, Уён? Ты всё время был с ним! — Да я и не смотрел на его руки! Я помогал ему идти, чтобы он не упал. Блондин хмурится на обоих, но сильнее злится на Минги, который утаил такую серьёзную рану. Ёсан помогает Уёну подвести парня до камня, и оба усаживают его. Блондин приносит аптечку. — Слава богу, остались бинты и средства для дезинфекции. Потерпи, будет слегка больно. Жидкость мгновенно начинает шипеть на разорванных ладонях Минги. Парень сжимает до звёздочек в глазах зубы, стараясь не сомкнуть руки в кулак. Уён держит юношу за плечи, мысленно находясь рядом. Когда мучения заканчиваются и Ёсан больше не льёт адовой жидкостью, он достаёт бинты и начинает наматывать на ладони, иногда затягивая их, чтобы те не развязались. Минги мычит от резких потыгиваний кожи и ткани. — Терпи, это тебе не операция, где бы тебе разрезали брюхо, чтобы спасти твою жизнь, это просто разорванные руки. — Тебе легко говорить... Возможно, никогда не рвал кожу на ладонях... — Острота языка на месте. — пытается парировать Ёсан в серой и жуткой обстановке. — Слава богу, что наш Минги не исчез. — Хрен вы от меня избавитесь. Вам со мной весь апокалипсис жить. Блондин ничего не отвечает — все замечают только его улыбку вместо предположительного оскала, когда Минги пытался вывести его на конфликт, но блондин старался не поддаваться агрессии, чтобы не сорваться и не наговорить гадостей. Все были готовы сейчас убить Минги за то, что он сделал с каждым. Но судьба сама его наказала за свои промахи и оскорбления. — Эй! — Чонхо подаёт сигнал. — Идём, нам надо добраться до Юнхо до начала весны. — Как мы теперь узнаем, когда она наступит... — Хонджун расстроенно опускает голову. — По дороге, которая усыпана цветами. — Очень смешно, Чонхо... — вставляет свои пять копеек Минги. — Цветы в апреле начнут проявляться, не более. Из-за недостатка солнца даже в марте ничего не взойдёт. Придётся надеяться, что в первый месяц весны начнёт уходить снег и холод. Молчание — знак согласия. Все задумываются над словами Минги, а затем смотрят на Чонхо, он кивает. — Тогда смотрим в оба и следим, чтобы никакая обращённая тварь к нам не подошла. — Тут неподалёку есть церковь... — Хонджун вскоре снова подаёт голос, поднимая слабую руку вперёд. — Говорят, она единственная здесь церковь, которая смогла дожить до сегодняшних дней. Может, нам там кто-нибудь поможет... — Идея хорошая... — присоединяется к мужчине Ёсан. — К тому же, у нас теперь нет места для ночлега, а скоро начнёт темнеть. — Тогда поскорее идём! — отзывается Уён, всё ещё помогая Минги идти. Тому становится совсем плохо — он почти не держится на ногах. — Минги, Минги... Ты стал совсем плох, я тебя не узнаю. — Брюнет отпускает парня и хватает его за ноги и за талию, чтобы поднять. Рост добавляет веса, что проблематично, но Уён потерпит, не бросит Минги в беде. Хонджун замечает отставание Уёна и подбегает к нему. — Тебе помочь? — Нет, я сам справлюсь, не волнуйся. Мужчина кивает, но от брюнета не отходит. Уёна трогает такое отношение к нему. — Я всё равно пойду рядом с вами. Вдруг Минги что-то понадобится? — Если понадобится, я предупрежу. — Но я всё равно пойду рядом! Уён хихикает на резкое восклицание Хонджуна. Тот дуется, его щёки краснеют. — Минги научил? — Неважно кто, но он мой самый близкий друг, я не могу стоять в стороне и смотреть, как ему плохо. — Наподобие родственных душ? Хонджун мнётся секунду, а потом слегка кивает. — Что-то типо того. Он мне как младший брат, и я не дам его в обиду и не брошу. Хоть у него и есть старший родной брат, я стараюсь ему помочь в его поисках и поддерживать его моральное состояние, так как страх и ежедневные выматывания к цели не приведут. — Ага... Весна. Прекрасная пора, когда всё вокруг расцветает и снова оживает — каждый росток, каждый цветочек на пути, мир