Вопль в тиши

Тишина стала новым другом Минги, и это ему нравилось. Она не давила на него теперь, и её было не так много, как раньше. Минги окружали любящие друзья, готовые подставить плечо в случае чего, а параллельно он учился жить и чувствовать, не отвергая себя и свои мысли. С Юнхо начали складываться хорошие отношения. Мужчина не торопился с ним общаться, не бегал за ним, когда у него не было дел, — он постепенно искал подход к Минги, пока тот пытался впустить его к себе, надеясь, что не ошибается. Май попрощался с ребятами, и вместо него пришёл Июнь. Лето вступило в свои права, подарив прекрасный пейзаж и тёплую погоду. Разрушения не навевали приятных воспоминаний, но все пытались увидеть в них каплю чуда и то, чего не замечали ранее. Хонджун часто разговаривал с Минги по вечерам, всё больше доверяя ему, всё больше помогая раскрыться самому Минги, который год назад не поверил бы, что станет просить помощи у людей. Минги был рад компании Хонджуна, он был рад общаться с каждым, но холод между ним и Юнхо продолжал стоять и не подпускать мужчину ближе. Продвигаясь дальше, Минги начал замечать прекрасное. Ёсан и Чонхо были влюблёнными людьми, которые навевали на парня приятные мысли и воспоминания из детства. Как сильная любовь Сонхва помогала ему расти и становиться человеком. Боль иногда отзывалась в груди, но Минги старался больше не думать негативно, пытался жить, как Уён, — с солнцем в глазах и с возможностями в теле. Чонхо часто приходил к Минги за советом. — Как мне подступиться к Ёсану? — К Ёсану? Вы же встречаетесь, что ещё нужно?.. — Да, мы встречаемся, любим друг друга, но иногда меня посещает мысль, что мы можем рассориться... Что однажды стена может встать между нами, и мы разлучимся. — Похоже, я плохо на тебя влияю... Чонхо округлил глаза, размахивая руками. — Что ты, нет! Да, у нас разные ценности и взгляды на мир, но... Это сугубо мои страхи и мысли... И не думай, что рядом со мной ты плохо на меня влияешь! — Тогда прекрати думать об этом. Любая негативная мысль, о которой ты будешь постоянно думать, может в любой момент воплотиться в реальность и уничтожить все твои труды. Звучит, может, и глупо, но это так. Когда ты думаешь только о том, как вы ссоритесь с Ёсаном, вы можете поссориться, и ты сам не поймёшь: то ли тебя судьба наказала, то ли ты сделал неверный шаг. — Минги положил руку на плечо Чонхо, улыбаясь ему. Минги заметил, как часто начал улыбаться, — ещё один шаг к лучшей версии себя? — Слушай своё сердце и то, что оно тебе говорит. Если ты чувствуешь, что между вами что-то нависает, иди к Ёсану, разберись с волнующими тебя вопросами и проблемами. Может, он тоже боится того же, что и ты, но просто не может заставить себя пойти к тебе. Не бойся двигаться к нему, Ёсан не отвергнет тебя, он трепетно тебя любит. Чонхо закрыл глаза, сделал глубокий вдох и выдох, положил свою руку на руку Минги, кивнул. — Хорошо. Все наши проблемы должны быть общими, и мы должны их обсуждать. Спасибо тебе, Минги, ты настоящий друг. Друг? Стук сердца пропустил несколько ударов, глухо отозвавшись по телу и в грудной клетке. Чонхо ушёл почти вприпрыжку, а Минги взялся за сердце. Оно так медленно и громко стучало внутри, что парень не мог описать своих чувств. Чонхо считал его... настоящим другом? Голова заболела, руки затряслись, а Минги стал жертвой нахлынувших эмоций. Пока каждый занимался своими делами во время путешествия, Минги дали время подумать — дали разобраться, кто он, на что он способен и как может помочь. Сан попросил Хонджуна дать тому время, так как резко меняющаяся обстановка и люди, которые его окружали, заставляли Минги чувствовать в несколько раз больше, чем раньше; он никогда не думал, что умеет так. На улице становилось невыносимо жарко. Июнь принёс ужасно аномальную погоду, когда по сей день солнце не выглядывало из-за облаков. Земля становилась настоящим врагом, когда все шли по ней. Юнхо кутался в куртку, жертвуя своим комфортом, чтобы не загореть, хотя Минги много раз задавался вопросом, как он это сделает, если солнца нет. Юнхо, впрочем, отказывался давать точный ответ. Уён шатался из стороны в сторону, направляясь к Минги, и упал почти без сил перед парнем. Минги подскочил, чтобы проверить, всё ли в порядке с брюнетом. — Ты как? Нигде не ушибся? Мог же не падать, а остановиться и постепенно опуститься на колени, а потом на живот. — Минги достал вату, которая осталась со времён разрушенной многоэтажки, — по спине пробежали мурашки прошлого, которые парень постарался отбросить подальше от себя. Уён шипел, когда вода на вате касалась ушибов; они были несерьёзные, но их тоже стоило обработать. — Я в порядке... Я так устал, а ещё эта жара! Что за испытание на выносливость, я так больше не могу! — Уён? Это правда ты? — Минги приподнял бровь, пытаясь выглядеть по-детски глупо. Брюнет слегка хихикнул, а Минги продолжил. — Где мой отважный друг, который готов бежать и в огонь, и в воду? Где весь этот оптимизм и позитив, который лился рекой? Верни мне моего Уёна! — Минги, всё, всё! Это я, точно я! — засмеялся брюнет, переворачиваясь на спину и от смеха дрыгая ногами. Минги тоже начал смеяться, глядя на счастливого друга; вот теперь он его узнавал. — Я просто устал. — Устал? — Да. Мы столько дней уже идём и идём, и ни разу я не услышал что-то вроде: «Я нашёл след, вот он!», всё одно и то же. Такое чувство, что мы ходим по кругу... — Да, есть такие мысли, но здания меняются — большие на маленькие, а маленькие вообще вскоре исчезают. — Мы уходим из города? — Может быть. Столько лет прошло, и неизвестно, где был Сонхва, но Хонджун говорил, что мы идём туда, где всё началось, — в третий округ. Там и пропал Сонхва. — Но почему всем путешествием управляет Хонджун, а не ты? Сонхва — твой брат, а не его... — В какой-то степени он мне помогает. Когда он узнал о пропаже Сонхва, а затем о том, как вообще началась моя борьба за выживание, он обещал, что будет рядом и будет прилагать все силы, чтобы найти его — либо живым, либо мёртвым. Я человек, который верит в чудо до конца, хотя каждый раз сомневаюсь в это чудо, но я уверен, что Сонхва жив, пока Хонджун рассматривает два варианта. — У тебя всегда положительный вариант. — Да. Мне становится спокойнее, когда я думаю, что он жив и просто продолжает ходить и искать