Вопль в тиши

В нос бил неприятный запах крови. Минги сначала не понимал, что происходит, и ему казалось, что он всё ещё спит, но все запахи, а скорее всего и звуки, становились реальными и ощутимыми во сне. Когда на тело наваливалась усталость и к телу возвращались ощущения, Минги открывал глаза с осознанием, что он снова в жестокой реальности. Вокруг стояла мёртвая тишина — все ещё спали, продолжая мирно и тихо посапывать; вдалеке Минги замечал Сана, который обнимал Уёна и пытался согреть его. В сердце зарождалось тепло, и, похоже, лёд начинал таять. Хонджун спал рядом, ровно дыша. Вокруг было сонное царство, и только Минги оглядывался по сторонам, чувствуя подступающую боль в затылке. Чего-то ещё не хватало. Минги отодвинулся от Хонджуна, поднялся на ноги. Ноги ужасно тряслись, но парень удержался на них. Минги отошёл подальше ото всех, чтобы сесть вдалеке и всё обдумать. Давящая боль заставляла морщиться от невыносимых мучений, но Минги понимал, что запасов больше не было, и придётся терпеть, пока боли не закончатся. А закончатся они... Неизвестно когда. Он даже не знал, закончатся ли они вообще. — Почему не спишь? В пустом ветерке, игравшем вокруг, прозвучал чей-то голос рядом. Минги не нужно было гадать, кто это, — когда он один, то этот человек всегда оказывался рядом, не давая парню личного пространства. Минги старался игнорировать вопрос, но Юнхо сел напротив него, приподняв его лицо за подбородок. — Я с тобой разговариваю. Не вижу, чтобы тут кто-то ещё был. — Волнения врача? — попытался оттолкнуть от себя Минги Юнхо, но мужчина лишь придвинулся к нему ближе. — Да. Ты всё же мой пациент и мой друг, который должен выжить и найти своего брата. — Друг... — Минги усмехнулся. Такое чувство, будто в Юнхо не было ни капли сострадания — как будто он продолжал жалко издеваться. — Когда это мы стали друзьями? — С самого начала. Когда вы пришли ко мне в лабораторию и когда ты впервые увидел вскрытого обращённого. — Я так не считаю, — промычал Минги, хмурясь. Боль, словно игла, вошла в кожу, взрываясь внутри. Минги пытался не показывать этого. — Драка и оскорбления друг друга — это не дружба, и мы не друзья. Не городи здесь несуществующий забор. — Но ты сам меня отвергаешь. Я давно всё отпустил, только у тебя продолжают таиться сомнения обо мне. — Чего ты от меня добиваешься? — свел брови домиком Минги, сжимая кулаки. — Таким образом хочешь завоевать моё доверие? Подружиться со мной, пока я слабый и не отдаю себе отчёт? Рано радуешься — я ни за что тебя к себе не подпущу, даже не надейся. Все твои шансы и способы ко мне рухнули в тот день, когда мы сцепились друг с другом, а именно в первый день. Я ненавижу тебя и не хочу иметь с тобой ничего общего, раз ты так не понимаешь. Мы можем быть коллегами, напарниками во время путешествия, но знай своё место и держи дистанцию. Я ненавижу тебя. Юнхо смотрел на Минги. Можно было сказать, что его глаза налились алой злостью, мщением, которое он мог использовать сейчас, так как Минги был ужасно слаб, а Юнхо превосходил его в силе. Но он этого не делал — протянул руку к голове Минги, пока тот злобно озирался, пытаясь отодвинуться. — Почему ты не сказал, что у тебя сотрясение? Оно могло тебя убить, если ты не знаешь, мистер «я спасу всех, а на себя плевать». — Очень остроумно, мистер «защитник». Спасибо за помощь, но... — Если продолжишь отрицать мою помощь, ты не доживёшь до завтра. Сотрясение мозга — это тебе не шутка, это давление на мозг, которое может тебя прикончить. — Дождусь, пока Ёсан проснётся, — пробурчал Минги, глядя на Юнхо. Чон проигнорировал его слова. — Тебе надо чем-то обработать голову. — Ты же всё использовал на Уёна, а обезболивающего у нас нет уже как неделю. — В аптеке нашлась мазь, которая на время заберёт твою боль, а потом головные боли и мигрени не будут тебя тревожить. — Юнхо достал из кармана маленький тюбик, открутил крышку и попросил наклонить голову вперёд. Минги тяжело выдохнул, но послушался мужчину. Холодная мазь коснулась кожи, этот холод слегка заставлял дрожать, но боль и вправду отступала, когда средство проникало внутрь. Минги судорожно выдохнул с облегчением. — Спасибо... — выдавил он из себя, не поворачивая головы в сторону Юнхо. Мужчина, возможно, улыбался, а возможно, хмурился из-за новой неприязни Минги после его слов, но понял его. — Пожалуйста, мне только в радость тебе помочь. — Неправда... — вырвалось у Минги против его воли, прежде чем он понял, что говорит. Юнхо не отреагировал на слово, просто кивнул. — Если снова с тобой что-то случится, то обязательно говори. Юнхо поднялся с места, отошёл от Минги и сел к нему спиной, замолкая. Минги злился; внутри пролетало несколько миллионов картинок в секунду, пока парень пытался восстановиться и прийти в себя. «Мне только в радость тебе помочь». Ему только в радость было убить Минги, пока тот спал — просто он хорошо скрывал свои извращённые фантазии! Получше остальных, купаясь в своём собственном мире. В голове не складывался образ доброго человека — Минги продолжал ненавидеть Юнхо, называя его в мыслях глупой овечкой в шкуре волка, то и дело пытающейся показаться храброй, хотя на самом деле он был самым слабым здесь. Мысли путались, когда головная боль давала о себе знать. Даже мазь не спасала, когда долго думаешь, и давление сдавливало и без того расслабленный мозг. Минги сделал быстрый выдох и отполз подальше от Юнхо, вернулся к Хонджун. Мужчина к этому времени не спал, заметил движение рядом — улыбка сама расползлась по его слегка смуглой коже. — Доброе утро... — Доброе, — кивнул Минги, присаживаясь рядом. Бровь Хонджуна