становится красочным и волшебным. Дождь шёл как из ведра. Прошло слишком много времени и дней, которым не было конца. Минги стало лучше: он мог ходить сам, и каждый вечер Ёсан спал с ним на случай, что он снова почувствует себя плохо. Возможно, прошло недели три, холодная зима и вправду отступила, а вместо неё пришла весна, но дожди и слёзы небес не прекращались. Хонджун представлял, как он купается в воде, развлекается с друзьями, когда группа из пяти человек переходила из одного места в другое — дождливая погода рисовала невидимые, но такие счастливые картинки, что Хонджуну очень хотелось в них верить. После побега из разрушенной многоэтажки и побега от самого себя, Минги начали преследовать приступы и кошмары. Ночью он задыхался от страха, что видел в своих снах, а Уён вытаскивал его, долго и быстро дёргал за плечи. Оба за это время хорошо подружились. То ли это была рука помощи, то ли неожиданный белый флаг, который развернулся между ними, но Минги был рад, что брюнет отбросил все ссоры и сарказм, который он тоже любил использовать. Ёсан постепенно начал делать шаги к Чонхо, а затем и к Минги, тоже забыв о той словесной борьбе, которую они устраивали, когда жили в убежище. Парень замечал некое смущение блондина, когда тот находился рядом с другом, но Минги понимал — это были не просто красные щёки или вспотевшие ладошки. Ёсан любил Чонхо, даже больше, чем кто-либо мог себе это представить. — Ёсан? Можем поговорить? — в один из спокойных вечеров, когда Чонхо снова нашёл новое место ночлега подальше от обращённых, Минги решил окончательно разорвать пузырь недоверия и отвращения к блондину — он видел, как тот пытался давать ему знаки, что дружба ему также важна, как и Минги. Ёсан повернул голову к присаживающемуся рядом парню и одаривает слабой улыбкой. — Конечно. Минги садится рядом, подпирая ноги к груди, опуская голову на колени. Он смотрит на хорошо уложенные, но мокрые волосы блондина. Младший обрывает тишину. — Почему ты не с Чонхо? — Чонхо занят своими делами, чтобы безопасно провести нас до лаборатории Юнхо. С началом весны погода хоть и стала чуть добрее к нам, но туман сократил все возможные кратчайшие пути к врачу. Чонхо несколько дней злился на это, почти рвал волосы на голове, но я поговорил с ним и сказал, что он найдёт другой выход — он всегда его находил. — Это точно. Он слишком ответственный и целеустремлённый. — Безусловно. Чонхо всегда был гиперответственным, когда дела доходили до него. Ещё в старшей школе он был главным по всем важным мероприятиям: бегал за учениками, чтобы согласовать с ними номера, назначал репетиции и собирал учителей, чтобы обговорить всю картинку и представление. Даже когда всё шло не так, Чонхо делал всё возможное, чтобы все его труды не рухнули в мгновение ока. За это его любили все. — Он не был президентом школы? — Нет, ему это не нужно было, он просто хотел, чтобы люди вокруг него были счастливы и могли окунуться в мир волшебства и магии искусства. Возможно, поэтому он мне так понравился. — Вы были в одном классе, он был главным за каждое мероприятие и концерт... Как тут в такого не влюбиться! Ёсан смеётся, тыкая Минги в бок. Парень рядом тоже слегка смеётся. — Да всё не в этом дело. Да, он был примером для каждого, но для меня... Он был совершенством, который не каждый раскусил. Чонхо, как алмаз, который не сразу найдёшь среди других минералов — он редкий, но очень красивый камень. Когда мы общались вне школы, он был совсем другим, не тем, как его видели. Мы много общались, гуляли вместе, он смеялся даже с моих самых тупых и непонятных шуток! Он понимал и принимал меня, как живого человека, а не как человека, с которым можно закрыть свой гештальт общительности. Чонхо — это тот человек, которого я люблю и никогда не смогу забыть, даже если он не захочет