The taste of revenge & desire

Вполне возможно, что Хэрон пролежала бы все выходные в постели, никуда не выходя, и ничего не делая, если бы не сказала Юри о свободных днях в своем графике.  Солнце слепило сквозь панорамные окна, всячески пытаясь разбудить синеволосую, что игнорировала природу, предпочитая сон подольше. Ровно до момента пока в бой не вступила подруга, тарабанящая в дверь квартиры.  Шарханье тапочек с дальней комнаты к прихожей, скорее всего, дало понять гостье что ее услышали, и хозяйка квартиры точно не оставит ту за порогом, ведь стук прекратился. — Могла бы еще и в пять утра прийти. — бубнит сонная Хэрон, когда закрывает дверь за подругой.  — Могла. — кивает Юри, направляясь на кухню. — Но напомни сколько лет мы дружим?  — Девять.  — Ну. — раскладывая продукты, снова кивает головой. — Потому и знаю, что тебя даже танк не подымет с утра если ты легла позже трех.  — С чего ты взяла? — удивляется девушка, присаживаясь за столом у окна.  — Твой статус сети в какао ток.  — А.. — вздыхает и зарывается руками в синие волосы.  — Что же ты делала до такого времени? Продукты и посуда занимают столешницу, пока Юри готовится взяться за приготовление завтрака себе и старшей.  Здесь солнце не слепит в такие же панорамные окна, как и в остальных помещениях квартиры. Белоснежная угловая и современная кухня с молочной столешницей и барной стойкой в дизайн которым, подобран белый прямоугольный стол на шесть мест возле панорамного окна с серыми шторами. — О Чонине думала. — честно признается Хван, а брюнетка почти роняет лоток яиц на пол.  — Чонин? — удивляется Чо.  — Он вчера приезжал в участок, цветы подарил, — махом руки указывает на букет лилий на полу у окна. — Мол увидеться хотел, наладить контакт и остаться друзьями. — говорила девушка как то отстраненно, всматриваясь в одну точку. — Потом еще всякие мысли лезли в голову, того и не уснула раньше.  Подруга отвечать не стала. Завязав короткие каштановые волосы в небрежный пучок, взялась за готовку, перед этим подключив на фон их общий плейлист.  Солнце медленно поднималось все выше, когда стрелка часов перевалила за десять утра, и на столе стали появляться три порции завтрака, яичный омлет, рис с овощами, тосты с авокадо и любимый зеленый чай Хэрон.  — Ты же знаешь что я по утрам всегда пью кофе. — говорит Хван вернувшись из комнаты со своей электронкой. За третью порцию даже спрашивать не стала, очевидно кто совсем скоро наведается в квартиру криминалистки.  — Извини, кофе машиной этой марки я пользоваться не умею. — пожимает плечами Юри и присаживается за стол. — Сольюн уже бежит. — озвучивает сообщение старшей из них подруги, откладывая телефон. — Как начнем есть, расскажешь все от и до.  Хэрон кивнула, затягиваясь и выпуская дым куда то в сторону. Не то что бы она спокойно относилась к курению в квартире, но ничего уж такого страшного в сладком запахе вишни и ментола и клубе дыма, что развеется через минуту, не видела.  Подруги к такой привычке девушки относились спокойно. Юри не разделяла этой любви к никотину, а Сольюн сама иногда курила. Никто никого ни к чему не принуждал, и не запрещал. Тройка еще в будучи студентками решили, что каждая должна быть максимально честна в своих планах и намерениях по отношению к дружбе, говорить что кому доставляет дискомфорт и просить о помощи, любой, если та понадобится.  Юри, самая младшая в свои 24 года, работала стилистом в известном модельном агентстве Токио, и приняла решение переезать в другую страну как только поняла что в Сеуле слишком много людей которые перешли ей или ее родителям, влиятельным людям, дорогу. Чо не то что бы повезло родиться в богатой семье, ее всегда воспитывали как обычного ребенка, не давая много денег, не балуя всеми хотелками, а просто воспитывая честным и искренним человеком который будет уметь пользоваться деньгами и статусом, чему та очень благодарна родителям по сей день.  