взлетела вверх с немым вопросом; парень был словно колючий ёж. — Ты чего это весь дёрганый с утра? Не с той ноги встал? — Если бы. Юнхо перед глазами маячил... «Давай помогу, давай помогу»... Помог, спасибо и на этом. — Ты продолжаешь отвергать возможную дружбу с ним? — наклонил голову набок Хонджун, опираясь на груду камней за спиной. Минги закатил глаза, почти зарычав от злости. — Да, продолжаю! Я не вижу с ним ничего общего! Не считаю его своим другом или, ещё хуже, напарником, с которым я могу разделить все счастья и несчастья... Его смазливая рожа меня раздражает. — Эх ты, — цокнул Хонджун, приближаясь к парню. Он растёр ему спину, будто успокаивая. — Опять по новой тебя учить, что каждое знакомство — это опыт, с которым тебе так или иначе нужно взаимодействовать. Может, после окончания всего этого апокалипсиса вы разойдётесь и больше не увидитесь? — И хорошо, что я не увижу его самовлюблённую рожу, больно надо, — пробурчал Минги, складывая руки на груди. — Узнаю старого Минги, — Хонджун смотрел на серьёзное лицо парня, всматривался в его профиль, пока тот продолжал злиться. Но потом Минги посмотрел на Хонджуна, пытаясь выпустить злость, как пар. — Давай, пообещай мне, что во время достижения общей цели вы с Юнхо постараетесь поладить. Будет хорошо, если вы сможете опереться друг на друга во время какого-нибудь катаклизма. Я не заставляю тебя открыть сердце и излить душу Юнхо, просто начать с ним разговаривать без сарказма и оскорблений. Минги скривился, он долго мирился с тем, что сказал Хонджун, но принять это приходилось, когда в голове всплывал красивый силуэт Сонхва. Все шли с Минги ради спасения его старшего брата, и все так или иначе ладили, разговаривали с ним, пытались поддержать — кроме Юнхо, которого Минги сторонился как огня. Минги раздражённо выдохнул. — Ладно! Твоя взяла, постараюсь с ним поладить, но это в первый и в последний раз. Потом я навсегда его забуду! — Конечно, конечно! — замахал руками Хонджун, кивая, но в голове у него были абсолютно другие мысли. — Я не тороплю тебя. Думай, как к нему подступиться, что сделать, а потом всё пойдёт своим чередом. Минги раздосадованно взвыл, закрыв ладонью лицо, — новая проблема в нескольких метрах в виде Чон Юнхо, которого Минги бросил на самый последний план и не собирался выполнять! Что ж, апокалипсис апокалипсисом, но всё-таки нужно налаживать контакт с единственным здесь образованным врачом, с которым дел иметь не хочется. Делать нечего — только слушать Хонджуна и его советы, ведь только они вытягивали Минги из опасностей и вправду были очень полезными. Если бы солнце могло улыбнуться им, то, возможно, оно уже ярко сияло, играя утренними переливами. К этому времени вокруг всё снова задышало и задвигалось. Ёсан уже подходил к Минги и Хонджуну; он был очень счастлив — улыбка, которую никто не видел под маской, не сходила с его лица. Глаза были самым ярким признаком его скрытой улыбки. Блондин присел на корточки, когда добрался до обоих, и заправил выбившуюся прядь за ухо. — Уёну стало лучше! Он может разговаривать и двигаться! — Это очень хорошо! — поднялся Хонджун с камней, пытаясь встать на один уровень с Ёсаном. Минги смотрел то на одного, то на другого. Мысли о том,что Уёну стало лучше и он может потихоньку двигаться, радовали сердце и успокаивали душу. Минги посмотрел на блондина, мысленно спросив о состоянии брюнета. — Мы можем все к нему подойти и поговорить с ним. Сан всю ночь с него глаз не спускал, боясь самого худшего, но теперь всё обошлось, благодаря нам с Юнхо! — Да. Спасибо вам огромное. Нужно будет потом с ним поговорить... — пробурчал Минги, поднимаясь к друзьям. — Поговорить? — Ёсан округлил глаза, удивлённо вытаращившись на парня. Минги просто отмахнулся. — Не обращай внимания, это моё дело. Минги потянулся на месте, аккуратно двигая головой в разные стороны. Зоркий глаз блондина заметил рану на затылке. — У тебя сотрясение? — Ёсан подошёл к парню ближе, схватил его за голову, осматривая рану, и воскликнул: — Ты почему не сказал, что у тебя сотрясение! — Да всё уже хорошо! Я хотел дождаться, пока ты проснёшься, но Юнхо настоял, что сам мне поможет, и... Уже всё хорошо. Минги вытянул глупую улыбку, чтобы казаться спокойнее. Ёсан нахмурился. — Юнхо? Как это ты подпустил его к себе? — Он сам ко мне подошёл и насильно всё сделал. Я правда ждал тебя, а он сказал, что нет времени на ожидание, а иначе я умру! — Ну, так и есть. Слава богу, Юнхо проснулся в то же время, что и ты, возможно, ты бы тут не стоял, а лежал почти при смерти на земле. — Спасибо, очень приятно, — хмуро пробубнил Минги, глядя, как Ёсан отвечает смехом, слегка наклоняясь вперёд. Он пытался шутить даже когда всё плохо, хоть что-то хорошее. — Не будем терять времени на пустую болтовню, пойдёмте, нас ждёт Уён. Про Юнхо поговорим позже, — Хонджун вернул обоих к первоначальному диалогу, затрагивая имя дьявола, которое выводило Минги из себя. Тот почти что крикнул: — Про него мы говорить ничего не будем! Я сам разберусь! — Да-да, конечно... — усмехнулся Хонджун, отдаляясь от Минги. Ёсан пошёл за ним. Минги трясло от злости, он мычал, а потом мирился с тем, что сарказм — уже неотъемлемая часть всего коллектива. Минги подошёл последним, когда все уже успели пожелать мужчине доброго утра и скорейшего выздоровления. Сан помогал тому устоять на ногах. — Минги! — Уён, как маленький ребёнок, потянулся к парню. Сан подвёл его к нему. Минги смотрел, как мужчина хромает, изредка морщась от подступившей боли. Он продолжал бороться, словно вчера он должен был умереть, но смерть не стала забирать его. Раздумья