быть со мной. — Так! Ну вот здесь не обламывай драму и историю! Ты уже должен быть счастлив, что судьба предоставила тебе такого хорошего человека! Чонхо не просто мальчик, который гулял с тобой, он мужчина, который прошёл многое вместе с тобой, и он продолжает идти за тобой на самые опасные авантюры, лишь бы ты был рядом. Поверь, Чонхо доверяет только тебе, именно тебе может рассказать самые страшные и противные для него секреты, а с нами просто общаться и узнавать получше. Друзья и есть друзья, когда вы выходите за пределы дома и социальных сетей — это те самые счастливые воспоминания, которые вы строите вместе, их нельзя забывать. — В какой-то ты степени прав... — Ну а почему тогда ты бездействуешь? Нельзя терять времени, нужно двигаться дальше! — А вдруг он не любит меня?.. — Стоит попробовать. На примере Сонхва — он был слишком экстремальным человеком — любил, когда его мозги превращались в жидкий кисель, а глаза и руки управляли им. Так что тебе мешает попробовать всё то, что ты себе ограничивал? Делай шаги, дай понять, что ты с серьёзными намерениями, и иди на разговор с ним на эту тему. Нельзя откладывать всё на потом, потом будет слишком поздно... Ёсан смотрит на Минги, который всё это время не отводил от него взгляд, всё ещё сидел, подперев ноги к груди, и держал голову на коленях. Блондин искренне ему улыбнулся — его лёд тронулся. — Я попробую. Постараюсь... Ёсан задумывается, смотрит на Минги, а потом с приподнятыми бровями спрашивает. — А ты был в отношениях? Ты так красиво рассказываешь, качественно даёшь советы... — Оу... Нет, не был. Время и катастрофа не дали этого сделать. В 18 лет я с багажом знаний и с полной воздухом грудью собирался только поступать в институт своей мечты, а потом произошло это — я сорвался за старшим братом и теперь нахожусь здесь. Заложник тумана, который меня не выпускает, и собственных сомнений и чувств, которые съедали меня всё это время. Блондин опускает голову, переваривая сказанное. Он осматривает Минги теперь более детально, так как он не был в движении и был рядом с ним. Обычный парень со своими мечтами и целями, у которого было всё впереди, теперь был заколён экстремальными условиями. Минги было всего 18, когда ему пришлось смириться со случившимся, и 18, когда он лицом к лицу встретился с первым обращённым, который хотел забрать его жизнь. Минги многому научился в одиночку, так как на своём пути он видел только голодных и измученных существ, которые до этого были людьми, но те пали под неизвестность тумана и его секретами. Ёсан прекрасно стал понимать, что юноша в силу своих лет просто пытался выжить, каждый раз делая нравственный выбор в свою пользу, даже если приходилось убивать или ещё что похуже. Никто не знал, через что прошёл самый младший участник их команды, но блондин именно сейчас и в тот вечер, когда Уён поссорился с Минги, обещал, что теперь будет рядом с ним в любой момент, в любую минуту, чтобы дать свою крепкую и надежную руку помощи. Ёсан хотел научить Минги, что доверять и просить помощи — это не страшно и, более того, не плохо. Каждому нужна поддержка и помощь, которая сможет облегчить боль. — Минги. — Ой, я знаю, что ты хочешь сказать, — парень треплет свои рыжие волосы, чтобы они хоть немного высохли — дождь всё ещё мочил землю. — По твоим глазам видно, что ты хочешь извиниться, хотя тысячу раз это делал. — Да, но тебе же тяжело принимать других людей... — Верно, это так, потому что 5 отборных лет не видеть живых настоящих людей — подарок, о котором я и не думал. Поэтому у меня были сомнения, что всё это мне снится и обращённые научились прикидываться выжившими. Но когда ты начал вести себя не бездушно, отвечал мне с сарказмом и мы часто ругались — мне это дало надежду, что я не один и где-то там, дальше, есть живые люди, которые