выход, как и мы. Недавно мы разговаривали с Хонджуном насчёт этого. Минги откинулся в воспоминания прошлых дней, когда Хонджун смотрел на него с серьёзным взглядом и готовил его к самому худшему. Он цитировал: — Прошло слишком много времени, и я боюсь ошибиться, что те следы, которые я видел, могут быть уже не живого Сонхва, а обращённого. Я не хочу в это верить и не верю, но одна такая мысль заставляет меня страдать и рисовать самые неприятные картины. Но... Это придётся принять. Если мы встретим его обращённым, нам придётся смириться с этой невозвратной ситуацией, которая может разрушить всё, все надежды, которые мы строили весь этот год. — Весь этот год... — Уён выдохнул, шипя от неожиданной боли. Царапина на брови давала о себе знать, мужчина закрыл правый глаз от боли. — А ты не задумывался ещё кое о чём? — О чём же? — Это мои размышления и теории, но мне кажется, что Хонджун помогает не только по доброте душевной. Он, конечно, доверяет всего себя, но мне кажется, что он испытывает симпатию к твоему брату. — К Сонхва? Серьёзно? — Да! Ну, ты представь: он — незнакомый тебе человек, вы медленно, но верно движетесь к перемирию, чтобы перестать сомневаться друг в друге, ты повествуешь ему свою историю о брате, и он проникается ею. Говорит, что найдёт его, что будет помогать, а сам начинает испытывать к нему чувства. — Уён, ты понимаешь, что говоришь? Как Хонджун может испытывать симпатию к моему брату, если он его не видел? Первое впечатление всегда строится на внешности, и если у человека прекрасный внутренний мир, доброе сердце и он лёгкий на подъём, все его качества могут вмиг развалиться, когда внешность не оправдает ожиданий Хонджуна. Это даже звучит глупо! — Ну, а вдруг это правда! — причитал брюнет, от нервов поглаживая свои длинные волосы. Они были мужчине по плечо, и Минги удивлялся, как он с ними справлялся. — Не знаю, правда это или нет, но я не уверен. Спрашивать Хонджуна бессмысленно, так как он может что-то утаить, может где-то приукрасить и сказать, что это во благо спасения Сонхва, вот и всё! — Ну, я не знаю... Это только мои мысли-раздумья, не принимай близко к сердцу! — Хорошо. Тишина снова окунула в леденящую воду, давая каждому подумать об услышанном. Как Хонджун мог влюбиться в Сонхва, если он даже его не видел? Может, спетые серенады и слова любви о брате могли направить Хонджуна на добрую сторону и вселить надежду, что Сонхва такой же прекрасный, как о нём говорил младший брат. У Минги же тоже было много мыслей, когда Чонхо, Ёсан, Уён упоминали Юнхо, говоря, что он очень душевный человек, приятной наружности и готов помогать, но всё всегда зависело от первого впечатления. Внешность, которая представала перед человеком, могла вмиг разрушить все построенные замки об этом человеке, так же и Минги рухнул в бездонную яму, когда встретился с Юнхо с глазу на глаз. Все его мысли о хорошем, все его мысли о добром и душевном человеке мгновенно исчезли, испарились, когда мужчина показал своё настоящее нутро. Всё-таки первое впечатление — это такое дерьмо. Оно разрушало все мысли и представления, не давая шанса на дальнейшее. И Минги тогда улыбнулся судьбе, что она отвела его от Юнхо. Но что же происходит сейчас? Минги много раз замечал, как Юнхо странно себя вёл. Он пытался будто бы подойти к парню, поговорить с ним, но что-то внутри его останавливало. Юнхо смотрел на Минги пустыми, тёмными, бездонными глазами, пытаясь донести до него свои слова, но парень не читал мысли, не учился ловить ментальную связь — он не мог понять, что молчаливый мужчина хотел от него и что пытался донести. Проходили дни, недели, складывавшиеся в месяцы, а Минги и Юнхо так и не ступили на первую ступень общения. Пока Ёсан толкал Юнхо навстречу к Минги, а Уён толкал Минги навстречу к Юнхо, оба как будто специально тормозили ногами, пытаясь оттянуть такое страшное и чуждое им слово «дружба». Избегание тоже было — после первой ссоры в лаборатории Юнхо перестал обращать внимание на Минги, будто его тут не было, а Минги в ответ начал избегать Юнхо, когда тот шёл в одну сторону вместе с ним. Он скрывался в комнате, когда это можно было, сидел у себя, рисуя свои фантазии о счастливой жизни, но аура, которая была везде, аура Юнхо продолжала давить, почти душить. Закрытых комнат и разделяющих стен больше не было — был только свежий воздух, ветер и пейзаж улиц, которые проходили семеро человек. Может, во время распределения Хонджун специально поставил Минги в конец колонны, потому что знал о его отношениях с Юнхо, а самого Юнхо поставил рядом с собой в начале, по правую сторону, чтобы тот не отвлекался и не оборачивался назад. Ну или же это была просьба Минги, так как до этого они ходили втроём, и Минги всегда был последним, когда не возглавлял путь. Казалось, что все друзья перешёптывались насчёт него и Юнхо, и это страшно пугало; наверно, это также пугало и мужчину, который не хотел, чтобы все вокруг думали, что у него неожиданный роман со «слабачком», «мистером неприятностью». Ещё это прозвище... Маленькая неприятность. Он специально так называл Минги, чтобы посмеяться, или же у того были свои причины на это? Подойти спросить в лоб он не хотел, так как гордость и сам факт того, что Юнхо его так называл, вызывало много эмоций — и положительных, и отрицательных. За два месяца он привык к этому прозвищу, и, кажется, что ему даже начало нравиться оно, но, возможно, Минги так пытался себя утешить, что Юнхо не издевается над ним, а просто решил так преподносить свою платоническую любовь. Уён был как бабка базарная: всё время ему нужно было что-то знать, он всё время бегал то к Минги, то, наверное, к Юнхо, чтобы узнать отношения каждого друг к другу, но, похоже, у того ничего не получалось, когда брюнет отходил от мужчины с опущенной головой. Юнхо был непробиваемым, как самый сильный щит, и это поражало. Не только остальных, но и Минги, который пытался отрицать все мысли о мужчине и вытеснить его из своей головы, — но тот неплохо так у него поселился. Но было ли подобное у Юнхо — маловероятно. Юнхо не был нытиком и эмоциональной личностью, он никогда никого не впустит в свою голову, даже надеяться не стоит. — Собственно, у меня тоже есть к тебе вопрос. — Минги откинул голову, пытаясь ровно дышать; было невыносимо жарко. — Как обстоят дела с