Вопль в тиши

— А ты? — Что я? Юнхо всё ещё сидел с Саном, выясняя его чувства к Уёну, мужчина даже не заметил, как отвлёкся. — Ну, что ты думаешь о Минги? Только от одного слова в этом выражении Юнхо становилось не по себе — Минги... Мужчина потрепал свои волосы с заметным мелированием, а затем уставился на Сана с самым неприятным взглядом. — Даже не начинай про него. Мудак, одним словом, которого свет не видел. Он только у себя на уме и делает вид, что хочет помогать, а сам... Ничтожество... — И ты даже не думал с ним толком поговорить? — А что с ним разговаривать? Он будет, как заезженная пластинка, твердить о том, что я враг народа, который убивает людей, а он всенародный герой, к которому падают на колени плакать. Фу, так и пробирает от него, не хочу о нём говорить. Тишина опустилась так же неожиданно, как Сан решился заговорить о Минги. Они долгое время молчали, не зная, с чего начать и продолжить разговор. Юнхо сражался внутри себя, пытаясь выбросить Минги из своей головы — только этого пустоголового не хватало, думает только о себе, а не об остальных. Сразу в голове вырисовывается красивый сценарий, где Юнхо набивает его напыщенную морду, чтобы тот больше не высовывался, а потом Сан снова выдёргивает его из призрачных фантазий. — Ладно, не будем тогда о больном. Мне нужно что-то делать с Уёном... — Не делать, а действовать! Если Уён начнёт двигаться в твою сторону, не тупи и двигайся так же плавно к нему. Любовь и отношения зарождаются только тогда, когда обе стороны хотят и стремятся к этому. — Да, возможно, ты прав. — Сан поднимается с пола, поправляя свою одежду. — Спасибо, что выслушал меня. Я не знал, к кому обратиться, и решил, что ты поможешь. — Пожалуйста, я всегда готов тебе помочь и выслушать твои чувства и проблемы, которые усложняют твою жизнь. Сейчас мы в одной лодке и должны помогать друг другу. — Но Минги ты давно выбросил за борт. — Так! Мы договорились про него не говорить! Но на твои слова отвечу — да, он давно уже пошёл ко дну. Сан драматично закатывает глаза, складывая руки на груди. Юнхо спрашивает, что в этом такого, а мужчина только отмахивается, говоря «проехали». Сан не дёргает его дальше. Он поправляет свою накидку и крест, собираясь уходить. — А тебе этот крест никогда не мешал?.. Сан поворачивает голову обратно к Юнхо, опуская взгляд к металлу на верёвке, мужчина двигает плечами. — Нет, никогда не мешал, да я уже привык. С самого начала служения в церкви мне возложили этот крест и приказали носить его не снимая. Вот теперь ношу. Боюсь, когда говорят снять крест, но я его не снимаю, гордо продолжаю носить на шее. Юнхо откликается только длинным вздохом, и Сан исчезает за дверью, бесшумно скрываясь в другой — мужчина всегда удивлялся, как священник мог так тихо ходить по такому заброшенному и засыпанному камнями и мусором месту? Он никогда этого не поймёт, так как у людей, которые при Боге, всегда свои секреты и причуды, ему не дано этого понять. Из-за пределов своей пустой и одинокой комнаты Юнхо слышит чьи-то чёткие голоса и шаги, которые то и дело снуют туда-сюда. Сначала мужчина подумал, что это Хонджун или Уён, которые часто так делают, когда им скучно или не с кем поговорить, но первый всегда пойдёт к Минги, поэтому мысль о нём отпала, а потом и размышления об Уёне тоже, когда он вспомнил, что Сан ушёл к нему. Думать о том, кто ходил в коридоре, не хотелось, так как все дороги в его голове приводили к одному человеку, который тоже никогда не сидел на месте — к Минги. Вот тебе и отдохнул от него и перестал думать — он сам неожиданно объявился рядом с ним, так что Юнхо даже не представлял, что судьба так к нему жестока. Но потом, когда шум и шаги стихли, мужчина догадался, что Минги не планировал сюда даже и нос совать — у него были абсолютно другие дела, и, кажется, что парень всем своим телом почувствовал тяжёлую и недобрую ауру, скрывающуюся за этой дверью и комнатой. Ну и слава богу. Пронесло. Все мысли снова сконцентрировались на исследовании и выявлении всех новых костей, которые Юнхо находил в телах обращённых. За этот быстрый и одновременно короткий месяц мужчина смог найти свыше 50 разных видов и размеров костей, которые прятались в слабых и сухих телах обращённых людей. Он даже не мог предполагать, что ему придётся убивать невинных людей на своём рабочем месте, а что касается Минги — тот однозначно был машиной для убийств. И опять мысли о нём. Юнхо злится, сжимает кулаки покрепче, так что ногти неприятно впиваются в кожу, а затем пытается успокоиться, делая дыхательные упражнения и облегчить свою голову от тяжести отвратительных мыслей. Минги в своё время бегал по зданию, как ужаленный, не просто так. Парень искал Хонджуна, который договорился встретиться с ним вечером, чтобы что-то обсудить, но любопытство и неугомонные мысли, которые проносились, как скоростные поезда, не давали покоя. Друг сидел, ниже воды, тише травы, не появляясь на горизонте. Минги успел сходить в общую комнату, где Хонджун расположился вместе с Чонхо и Ёсаном, но и там его не было. Как будто специально играл в прятки и ждал, чтобы Минги поскорее сдался, но парень был не пальцем деланный. Пройдя почти всё здание и все комнаты, Минги собирался сдаться или же просто не искать Хонджуна и ждать до вечера. Выбор пал на второй вариант, но