тоже ищут других. — Минги тяжело выдыхает, глядя на свои руки в бинтах. — Я много падал, ошибался, мог стать деликатесом для ползающих и ходячих тварей, но я выжил. Выжил, не осознавая это. Во мне часто просыпался гнев, необузданная ярость, которая всё время управляла мной — я даже не помню половины из того, что со мной произошло, так как всё это было под напором гнева и ярости, которую я выплёскивал. Убивал, выживал, ел то, что находил, и снова выживал. Ни ради себя, ни ради семьи, а ради Сонхва, который блуждал где-то по стране по округам, которые давно заволокло туманом. Я собирал много вещей, выдвигался на большие дистанции, чтобы исследовать районы и округ, но снова возвращался ни с чем — туман разрушал мои планы. А теперь мы здесь, впятером идём к Юнхо, который, наверно, сможет нам помочь и спасти моего брата, хоть даже я и не переношу его имя. — Имя?.. Но ты ведь даже не видел его... — Знаю, звучит глупо, но у всех разное впечатление на других людей и их рисунок лица в голове. Про Юнхо здесь очень часто говорят: Чонхо упоминал, вчера про него сказал Уён, что они знакомы давно, и ты, так как у вас одно дело — вы пытаетесь лечить людей и спасти их жизни, даже если это не твоя профессия. Но я ничего не могу с собой поделать — у меня не очень хорошее предчувствие... Ёсан кладёт руку на плечо Минги. Блондин смотрит на него своими глубокими карими глазами. — Понимаю твоё волнение. Ты единственный, кто его не знает, и у тебя, конечно, есть мысли, что он не такой хороший, как мы его описываем. Но давай подождём. Совсем скоро мы придём к нему, и у тебя будет куча времени познакомиться с ним поближе. Ты не пожалеешь, что подружишься с ним. — Я тоже на это надеюсь... Сомнения ударяются где-то внутри о невидимые скалы, пока Ёсан встаёт с земли. Причиной этого является подходящий к ним Уён, он несёт что-то в руке. — Всем привет, Чонхо сказал мне поторопить вас, так как мы отправляемся дальше, и ещё добавил, что неподалёку есть церковь, про которую упоминалось ранее. Сказал, что до неё недолго идти, поэтому поторопимся. — Хорошо. — Ёсан быстро кивает головой, поднимая Минги с земли. Парень неотрывно смотрит на брюнета. — Откуда у тебя вода?.. — А это? — Уён лишь крутит бутылку перед своими глазами. — Чонхо дал. Пока мы тут прохлаждались, он ходил за запасами. — Один? Ты почему мне не сказал! — Ёсан. Уён выгибает бровь в удивлении. — Он мне сам сказал вам ничего не говорить, особенно тебе, но... Слово не воробей — уже рассказал. — Чонхо... Ох уж этот Чонхо... — Головная боль. — Не то слово. Пойдёмте. Вскоре все пятеро выдвигаются из своего временного привала. Погода к этому времени изменилась — серый и мокрый дождь превратился в тихий и бесшумный ветер, который только и успевал, что играться в волосах парней и ласкать их лица. Ёсан в этот раз шёл рядом с Чонхо, что-то бурно с ним выясняя. Возможно, говорил своё мнение насчёт того, что нельзя уходить одному, и то, что Чонхо ещё не полностью оправился — шрам продолжал появляться, даже рубец можно было нащупать, но мужчине будто было плевать. Хонджун шёл после них. Молчал, и на него это не было похоже. Вероятно, вспоминал свою семью и сестру, с которой пришлось проститься, а прощание так и въелось в голову Минги, как что-то заразное. Уён глотал воду, пока та не закончилась. Он шёл с Минги и что-то ему рассказывал, но парень улавливал только то, что мог, и только тогда, когда брюнет спрашивал его — слушает ли Минги его или нет. Мысли о Юнхо не то, чтобы убивали, они поражали первым выстрелом, который Минги мог воспроизвести. Новый человек в компании и врач, который, возможно, сможет помочь и развеять завесу тайны про этот туман и обращённых, но точных подтверждений не было, что Юнхо знает больше остальных, поэтому Минги надеялся на лучшее. Из размышлений его вытащил Уён, когда замолчал и слегка толкнул его в бок, чтобы привести в чувства. Через секунду парень услышал голос Чонхо, который он не слышал из-за своих глубоких размышлений. — ...