Саном? — С Саном?.. — Уён почти покраснел, пытаясь спрятаться. Минги подловил его. — Ага. Влюбился, значит... А что молчишь? — Да не влюбился я! — взвизгнул брюнет, выпрыгивая из своего волосяного убежища. Если бы у Минги были длинные волосы, то он бы тоже прятал ими лицо. — Это платоническая любовь! — Но когда ты с ним рядом, ты по-другому смотришь на него, не как на друга... — прошептал Минги, подводя друга к выводу. Уён падал на землю, закрыв лицо руками; боль пронзала его от таких действий. — Не знаю, что ты там видел, но я точно люблю его как друга! Нет места любви, и неважно, что Чонхо с Ёсаном вместе, я — исключение! — Ты просто боишься признаться. — продолжил Минги. — Боишься, что Сан не примет твои чувства и вы перестанете вообще быть друзьями. Боишься из-за того, что он священник, он может отвергнуть тебя. Так? Уён молчал, его лицо воспроизводило несколько эмоций в секунду, пытаясь подобрать верную; его слабый жалобный вопль подтвердил слова Минги. Брюнет поднялся к парню, глядя на него почти с мольбой. — Я устал, я устал прятаться... Сан, он сам видит, как я на него смотрю, но он ничего не делает! Сан принимает все мои выходки, ему нравится со мной! Но из-за того, что он священник... Я не могу узнать, что у него на душе, о чём волнуется его душа... — Поговори с ним. — Поговори? — Да. Будешь продолжать молчать — ничего не узнаешь. Слова — лучший способ узнать правду, ты же сам знаешь. Не медли, узнавай о нём, а потом скажи всё по существу. Если ты чувствуешь, что он твоя судьба, нельзя его упускать. Минги хмурится, о чём-то размышляя; брюнету не нравится его недовольное лицо. — Что у тебя опять в голове? — Почему-то кажется, что Сан ходил к Юнхо за точно таким же советом... — С чего взял? — Я ни разу не видел, чтобы Сан приходил ко мне. Был один раз, но это было, когда мне не хватало смелости говорить, — он мне давал совет. За всё время, что ты ко мне бегаешь насчёт Сана, у меня такое предчувствие, что он ходит к Юнхо, так как за два месяца хорошо ладит с ним. Почему все с ним общаются, а я не могу... — Просто потому что тебя жаба давит. Ты чисто из гордости не идёшь к нему, так как не хочешь быть пешкой. Ты всегда преподносил себя как смелого и отважного парня, который был за любые авантюры. У тебя просто был принцип не просить помощи — всё всегда сам. Юнхо как наставник-помощник — направляет и объясняет, а такие люди тебе не нравятся, так как придётся подстраиваться под них и плясать под их дудку, а тебе такое не по душе. — Мне пора меньше проводить с тобой время... Уён шокированно смотрел на Минги. Секунда — и оба смеялись, надрывая животы. Брюнет читал Минги как открытую книгу. Такого бы он не позволил, если бы был таких же принципов, как год назад, но таким человеком он больше не был — стремился к новой версии себя. Уён театрально вытер слёзы, а потом сказал: — Ну, просто тут белым по чёрному написано, что ты не любишь, когда тобой управляют. Возможно, из-за этого вы и не дружите, не общаетесь, так как Юнхо хочет дать тебе совет или нечто большее, а ты не можешь принять этого, хотя многие тебе что-то советовали. Я вижу, как ты стараешься слушать, преодолевать себя, но пока... У тебя это не получается... — Я стараюсь и с Юнхо подружиться стараюсь! — Я вижу, но последнее... — Уён грустно выдохнул. — Тебе нелегко это даётся, вы вообще как будто не пытаетесь встретиться в одном месте и всё обсудить. — Да, в какой-то степени. Мы продолжаем язвить, высовывать друг другу языки, вместо того чтобы сесть и всё обговорить. Выглядит как ребячество, но, похоже, на другое мы не способны. — Способны только ударить друг друга побольнее и продолжать вести себя как дети. — Ой, Уён, совсем не смешно. Уён не продолжил. Казалось бессмысленным что-то говорить в сторону Юнхо, когда Минги продолжал всеми силами отпираться от другого. В этот раз придётся сдаться и уйти с ничем. — Поговори с Саном, — всё же отозвался Минги. — Как и в ситуации с Ёсаном — поговори. Всему своё время, и скоро Сан расскажет тебе то, о чём так упорно молчит. Всему своё время. — Когда это время придёт... — Придёт, но не сразу. Время расставит всё по своим местам, и всё будет хорошо. — Минги потянулся на месте, рассматривая профиль Уёна — его широкий нос, который контрастировал с лицом, был настоящим чудом, которое Минги когда-либо видел. Брюнет почувствовал взгляд на себе, повернул голову. Он о чём-то подумал, а потом встал с земли. — Нам скоро идти, давай не будем тут без дела валяться, пойдём посмотрим, что делают остальные. — Пошли. Минги поднялся вслед за Уёном, отправляясь за ним. Пустота улиц и их смерть не радовала — людей здесь давно не было, туман приближался, а здания постепенно разрушались, крошились от старости и запустения. Минги вспомнил, что однажды мельком видел дом Уёна, который, возможно, уже исчез с того места, где стоял, — здание было старым, потрескавшимся, которое нужно было сносить, но дом сам с собой разобрался. В голове снова всплыла многоэтажка, в которой жил Минги и приютил Хонджуна, Ёсана, Чонхо и Уёна. Им иногда было тесно, когда кто-то из пятёрки ссорился, но никто не жаловался — все спали рядом и согревали друг друга. Боль на сердце неприятно покатывалась по телу, отбиваясь в груди, но Минги старался забыть о прошлом, о том страшном прошлом, которое ему пришлось пережить. Размышления закончились, когда Уён и Минги дошли до остальных. Первым Минги заметил Юнхо, который внимательно что-то читал в своём блокноте, куда всё записывал. Это было нечто вроде справочника, где мужчина вёл наблюдения и помечал какие-то удачи и неудачи. Каждый раз, когда группа перебиралась из одного места в другое, Юнхо доставал свой блокнот и что-то быстро писал, концентрируясь на листе бумаги и ручке. Уён сразу же сорвался с места, побежал к Сану, который только что освободился. Мужчина крепкими руками заключил Уёна в объятия, поглаживая его по голове; брюнет почти что мурлыкал в объятьях, утыкаясь Сану в грудь. Не скажешь, что у них платоническая любовь, которую так отчаянно доказывал Уён; они даже не стеснялись показывать свои чувства при всех. Ёсан тоже подошёл к Чонхо, аккуратно взяв его за руку. Чонхо с прошлого раза выглядел счастливее — он улыбался, с блеском в глазах смотрел на блондина, как и сам Ёсан не отводил своих влюблённых глаз от мужчины. Минги