выветрились, когда Минги почувствовал крепкие и одновременно трясущиеся руки брюнета, которые обхватили его шею. Минги помог ему стоять на ногах, обнимая в ответ. Уён что-то шептал, он смеялся, а потом смотрел на друга с сияющими от слёз глазами. — Я всё слышал. Я слышал, как ты пытался меня спасти, когда меня спасали Юнхо и Ёсан. Я слышал, как ты напевал мне песни, чтобы я отвлёкся. Да, это был сущий ад, который я ощутил, но я смог выжить, выпрыгнуть из последнего вагона, который уехал вниз, навстречу смерти! Я рад, что жив, рад, что стою здесь с вами... Я рад, что ты был рядом... Минги молчал. Он никогда не был богат на красивые речи и редко выдавал что-то стоящее, когда дело касалось нежных слов и фраз — Минги просто не мог этого выдавить из себя. Но Уёну хватало того, что тот стоял рядом с ним, смотрел на живого, двигающегося Уёна, который сиял глазами и был готов сражаться дальше, даже если нога не позволяла ему полностью двигаться. — Нам нужно найти место. Убежище, — сказал Сан в наступившей тишине, священник держал свой крест. — Мы не можем находиться на открытой местности. Сейчас мы в какой-то степени в безопасности, так как мы с Хонджуном и Чонхо расчистили путь, но тишина и чувство безопасности никогда не вечны. Обращённые рано или поздно могут появиться снова, только из-за того, что мы в крови, особенно Минги. — Мужчина указал на запёкшуюся кровь на теле и одежде парня. Минги было неприятно от такого внимания, но признаков он не подавал. Чонхо кивнул. — Да. Обращённые слишком чувствительны к крови, когда она ощутима. Одно лёгкое дуновение ветра — и эти твари могут снова наползти и устроить нам удушающее кольцо, из которого мы не выберемся, как это было вчера. Нам нужно найти укрытие, которое они не найдут и не смогут взломать или попасть внутрь. — Есть тут поблизости один заброшенный магазин... — пробубнил Юнхо, размышляя. Он лучше всех знал город и мог спокойно по нему ориентироваться, но этот туман... оставлял сомнения в правильных выводах. — Он до этого был мебельным: там и кровати, и диваны, и разные виды кресел есть. Точно, найдутся спальные мешки для нас всех. — А что, спальные мешки? Хочешь, чтобы мы задыхались ночью в пыли? — посмотрел на него Минги с претензией. Юнхо не отреагировал на его невидимый подкол, парируя его слова. — Возможно, вся мебель уже бракованная и сломанная — в любом случае там были обвалы или что-то вроде того. Но если ты хочешь спать на прыгающих пружинах, я не держу тебя. — Ребят, давайте вы потом разберётесь, кто с кем спит, нам надо думать, где остановиться на постоянной основе, чтобы Обращённые нас не достали! — промычал Уён, явно уставший от таких диалогов, перерастающих в открытую войну. Остальные понимали негодование брюнета, но ничего не говорили. — Тогда идём туда, — сказал Юнхо, моргнув несколько раз, чтобы согнать лишние мысли о сне. — Там что-нибудь да найдём, где-нибудь устроимся и будем жить. — Хорошая идея. Я пока подумаю над дорогой... — Хонджун поджал губы, окунаясь в долгие думы. После обвала стены и дезориентации Хонджун потерял след и любые улики, ведущие к Сонхва. Он не меньше младшего хотел найти мужчину, как будто у того были свои причины увидеть старшего брата Минги. Минги задумывался, почему Хонджун так старается его найти: тот говорил, что помогает ему, так как считает, что это его долг — помочь Минги встретиться с потерянным братом. В какой-то степени это так, но каждый раз, когда Минги замечал меняющееся выражение лица Хонджуна, как трепетно он отзывался о мужчине и как яростно хотел его найти... Он чувствовал его? На духовном уровне чувствовал, что он где-то там? Или же всё-таки это правда, что у мужчины симпатия к Сонхва, даже если вдруг первое впечатление его не обрадует. Минги поражался силе духа и чувств Хонджуна — тот ел землю и всё, что с ней связано, лишь бы найти потерянного старшего брата и воссоединить его с младшим. Это в какой-то степени трогало. А с другой стороны, Минги хотел верить, что Хонджун и вправду чувствовал Сонхва и хотел увидеть его воочию, а может, и подружиться. — Минги. — Мысли испарились в голове, парень по инерции повернул голову — и зря. Губы вытянулись в длинную линию, а глаза почти закрылись. — Зачем пришёл? Юнхо молчал, но не стоял на месте, подходя поближе к Минги. Тот пытался держать от него приличное расстояние. — Не подходи близко ко мне. — Ладно, — но в голове крутилось совсем другое слово, которое Минги не собирался принимать, поэтому Юнхо бросил это дело. — Мы можем спокойно поговорить? — Можем. Я всегда тебя слушаю, хотя тебя я продолжаю ненавидеть. — Спасибо, это я тоже прекрасно помню. — Тогда ты знаешь, что делать. Юнхо поднял взгляд на расслабленное, но скрывавшее внутри злость лицо, которую парень пытался погасить всеми силами. Но Юнхо невозможно было провести или спрятать от него эмоции — он всегда видел то, что не видели другие. — А если я хочу сблизиться с тобой? — «Сблизиться» — слово рискованное для тебя, если ты не хочешь сломать руки. — Руки? А может, разобьёшь моё сердце? Теперь Минги повернул голову, сведя брови домиком. Похоже, Юнхо удалось завладеть вниманием младшего. Он наклонил голову на правый бок. — Так хочется почувствовать боль, которую никогда не чувствовал? — А может, оно и так. — С огнём играешь, дорогой врач. — Я всегда с ним играл, но только когда мной двигали страх и потеря людей. — А что, если я скажу, что ты потеряешь себя, если будешь узнавать меня всё больше и больше? — Этого я тоже не боюсь, даже не надейся меня запугать. Минги приподнял правый уголок губы и хитро прищурился, почти как хищник, собирающийся