Мы тут ненадолго, поэтому делаете, что надо, и мы отправимся дальше. Уверен, что осталось совсем немного. Холод церкви и пустота внутри заставили сердце сжаться и замедлиться в биении. Тишина и чистота помещения были слишком убийственными и жуткими: не было никого, кто бы пел какие-нибудь молитвы или отпевания. На глаза упали безымянные одинокие иконы, к которым было подставлено по одной золотой напрестольной лампаде, куда можно было поставить свечу за упокой родственников или друзей, которых память никогда не забывала. Минги и не заметил, как к лампаде подошли остальные, на автопилоте взяв по свече. Хонджун первый, кто поджигает свечу и подходит к иконе. В его глазах читается печаль, которую он хочет погасить, но воспоминания накатывают на него огромной волной. — Прости меня, Сохи, прости, что мне пришлось сделать тогда... Я не хотел, но и ты не хотела умирать. Мир заставил нас переоценить наши ценности и выбрать то, что дороже. Спи спокойно. Свеча дрогнула в руках Хонджуна, но не погасла — она нашла своё место рядом с иконой. Ёсан подходит следующим. — Здравствуй, святая икона. Я хочу попросить тебя о том, чтобы с Чонхо было всё хорошо. Он сильный и отважный человек, он должен жить, и я прошу тебя отгородить его от всех опасностей. Сохрани его. Уён зажигает свою свечу. — Здравствуй, Джун, возможно, ты слышишь меня и рад услышать мой живой голос. Я ужасно скучаю. Скучаю по твоей улыбке, шуткам, по дням, когда я видел тебя и твою семью... Надеюсь, ты счастлив там вместе со своей женой и детьми. Я живу и буду жить ради вас. Чонхо ставит свечу. — Дорогая икона, сохрани жизнь моего друга — Ёсана. Он драгоценный человек, которого я не хочу терять. Мы прошли многое вместе, прошли огонь и воду, воздух и землю, и продолжаем сражаться с опасностями лицом к лицу, но я прошу, сохрани его — я хочу, чтобы он выжил и увидел яркий свет солнца мирного дня. Минги зажигает последнюю свечу. — Сонхва. Мой дорогой Сонхва. — слова встали поперёк горла, к глазам собрались горячие солёные слёзы. — Я не знаю, где ты и слышишь ли ты меня, но я всё ещё ищу тебя. Не теряя надежды, я верю, что ты жив и борешься за свою жизнь, как и я за свою. Я ужасно скучаю по тем мирным дням, которые у нас с тобой были, и я ужасно скучаю по тебе. Прости, если испортил тебе жизнь или ещё что-то... Я найду тебя, обещаю, что найду. Пятая и последняя свеча была поставлена на позолоченную лампаду. Огонь красиво танцевал перед мужчинами и давал надежду, что всё то, что они загадали, обязательно сбудется, а судьбоносная встреча с Сонхва будет настоящей. Каждый в своей свече увидел и рассказал одно. Боль — невыносимая вещь, но все несли её с достоинством, чтобы взглянуть с улыбкой на новый мирный день. Рядом появляется шестая высокая фигура, ростом с Ёсана. Незнакомец держит руки перед собой на животе, осматривая украшенную лампаду со свечами. — Давно у нас здесь не было людей. Бог смилуется над вами и попытается осветить ваш путь в такое трудное время. — Здравствуйте, — первым подаёт голос Уён, выходя из маленькой толпы. Длинные волосы упали ему на плечи и лоб, пока высыхали. — мы набрели на вашу церковь, так как она оказалась по пути к одному нашему знакомому. Не думали, что здесь кто-то есть. — Понимаю вас, я тоже не надеялся увидеть живые души, которых не переманила заразная тьма и туман. Я здесь священник, поэтому если вам что-то нужно, можете обратиться ко мне. — Священник?.. — Хонджун подходит к Уёну, глядя на незнакомца. Мужчина кивает. — Да. Удивительно, что в такое время выжила хоть одна церковь и священник при ней, но это так. К сожалению, на сегодняшние