был окружён любовью и счастьем, но сам ничего этого не испытывал. Даже у Хонджуна был намёк на то, что он испытывает романтические чувства к Сонхва, а Минги... Минги продолжал быть один, отбиваясь от нападок Юнхо, которые мужчина продолжал делать. Клятва на мизинчиках никогда не была верной, и Минги больше не верил ни одному слову Юнхо в свою сторону. Мужчина был не только хитрым, но и врал в лицо, не подозревая, что его уже поймали на лжи. Вот тебе и верь людям, которые говорят, что первое впечатление хорошее... Нет и ещё раз нет. Оно никогда не будет таким, и Минги смирился с этим. Либо сразу знакомиться, либо вообще никак. Слушать других людей — всё равно что засовывать руку в бутылку, из которой ты потом без мыла её не вытащишь. Лучше так, чем никак. Хонджун подошёл к Минги и положил свою руку ему на плечо; он говорил так, чтобы все его слышали. — Мы сейчас собираем вещи, готовимся к отбытию и берём маски у Юнхо. Маски у Юнхо? Многие задались этим вопросом, но Хонджун торопился развеять вопросы и вопрошающие взгляды. — Как оказалось, туман галлюциногенный, и если дышать им, сойдём с ума. Юнхо взял специальные маски, которые фильтруют туман в обычный воздух через вентилятор, чтобы мы не задохнулись. Юнхо, раздай, пожалуйста. Галлюциногенный туман продолжал быть главным вопросом Минги. Именно он обращал людей в ужасных тварей и кошмар, который умел ходить. Сонхва был в большой опасности, так как пять лет бродил по этому опасному туману. Из тревожных мыслей Минги вывел силуэт рядом. Юнхо протягивал ему маску, отвернув от него голову. Хороший шаг к общению, очень хороший. Минги вырвал маску из рук мужчины, надевая её; Юнхо отошёл от него, проделывая с маской то же самое. — Сейчас мы входим в зону опасности, и я рекомендую никому не снимать маски, пока мы не выйдем из тумана. Туман может перевернуть ваше сознание с ног на голову, поэтому прошу вас, следуйте простому правилу — не снимайте свои маски. Хонджун серьёзно оглядел присутствующих, а потом кивнул вперёд, говоря, что надо идти. Минги заметил, как Юнхо, а затем Ёсан берут мужчину за плечи, чтобы не потерять его и помогать идти — Хонджун не мог теперь хорошо видеть одним глазом, поэтому он не просто так распределил людей. Перед входом в опасную зону Уён все уши Хонджуну прожужжал и умолял поставить его вместе с Саном. То ли любовь прорывалась наружу, всё ещё прикрываясь «платонической любовью», то ли ему надоело ковылять с Минги позади, так как Уён не разделял его занудство, которым парень и занимался, потому что его никто не трогал. Хочешь не хочешь, Хонджун согласился с горем пополам, и вы бы видели — тот чуть не запрыгнул ему на шею, если бы не Сан рядом, который удержал его. Сейчас они о чём-то перешёптывались, а Минги шёл в одиночестве. Может, это и плюс, что никто рядом не крутится, не отвлекая от мыслей-раздумий, но минус... Мысли начали постепенно съедать Минги изнутри, так как размышления были негативные, а сценарии выходили ещё хуже. В данной ситуации и месте разговаривать ни с кем не хотелось — у всех был план, распоряжения и действия, поэтому нельзя было отвлекать никого от работы, и Минги продолжал идти, поглощённый эмоциями. Шёпот выбил его из колеи. Рядом никого не оказалось; Минги долго крутил головой, вдруг это чья-то шутка, но... Туман был единственным, что обнимало и сопровождало его. — Ребята... Его никто не услышал. Страх снова охватил Минги, когда в голове снова начала появляться чёрная дыра, а сердце неспокойно забилось. Ну, явно этот шёпот был не из его головы... И он был не человеческим. Не человеческим... Снова шёпот. Стрёкот. — Ребята... Голос как будто специально задрожала. Его снова не услышали, а внутри начала расползаться дыра с неимоверной скоростью. Кровь отхлынула от лица, заставив Минги побледнеть. Белое, как снег, лицо спустя мгновение заметил Чонхо, который осматривал присутствующих. — Постойте! — крикнул мужчина идущим впереди. Ёсан первый повернулся на голос, а затем и остальные; Чонхо указал на испуганного Минги. — Минги? — Хонджун окликнул его через маску. — Что с тобой? Тебе плохо? — Бегите... — Что? Минги закрыл глаза, его начало трясти. — Бегите! Минги сделал выпад, вытаскивая пистолет из кобуры; пуля встретила свою жертву. Существо, шептавшее Минги на ухо, выскочило на него и было застрелено. Тело рухнуло рядом с ним; он сжал покрепче пистолет, металл приятно охладил кожу. Минги поднял глаза на остальных; глаза были наполнены страхом и адреналином. Хонджун озирался вокруг себя. — Уходите. Они здесь. Вдруг позади Минги раздалось рычание, а затем... Топот. Шаг за шагом. Топот. — За мной! — крикнул Хонджун, срываясь с места. Минги бежал за ним, нагоняя его и оказываясь впереди колонны; он смотрел на Хонджуна. — Теперь я буду твоим левым глазом, положись на меня. Хонджун быстро кивнул парню, глядя вперёд. Рычание и стрёкот позади заставляли быстрее двигать ногами. Ёсан пытался не отставать за Минги и Хонджуном; Юнхо оставался в середине колонны, оттеснённый Минги. — Ты совсем охренел или мне показалось? — Не знаю, что тебе кажется, но сейчас не место твоим тупым шуточкам. Вставай в середину колонны! Ты нам будешь нужен — ты врач! — Минги!.. — Закрой рот! Сейчас на кону наши жизни, и если ты хочешь умереть прямо сейчас, я тебя не держу! Юнхо огрызнулся себе под нос и послушался Минги — встал в колонну вместе с Саном и Уёном; Чонхо позади докладывал обстановку. — Мы долго бегать от них не сможем! Они нагоняют! — Сука... — выругался под нос Минги, хмурясь от тумана, продвигаясь дальше. — Придётся биться. — Биться?! — крикнул Юнхо, глядя вперёд. Минги завернул в переулок, заводя остальных. Сердце бешено колотилось, руки стали как жидкая лава. Он продолжил шёпотом: — Нам придётся расчищать путь, если мы хотим выжить. Хонджун сам говорил, что мы в опасной зоне и нас ждёт ещё больше опасностей, чем раньше. Юнхо, тебе придётся остаться здесь и хорошо спрятаться. У тебя нет оружия, и ты не сможешь защититься. — Кто сказал, что у меня его нет? Юнхо достал свой блестящий и начищенный до блеска кинжал, который почти стал зеркалом для Минги. Геройства Юнхо сейчас не хватало... — Ладно, если ты сможешь этим кинжалом завалить больше трёх, то в тебе я сомневаться не буду. Уён? — Я всегда готов пострелять в этих ходячих тварей, уж больно