Хэрон встретила младшую однажды в женской раздевалке перед танцевальным классом в студии, куда как оказалось, они ходили долгое время вместе. А позже узнали что учаться в одной университете, только на разных факультетах, и начали общаться. Хван старше на год, была младшей дочерью в семье, имея старшего на три года брата Хенджина. Мама всю жизнь девочки была дизайнером интерьера, и лично разрабатывала дизайн квартиры дочери в Токио, когда та приняла решение переехать, а отец упорно подымался по карьерной лестнице, в итоге став главным врачом больницы ASAN в Сеуле.  Сольюн, единственная коренная японка в тройке, и к тому же самая старшая. Им познакомилась с подругами на первых двух курсах учебы, когда внезапно пришлось поступить в Сеульский университет, из за работы отца семья перекочевала на несколько лет в Корею, где девушка отучилась два с половиной года, что бы снова вернуться в Японию. Хэрон, в частых поездках с семьей в другую страну к родственникам, стала брать с собой Юри, навещая Сольюн, пока сами заканчивали учебу. Вышла замуж ровно через год после того, как подруги переехали к ней на родину, и сейчас работала в медиа сфере.  Сольюн не заставила себя долго ждать, оповещая о своем прибытии протяжной мелодией дверного звонка. Подруги давно не собирались вот так вот вместе с планами провести весь день втроем, потому сейчас каждая ощущала прилив такой родной атмосферы, когда они часто зависали днями друг с другом.  — Кто начнет делиться новостями? — начинает разговор Юри, когда девушки приступают к трапезе завтрака.  — Я б первая, да меня очень интересует этот букет лилий, от там у окна. — палочками указывает на вазу Сольюн и все переводят взгляд на хозяйку квартиры. — Потому что насколько я знаю, только один парень, проживающий сейчас в Токио, с которым ты имела связь, знает о твоих предпочтениях в цветах.  Хэрон вздыхает, отправляя кусочек яичного омоета в рот, и поджимает ноги под себя. Сложно говорить о прошлом, которое пыталась забыть, и которое само постучало в дверь настоящее.  — Вчера, когда мы вечером выходили с участка.. Чонин уже ждал меня на парковке. Я, честно, не знаю каким образом он узнал что я работаю теперь там, ведь я нигде не афишировала это, и когда мы расстались я еще только проходила практику. — слова больше не застряют комом в горле как раньше, они чешут старые затянувшиеся шрамы, неприятно напоминая о произошедшем. — Сказал, что скучал, что наш последний разговор и встреча закончились не совсем удачно.  — Не совсем удачно это мягко сказано. — фыркает в слух Юри, и никто не отрицает, потому что младшая права.  Последней их встречей был день, когда Хэрон заявила о расставании и исчезла с жизни Чонина очень резко. Ведь парень прекрасно знал о триггерах девушки, всегда знал, и переступил черту трижды. В обоих случаях сильно напился, даже с учетом того что это было в последствии дней рождений их общих, на тот момент, знакомых. В первый раз поднял руку и ударил Хван, это вышло совершенно случайно, Ян не желал этого никогда, он лишь резко развернулся к Хэрон, когда та упрекла его в явном флирте с девушкой, неприятной ей.  Они сильно тогда поссорились, но Чонин очень каялся и извинялся перед девушкой, а она его все таки простила. Потому что любила, дура. И ведь знала что парень не виновен в тараканах с ее головы.   Во второй раз, тоже по пьяне, Хэри застала его за изменой, с той же девушкой что и на первой вечеринке. Она знала что та пыталась соблазнить ни одного парня с их круга, и почти привыкла к этому. Но никогда нельзя привыкнуть к постоянной боли, которую терпеть Хван просто не могла. это было против ее сил. Она не могла после этого смотреть на Чонина не вспоминая всего что напоминали ей эти ситуации.  И становится абсолютно все равно, любит тебя этот человек или нет, если он причиняет тебе боль, боль и воспоминания, что ужасно липкими касаниями отпечатались где то на подкорке мозга.  — А я просто ушла. Не знала что сказать, ответила что то, по типу, что его поступки не оправдать, и что я не собираюсь ковыряться в своем прошлом при Джисоне. — закончила синеволосая и вернулась к трапезе.  — На что он расчитывал? — хмуриться Сольюн. — Ну, а с Джисоном что? — Мы так и не нашли общий язык. И мне кажется и не найдем. Как минимум пока это дело не закончим. Он обвинил меня в причатности к этому делу, правда имея весомые аргументы, и даже сам убийца мне пообещал, что я буду страдать как его родные. — Ну он хоть красивый? — спрашивает Юри, с явным намеком, который никак нельзя счесть в невинном выражении лица и заинтересованостью в еде.  — Очень. — признается криминалистка, и даже не пытается скрыть факт что Хан очень привлекательный. Все равно для Хэрон это ничего не меняет. — Но сука редкосная. — А фото есть?  — Ты думаешь я занималась тем что бы сфотографировать его со всех ракурсов и потом любоваться?  — Ну вдруг. — невинно пожимает плечами Чо. — А соцсети есть? — Я работать туда пришла. И мы с ним, как я раньше сказала, даже нормально не говорили, только ядом сочили в друг друга. И соцстей нет, ну точнее я не знаю. У меня нет даже его контакта.  — Я попробую его пробить по своим базам. — выдает Сольюн. — Не зря все таки работаю в медиа сфере. Он детектив, значит явно хоть раз давал интервью репортерам на счет расследований. В спомни только, как полгода назад во всех новостях гудели о жестоком убийстве подопечного самого премьер министра.  — Мы что то засиделись. — подымается Юри из за стола. — Хэ, иди собирайся.  — И куда мы сегодня? — интересуется Юна, так Сольюн называли девушки, принимаясь за уборку стола.  — Я купила билеты на кино. Правда сеанс вечерний, и к тому времени мы успеем обойти торговый центр и возможно что то купить.  — Тогда я поспешу. — синеволосая быстро ретрируется с кухни. 

***

Бар радует посетителей новым ассортиментом в меню, невидимо предлагая потратиться в этот вечер больше.  Люди снуют туда сюда, где то в центре самые активные отрываются на танцполе, и толпа не стоит на месте, кто то уходит, а кто то приходит, но этого никто не заметит, всем все рано.  все заинтересованы только в себе.  Блондинистый друг ловко выныривает с толпы  с большим подносом напитков, и спешит к дальнему столику, где не так кричит музыка, где не составит труда говорить в обычном тогне и слушать друг друга.  Несколько пар рук мгновенно выхватывают свои стаканы с деревянного плато, кидая юркие благодарности в сторону беловолосого, возвращаються к разговору.  — Когда мы так в последний раз собирались? — интересуется мужчина с фиолетовыми волосами, мягко отсвечивая теплым тоном от желтых ламп.  — В октябре. На твоем дне рождении. — отвечает Джисон, и делает глоток нового коктейля от заведения. Микс соджу и известной пина колады приятно щекочет горло, разливаясь где то внутри опьяняющим теплом.  — Давно. — заключает мужчина с милыми кудрями, непривычно хорошо сочитаясь с мускулистым телом.  Тема разговора сменяется одна за одной, уследить за хронологией кажется невозможным, а девушки, несколько раз подошедшие ради знакомства, каждый раз остаются ни с чем, благодаря одному человеку.  — Мы не принимаем никаких подружек к себе. — грубо фыркает Хан третьей паре девушек за вечер, и залпом осушает рюмку крепкого соджу.  — Да что с тобой не так? — фыркает Феликс, блондин принесший ранее напитки. — Или с Манон помирились? — и на губах уже появляется хитрая ухмылка, с явным намеком.  Хочется стереть с лица младшего такую довольную рожицу, когда имя, почти, бывшей жены становится как красным флагом для быка. Готов наброситься и разорвать в клочья, лишь бы во всех возможных случаях их имена вместе не фигурировали.  — Спасибо, мне хватило ее. — вздыхает детектив. — Не хочу забивать голову интрижками на одну ночь.  — Вдруг получится что то серьезное? — задумывается Минхо и сам попивает алкоголь.  — Я слышал, кстати, что такие люди женятся, и живут десятки лет в любви. — подхватывает Чанбин, и уже все ожидают ответа от пепельно волосого.  Хан задумывается. Но ответ друзьям крутится еще с первой секунды, как Со закончил со своим «очень интересным» фактом. Кусочек самгепсаля отправляется в рот, когда тишину компании прерывает его голос.  — Никаких больше браков, и никакой любви. Мне хватило. — язвит, хоть сам давно сделал для себя выводы с произошедшего.  Их брак с бывшей женой, Манон, начал крошиться как печенье год назад.  