любопытство точно съест его с потрохами, пока он дождётся. — Минги? Ну, или же не съест. Парень поворачивает голову к окликнувшему его голосу, на пороге стоял Ёсан — смущённый и прячущий свои руки за спиной. Минги провёл рукой, приглашая войти, чтобы тот проходил, блондин быстро двинулся к парню, а потом плюхнулся на диван рядом с сидящим на полу парнем. — Что с тобой?.. Выглядишь неважно и очень взволнованно. — Чонхо меня не любит. Резкое высказывание и надорванный голос Ёсана выбивает из колеи. Минги поворачивает голову к блондину и замечает, что тот держится из последних сил, дабы не расчувствоваться. Он никогда не видел, чтобы Ёсан плакал при ком-то — мужчина даже при Чонхо не рыдал, а тут... — Погоди... К чему такие мысли и предрассудки?.. Может, ты не так всё понял? — Всё я понял. Он видит во мне только друга детства, который всегда рядом и помогает ему! — Ёсан взрывается эмоционально, его голос, как порванная струна арфы, надрывается. — А я люблю его! Я не понимал, что со мной и почему меня так тянет к нему: все эти прикосновения, разговоры по ночам, когда мы шли до Юнхо, а потом нас распределили в комнату с Хонджуном, но он всё равно продолжал шептать мне приятные слова. Я думал, он тоже в меня влюблён, но... — Ёсан... Минги поднимается с пола, присаживаясь на пыльный диван к другу. Ёсан прячет лицо в ладонях, парень поглаживает его по спине. — Во-первых, успокойся, не нагоняй суету раньше времени. Вдруг ты всё не так понял и просто накрутил себе? Не нужно додумывать призрачные истории, которые потом оборачиваются трагедией, надо ждать реальный исход. Во-вторых, не кисни и не плачь — это не повод мотать нервы и своё состояние. Мы сейчас все в эмоциональной встряске, и каждый шорох и шаг для нас нервотрёпка, а ты, как самый эмоциональный у нас участник на пару с Уёном, не должен всё принимать близко к сердцу — ты так посадить здоровье и сердце можешь. Не мучай себя, а дождись точного ответа, нельзя себя так изматывать. Минги смотрит на светлые пепельные волосы Ёсана. За всё время, что он был рядом с Минги и всё время был перед его глазами, парень всё-таки не заметил, как его волосы значительно выросли — задняя часть шеи была укутана блондинистыми яркими прядями. Его волосы мягко падали на лицо, которое Ёсан так старательно пытался скрыть, но Минги попытался войти в его сплетённый кокон, чтобы оказаться рядом с мужчиной в такую минуту. Ёсан сам поддался искушению, он почти набросился на Минги, обвив его шею, и спрятался в плечо. Руки Минги застыли в воздухе, когда шаг к объятьям сделал блондин, а не младший. Минги легонько коснулся дрожащей спины мужчины, чтобы его успокоить. Точку кипения из всех достиг он, не совладав с эмоциями, а что будет, когда у всех она закончится?.. Минги старался не думать об этом, он прижал Ёсана ещё ближе к себе, давая понять, что он рядом и он готов быть для него опорой. — Не думай, что ты ему не нравишься, он сам не может разобраться со своими чувствами в такое неспокойное время. Я понимаю, что тяжело ждать и спать с чувством проблем, которые навалились, но дай Чонхо время, ему тоже надо разобраться в себе и в симпатии к тебе. Поверь мне, всё обязательно разъяснится, когда Чонхо решится начать этот диалог. — Спасибо... — Ёсан прижимает Минги к себе сильнее, в поисках опоры, и парень ему это даёт, показывая, что ему не стоит бояться говорить и показывать, что не так. Минги всегда будет рядом, даже если покажется, что нет. Ёсану нужна была эта поддержка, так как он очень давно держался, прятал всё в себе и наконец его сундук с эмоциями попросту распахнулся, заставляя блондина чувствовать все эмоции, которые он давно держал в себе. Минги это прекрасно понимал, так как сам держал в себе всё, до сих пор не показывая все свои спрятанные эмоции. Его сундук был переполнен, эмоции переполняли за края, но парень держался как мог, не подавая виду и уверяя всех, что с ним всё в порядке. Когда Ёсану становится лучше, он отпрянывает от Минги, поправляя свои выбившиеся пряди, пряча их за ухо, яркий румянец отходит от щёк блондина, и тот постепенно приходит в себя. — А ты чего один?.. — Я должен был встретиться с Хонджуном, поговорить. Он пригласил меня на беседу, так как у него очень важные новости, но он словно сквозь землю провалился! Я обошёл всю лабораторию, даже спустился в бункер, его и там не было! — А он тебе не говорил? Минги настораживает. Что такого утаил Хонджун, не оповестив его? — Нет. Я его с позавчера не видел. А что? — Он ушёл. — Куда?.. В одно мгновение сердце ухает и падает на пол, разбиваясь вдребезги. Глаза невольно становятся стеклянными, а блондин спешит успокоить Минги, который, кажется, встал на иголки. — Я не знаю, но он сказал, что ему надо кое-куда, и взял с собой пистолет и ещё что-то, но, возможно, он взял мои гранаты. — Так! — Минги быстро крутит головой, пытаясь сконцентрироваться. Мысли предательски начинают путаться. — Ещё раз с самого начала: Хонджун ушёл куда-то, оповестил об этом вас, а мне ничего не сказал?! — Он не хотел тебя пугать, так как знал, что одного ты его не отпустишь! Хонджун сказал, что это очень важно для него, и он постарается вернуться раньше. — Ещё и раньше... А на сколько он ушёл? — Он не говорил, но упомянул, что на неделю или больше. Минги не замечает, как подскакивает