расправиться со своей жертвой. Сейчас у обоих снова заиграл адреналин, адреналин азарта и интереса, который мог привести их в неизвестность, туда, куда бы оба не подумали. Но они продолжали давить на рычаг почти до упора, так что тот скоро должен был оторваться от своей опоры. Минги слегка наклонил голову набок и сложил руки на груди. — Раз ты такой смелый, то удивить тебя мне ничем не удастся. — Парень придвинулся ближе к Юнхо, прошептав на ухо мужчины: — Иди, ищи себе новую жертву, которая поведётся на твои манящие и красивые слова. Со мной это, увы, не прокатит. Минги отошёл от Юнхо на достаточное расстояние и улыбнулся, прежде чем обернуться к нему спиной и уйти в другую сторону. Возможно, Юнхо уже и забыл, что хотел сказать, но то, как он до последнего смотрел на уходящий силуэт Минги, и то, как тот исчез, а мужчина продолжал смотреть ему вслед... Остался небольшой осадок. Даже слишком большой осадок. — Сан? — Поблуждав по развалинам и камням от оставшейся стены, Минги решил снова проведать Сана и Уёна, пока Хонджун продолжал ломать голову и о чём-то думать — мужчина никогда не жалел себя, рвался вперёд, к поставленной цели. С одной стороны, Минги ценил такое стремление, и он сам был таким, но с другой... он хотел остановить Хонджуна, но мысленно отталкивал парня от себя, чтобы не показаться грубым и чтобы ему не мешали. Одиночество приходилось скрашивать другими знакомыми — влюблёнными, которые были не против компании Минги. — Ты не против поговорить? — Минги спрятал руки за спину, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы не казаться оловянным солдатиком. Сан одарил парня улыбкой, приглашая его поближе. Уён лежал на импровизированной постели, которую священник сделал из одеял и простыней, специально разбросав все камни и валуны, чтобы обоим было удобнее спать. Минги нравилось, как Сан заботился об Уёне; всё-таки у мужчины были мысли об отношениях с брюнетом. — Нет, конечно, да и Уён не будет против твоей компании, — священник показал свободной рукой на пустое место рядом с собой и Уёном. Минги присел рядом, пытаясь улыбнуться, — надо было выкинуть из головы этого прилипалу Юнхо. — Ты не представляешь, как я был удивлён, когда услышал, что ты спас меня. Ёсан сказал, что у тебя было серьёзное сотрясение... — Уён протянул руку к Минги, пытаясь к нему прикоснуться. Парень придвинулся ближе, чтобы ощутить тепло друга. Он всегда был лучом солнца в тёмных от туч небесах; Уён всегда излучал позитив и оптимизм. — Я не мог бросить тебя. Ты был в ужасном положении, эта тварь тебя чуть не убила! Я не простил бы себе, если бы ты умер на моих руках. Я не мог иначе. — Уён теперь всё время будет бубнить об этом и распевать серенады о твоём геройстве. — Неправда! — воскликнул Уён, глядя на Сана и хмурясь. Священник отмахнулся от него, говоря, что он просто шутит. Минги следил за этой приятной и тихой идиллией. — А что ты? — Сан поднял свой взгляд на Минги. Парень вопросительно поднял бровь. — А что я? — Ну, что у тебя на твоём любовном фронте? — Уён скорее опередил Сана с вопросом и, наверное, помог ему избежать слов от его имени. Минги отмахнулся, отрицательно качая головой. — Ничего. Да и с кем я тут буду встречаться? Хонджун — мой друг и по совместительству кармический брат, который помогает мне в поисках. Все остальные уже в отношениях. Мне приятно смотреть на то, как всё вокруг расцветает. — А Юнхо?.. — осторожно спросил Сан, поймав нетерпеливое настроение Уёна. Минги лишь нахмурился, пытаясь выкинуть из головы знакомое до ужаса лицо. —Как только всё закончится, я поскорее его забуду. Уён с Саном переглянулись. Уёну не нравился данный настрой друга, он нахмурился. — Вы всё ещё сторонитесь друг друга? — Или же ты продолжаешь отрицать его существование в нашем коллективе и то, что он тоже тебе помогает и пытается подружиться. — Ну, явно не последнее! — взвыл Минги, почти отворачивая голову. — Он возомнил себя здесь главной шишкой, вокруг которого всё крутится! Неприступный, молчаливый, загадочный... Бесит! — А ты не придумываешь? — с нотками претензии спросил Уён. Минги ошарашенно посмотрел на него. — А ты мне не веришь? — Ну, с какой стати он здесь выставляет себя главной шишкой? Может, тебе кажется, так как он нигде особо не светится — всё время со своим блокнотом. Ну, иногда пытается к тебе подойти, поговорить, но ты в упор его не замечаешь! — Если я ему сказал, что не хочу с ним общаться, значит, пусть примет это. — Ты... Что сделал?! — в один голос воскликнули мужчины, глядя на Минги с округлившимися от шока глазами. — Что? Сказал, что он мне не нравится, что я его ненавижу. А что? Это моё мнение и отношение к человеку. — Минги... Сан жалобно посмотрел на друга, а Уён шлёпнул себя по лбу, отчего Минги посмотрел на него с вопросом. — Какой же ты глупый... — Сами вы такие! — Возможно, и да, но ты слишком глуп, чтобы не давать человеку шанс. — Ну а что! Он мне не нравится! — А ты его знаешь? Ты с ним хоть раз нормально разговаривал без претензий и предъявлений о том, что он тебе ненавистен? Минги молчал. Казалось, он даже со стыдом опустил голову. Внутри Уён победно кричал: «Бинго!». Сан положил свою руку на плечо Минги, привлекая его внимание. — Попробуй дать ему шанс, — единственное, что сказал Сан перед словесной волной Уёна. — Не знаю, сколько и кто тебе говорил дать шанс Юнхо, но теперь ты должен это сделать. Почему? Потому что мы последние, кто тебя об этом просит и даже умоляет! Юнхо, возможно, уже отпустил все обиды и ссоры прошлого, которым уже недели и месяцы, а ты продолжаешь вытягивать конфликты из пройденного, что должно быть уже в