дни всем зданием заправляю я — вы пришли как раз вовремя — недавно я похоронил последнего служащего здесь. Тишина снова окутывает присутствующих. Неприятный осадок наседает на голову, когда Уён представляет, как священник закапывает своих помощников или коллег по работе. — Вы здесь абсолютно один? Как вам удалось дожить до сегодня и как церковь не обрушилась?.. — Это интересное явление, но я не могу вам ответить на этот вопрос, только сам Господь Бог знает истинную судьбу этой церкви, и ему решать, когда она перестанет существовать. Ну, собственно, как и я. Куда же вы держите путь? — В лабораторию доктора Чон Юнхо. — Чонхо подходит к Уёну и Хонджуну, глядя на мужчину. — Он здесь должен был расположиться неподалёку, поэтому мы хотели бы остановиться здесь на некоторое время. — Конечно, я могу вам дать место для ночлега, но... — в глазах незнакомца все читают страх. — Но совсем скоро всем нам и мне придётся покинуть эту церковь. — Но почему? — Хонджун наклоняет голову набок с немым вопросом. Священник торопится всё разъяснить. — Видите ли, здесь давно не было никаких аномалий или обращённых людей, но вот буквально вчера я увидел, как сюда начинают сходиться существа. Было бы хорошо, если бы их было 1-2 обращённых, но сюда идёт целая орда, которая скорее всего осквернит это священное место. — Тогда нам нужно поторопиться и вам тоже, чтобы не стать жертвами этих голодных тварей. — Чонхо смотрит на незнакомца, но тот слабо кивает головой в отрицание, что приводит в смятение. — Я могу вас вывести из церкви к другому выходу, но сам не могу отсюда уйти. Я являюсь частью этой церкви и священником сего здания, должен дожить свои отведённые часы в священном месте. — И так бездумно умереть? — Минги вмешивается в разговор. Ярость наполняет его с головой, когда мужчина отказывается от своей жизни. — Вы разве не хотите жить? Такое простое право — жить, и оно есть у всех нас. Вы уверены, что Бог захочет вашей смерти, если сам её вам дал? — Минги дело говорит. — Уён смотрит на священника, протягивая ему руку. — Сейчас не поздно сделать выбор в пользу вашей жизни и спасти не только себя, но и свою человечность. Пойдёмте с нами, вместе мы станем сильнее. Остальные смотрят на священника, чтобы тот принял наконец решение. Мужчина долго колеблется, не зная, что сказать. Наконец он меняет позу рук и протягивает свою Уёну, доверяя ему. Брюнет улыбается священнику, спрашивая, куда идти. Мужчина, не отпуская руки, ведёт его к другому выходу, все идут за ними. Через несколько минут священник доходит до чёрного выхода из церкви, отпирая дверь. Холодный ветер забегает в помещение, охлаждая его ещё сильнее. Мужчина смотрит на остальных. — Идите по очереди, я пойду последним. Мне нужно попрощаться со своим домом. Минги смотрит на грустное выражение лица священника. Он поворачивается спиной ко всем, вознося руки кверху, начиная что-то шептать. Парень подталкивает остальных, чтобы те поскорее выбрались, пока не стало поздно. Чонхо и Ёсан выходят первыми, за ними Хонджун, а потом Минги. Уён долгое время не показывается, это начинает настораживать младшего. — Вот же... Ждите здесь, я сейчас. Минги заходит обратно в церковь, видя, как Уён пытается уговорить священника пойти с ним, но тот наотрез отказывается и пытается отойти от чёрного выхода, который, как бесовская яма, тянет к себе. Минги подходит к ним, обрушивая свой голос на них, как гроза среди ясного неба. — Мы вроде уже всё решили, и вы согласились пойти с нами, что не так? Вы передумали? — Он говорит, что он не может уйти, что это его священное место! Минги закрывает глаза, хмурится, а затем подходит почти вплотную к священнику, обращаясь к нему. — Если вы сейчас откажетесь от того, что мы вам предложили, вы останетесь здесь и будете умирать вокруг орды, которая вскоре взломает