с дивана, бешено осматриваясь по сторонам. Ёсан хватает парня за руку, утягивая его обратно на место. — Не волнуйся! Он обещал, что будет в безопасности и попытается вернуться короткими дорогами, которые найдёт, не волнуйся. — Тебе-то легко говорить... Он тебя предупредил, ты знал, а я, как слепой котёнок, находился в неведении два чёртовых дня! Блондин берёт за руки Минги, замечая правую руку в бинте, и смотрит на парня своими карими сияющими глазами. — Он не хотел, чтобы ты сидел на иголках, пока его не будет. Хонджун просил, чтобы мы не говорили тебе, где он и куда пошёл, так как он знает, что у тебя слабое сердце и ты всё пропускаешь через себя. А ещё Хонджун сказал, что это очень важное дело, и он специально ушёл, чтобы потом кое-что рассказать, и поэтому ты должен быть первым, кто услышит это. — Но... Почему он тогда сказал, чтобы я его ждал сегодня для беседы? — Наверно, отвлекающий манёвр, или он думал, что ты забудешь об этом разговоре, ты же часто что-то да забываешь. — Помнит, что я забывчивый... — бубнит Минги, откидываясь на скрипучую спинку дивана. Комната всё ещё пустует, выглядит мёртвой. — Ты главное не нервничай, он обещал, что скоро вернётся, и ты не успеешь оглянуться, как Хонджун вернётся! — Я надеюсь на это... Минги и не заметил, как он поменялся ролями с Ёсаном. Несколько минут назад блондин был готов рвать на себе кожу от того, что Чонхо не любит его и считает просто другом, а теперь Минги горевал, что Хонджун утаил от него такую авантюру, на которую мужчина ушёл один. Один! Да, Минги был нервным, когда дело касалось его друзей, а особенно Хонджуна, который стал для него вторым старшим братом и всегда был рядом. Но вот его нет, и в лаборатории стало ужасно пусто и грустно, и все знали об этом, пытаясь не рассказывать парню. Но Ёсана прижали, как муху, которую поймали, да и блондин не любил врать — пришлось сказать горькую правду, которая в итоге все-таки ввела в шок Минги. Глаза бегали по комнате, пытаясь успокоить внутренний бушующий огонь, который только разгорался, а блондин сидел рядом, на случай если вдруг что-то произойдёт. Если Минги является маяком для Ёсана. То и Ёсан будет для него путеводной звездой, которая выведет его из самого густого леса. Возможно, проходит час или более того. Минги более-менее успокаивает себя тем, что дни пройдут быстро и Хонджун вернётся, Ёсан тоже подтверждает догадки друга. — Я пойду. — Блондин встаёт с дивана, отряхивая пыль и всё, что прилипло, и напоследок смотрит на Минги. — Не кисни и не думай только о Хонджуне, у тебя ещё есть другие дела, которые надо сделать. — Да, конечно. — отзывается парень, провожая Ёсана взглядом. Когда Ёсан исчезает за дверью и переходит в другую комнату, Минги падает на диван, поднимая пыль вокруг. В голове крутится тысяча, а, наверное, миллион мыслей в секунду, которые не дают покоя. Хонджун, который ушёл; отношения Ёсана и Чонхо, которые то движутся, то в тупике без возможности выбраться; неожиданное зарождение отношений Уёна и Сана, который боится принимать то, что любит Уёна, и волнуется, что станет человеком, который будет нести грех, а он же священник. Какие же всё-таки священники святые до мозга костей — любое движение для них страх и ужасный грех, но разве не у них больше всего грехов, которые они потом искупают в кипящих котлах ада? Неизвестно, и Минги не думает потом об этом, не хочет забивать и так больную голову из-за большого количества информации. В голове также всплывает одно единственное слово — доверие. Да, за такой короткий период Минги подружился со слишком большим количеством людей. Наверное, для обычных людей 6-7 человек — это нормально для начала общения, но для Минги... Это было слишком сложно и страшно — он боялся, что не со всеми заведёт хорошие отношения, так и произошло — Юнхо не хотел с ним вообще контактировать, как и Минги. Всё-таки не все люди были расположены к общению — не все люди добрые. Но в голове продолжало давить и наседать. Доверие, которое Минги обходил всеми силами, стиснуло его в самые крепкие объятья, которых парень никогда не видел. Общаться с людьми — это одно дело, но слушать их истории, хранить их секреты, а тем более слепо доверять им в надежде, что они тоже тебе доверяют — абсолютно другое, это было слишком рискованно для Минги и его пошатанной нервной системы. Да, он долго уже общался с Хонджуном, с Ёсаном, с Чонхо, с Уёном, немного узнавал Сана, но все эти люди доверились ему, пока он пытается выдавить из себя добрую правильную улыбку вместо оскала и старается доверять свои секреты вместо того, чтобы огрызнуться и сказать, что это не их дело и не их истории, с которыми пришлось столкнуться. Да, доверие у Минги сильно хромало, даже было сломано без возможности восстановления, но всё-таки есть же шанс, что у Минги получится доверять знакомым людям без страха, что его не предадут? Он не знал. И этого он и боялся. Страх, как самая ядовитая змея, закрутилась на его шее, душила и забирала воздух. Минги и так всё это время преследовали кошмары, а теперь ему нужно было делать шаг к людям, которые давно его приняли, а он продолжал бояться. Всё возможно из-за его характера, так как до этого его никто так сильно не любил, потому что он часто ругался со сверстниками, был зачинщиком драк и почти каждый день сталкивался