руки зачесались, как я их увидел. — Я тоже. Минги округлил глаза; остальные также шокированно смотрели на Сана. Тот был сбит с толку, глаза бегали из стороны в сторону. — Что?.. Я меткий стрелок, у меня и оружие с собой есть. — Оружие?.. Сан хмыкнул, доставая из-под одеяния пневмат. У Минги в голове не укладывалось. — Откуда?.. — По старой памяти к нам в церковь заходил человек, который каялся в своих грехах. Как оказалось, он серийный убийца и так решил, что, помолившись, сможет всё искупить. Сдал всё оружие, а я... — А ты не такой святоша, как я думал. — хмыкнул Уён, подталкивая Сана. Минги шикнул на него. — У нас нет времени на разговоры, ещё немного — и нас могут найти. — Уже нашли, берегись! Сан выстрелил позади Минги, пробивая голову обращённого, который планировал прокусить шею парня. Минги повернулся в сторону выстрела. Обращённые заметили их, направляясь к ним. — Так, нет времени объяснять! Главная цель — выжить! Вырывайте свою жизнь любой ценой! Даже если придётся жрать землю, жрите, но выживите, вы нужны мне живыми! — Минги сорвался с места, срывая на ходу голову обращённого с помощью ножа. Парень запрыгнул на тело другого существа, простреливая ему голову; позади послышался тонкий звук ветра и выпущенная стрела, которая вонзилась в тонкую сухую кожу обращённого. Минги откатился от тела, отражая и избегая атаки; Сан стрелял, поражая цель. Юнхо и Ёсана не было видно — возможно, пытались что-то придумать; Чонхо разбирался с существами врукопашную, лишая их чувств, а затем Уён стрелял в них, добивая. Позади слышались крики; адреналин заставил нырнуть с головой в леденящую воду, когда Минги повернул голову. Обращённый сделал ловушку из своих рук и душил Сана, утаскивая его за собой. Мужчина всеми силами пытался выбраться из мёртвой хватки, но ему приходилось отбиваться от атак существа, которое пыталось его покусать. Минги сорвался с места, расчищая путь. Нож в руке холодил кожу, мурашки мгновенно покрыли всё тело, но это только закалило Минги, заставив ускориться. Нож с треском вонзился в череп обращённого, который стоял на пути, — кровь брызнула на лицо, а затем и на вещи; ткань неприятно прилипла к телу, поднялась температура. Минги прокрутил оружие внутри существа и вытащил нож, отпихнув бесчувственное тело в сторону. Минги целился оружием в голову обращённого, который старательно пытался укусить Сана, начинавшего уже задыхаться от ограниченного количества воздуха. Минги выстрелил, задев только сухожилия твари, заставив ту отцепиться от мужчины, схватившись за задетую часть. Всё-таки боль они продолжали чувствовать. Тогда Минги устроит им кровавую вечеринку. В голове зазвонил колокол, колокол смерти, который парень слышал каждый раз, когда собирался идти на безбашенные поступки, но ему нравилось это. Нравилось убивать. Минги резко приблизился к раненому обращённому, разрезая его тонкую шею, заставляя захлебнуться в собственной крови; парень подлетел к Сану. — Ты как? — В порядке... Осторожно! — Сан прижал Минги к себе, выстреливая из пневмата; надвигавшуюся на них тварь отбросило от удара на приличное расстояние. — Спасибо... — Минги пришёл в себя. — Быстрее поднимайся, нам нужно двигаться. — Да. Юнхо и Ёсан нашли путь, его нужно только очистить от адовых детей. — Сделаем. Ребята, за мной! Минги подбежал к Хонджуну, который, несмотря на слепоту на один глаз, продолжал умело стрелять из своего пистолета, не промахиваясь. Минги аккуратно взял его за талию. — Нам надо идти, вперёд. Хонджун кивнул, сорвавшись с места за Минги. Вдалеке вскоре показались два силуэта — Юнхо и Ёсана; где первый доставал свой идеальный кинжал из тела. Он поднял голову. — Впереди их сотни, тысячи... Мы не сможем им противостоять... — Нам нужно сократить путь, немедленно! — Минги огляделся по сторонам; впереди было туманно, приходилось решаться на отчаянный шаг. — Нам придётся идти навстречу смерти. — Ты в своём уме?! — вырвалось у Юнхо, когда тот круто развернул Минги к себе, злобно глядя на него. — Ты хочешь всех нас убить! — А ты видишь другой выход! Нам нужно идти вперёд, только так мы сможем сократить путь и найти переулки! За мной! — сорвался Минги, крича на Юнхо. Хонджун — за ним, а потом и все остальные. Впереди было туманно и жутко тихо — предвестник плохого исхода, но нужно верить в лучшее. Минги заметил переулок, который вызывал чувство лёгкости; парень свернул туда. Твари заметили их, направляясь за ними. — Ускоримся! Все сорвались на бег, пытаясь оторваться от обращённых; те были неумолимы, продолжали следовать за ними. Впереди виднелся выход; Минги сиял глазами, почти плача. Внутри всё рухнул, когда Минги затормозил изо всех сил. Впереди... —Обращённые... — дрожащая рука Ёсана указывала вперёд. Площадь, куда их вывел переулок, кишела голодными существами. Запах крови на коже Минги привлекал внимание; голодные глаза и крики обрушились на них. — Слушай мою команду — выжить всем! Любой ценой! — Минги оттолкнулся с места навстречу обращённым; он сделал выпад, перерезая артерию существу. Минги промахнулся, когда пистолет выбили из рук. Тварь перед ним шипела и голодно облизывалась — человек был недавно обращённым, ещё человеческие глаза смотрели на него, но уже по-чужому, как хищник на жертву. Минги присел, когда человек набросился на него. В руки лёг нож, с которым Минги накинулся на существо со спины — он вонзил холодное оружие глубоко между костей и со всей силы опустил нож вниз до копчика, разрезая кожу и сухожилия внутри. Существо кричало от боли, когда Минги вытаскивал оружие, а потом поднялся, быстро озираясь вокруг. Уён бежал от твари, которая хотела его повалить на землю. Один резкий поворот, прицел — и стрела оказалась между глаз существа, которое падало на землю. Им двигал адреналин, который он так давно не чувствовал, и Минги даже заметил приятную улыбку мужчины на лице. Сбоку послышался выстрел. Хонджун промахнулся, когда на него наступал обращённый; позади него крался ещё один. Минги не нужно было думать и секунды. Брат исчез в тумане и Минги не позволит Хонджуну умереть здесь же. С ходу Минги бросил свой нож — один шанс на миллион. Либо он попадает, либо промахивается. Оружие вонзилось в твёрдую окрепшую кожу, разрезая сухожилия навстречу к органам. Перезарядка, прицел; Минги выстрелил контрольный в голову, заставив