прошлом. Живи настоящим! Двигайся, работай над собой, работай над отношениями в кругу коллектива, не будь замкнутым. Мы все пытаемся друг другу помочь и поддержать в случае чего, подставить плечо, так сказать, чтобы облегчить боль друг друга. Но молчать и говорить, что ты справишься со своими проблемами сам, — это уже ерунда! Мы здесь все вместе не только ради важной миссии по спасению твоего брата, а ещё для того, чтобы доказать друг другу, что спустя столько лет молчания в мире существует дружба и любовь, которая не исчезла под натиском тумана и кровожадных обращённых. Что есть люди, не лишённые ума и разума, и что не все люди сошли с ума. Минги, — Уён смотрел на него, пытаясь найти в его глазах ответ, который парень так старательно пытался скрыть, — не будь ребёнком. Знаю, что тебе пришлось рано повзрослеть, увидеть всю боль и все страхи, которые ты не видел до этого, но делай выбор уже как взрослый человек. Все мы выросли, и всем нам нужно понимать это. Сказки закончились, началась жестокая реальность, которой нет конца. Молчание накрыло с головой, когда Уён замолчал, а каждый из троицы пытался вычленить своё из словесной тирады брюнета. Минги первый подал голос. — Я постараюсь наладить с Юнхо отношения, но я не обещаю, что мы станем близкими друзьями! Только знакомыми, с которым я смогу говорить не сквозь стиснутые зубы. — Это хоть что-то, — улыбнулся Сан, пытаясь избавить всех от давящей вокруг атмосферы. Минги подпёр щёки руками, глядя то на Уёна, то на Сана. Оба с вопросом смотрели на парня. — А что это вы молчите? Вы же сейчас не просто друзья... Что-то между вами есть? У обоих кровь прилила к лицу, заставив щёки пылать и разогреваться, как сковорода на плите. Уён первый взорвался от хитроумного вопроса Минги. — Мы просто друзья, ничего другого мы не рассматривали! — Да! У нас нет времени на любовь и отношения, — подключился к Уёну священник, поправляя крест. Минги, кажется, не верил. — Ну... Я бы так не сказал. — Минги! — Эй, ребята! — в напряжённый круг ворвался Чонхо, который осматривал каждого. Он удивился, когда заметил красные лица Уёна и Сана. — Я не вовремя? — Очень даже вовремя, спасибо, что появился... — пробубнил Уён, складывая руки на груди. Чонхо изменился в лице. — Тогда хорошо, у Хонджуна приятные новости, и он сказал, чтобы я вас всех собрал! Он ждёт, поэтому поторопитесь! Что же такого важного может сказать Хонджун? В голове снова произошёл вихрь мыслей вместе с мозговым штурмом, когда Минги пытался почти залезть в чужую голову и узнать что-то очень важное и колкое, что Хонджун собирался сказать. Но любая мысль и последующая только расстраивала Минги, так как в голову ничего не приходило — между двух новых огней были Сонхва и Юнхо, которые уже который день не отпускали парня. Эти два силуэта, которые он видел в себе, как две тени, заставляли всматриваться и уходить глубоко в себя, чтобы понять, что воображаемые Сонхва и Юнхо хотели донести до непонимающего Минги. Когда все вскоре собрались вокруг Хонджуна, а тот рассматривал свои бумаги, он наконец поднял взгляд — тот был полон азарта и опасного огонька в глазах, который Минги не мог прочитать. В первый раз парень не мог прочитать своего близкого друга, из которого буквально скоро должна была вывалиться лава от нетерпения. — Мы нашли след! Сонхва близко! — Хонджун чуть ли не кричал от радости, выдавливая из себя эти слова, и внутри у него всё взрывалось фейерверком. Если бы Хон мог видеть двумя глазами, и левый был бы таким же ярким, как правый, то Минги удивился бы энтузиазму, который окутал тело его друга. У Хонджуна тряслись руки от нетерпения и нервов, которые не давали ему спать. Минги за это волновался больше всего — миссия так его увлекла, что Хонджун просто себя не щадил. — Ты серьёзно? — Юнхо смотрел на Хонджуна то ли с вопросом, то ли со скрытым возмущением. Да, у Юнхо тоже были вопросы насчёт Сонхва, но Хонджун так погрузился в это задание и в его поиски, что ничего не мог про него рассказать, а Минги... Он просто не подпускал к себе мужчину. — Только недавно ты потерял его след, а сегодня снова нашёл? — А что, не веришь в чудо? — в защиту мужчины встал Минги. Он нахмурившись смотрел на Юнхо, который находился на одного человека дальше от него; их разделял Ёсан, который сейчас наблюдал за нарастающей новой войной, от которой веяло холодом. — Предпочитаю не верить. Сейчас очень редко можно поверить в реальное чудо в такое-то время, — ответил Юнхо, уже обращая свой взор на Минги. — А зря. Без чудес нас не существует, — Минги отвёл взгляд от Юнхо, больше не смотря на него. Мужчина замолчал, чувствуя, что его победили, но не решался продолжить — только не здесь, не при всех. Уён поскорее постарался избавиться от новой гнетущей атмосферы. — Если ты нашёл следы Сонхва, значит, он где-то неподалёку? — Всё возможно. Мы приближаемся к третьему округу, а там было его последнее движение и взаимодействие с остальными. Дальше сигнал исчез, он так и не вышел на связь. — Тогда нужно выдвигаться как можно скорее! — Для начала нужно найти место, логово, где мы сможем остановиться и возвращаться после дней миссии. Или же выходить не всем, а разделиться — так быстрее и найдём побольше улик, — вклинился в диалог Чонхо, почёсывая подбородок. Ёсан молча кивнул. — Тоже верно, мы не можем рисковать снова. Уён мог стать нашей расплатой за такое безбашенное решение, мы не можем совершить одну и ту же ошибку, — кивнул Хонджун, о чём-то размышляя. Его глаза потемнели в раздумьях, и он почти тонул в мыслях, пока его легко не встряхнул Минги. — Переход в третий округ — это означает повышенную