дверь. Обращённые твари умные, но одновременно тупые — смогут открыть дверь своим числом и весом. Но почему вы отказываетесь с нами идти? Вы так бездумно хотите оборвать свою жизнь здесь, отдав свою душу голодным тварям? Это безрассудно и необдуманно! Вы человек, в первую очередь у вас есть выбор, который вы можете принять! Бог не накажет вас и не вознегодует от выбора в свою сторону — это ваша жизнь, и вы можете ей управлять, никто иной! Именно Бог дал вам шанс стать тем, кем вы хотите, и прожить ту жизнь, которую вы устроите, а не умирать здесь от того, что "это моё предназначение и я в услужении Бога"! Да, понимаю, что вы верный слуга Всевышнего и вы не можете его ослушаться, но ваше предназначение ещё не окончено! Вы должны ещё жить, и я вам точно говорю, что Бог отвёл вам ещё время, чтобы жить и наслаждаться тем, что вы увидите в будущем! Делайте верный выбор! Священник смотрит то на Уёна, который сжимает его руку, то на Минги, который указывает на выход. Шум возле входа в церковь разносится по всему зданию. — Они уже здесь... — Быстрее, уходим! Минги проскальзывает в дверь, ожидая Уёна и мужчину, с которым остался его друг. Время быстро утекает, когда за парнем никто не следует, а возвращаться обратно у него нет смысла. Он стоит ещё несколько минут, надеясь, что Уён выйдет без этого священника, который у себя на уме, но Уён не появляется. Боль прокатывается по сердцу, когда Минги принимает решение оставить брюнета. Юноша заметил, как Уён начал смотреть на священника по-другому, да и недавно он жаловался, что находится в кругу влюблённых людей и крепких друзей, а сам один и не может ни на кого опереться. Ох уж эта любовь — она убивает. "Никогда не поддавайся этому яду." — Минги плюёт на землю и срывается с места, пытаясь догнять остальных. Страх и чувство того, что Минги не может бросить Уёна, бьёт так, что парень готов упасть на землю. Он не хочет мириться, что его друг, Уён, выбрал этого незнакомца, а не друзей, с которыми прошёл многое. Но минутная слабость возвращает Минги на грешную землю, когда он слышит крик о помощи. Обернувшись, он замечает Уёна, который помогает священнику выйти из церкви, что-то ему параллельно проговаривая шёпотом. Минги необдуманно срывается с места к брюнету, помогая ему с мужчиной — тот потерял сознание. — Я еле как его уговорил идти, но когда уговорил, твари разрушили входную дверь церкви, он не выдержал вандализм с их стороны. Какие же всё-таки слабые и трустливые священники, когда дело доходит до их места служения, а именно церкви. Минги не собирается медлить ни секунду, говорит Уёну брать священника на руки и догонять остальных, а с тварями он попытается справиться сам, чтобы замедлить их. — Но их там слишком много! 20-30 точно! — Мы не можем потерять Чонхо, Ёсана и Хонджуна! Они ушли на достаточное расстояние, ты должен их нагнать! Я догоню. Обещаю. — Но... — Уён, блять, беги?! Крик прокатывает по спине Уёна, когда Минги рявкает на него, и ноги срываются почти на бег, пытаясь исчезнуть в переулке. Перед глазами начинают маячить первые головы обращённых. Минги достаёт нож. — Ну что, твари, давно не веселились? Я вам устрою взбучку. Когда первые два или три существа находят чёрный выход церкви, запах человека мгновенно заставляет их действовать агрессивно. Когда обращённый почти рядом, его глаз встречается с ножом Минги. Парень проходит насквозь и поворачивает оружие, прежде чем вытащить, на рефлексе достаёт пистолет и, перезаряжая, стреляет на поражение в следующую тварь. Сзади — слепая зона, поэтому один из обращённых пользуется этим — рука хватается за шею Минги, пытаясь повалить его спиной на землю. Синие руки, кожа, которая ещё продолжала сползать, говорила о том, что человек был обращён недавно и ему пришлось пройти слишком много мучений. Вопль существа