с проблемами, которые он решал сам, потому что — "если кто-то хочет мне помочь, то я слабак. Сильные люди могут справиться со своими проблемами сами без чьей-либо помощи". С таким стимулом Минги жил по сей день. И убивал своё доверие к людям. Минги вращался между двух огней и всегда выбирал самый горящий очаг, где выбирал себя и привычное одиночество. Оно убивало. Но было слишком родным. Тишина продлилась недолго, когда в большую, пустую от диалогов комнату зашёл новый человек. Минги это начинало раздражать, так как за сегодня его комната стала проходным двором, что вообще не доставляло парню удовольствия. Минги уже думал попросить, чтобы никтт к нему не подходил, так как ему тоже нужен отдых и своеобразная зарядка социальной батарейки, которая ужасно хромала. Но злость мгновенно осела в его голове, как самое безобидное облако, когда юноша увидел в проходе Чонхо. Тот, опустив голову, смотрел на свои пальцы. Минги разбудил его от раздумий. — Не стой в проходе. Проходи, если пришёл. Чонхо поднимает голову и сразу же входит в помещение, закрывая за собой дверь. Он, как ангел, аккуратно садится на край дивана, всё ещё находясь в своём мире, в котором в безопасности. Минги приподнимает бровь с вопросом и облизывает внутреннюю часть верхней губы перед тем, как что-то сказать. Он никогда не видел, чтобы Чонхо был таким... Смущённым?.. — Что-то явно случилось. Говори. Чонхо вздрагивает от резкого низкого голоса Минги, который разрывает ту самую невидимую нить молчания. Мужчина поднимает голову, глядя на Минги почти с надеждой, парень теряется в его взгляде. — Ёсан... Он сегодня такой счастливый... Сначала утром мы с ним разговаривали, говорили о дружбе, а потом он погрустнел, когда сказал, что мы просто друзья, а через некоторое время он сиял, как солнце. Он, наверно, и вправду подумал, что мы останемся друзьями, и принял это... Ох, опять по новой. Опять круг Сансары, который нужно разорвать, но почему именно Минги достаётся эта тема? Он же не любовный коуч или кто там ещё может быть? Он просто человек, который говорит, как думает, но почему-то его советы очень действенны, пока сами его действия идут против него. — Ты подумал, что он принял твою позицию и разлюбил? — смотрит Минги на Чонхо уставшими глазами. Мужчина рядом кивает, его пряди прыгают вместе с ним. — Нет, он не разлюбил. — Да?.. — на секунду Минги точно заметил, как у мужчины загорелись глаза, как самый большой костёр поселился в его груди и душе от одного осмысления: Ёсан его любит и не разлюбил. — Да. Он примерно час назад приходил, мы с ним разговаривали. — И что он говорил?.. Минги лишь просто пожимает плечами, делая непроницаемое лицо, парень не собирается всё рассказывать — это не по его чести. — Не могу сказать, так как не помню. Он пришёл, примчался, как вихрь. Через всхлипы и множество сомнений пришлось его успокоить и сказать, что всё будет хорошо и нечего тут сопли распускать. — Он плакал из-за меня... — Так! Ты будешь продолжать копаться в прошлом или всё же собираешься двигаться в сторону вашего общего будущего? Чонхо молчит. Теперь парень замечает, что не ему одному было тяжело с большим грузом под названием "чувства". Мужчина рядом терялся в своих собственных, пытаясь найти подходящую эмоцию и чувство. Минги кладёт руку на его плечо, говоря, что он всё ещё здесь и он готов выслушать его. Чонхо шумно выдыхает. — Да, я влюбился, когда снова задышал полной грудью, а потом снова увидел знакомые родные глаза. Ёсан всю жизнь был сочувствующим человеком и всё время проживал все беды и проблемы людей вместе с ними. Может показаться, что с таким качеством он растерял все свои собственные чувства и эмоции, но это не так. Он продолжал жить, улыбаться и сострадать людям. Пока мы жили с тобой, пока всё было хорошо, Ёсан был рядом. Он помогал снова дышать, не сдаваться и не говорить, что я обуза и мне нужно умереть. Ёсан каждый вечер сидел рядом, выслушивая меня и наставляя. Говорил, что времена сейчас трудные, но нас ждут тёплые и добрые вечера, если мы дойдём до конца вместе. Он сказал, что апокалипсис не будет длиться вечно, что ему придёт конец и мы сможем все вдохнуть полной грудью. — Он в какой-то степени прав. — Минги смотрит на эмоционально слабого Чонхо, а потом продолжает его слова. — Ёсан у нас иногда реалист, а иногда любит пофантазировать, чтобы не было так больно. Фантазии часто выводят нас из жестокой реальности, чтобы отдохнуть, набраться сил и запланировать всё то, что ты хочешь сделать в мирные времена. Да, Ёсан прав, что апокалипсис не будет длиться вечно, так как всему приходит конец, пусть даже он будет не таким ярким и радужным, как мы думаем. Ёсан эмоциональный человек и расцветает рядом с тобой, когда ты просто ему улыбнёшься или когда ты начнёшь разговаривать с ним. Он просто боится всё разрушить, боится, что ты оттолкнёшь его, так как не так богат на эмоции. Ёсан ждёт твой шаг, так как сам его уже сделал, хоть и маленький. Если ты любишь, действуй, но не сразу нападай — иди к нему постепенно, чтобы он понял, что ты готов его к себе впустить. Любовь сложная вещь, но мы вправе ею управлять и получать от неё знаки, не упускай шанса. Чонхо размышляет над словами друга, молчит, хмурясь, но потом кладёт свои руки на плечи Минги, улыбается ему. — Спасибо, Минги. Ты — то, что мне было нужно, спасибо. Парень молчит, переваривая сказанное. Кивания головы хватает, чтобы Чонхо подскочил с места и направился к выходу из комнаты. Мужчина на прощание что-то ещё бормочет, но Минги не может понять его слов, просто машет на прощание, и Чонхо исчезает. То, что было ему нужно. Да? Всё было так просто? Минги молчал. Белый шум заполнил всю голову, показывая все картинки с Чонхо и как он с ним взаимодействовал до этого путешествия. Они особо не общались — перекидывались парой слов, а потом расходились — поговорить было не о чем, общих интересов мужчины не находили. Но сегодня... Как гром среди ясного неба — Чонхо сам пришёл, сам рассказал, сам приблизился к нему, чтобы получить помощь. Действия вводили в раздумья и в тупики, которые не имели выхода, и Минги просто терялся в том, что его просто... Ценили? Или за то, что он умеет слушать и подставить плечо? Да ну?.. Этого не может быть. — Эй, маленькая неприятность. Будешь сегодня целый день отсиживаться в комнате? Так с голоду легко помереть. Противный, самый неприятный голос из всех буквально выталкивает Минги из его размышлений, возвращая в привычную и такую нелюбимую обстановку. Этот голос он узнал бы из тысячи, так как он был единственный, который Минги не хотел слышать даже под дулом чужого пистолета. Он лучше примет пулю в голову, чем продолжит слышать его. Юнхо стоял у входа в комнату, оперевшись на дверной косяк. Он как будто специально прожигал своим взглядом парня, заставляя того наконец на него посмотреть. Минги повернул голову в его сторону, приподняв бровь с вопросом. — Чувство гостеприимства проснулось? Или тебе не хватило того раза, когда ты хотел убить меня своим кинжалом? — парень поднимается с дивана, направляясь к Юнхо. В такие времена им не стоило находиться близко друг к другу — им вообще не следовало находиться в одном помещении, так как оба могли достать друг друга из-под земли. Юнхо, собственно говоря, нравилось издеваться над парнем, смотреть, как тот постепенно выходил из себя. — Нет, просто стало жалко, что ты тут один и никто тебя не посещает. Умер от скуки? — Спасибо за заботу, но нет, заботушка. Я, пока ты тут не появился, поговорил с тремя людьми, надеюсь, тебе не было одиноко. — Оу, вовсе нет. С Саном перекинулись парой слов, и он ушёл. — К любимому Уёну. — Точно. Минги закатывает глаза, скрывая раздражение. Зачем Юнхо вдруг захотелось посетить его? Зачем ему опять выводить его на гнев? Ему в прошлый раз не хватило? — Давай без вступлений и говори по честности — зачем ты пришёл ко мне? Юнхо оглядывает рыжие волосы парня. Они были почти одного роста, но Минги чуть-чуть был ниже, но не настолько, чтобы мужчина наклонял голову. Он улыбнулся, что стало тошно. — Проверить тебя решил. Ты уж несколько дней не выходишь, вдруг неожиданно помер, а мы об этом узнали бы после того, как твоё тело начало разлагаться. — Рано радуешься — умирать я не собираюсь и планирую прожить свою лучшую жизнь. Иди общайся со своими пойманными обращёнными, а меня не трогай. Уж слишком много воли сегодня у тебя ко мне. Я даже боюсь, что ты решил со мной подружиться. — Не только подружиться, но и, может, к себе тебя пригласить... Голос Юнхо растворяется в ушах Минги, когда тот опасно сокращает между ними дистанцию. Его рука оказывается на талии, лицо находится почти в миллиметрах от парня, уши обжигает ядовитый голос. — Если бы мы были друзьями, то, возможно, мы бы смогли перейти на более откровенные диалоги. — С друзьями не спят. — Минги отталкивает Юнхо, ловко вытаскивая из своего укромного кармана нож. — Ещё одно движение, и я за себя не ручаюсь. Я убью тебя, и мне будет плевать, что мы лишимся врача. Ты с самого начала меня бесишь и выводишь на драки, а я не хочу драться, я хочу достичь своей цели и спокойно разойтись. Поэтому держи дистанцию. — Ладно, ладно. — Юнхо поднимает руки в знак капитуляции, а потом делает издевательский жест — кланяется, а затем уходит, ничего не сказав. Как же Минги держал себя в этот момент. Ещё бы чуть-чуть, и Юнхо лишился бы чего-то, да и он руку распустил — опасно приблизился к нему и пытался заговорить его! Нет, так дело не пойдёт. Минги хотел подружиться с ним, даже через всю свою неприязнь, но Юнхо не оставил ему выбора — если тот не хочет с ним налаживать отношения, то и он не будет. Если он так показал,что начал холодную войну со своим расчётом, то и Минги не отстанет. Война, значит война. *** Дни пролетали, словно бешеные. Минги потерялся в счёте и бросил это дело — значит, не суждено ему было узнать, сколько прошло дней, придётся отсчитывать года с начала, только так, чтобы не потеряться во времени. Перед глазами Минги рождалось что-то новое. Ёсан неожиданно стал ярче самого яркого солнца, а Чонхо не скрывал своей улыбки, когда раньше никогда не улыбался прилюдно. Минги видел, как его друзьям становилось тепло друг с другом, как их сердца стучали в такт друг другу. Парень по-настоящему радовался за них, надеясь, что вместе они заживут самой прекрасной жизнью, которую они загадали в будущем. Рядом с этим волшебным водоворотом в прямом смысле вилял хвостом Уён. Все, возможно, уже догадались, что брюнет неровно дышал к священнику, как и тот к нему, но те продолжали скрывать все свои мысли по этому поводу, лишь переглядываясь и говоря, что