опасность, так как там туман гуще и высокий показатель заражения неизвестной заразой. Нам нужно найти дом, который будет и не в зоне риска, и недалеко от округа. — Сложная работа... — нахмурился Сан, опуская голову к кресту на шее. Он смотрел на Уёна, который уже какую-то минуту смотрел на свою ногу — она была синей из-за синяков, но тонкий и слегка неаккуратный шов, говорящий о том, что Чон умирал тогда у всех на глазах, заставлял Уёна вздрагивать от мысли, что его бы здесь не было, если бы не Минги, который очнулся, даже если у него была адская головная боль. — Кстати, как твоя голова? — Уён со слабой улыбкой на лице смотрел на парня, который уже которую минуту молчал. Минги вздрогнул, приподнимая голову. — Голова? Всё хорошо, только иногда покалывает, когда наклоняюсь. Короче, при давлении на сторону, где рана, а так всё нормально, — кивнул Минги, успокаивая Уёна. — Ты мажешь рану мазью? — Юнхо наконец встретился взглядом с Минги спустя долгое время. Парень нахмурился. — Да, я не собираюсь мучиться днями и ночами от головных болей, мне это не надо. Стараюсь мазать регулярно, чтобы облегчить давление и боль, исходящую из раны. Надеюсь, она скоро заживёт. — Должна через недели две, — проговорил Юнхо, не отводя взгляда. Минги слегка становилось не по себе от такого настырного внимания со стороны мужчины. — Тогда решено, — заключил Хонджун, поправляя свои кудри. — Мы ищем место, где сможем сложить все свои вещи и не бояться, что на нас нападут Обращённые, а потом отправляемся на поиски — вместе, иногда группами. Думаю, план хороший, как считаете? Молчание и стало ответом, а равномерные, почти в такт кивания голов только подтверждали согласие. Хонджун поднялся с земли. — Хорошо, не будем терять времени, нам нужно отправляться. *** Холод между Юнхо и Минги продолжал сгущаться. Оба продолжали в упор не замечать и ненавидеть друг друга. Юнхо часто разговаривал с Саном насчёт парня, но тот лишь разводил руками, говоря, что тот не раскрывается, ничего про себя не рассказывает. Минги видел, как клубок, который Юнхо распускал вокруг него, постепенно приближался, пытаясь завладеть его телом, но парень пытался исчезать из поля зрения. Хонджун иногда спрашивал, как он и что с ним, но Минги словно подменили — он много молчал, уворачиваясь от диалогов, даже с ним. — Что с Минги? — однажды спросил Уён. Сан помогал ему идти. Группа из семи человек продвигалась сквозь густой туман в третий округ, по пути пытаясь найти постоянное место ночлега. Хонджун шумно выдыхал. Ёсан с уставшим взглядом смотрел на Минги. — Я не знаю... Он перестал говорить, рассказывать о себе, снова замкнулся в себе. — Думаете, это та история... с его группой? — иногда поглядывая на парня, спросил Сан, пытаясь понять проблему молчания. Но Хонджун глубоко задумался, хмуря брови. — Возможно, главная причина, так как он всё ещё продолжает видеть погибших товарищей в кошмарах. Если бы сон был пустым и не превращался в его самые страшные кошмары, то, наверное, Минги смог бы нормально себя чувствовать. — Он всё это время видел их?.. — с опаской на лице спросил Уён. Хонджун кивнул. — Да, и его мучения продолжаются. Он просто не хочет об этом говорить, так как считает, что это слабость. Слабость — рассказать то, что тебя тревожит. В какой-то степени все понимали позицию Минги — он где-то глубоко в себе продолжал скрывать недоверие, продолжал думать, что все вокруг могли его предать. Но он пытался бороться с этими мыслями и накатывающей тревогой, которая их сопровождала. Хонджун неоднократно вечером сидел рядом с ним, чтобы удостовериться, что тот спит и спит спокойно. Но мычание сквозь темноту, шуршание телом... Всё это убивало Хонджуна. Давно было понятно, что мужчина спал рядом с Минги, потому что они друзья и больше всех знают друг друга. Но когда Минги всё-таки решился приоткрыть свою завесу тайн, всё стало проясняться — парень давно нёс на своей спине боль, которая не отпускала, которая вырастила на нём горб. — Но почему он так думает? Почему?.. Было много вопросов. Было также много ответов, которые оставались непонятными, и на которые только Минги знал ответ, скрывая свой страх. Кажется, все искренне хотели помочь. Все. Даже Юнхо. Но Минги отдалялся. Стремительно отдалялся. Один день перевернул всё. Оставил всё то, что было «до», позади, открывая белый лист для «после». К новой неделе и к концу июня группа добралась до приличного дома — до нового дома. — Неужели... Он наш?.. — с внутренней борьбой каждый раз спрашивал Ёсан, ступая по полу. Каждый шаг для него был новым и необузданным. Чонхо был рядом, только подтверждая его мысли и соглашаясь с ним. Сан медленно, но верно вёл Уёна, который хромал и без посторонней помощи ходить не мог. Нога ужасно онемела и отказывалась двигаться, постепенно разминалась. Уён чувствовал себя калекой. Почти все каждый вечер слышали его тревожные и горькие мысли, которые выливались в слова вслух — он ругал себя. Не хотел жить и страдал, что выжил, потому что не мог теперь ничем помочь. Он отлично стрелял, лучше всех, но теперь его самое лучшее качество было бесполезным без здоровых ног. Уён пытался жить дальше, но любой вечер становился для мужчины испытанием — своеобразными пытками, которые он никогда бы не заслужил, если бы не вся эта смерть, проносящаяся перед глазами. Ему придётся долго восстанавливаться, даже, возможно, больше года. Но они прорвутся. Как всегда прорывались. — Минги, мы можем поговорить? — пока все продолжали раскладываться в новом месте, а остальные осматривали его на количество комнат, Хонджун решил взять всё в свои руки. У всех были тревожные