ударяет в голову, когда Минги чувствует его дыхание. Нож с хрустом входит в лоб твари, а затем Минги отталкивается от него, вынимая холодное оружие из головы. Кашель долго мучает Минги, но даже под приступом безумного кашля парень следит за движением обращённых, чтобы не потерять бдительность. Позади никого нет, можно отразить атаку обращённых и бежать, а можно ещё поубивать, чтобы расслабиться, но сейчас не до чувства собственного удовлетворения. Минги поднимает свой пистолет и стреляет вверх, пытаясь отвлечь тварей от себя, и это на секунду получается — твари теряются в дезориентации после громкого звука, некоторые падают на землю. Минги вспаривает брюхо существа, которое почти пытается схватить его за руку, марая свою одежду и лицо в тёмной крови. Когда удовлетворённое чувство жестокости уходит, Минги вытирает окровавленный нож о свою грязную одежду и закрепляет пистолет в кобуру, срываясь на бег. Парень надеется, что остальные ушли не так далеко и Уён смог догнать остальных. В пыли и в темноте из-за недавнего дождя Минги удаётся увидеть Уёна, а затем Чонхо, который вёл остальных и крепко сжимал руку Ёсана, не отпуская его. Хонджун нёс свою и сумку Уёна, а Ёсан свою и Чонхо. Мышцы расслабились, когда страх за друзей мгновенно улетучился. Парень добрался до Уёна и окликнул его, подходя. — Слава богу, ты жив! — единственное, что слышит Минги в свой адрес, но потом видит оценивающий взгляд брюнета и его вздёрнутую бровь. — Что, ни разу не видел, как я мараюсь в чужой крови? — Да нет, не думал, что ты и вправду будешь с ними биться... — Ну а что ещё делать? Они нашли чёрный выход, а дверь закрыть я не успел, пришлось разобраться с несколькими. Чонхо, мы скоро дойдём? — Осталось чуть-чуть, тут недалеко, так как мы уже прошли мост! Уён, священнику уже лучше? — Сану уже лучше! — Сану?.. — теперь Минги смотрит на Уёна с немым вопросом. Уён закатывает глаза. — Да. Его зовут Чхве Сан, он сказал мне своё имя и фамилию, когда я уговаривал его. Пришлось параллельно познакомить его с вами. — Ты сказал наши имена? — Хонджун поворачивает голову к Уёну. После дождя его кудри стали похожи на сосульки, с которых стекали крупные капли. — Да. Надо же было ему знать людей, с кем он будет уходить? — Тоже верно. Не теряем время на разговоры, мы почти у цели! — Чонхо меняет настроение каждого и продолжает направлять всех. Минги помогает Уёну нести Сана, брюнет долго нёс его в одиночку. Тишину снова обрывает Уён, глядя на Минги. — Пока я пытался уговорить Сана идти с нами, он мне рассказал о тумане, который мы должны избегать. — Что? Что он сказал! — Минги округляет глаза, его зрачки готовы выкатиться из орбит. — Туман оказывает галлюциногенное действие. Он не тот туман, который мы видели каждое утро или днём после дождя. Именно он меняет внешность и сущность людей, разрушая живые клетки и убивая человечность. Туман показывает наши самые потаённые страхи, заставляя нас страдать эмоционально. Те, кто не выбираются из тумана и становятся жертвой этой аномалии, сначала теряют способность говорить, а потом их кости меняют положение, выворачиваясь в противоположную сторону. Ну, а потом вы знаете — сползающая кожа и неутолимый голод. Сердце пропускает сильный удар от услышанного. Минги словно проваливается в чёрную бездонную яму со своими страхами и опасениями, которые стали проявляться наяву. В голову пришло измученное и уставшее лицо Сонхва, который продолжал блуждать в тумане и не мог найти выход. Ноги начали предательски трястись. Уён с волнением смотрит на Минги. — Минги?.. Что с тобой?.. Это про Сонхва?.. — Да... Он всё ещё там. Он всё ещё бродит в тумане... — Мы найдём его! — Хонджун оказывается рядом, понимая состояние парня. — Мы найдём его живым, не думай, что он мёртв, он жив, и мы найдём его во что бы то ни стало!