это просто дружеские взгляды и разговоры. Но Минги-то знал, что это не так. Юнхо, собственно, тоже, когда слышал диалоги Сана с Уёном. Только Минги и Юнхо не могли нормально подружиться. А они, собственно, и не торопились. Вообще не планировали. Как бы остальные не пытались их сблизить, объединить и сказать, что у обоих одинаковые планы на жизнь, Минги отмахивался, говоря, что это бред, а Юнхо отворачивался, упоминая, что с таким человеком, как Минги, он никогда не подружится, никогда к нему не подойдёт, даже если ему начнут угрожать. Тучи теперь были не только на улице. Но и в лаборатории, где две беспокойные горы не хотели узнавать друг друга. Хонджуна так и не было. Волнение подскакивало к горлу, когда утро менялось днём, день сменялся вечером, а вечер — ночью, начиная всё с самого начала. Уён пытался подбадривать Минги, поясняя, что у Хонджуна были планы, и он стремился к чему-то грандиозному. Он просто не мог всё бросить и поэтому ушёл. Ёсан уверял, что волноваться не о чем, так как Хонджун — опытный человек и не пропадёт в одиночестве, к тому же у него было с собой оружие, которое защитит его, а перед вылазкой он прихватил большой запас пуль и еды, чтобы выживать в опасных условиях. Сердце всё же было у парня не спокойным, когда остальные пытались его подбадривать и давать надежды. Юнхо не обнадёживал — продолжал подтрунивать над Минги, говоря, что туман — штука опасная и Хонджун точно бросил его из-за его скверности. Вмазать в такие моменты очень хотелось, но его останавливали друзья, которые ругались на мужчину. Все хотели жить с надеждой, что всё хорошо, но негативные мысли и сценарии, которые ползали в их головах, ухудшали ситуации и состояния. Хонджун не выходил на связь, и страх за него был, хотя тот просил за него не волноваться, так как он справится. Ночи были неспокойными — в прямом смысле отвратительными, когда все мысли уходили в сон. Пока все спали в своих комнатах, Минги ворочался на своём единственном пыльном диване, пытаясь бороться с кошмарами и здравым смыслом. Сон буквально убивал состояние Минги, не помогая восстанавливаться, хотя на самом деле ночь была предназначена для этого. Синяки под глазами пугали парня, как и остальных, которые видели его каждое утро. —Ты в порядке? Мне не нравится, как ты выглядишь... — Ёсан подошёл к Минги однажды за завтраком, но парень лишь отмахнулся. — Ну, ты же знаешь, что у меня проблемы со сном. Продолжаю бороться. — Но это же ненормально! — Ёсан, не волнуйся, я справлюсь, всё будет хорошо. Несколько дней волнений и уверений Минги, что он всё ещё жив и держится, немного успокоили Ёсана, хотя тот в тайне продолжал молиться за младшего, надеясь, что тот однажды выспится и почувствует, как же хорошо жить. Любовь продолжала расцветать в лаборатории у всех на глазах. Минги наблюдал за всеми волшебными чувствами, магией, которой обладали его друзья, и как улыбки их не спадали с лиц. Было по-настоящему радостно за то, что любимые люди окружали его и они были рядом в такое трудное для человечества время. Юнхо продолжал избегать Минги, как и парень его. Оба не желали искать контакт и вообще как-то связываться, чтобы просто поговорить и обсудить свои претензии, но иногда парень повыше появлялся в поле зрения Минги, напоминая, что он всё ещё в его лаборатории и он в любой момент может появиться в его комнате. Юнхо словами не разбрасывался, он проходил мимо Минги, толкая парня в плечо, а потом скрывался либо у себя в комнате, либо спускался в бункер за едой. Иногда игра в молчанку заканчивалась, когда Юнхо открывал рот, но потом она снова начиналась, когда Минги откликался на его слова грубо и недружелюбно. — Люблю тебя, неприятность моя. — Побереги себя. Полюбишь меня — умрёшь. Неприятный осадок с первого знакомства сошёл, но молчание и напряжённые взгляды продолжали преследовать их, когда те сталкивались. Их мысленной перепалке не было конца. И, кажется, оба не хотели её заканчивать или зарывать топор войны, ведь война только началась. — Минги, Минги! — в один из дней к парню подбегает Ёсан, его радости нет предела, а в другом углу комнаты сидит Юнхо, заинтересованно направляя взгляд на обоих. Минги чувствует его давление, но старается не обращать внимания. — Что такое? — Я... Это... Я признался ему. В голове складывается пазл, внутри всё закипает, а потом глаза начинают гореть, как сотни звёзд в ночном небе. — Когда?.. Сколько времени прошло с нашего разговора?.. — Сегодня! — блондин поправляет свои волосы, которые были взъерошены. — Мы разговаривали на эту тему неделю назад. — Неделю! — Минги теряется, почёсывая голову. Вот же дерьмо... Когда не следишь за днями, то каждый раз все они становятся одинаковыми и однотипными. Если бы Ёсан не сказал про это, то Минги бы подумал, что они разговаривали об это буквально вчера. Блондин не отстаёт, продолжая не замечать скромно сидящего в углу Юнхо. — Да, неделю! Ты не представляешь, как прошёл наш разговор. Он подошёл ко мне в коридоре, мы отошли в комнату поговорить, и он сказал, что давно в меня влюблён! Что с того самого детства, когда мы с ним были неразлучны, в тот самый роковой день, когда он должен был погибнуть, но мы нашли его! Он всем своим телом и душой искал и ждал меня, представляешь! — Представляю... Хватает пары секунд, чтобы оба мужчин поняли, что