мысли насчёт друг друга, но то, что Минги снова стал отдаляться от них спустя множество усилий, которые он прилагал для противоположного, пугало и оставляло большое количество вопросов. Они не хотели терять своего Минги. — Конечно, можем, — кивнул Минги, приглашая Хонджуна сесть с ним рядом. Парень расположился в самой дальней для себя комнате: это был что-то вроде склада или чулана с одним окном и одной перегоревшей лампой, которая больше не была пригодна к работе. Даже своими выборами Минги пугал Хонджуна. — Минги, что случилось? Тебя что-то тревожит? — Хонджун никогда не умел подходить издалека. Вопросы в лоб всегда вводили в дезориентацию, но организм умел быстро приходить в себя. Парень нахмурился. — Всё хорошо, просто... Проблемы на горизонте. — Но почему ты скрываешь это от нас? Мы же... семья. Мы пытаемся помочь друг другу, и никто не собирается осуждать тебя за твои слова и выбор. Мы здесь с одной целью и всегда готовы тебе помочь. — Но если бы не моя цель, которая переросла в общую, вас бы тут не было. Я бы продолжал блуждать в одиночестве. — Ты бы умер в тот день, когда я тебя нашёл. Минги усмехнулся, пытаясь показаться с улыбкой на лице, но у него ничего не получалось — выражение, похожее на кислый выжатый лимон, не успокаивало. Хонджун тяжело выдохнул. — Да, ты прав. Я бы умер, умер своей самой глупой смертью, так как не смог понять, что твари вокруг мутируют и могут открыть в себе новые силы. Да, я бы умер, и всем бы было хорошо. — Кому «всем»? Тогда бы никто просто не узнал бы о тебе, ты был один! — Хонджун взял сидящего на полу парня за щёки, чтобы тот смотрел на него. В его глазах читалась ужасная усталость и... вера в себя? — Ну, так бы и было. Но что было бы, если бы я умер? Кто-то бы плакал обо мне? Кто-то бы скучал? Или же кто-то нашёл бы меня и похоронил так, как следует? Нет. Этот мир совсем другой, и того, в котором мы родились и росли, больше никогда не будет. Значит, и того Минги больше не будет. — Минги... — Хонджун смотрел на него с грустью в глазах. Он всё ещё держал парня за лицо, за его щёки, которые мама точно много раз тискала, когда тот был совсем малышом, или же Сонхва вёл младшего за собой, чтобы завлечь его. Но все эти приятные и волшебные воспоминания были теперь пустым местом — никого больше не было. Неизвестно даже, что с Сонхва, и, может... Минги зря борется?.. — Уходи, — откликнулся наконец Минги, глядя на Хонджуна. — Минги, не делай меня твоим врагом. Я всегда готов тебе помочь. Не только я. — Уходи! — крикнул Минги, оттолкнув от себя мужчину, пытаясь отползти подальше от него. Хонджун не мог понять, что было с его другом, но страх неизвестности ранил мужчину больше всего. Хонджун продолжал смотреть на пустоту комнаты, на пустоту в глазах Минги, на пустоту между ними. Он не мог больше узнать своего близкого и лучшего друга. —Я уйду. Уйду, но, пожалуйста, не бросай меня. Не бросай нас. Останься с нами, будь с нами, не бойся нас... Молчание душило. Минги молчал, превратившись в изящную статую со своими погрешностями. Он больше не смотрел в глаза Хонджуна, он спрятался в темноте комнаты. Тишина,гулкий стук в груди отдавался в мужчине при выходе из комнаты. Кажется, все ждали, пока он выйдет и скажет, что с Минги, но... — Он ушёл. Его душа, его тело... Он покинул нас. Тяжесть новых дней навалилась ужасным грузом. Никто больше не тревожил Минги, не видел его — он стал бесплотным духом, который никого не хотел тревожить, как и себя. Но парень продолжал тонуть в своих мыслях, гордо говоря, что с ним всё хорошо. — Минги... — Уён потянулся к нему рукой. Минги отмахнулся от неё. — У меня всё хорошо. Всё хорошо! Не видно, что ли? Вспышки агрессии, замкнутость, боль в сердце. Они теряли его. Теряли того, кого нашли. Настоящего Минги. Со своей стороны, Минги не просто так прятался от любимых друзей, не просто так выстраивал большие стены вокруг себя. Он боялся. Боялся быть неуслышанным. Непонятым и со своими страхами в голове. Доверие, которое появилось, которое грубым тоном сказало «подчинись!», гнило внутри. Минги никогда никому не доверял, никогда не давал удариться лицом в грязь. Он знал, что люди жестоки. Он знал, что его используют. Этого он и боялся. Юнхо на своём примере показывал, как тому было абсолютно плевать на него, как Минги всей своей натурой оттолкнул от себя человека, не дав даже шанса. Он — ничтожество. Не заслуживающий поддержки и любви. Он справится сам. Но остальные продолжали прорываться к нему, доказывать, показывать, что он не пустое место. Что он родной и живой человек, которого окружали такие же родные и живые люди. — Он молчит, — Хонджун с опущенной головой пришёл в общую комнату к ребятам. Все недобро выдохнули, глаза Уёна грустно опустились вниз. — А давно он такой? — Чонхо смотрел на Хонджуна. Тот пожал плечами, так как не заметил его резких изменений, и за это ругал себя, что не спас друга вовремя. Юнхо отмалчиваться не собирался. Он поднялся из-за стола, тем самым привлекая внимание. — Нет, так дело не пойдёт. Так мы точно ничего не узнаем. С этими словами Чон исчез в коридорах между комнатами. Уён хотел подскочить, так как понимал, что тот собирается делать, но просто жалобно крикнул ему вслед, опережая остальных. — Юнхо, стой! Ёсан побежал за мужчиной вдогонку, за ним Хонджун, но те не успели догнать Юнхо. Он уже пробрался в чулан к Минги — дверь была открыта почти нараспашку. Парень в углу поднял взгляд тёмно-карих глаз; они, уставшие, смотрели на него. Юнхо не располагал к дружелюбию, приблизился к Минги почти мгновенно, силой поднял его с пола. Парню этот расклад не нравился. — Ты