тварь свалиться на землю с грохотом, с ножом в груди. Минги подбежал к нему, вытаскивая холодное оружие, а затем двинулся к Хонджуну, который продолжал промахиваться. — Ты был за меня, так и я за тебя. — Минги выпустил пулю из ствола, поражая тварь впереди. Та шаталась, но потом... Ничего. Абсолютно ничего — существо тряслось, а затем обращённый продолжал движение. — Что... — Минги округлил глаза; Хонджун удивился не хуже него. Тварь сделала выпад. — Хонджун! Минги оттолкнул мужчину и принял удар на себя, глухо падая на землю вместе с существом. Кровь стекала с его тела из зияющей раны, которая должна была стать решающей для его смерти, но в него будто не стреляли. Минги отражал атаки существа, меняя наклон ножа — вонзал его в бок несколько раз с хлюпающим звуком. Существо замедлилось, открывая рот — кровь выливалась на тело, на лицо Минги; парень оттолкнул умирающее тело, подскакивая. Хонджуна рядом не было; паника накрыла с головой. — Минги! Юнхо махал ему рукой, указывая путь. — Быстрее! Минги умылся кровью, отмахиваясь, а затем сорвался к мужчине, хватаясь за его руку, которую он протягивал. Волосы липли к голове, кровь постепенно засыхала от горячего ветра и жары — температура неумолимо продолжала подниматься. — Где остальные? — Они ушли. Мы с Ёсаном нашли выход, который сможет нас вывести из этой части города — здесь больше всего обращённых, так как эта территория была первой, которую заволокло туманом. — А где мы? — Между вторым и третьим округами! Третий... Сонхва! В голове всё взорвалось, словно фейерверками; Минги почти сжал ладонь Юнхо, который крепко его держал, направляя. Адреналин в крови убивал весь здравый смысл, не давая спокойно подумать. Оба выбежали к остальным; Юнхо отпустил Минги, опускаясь на колени, тяжело дыша. — У нас есть время подумать, пока обращённые не нашли нас по запаху. — Найдут и очень быстро. — Минги тяжело дышал с паузами. — Я весь в чужой крови. — Блять! — Юнхо нахмурился, его глаз от злости дёргался. — Успокойся, сейчас не время паниковать. — Говорит тот, кто весь в крови и ходячая еда для этих тварей! Извини, Минги, но ты не облегчаешь ситуацию! — Прекрати на меня орать! Возьми себя в руки! — Ребята, замолчите! — врывается в диалог Сан, глядя на обоих, он встаёт между ними. — Сейчас не время выяснять, кто прав, а кто нет. У нас приказ — выжить любой ценой, и если вы будете продолжать ругаться, мы все умрём по вашей вине. Двигаемся. Сан находит Хонджуна; мужчина поправляет выбившиеся кудри, глядя на Минги. — Куда? — Вперёд. Минги огляделся по сторонам, перед тем как идти, а потом сорвался на бег, заставляя остальных бежать за ним. Уён нагнал его, арбалет бился по спине от быстрых скачков. Парень смотрел на брюнета и кивнул ему. — В случае чего стреляй сразу, как увидишь чужое движение. Ты у нас самый меткий и зрячий, нам нужно быть начеку, а иначе любая потеря внимательности — и мы не выйдем отсюда. — Хорошо. Переулки менялись улицами, улицы — пустыми дорогами. Всё одно и то же, однотонные пейзажи сменялись одинаковыми домами. Жара продолжала прогревать землю, превращая её в пекло; испарина проявлялась у каждого на лбу, мгновенная усталость навалилась на Минги, как свинец; парню хотелось свалиться на землю от боли и усталости. Уён поддерживал его, не отставая. — Осталось совсем немного! — крикнул Минги, видя словно свет в конце тоннеля. Но... Легка ли жизнь на самом деле? Белый шум оглушил Минги, заставив мучиться в невыносимой боли. Слух постепенно возвращался, когда он слышал грохот, пыль и закашливался в ней. — Минги!.. — единственное, что слышал он, когда терял сознание. Минги не помнил, как он оказался на земле, как проснулся и что было до этого. В голову ударила жгучая боль, от которой тошнота подкатила к горлу. Болел затылок, ужасно ныл. Сотрясение? Возможно. Пока Минги боролся с подступившей тошнотой, медленно, размеренно дыша и одновременно с болью, он осматривался вокруг; глаза застилали подступившие слёзы. Парень заметил тот самый переулок, который они пересекали, но сейчас он изменился, что-то изменилось... Минги продолжал бороться с тошнотой, пытаясь смотреть на переулок. Стена. Стены больше не было. Произошёл обвал; кто-то взорвал её, что почти всех задавило камнями. Рядом Минги заметил Хонджуна, который тяжело дышал, но не открывал глаза. Остальные тоже не двигались, не приходили в сознание. Голова раскалывалась. Хочется отдохнуть, но на это нет времени — Минги считает всех. Насчитывает шестерых вместе с собой. Кого-то не хватает, или же в глазах ужасно двоится — признак явного сотрясения; затылок продолжал ныть. Когда Минги снова пересчитал людей и снова насчитал шестерых, в ушах раздался вопль, как эхо, вместе с хрипом. Сил не было повернуть голову, но Минги сделал это через силу. Перед его глазами, в которых застыли слёзы, Минги заметил существо, обращённого, который в два раза больше его; он что-то держал в руке наверху перед собой; что-то болталось в его руке. В голове звучал огромный колокол, который заставлял Минги мучиться; через боль он слышал новый вопль, смешанный с всхлипом, через него он понимал — Уён. Уён висел перед обращённой тварью, пытаясь что-то сделать. Существо схватило его мёртвой хваткой за горло и перекрывало воздух; рука брюнета тряслась: сначала в направлении твари, а потом начала ползти за спину, за арбалетом. Нужно отдохнуть, но внутри всё парализовало, как после инсульта. Уён продолжал хрипеть, его руки очень сильно тряслись, а сам он продолжал мычать, глядя на тварь. Она упивалась его страданиями; существо смотрело снизу вверх на Уёна, на свою мощную руку, которой сжимало горло, блокируя воздух. Минги пытался встать — бесполезно, голова предательски кружилась, двоилось в глазах, камни становились местом погребения, никто вокруг не просыпался. Минги смотрел на страдания Уёна, не мог поднять себя. Кожа Уёна синела, мужчина хрипел от ограничения воздуха, а существу всё мало — свободной рукой оно хватило брюнета за ногу, начиная её сжимать. Либо Минги окончательно сошёл с ума, либо он уже давно горел в аду — послышалось лёгкое потрескивание, а вокруг места сжимания кожа начала поддаваться. Уён не мог больше кричать, говорить, что-то делать — его глаза медленно закатывались; Минги терял его на глазах. Надо отдохнуть. Но нужно спасти