что-то не так, а затем услышать хлопок закрывающейся книги. Юнхо потягивается на стуле, откладывая книгу на пол, а потом встаёт, продолжая разминать мышцы и кости, боль приятно растекается по его телу. — Вот это неожиданность, так вот почему вы оба сегодня такие счастливые. Что Чонхо сияет от счастья, то у тебя глаза заблестели, а вот, собственно, почему. — А тебя это интересовать не должно. — успевает огрызнуться Минги, пока его не останавливает Ёсан. Как же снова повезло оказаться с этим человеком в одной комнате, просто целый джекпот. — Минги, погоди. А что тебя, собственно, смущает? Что-то не так? — Нет, всё, собственно, хорошо, и я рад, что вы смогли разобраться в своих отношениях, но почему я не оповещён об этом? Тяжёлая и мучительная для троих тишина окутывает комнату. Минги закатывает глаза от злости, пытаясь совладать с собой. Ёсан крепче берёт его за руку, дабы успокоить. Блондин продолжает ходить по заявленному острию ножа Юнхо. — Мы не собирались рассказывать об этом всем, так как хотели сначала сами посмотреть, к чему это приведёт, а может, позже рассказали бы. — Но Минги же ты сказал? — Он мой друг, я не мог от него такое скрыть, к тому же он мне помог. — Юнхо, не веди себя, как маленький ребёнок. — Минги всё же проталкивается в диалог, глядя на мужчину. — Ёсан если захотел рассказать мне, он рассказал, они бы потом с Чонхо всё рассказали, просто нужно время. — Понятно... Время... — Юнхо собирается отходить от мужчин, а потом снова оборачивается к ним, заставляя плечи Минги снова напрячься. — Но я же тоже твой друг, почему же... Так? — Юнхо... — Ёсан теряется в своих мыслях, не зная, что сказать. Юнхо продолжает смотреть, а точнее, прожигать мужчину взглядом, пока тот молчит и чувствует давление извне. Минги выходит вперёд блондина, прикрывая его. — Если он захотел, он сказал. Не раздувай из мухи слона и не веди себя, как ребёнок. Они только начинают свой путь, может, они не вступили в отношения, а ты уже собираешься начать целый скандал. Мысли трезво и не причитай, а то... Какой из тебя врач — разнервничаешься же ведь. Юнхо пытается выдавить улыбку, чтобы не показывать свою злость, а Минги показушно одаривает его своей самой приятной и одновременно противной улыбкой из всех, что у него имелось, и Юнхо тяжело выдыхает, отступая. Холод по коже, а затем мурашки пробивают по спине, заставляя ослабить хватку и силы. Блондин обходит Минги, чтобы посмотреть на него. — Что на него нашло?.. — Не обращай внимание, ему лишь бы побесить меня любым способом: будь он супер гениальным или же супер глупым. У него всё равно это прекрасно получается... — Вы так и не подружились? — А ты не видишь? Он не хочет делать шаг, так и я не хочу. Топор войны зарывать он не хочет, поэтому наша жестокая и эмоционально-кровопролитная война уже началась. — Минги встречается с карими глазами Ёсана, одаривая его своей настоящей и живой улыбкой. — Ничего не говори, когда я рядом или же он рядом со мной, ему захочется лишний раз меня дёрнуть, чтобы вывести на гнев, но мы ведь этого не хотим? — Нет, но и я не заметил его... Он слишком тихо читал книгу. — Это да... В голове столкнулись вновь миллион мыслей и рассуждений в сторону врага.. У Минги никогда не было столько сил и энергии на то, чтобы думать об одном и том же человеке — он не был таким, забывал каждого, с кем имел дела, чтобы не убивать себя, но Юнхо нагло и крепко впился в его кожу, как какое-то ядовитое существо, и не отпускал по сей день. Парень заметил, как Юнхо специально пытался разозлить или же поругаться с ним, так как ему, возможно, нравились страдания, и он... Не прочь почувствовать их на себе? В прошлый, значит, не хватило, поэтому мужчина продолжал преследовать Минги не только своим присутствием, но и преследовал эмоционально, подставляя мысленную подношку из своих ядовитых слов и шуток. Такой ход был очень хороший, но абсолютно опасный, так как Юнхо не полностью знал или доверял Минги. Работа с доверием давно ушла на второй или даже третий план, поэтому ни одна из сторон не собиралась схватить второго за шкирку и посадить на стул, чтобы поговорить и всё разъяснить — оба продолжали подставлять палки в колёса и играть в игру — кто кому сделает больнее. Они были на равных, так как оба друг друга стоили и многого настрадались, пока не встретились. Оба они были ходячим хаосом, который перерастал в вихрь накопившихся эмоций, и обоим это нравилось, даже если они не хотели этого принимать. Молчание продолжалось. Также как и дни, которые шли один за другим. Минги снова сидел один в своей пустой комнате, осматривая свою руку — она уже не болела, но точно останется шрам, так как Юнхо хорошо задел его, полоснув по зажившим тогда ладоням. Минги давно не носил бинты, а просто обрабатывал тем, что дал ему Ёсан. Бинты валялись в другом углу на полу, красный оттенок напоминал парню, что он долгое время мучился от пульсирующей боли, которая не проходила даже под сильным обезболивающим. Время уже прошло, и его не вернуть. Поэтому и думать об этом не стоит. Тишина снова казалась для Минги способом убийства, когда он вспоминает свою жизнь в своём убежище. Тогда он был один, совсем, и даже не мог подозревать, что всё так обернётся и он столкнётся с новыми людьми и одной мразью, которая продолжала виртуозно играть