чего делаешь? — Делаю то, что нужно. Пошли! Юнхо грубо схватил Минги за кисть руки, не давая толком ответить или возразить. Боль пронзила, словно самая тонкая и искусная игла. Когда терпение Минги закончилось, а боль уже переросла в давящую, парень начал сопротивляться. Юнхо отпустил его руку резко, сразу повернувшись к нему — они успели дойти до комнаты Хонджуна. — Ты не можешь вести себя как ребёнок? — с претензией выпалил Юнхо. Сейчас он ещё был спокоен, но один неверный шаг оппонента — и все небесные башни разума рухнут в один щелчок. Минги смотрел на свою руку, болтая ею, чтобы хоть немного избавиться от боли. — Тебя не учили вести себя с пациентами понежнее? — встречный вопрос ударил в лоб Юнхо. Тот, казалось, постепенно терял всё терпение. — Не отвечай вопросом на вопрос. — А ты ответь сначала на мой. Какой ты врач, если дополнительно причиняешь боль своим пациентам? Или я какой-то особенный пациент, которого можно калечить? Юнхо закрыл на мгновение глаза, чтобы собраться и не зайтись в гневе. Он пощупал переносицу, набирая воздух в лёгкие. А вот лёгкие Минги уже пылали от подступающей лавы, горло почти горело, он был готов извергать огонь. — Ты не послушный пациент. Если бы ты был тем, кто слушает и идёт за своим врачом, всего бы этого не было. — Ага, ещё чего. С тобой? Послушный? Да я лучше поменяю врача, чем останусь с тобой, — Минги наконец обратил внимание на Юнхо, который сложил руки на груди. — Но, к сожалению, только ты во всём этом округе и, кажется, во всей стране выпал мне. — Минги, ты зубы не заговаривай, нам нужно поговорить. Парень на это лишь усмехнулся, осматривая Юнхо оценочно снизу вверх. Мужчина нахмурился, ему не нравилось то, что делал сейчас парень. — А то что? Что ты мне сделаешь? Снова сцепимся, как в прошлый раз? Ты снова попытаешься перерезать мне глотку? Ну так давай! — Минги порылся в своих карманах, достал свой единственный нож, протягивая Юнхо. — Давай! Убей меня! Избавь от мучений меня и себя, ты же так меня ненавидишь! — Минги... — раздражение прокатилось по спине и отдалось в теле, когда Минги пытался играть жестами и заставить сделать непоправимое. В глазах парня загорелся опасный огонёк. — Я тебе больше не Минги. Я для всех вас больше не Минги. Вы не знаете меня, как и я вас! — Минги! По комнате разлетелся жалобный вскрик. Вскрик боли и отчаяния — в проходе стояли Сан и Уён. Второй почти плакал, пытаясь держаться. Сан держал свободной рукой крест, начитывая про себя молитвы. — Минги! Милый мой, что ты делаешь! Мы твои друзья! Мы любим тебя, мы пытаемся тебе помочь, не отталкивай нас! Мы же семья!.. — Семья... Какая вы семья, если вскоре отвернётесь от меня... Минги прикусил язык. Ему казалось, что вкус крови ощущается у него во рту. Он зажмурился и попытался исчезнуть. Вокруг собрались остальные, все, кто так сильно волновался за Минги. Юнхо смотрел на парня свысока, пытаясь привлечь внимание. — Мы не бросим тебя, не отвернёмся. С чего ты взял?.. — Почти все люди созданы из добра и зла, но почему-то именно вторая сторона всегда побеждает, забирая все самые светлые и хорошие качества. Все вы так говорите! Все! Я сталкивался с этим! Я видел, каково людям терять любимых, каково терять настоящих друзей! Но я этого не хочу! — Минги приблизился к Юнхо на очень близкое расстояние, схватив его за кофту. Мужчина старался не отводить от него взгляд. Карие глаза потухли, огонь внутренней борьбы пожирал его. — Этого не будет. Тебе никто не говорил, что потом мы тебя оставим, у нас в мыслях этого не было! Не накручивай себя. Минги закусил нижнюю губу. Она лопнула, явный привкус металла и крови окутал с головой. Парень отпустил Юнхо, поглядывая на свою руку. Мужчина рядом отозвался. — Извини, что так грубо тебя взял, но иначе ты бы не пошёл. — Я бы и не пошёл. Вообще бы не пошёл. Лучше бы тебя здесь не было. Лучше бы ты сдох самой ужасной смертью. Кажется, мысли и вздохи по сторонам заставляли голову кружиться, так как у Минги на секунду всё расплылось. Или это сотрясение снова решило сыграть со слабым парнем в очень весёлую игру. Юнхо изменился в лице — его глаза округлились, но он пытался держаться. — Минги. — Ненавижу тебя! — крикнул парень, толкая Юнхо. Нож с гулким стуком ударился о пол. Хонджун попытался медленно подойти к Минги со спины. Парень был на пределе, его гнев рисовал множество эмоций на лице. Он... плакал? — Ненавижу тебя! — Раз так?.. — Юнхо держался. Он рассмеялся от слов Минги, поднимая на него взгляд. — Ты мне тоже не нравишься. Я тебя ненавижу с самого начала, когда ты пришёл. Если бы не добрая душа Ёсана, если бы не напористость Уёна, тебя здесь не было. Ты бы ушёл, и я бы ни капли не жалел, что избавился от такого слабака, как ты. Ты навсегда останешься слабаком, который будет прикрываться за спинами смелых. Ты ещё ребёнок и останешься ребёнком, который не знает о жестокости жизни. Ты толком не умеешь драться, и я бы прикончил тебя за твою слабость, да вот жалко трогать... Минги злился. Внутри разливалась жидкая лава, глаза всё ещё были наполнены жгучими слезами, которые скатывались по щекам из-за неуправляемых эмоций. Хонджун коснулся плеч Минги, вовремя схватив его за них, когда парень собирался накинуться на оппонента. Юнхо медленно отошёл назад, подняв руки. — Ненавижу тебя, Чон Юнхо! Ненавижу! Лучше бы ты сдох! Лучше бы ты не выжил в те самые моменты, когда твоя жизнь висела на волоске! Лучше бы тебя здесь не было! — И тебе того же, Сон Минги. Лучше бы я никогда не узнавал и не знакомился с тобой, — Юнхо снова изменился в лице — оно стало суровым и нечитаемым. — Ты ничтожество. Ненавижу тебя.