Уёна. Минги поднялся сначала на колени, а затем на ноги — боль в затылке усилилась, тошнота ощущалась на языке. Руки предательски тряслись, когда он направлял пистолет на обращённого. Он был большим, поэтому если он попадёт ему не в спину, то сможет задеть. Рука почти теряла силу, и Минги чуть не уронил оружие, но собрал оставшуюся силу в кулак, нажимая на курок. Гул от выстрела создал новый белый шум, который заставлял мучиться. Тело содрогалось, но Минги не падал, продолжая стоять. Пытки закончились, когда существо расслабило свои руки, бросив Уёна, как груз, на землю; тот упал с глухим стуком. За массивным телом твари Минги не видел брюнета и только молился, чтобы тот был жив и дышал. Существо не стало наслаждаться одной жертвой — заметив Минги, пошло к нему. Тварь начала медленное движение, которое казалось Минги быстрым; оно сокращало дистанцию быстро, пока парень пытался устоять на ватных дрожащих ногах. Руки, вытянутые вперёд с ружьём, продолжали ужасно трястись; Минги из последних сил держал оружие, которое могло вот-вот выпасть. Надо отдохнуть. Он сейчас отдохнёт. Новый выстрел заставил Минги открыть глаза. Существо почти в метре от него смотрело на юношу пустыми глазами и падало ему в ноги от пули в затылок. Краем глаза, в котором всё ещё были слёзы, Минги заметил Сана, который тоже еле стоял на ногах; парень выдавил из себя улыбку. Священник подполз к нему. — Не улыбайся, сейчас не время радости. — Ты не обо мне заботься... Уён в опасности... От одних слов Сан словно сорвался с цепи. Его глаза налились бешенством, а затем он оттолкнулся от земли к Уёну, почти подлетая к нему. Он старался нащупать пульс. Его не было. Дыхания не было. Уён будто не дышал. Он продолжал задыхаться. Минги подполз к Уёну, глядя на Сана — у того застыли обжигающие слёзы. — Скажи... Скажи, что он не умрёт! Минги поднял голову брюнетка, положил её себе на колени; головокружение прекратилось, боли мучили; рядом появился силуэт Ёсана. Значит, и остальные начали приходить в себя. — Уён, боже мой, Уён! — кричал Ёсан, глядя на задыхающегося мужчины и Минги, который поднимал его голову. — Ему нужен воздух. Он не может дышать, он задыхается. — смотрел Минги на синеющие щёки Уёна. — Но не в этом может быть дело! Открой ему рот! Минги через боль открыл челюсть мужчины; тот начал сопротивляться. Сан схватил его тело, прижимая. Уён, потеряв сознание, пытался сопротивляться; блондин бледнел. — У него запал язык. Он перекрыл себе воздух, нужно чем-то поддеть его, чтобы обратно вернуть в положение! — У Юнхо... — нахмурился от боли Минги. — У Юнхо в аптечке была металлическая палочка... Парень указал куда-то в сторону. Ёсан подскочил, заметил лежащего Юнхо и сумку рядом. Он подбежал к нему, быстро его потряс, чтобы привести в чувства, а когда тот начал морщиться, оставил, забрав сумку. Блондин быстро вернулся. — Минги, крепко держи его челюсть, если не удержишь, он может закрыть рот и проглотить палку. — Хорошо. Борясь с болью и сражаясь за жизнь Уёна, Минги крепко взял друга за верхнюю и нижнюю челюсти, пока тот начинал дрожать. Сан придерживал его тело, чтобы тот не смог помешать им спасти себя. Сан нашёптывал молитвы, пока у самого текли слёзы; Уён продолжал сопротивляться, почти брыкаясь; священник крепче прижимал его к своей груди. Ёсан сделал глубокий вдох и запустил палочку в рот брюнета. Дойдя до языка, блондин засунул её между запавшим языком и стенкой нёба, чтобы дойти до места, где находится кончик языка. Когда Ёсан почувствовал провал, то наклонил предмет под углом и поднял его на себя, пытаясь вытащить язык. Язык поддавался не сразу; Уён пытался закрыть рот, отвергнув предмет, но Минги удерживал челюсти, чувствуя, как зубы друга почти впиваются ему в подушечки пальцев; там останутся следы. Со второй попытки Ёсану удалось снова зацепить язык и, надавив на палочку под углом чуть сильнее, блондин вытянул его в обратное положение, быстро заставив Минги приподнять Уёна, чтобы язык не запал снова. Уён был без сознания, всё его тело расслабилось, и он не мог давать себе отчёта; Сан смотрел на него с красными глазами, слёзы сами текли из его глаз, он не мог ими управлять. — Господи, если ты меня слышишь... Помоги мне, помоги нам... Молчание и тихое завывание Сана с молитвами на срывающихся губах прервалось,когда в кругу появился Юнхо; он сбил всех с толку. — Уён! Его нога! Точно, нога. Задыхающийся Уён привлёк всё внимание, все боролись за его жизнь и каждый его вдох, совсем позабыв, что боль ещё могла исходить из повреждённой ноги. Минги вспомнил отрывок из недавнего воспоминания — тварь сжимала правую ногу Уёна, пока душила; Минги опустил к ней голову. Сейчас на том месте, где была рука обращённого, был явный след сдавливания. На лбу Уёна появилась испарина, он начал явно дрожать. — Нам надо уходить, у него явные симптомы сломанной ноги и внутреннего кровотечения, нам нужно уходить! — Юнхо нервничал, глядя на муки друга. — Но если мы уйдём, он умрёт! — крикнул в ответ Сан, глядя на Юнхо; мужчина потерялся от громкого звука священника. Уён уходил у них на глазах. Юнхо закрыл глаза, сжал губы, осматривая ногу; она была в ужасном состоянии: следы сжатия крепкой руки, нога вздутая, вокруг всё было синее. — Обращённый повредил ему ногу — мышцы, связки, сухожилия. Придётся ампутировать. — Ампутировать?! В голове снова зазвенело. Минги нахмурился от боли, пытаясь успокоить себя и трясущегося на коленях Уёна; он боролся. — Да! Я не смогу спасти его ногу, придётся ампутировать, всё повреждено! — Но есть же другой выход! Ты врач, ты всегда можешь найти другой выход! — Другого выхода я не вижу! — А если восстановить связки? Сделать повязку, чтобы не удалять ногу? Уён будет, конечно, хромать, но останется с ногой. Ёсан, как солнце среди неясного неба, заставил Сана смотреть на него с надеждой. Рука мужчины ухватилась за крест, он на коленях пополз к блондину, губы дрожали. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай это! Облегчи ему боль, не лишай его того, что может его ранить, когда он придёт в себя! Юнхо смотрел на Ёсана, оценивая его. Мужчина мысленно говорил, что это опасно и Уён может умереть быстрее из-за потери крови, но он умирал внутренне. — Если ты готов, Юнхо, то начнём. — блондин смотрел на тёмные глаза мужчины; под маской не было видно, какое у него выражение лица и как двигались его губы, но он пододвинулся ближе к Уёну, доставая медицинский нож, ножницы, иглу и нити. — Этого должно хватить, если мы будем экономить. Спасём Уёна, останемся без запасов. — Да к чёрту эти запасы, Уёна, спасите Уёна! — кричал на фоне Сан, глядя на брюнета. Минги поглаживал его по голове, пытаясь успокоить; казалось, парень что-то ему напевал, чтобы Уён полностью не ушёл во тьму и мог слышать его. Возможно, и так — Уён всё ещё двигался, но одновременно мучился. Ёсан надел перчатки, взял нож, глядя на Минги и Юнхо; тяжесть слов убивала каждую клеточку блондина внутри, он проговорил: — Будем резать наживую. Уён будет кричать, и это может привлечь внимание существ поблизости. Мы и так слишком громко говорили на эмоциях; кажется, они уже идут к нам. — Мы отвлечём их! — Чонхо находился где-то сзади, но все отчётливо его слышали. Минги заметил Хонджуна, который кивал, поддерживая мужчину; Сан поднялся к ним. — Ваш долг — спасти Уёна. Мой долг — обеспечить вам безопасность, так как вы мои друзья, и все мы идём под Богом; он не переживёт смерти детей своих. Я пойду с ними. — Будь осторожен... — медленно проговорил Минги через подступившую боль в висках; он нахмурился, но пытался посмотреть на священника, пока тот не начал уходить. Мужчина кивнул Минги, положив руку на сердце. — Мы вернёмся, все мы вернёмся. Спасите Уёна. — Мы сделаем всё возможное... — сказал Юнхо, перед тем как склониться к ноге Уёна. — Минги, держи его крепче. Из последних сил Минги взял Уёна за плечи, продолжая что-то ему напевать, чтобы отвлечь его и чтобы все его мысли не перешли на боль, которую он скоро почувствует. Ёсан протянул руку с чем-то, похожим на... кофту? Минги не сразу соображал, мысли путались. — Перед тем как мы начнём, сверни кофту в тонкую линию и засунь ему в рот. Так его крик будет приглушённее, и обращённые не сразу поймут, что да как. Минги послушался, выполняя действия; руки продолжали трястись, он не чувствовал пальцев, но выполнял указанное действие. Ёсан судорожно выдохнул, перехватывая медицинский нож покрепче, и смотрел на Юнхо; тот держал инструменты, чтобы работать внутри разрезанной ноги. Вопль и подпрыгивание, которое Уён собирался воспроизвести, Минги перекрыл, хватая его за плечи и прижимая к себе, усиливая подачу голоса и громкости, чтобы брюнет слышал только его. Нож двигался вертикально по ноге, разрезая кожу, причиняя адскую боль. Одежда Минги пропитывалась потом Уёна; мужчина становился словно лужа, он — мокрое место; его одежда становилась влажной от обильного пота. Когда Ёсан подвёл разрез почти к коленной чашечке, он вынул инструмент, давая Юнхо место для его работы. Руки мужчины слегка надавливали на разрезанную кожу, раздвигая её, чтобы восстановить связки и сухожилия; Уён стонал от боли, запрокидывая голову; длинные пряди прилипли к его лицу. Минги поправил выбившиеся волосы мужчины, заправляя их за уши и поглаживая Уёна по мокрому от пота лбу. Юнхо делал всё возможное; кровотечение внутреннее останавливалось благодаря ему, и перед зашиванием Юнхо попросил Минги проверить пульс. — Дышит, но прерывисто. — Надо зашивать, а иначе он не дотянет. Юнхо вдел в иглу специальную нить и сказал Минги держать Уёна покрепче. Разрез был мучительной болью, но и зашивание кожи — не как укус комара. Парень судорожно дышал, продолжая напевать глупые песни Уёну, чтобы тот не провалился окончательно; мужчина дрожал, но продолжал дышать и двигаться. Игла проникала под кожу, захватывая разрезанный участок; Уён снова кричал, сжимая кофту в зубах. Юнхо старался закончить мучения мужчины поскорее, работая над кожей, а Ёсан придерживал его дрожащие от боли ноги. Минги начинал сходить с ума — всё вокруг смешивалось, а одни и те же песни, ради того чтобы Уён не потерял сознание, ложились на языке; парень мысленно отвергал слова, которые он повторял снова и снова. Юнхо поднял руки, отодвинувшись от тела Уёна; Минги смотрел на него, он тяжело выдохнул. — Будет жить. — единственное, что вышло из Юнхо, прежде чем он расслабленно закрыл глаза. Прошёл мучительный час; Сан вернулся вместе с остальными, их одежда была в крови, а сам Сан в руках держал пневмат, его ноги ходили ходуном. Он подошёл к Минги, как и Хонджун; глаза стали словно стекло. — Он... — Он жив. Опасность миновала. — прошептал Минги, держась из последних сил, чтобы самому не упасть в обморок; спину покрыл табун противных мурашек. Хонджун присел рядом с Минги, наклонив его голову к себе на плечо; затылок взорвался от боли, парень нахмурился и зашипел от боли; мужчина нащупал рану на голове. — У тебя сотрясение... — Хонджун смотрел на слабого Минги; тот продолжал бороться за сознание, чтобы не исчезнуть во мгле, как и Уён. Его мучения закончились, он ровно и медленно дышал, провалившись в сон; Минги же не хотел, так как не знал, что его может ожидать, если он уснёт. Сан забрал обмякшее тело Уёна, оставляя Кима с Минги; священник убрал упавшие пряди со лба мужчины, поглаживая его по голове. — Спи, спи, любовь моя. Ты в безопасности, всё будет хорошо, ты жив, и всё будет хорошо... — Минги, поддайся чувствам. Парень почти с прикрытыми глазами смотрел на мужчину рядом. Минги отрицательно качал головой, пытаясь обнять Хонджуна дрожащей рукой, но та сорвалась и упала на ногу. Хонджун настаивал, но Минги продолжал сопротивляться. — А вдруг... А вдруг я не проснусь?.. — Проснёшься, тебе нужно отдохнуть. Ты сделал больше нужного, поэтому тебе положен отдых, пока мы здесь. На далёкие километры расчищен путь от обращённых, и они не скоро до нас доберутся — спасибо Сану, это его усилия. Всё-таки священник не такой простой, как казалось, но это уже не важно. Уён жив, Сан рядом с ним, сторожит его сон; остальные, точно, уже отключились из-за упадка сил; только Минги не мог заставить себя закрыть глаза. Хонджун помог парню лечь, положив его голову себе на колени, и аккуратно гладил его по спине. — Ложись, отдыхай, ты заслужил это. Мужчина замолчал, возможно, тоже закрыл глаза, чтобы уснуть. Минги долго не мог заставить себя обнять сон и расслабить мышцы, но со временем тело само расслабилось, отправляя сознание парня далеко-далеко, в царство волшебного Морфея. Надо отдохнуть. И Минги провалился в глубокую чёрную бездну, которая обняла его слабое тело.