на нервах. Юнхо жутко раздражал, но Минги понимал, что он не мог по-другому, он мог сорваться, уйти после той драки, но Хонджун... Он внушал надежды и всегда был рядом, когда внутри бушевал шторм, а корабли тонули. Хонджун... Где он сейчас? Когда он вернётся? Молчание — ответ, который Минги никогда не сможет раскрыть. Топот в коридоре выбивает парня из концентрации. Шаги быстро приближались, приближались к комнате Минги, которую редко кто посещал, разве что за советом, в которых парень редко себе доверял, когда говорил. Он просто не узнавал себя, когда говорил. Дверь скоро открывается, готовая вылететь из петель, на пороге оказывается Уён, который вот-вот взорвётся на месте от шквала охвативших его эмоций. Минги медленно поворачивает на него голову, кивая с вопросом. Брюнет шумно выдыхает, стараясь отдышаться. — Там... Там Хонджун вернулся! Вернулся? Вернулся! По телу пробегает словно ток, когда Минги подскакивает с пыльного дивана, поднимая за собой пыль, а потом почти бежит к Уёну, протискиваясь между ним и дверным проёмом. Мужчина срывается за Минги. — Когда? Когда? — Я не знаю, он пришёл в лабораторию, где был Юнхо, и сказал, чтобы все знали, что он здесь. Ты последний, кто услышал об этой новости. Минги уже было плевать, что он услышал об этом не самый первый, в голове снова вырисовывалась картинка внешности Хонджуна. Возможно, его кудрявые волосы стали длиннее, а руки и всё тело стали сильнее из-за экстремальных нагрузок. Уён нагнал парня, заставляя затормозить Минги перед дверью, пареньку нетерпелось распахнуть дверь, чтобы увидеть за ней любимого человека. — Только, пожалуйста, не реагируй слишком бурно, Хонджун только вернулся, и он ужасно устал. — Я обещаю, не буду. Брюнет молчит несколько секунд, замечая горящее нетерпение, которое сжигало парня каждую пустую секунду. Уён делает короткий выдох и раскрывает дверь. Глаза ослепляет яркий свет лампы, которая прикреплена к кушетке, а в комнате Минги успевает заметить только Юнхо в маске и привычных перчатках и Ёсана, который стоял рядом с силуэтом, который сидел на кушетке. Уён проходит вглубь комнаты, а Минги пока не торопится войти, когда глаза всё-таки привыкают к свету, он заходит, снова останавливаясь в паре метров от Хонджуна. На кушетке сидел он, с закрытым глазом и раной на плече, которую как раз обрабатывал Юнхо. Ёсан смотрел на его закрытый глаз. — Хонджун... Мужчина поднимает голову, когда слышит своё имя, его выражение лица меняется, замечая парня почти рядом с ним. Сердце проваливается вглубь, пытаясь спрятаться внутри. Минги медленно подходит к Хонджуну, не упуская из виду закрытый глаз. — Хонджун... Что с тобой?.. Мужчина лишь слегка смеётся, замечая злой взгляд Юнхо. Ёсан отходит от него, чтобы Минги лучше видел Хонджуна. — Попал в ловушку, которую не увидел. Пришлось в прямом смысле выкарабкиваться оттуда, чтобы выжить, а эти черти почувствовали меня. Глаз, возможно, не сможет видеть, но слава богу, я его не потерял. — Да. — появляется снова Ёсан. — Тебе в глаз попало немного стекла и песка. Не знаю, как ты с одним глазом бился с ними, но я рад, что ты снова здесь. — Спасибо, что не теряли во мне надежду, что я вернусь. — Хонджун улыбается Ёсану, тот кивает ему. Теперь Минги может увидеть его лицо и то, что с его глазом. Когда мужчина полностью поворачивает голову к Минги, то парень на секунду теряется. Привычные лучезарные глаза его друга стали угасать, когда он потерял возможность видеть двумя глазами. Хонджун ослеп на один глаз и мог только улыбаться и видеть Минги другим — зрячим. Юнхо заканчивает с работой и говорит мужчине немного посидеть, прежде чем всё лекарство всосётся в тело и сможет расслабить и убрать напряжение. — Хонджун... Мысли ужасно путаются. Парень не замечает, как он совсем близко приближается к Хонджуну, а потом под напором чувств почти наваливается на него, обнимая. Неожиданная привязанность, слабость Минги выбивает Хонджуна из мыслей и выталкивает его из фантазийных миров — Хонджун слегка теряется, а потом ответно обнимает парня, пытаясь успокоить прилив новых и неизведанных для двоих чувств. — Ты... Ты дурак! Почему ты мне ничего не сказал! — Не хотел, чтобы ты нервничал. Ты и так на иголках, ты ищешь Сонхва, зачем тебе волноваться ещё и обо мне. — Но ты не понимаешь! — Минги освобождается из объятий, хмуро глядя на Хонджуна. — Сонхва — он мне родной брат, брат, которого я очень люблю, а ты... Ты мой духовный, любимый брат, которого я не хочу терять! Я не хочу тебя терять, Ким Хонджун! Мужчина посмеивается от театральности Минги и потом улыбается самой нежной улыбкой, которой только может, даже его ослепший глаз становится не таким бесцветным и скучным. — Я ужасно по тебе скучал. Представлял, что с тобой будет, когда ты узнаешь, где я... Но старался не думать об этом, чтобы поскорее вернуться. — Уже не важно, где ты был и что тебе пришлось увидеть, главное, ты жив, и я вижу тебя! Ты дышишь и смотришь на меня! — Это тоже да. — Хонджун меняется в лице, сурово смотрит на Минги. Парень опешивает, приподнимая бровь. — Я же не просто так уходил и не просто так просил никому про меня тебе не рассказывать. — Хонджун ожидает реакции парня и берёт оставшуюся силу в кулак. — Я нашёл следы Сонхва неподалёку отсюда. Они свежие, и он был здесь несколько дней назад.