Детектив стал пропадать на работе, когда управление частью дел полностью перешло в его руки, и даже жена, работающая с ним в одном отделе, не спасла ситуацию. Встречая мужа на работе раздраженным и сосредоточенным на деле, а дома жутко уставшим.  Манон терпеть не любит, того и пыталась зажечь искру, вернуть те два года когда они были моложе, и счастливее. Соблазняла, ухаживала, переживала и делала хоть что то, когда Хан не имел ни сил ни желания заниматься еще и браком.  Потом словно собака с цеми сорвалась.  Девушка, явно уставшая от односторонней отдачи, присваивала мужу клеймо виновного в их семейных проблемах, а сама, когда ловила момент, убегала к своим новым друзьям, где, по слухам дошедших до Джисона, не стесняясь флиртовала с парнями.  Живя вместе почти три года, один из которых приносил только неудачу по сей день, семья Хан перестала узнавать о друг друге что то новое, все времяпровождение сходилось к сухим свиданиям или сексу. Почти и не было моментов искренности, когда кто то оголяет свою душу и вскрывает ящик пандоры своей жизни. Только разве что по пьяне, в самом начале их совместного пути.  Первым развестись решил мужчина, когда полностью осознал что его чувства к Манон остыли, что не готов дальше продолжать разделять с ней свою жизнь.  Жена, почти бывшая, много уговаривала, умоляла его остаться, что все исправиться, стоит им провести вместе несколько дней. Обещала, что исправиться, лишь бы тот остался с ней, а потом смирилась, и снова попреката бывшего мужа во всех грехах. измены, работа, безразличие. Любое клеймо навешивала на Джисона, в попытке показать что он хоть что нибудь потеряет, что девушка чего то стоит.  Судебные процессы тянулись неумолимо долго, что для девушки было чудом и шансом вернуть детектива себе, а для мужчины настоящей пыткой, жить в одной квартире, которую потом придется делить. 

***

Солнце давно ушло в закат, прощаясь с Токио на несколько долгих, для человека, часов. Двое мужчин неспешно шли по парку, прогуливаясь, и наслаждаясь зимним вечером. Проезжающие машины мелькали реже и реже, по парку местами еще прогуливались люди, игнорируя холод наступающей ночи.  — Как расследование продвигается? — спросил Минхо, неспешно передвигая ногами по алее и грея руки в карманах куртки.  — Тяжело. — выдыхая пар со рта ответил Джисон. — Все достаточно запутано. Еще и эта Хэрон на голову свалилась. Очень странно что уже несколько раз она, якобы случайно, предугадывала информацию что раскрывалась потом.  — Думаешь она не случайно присоединилась к вам именно на это дело? — получая кивок младшего, поинтересовался Ли. — Ну и как вы ладите? — На что ты намекаешь?  — Сынмин сказал что у вас какая то война.  — Не совсем. Я не люблю новых людей в моей команде, и она меня просто бесит. — пожал плечами детектив. — Упертая и словно ей вообще наплевать на какой она работе.  — Прям как ты? — усмехнулся старший.  — Хотя сама сказала что желала навести порядок и расследовать все дела полностью, до конца и честно. — продолжил тот, игнорируя друга.  — С Манон то как? — переводя тему, они остановились на светлофоре.  Токио готовилось к очередной холодной ночи, вывески и билборды продолжали ярко светиться в ночных улицах, не давая городу утонуть в серости и тьме.  — Делает все что бы не развестись, даже отца подключила.  — Плохо. — заключил Минхо.  Короткий разговор закончился на перекрестке нескольких улиц, откуда парни разошлись в стороны своих домов.  Джисон бы всегда так прогуливался по вечернему городу, проходя места в которых они с парнями создавали воспоминания, о которых потом вспоминал с теплом на сердце, самые близкие его люди этой стране, не бросившие его в беде ни разу, вытаскивая из говна всегда.  Мысли вихрем сменяли друг друга, представляя возможность обдумать все происходящее и возможное. Иногда стоит предоставить время своим тараканам в голове и подружится с ними, перебрать черепную коробку и выкинуть не нужное с головы. Так станет легче, возможно.  До дома оставалось всего ничего когда в поле зрения, неподалеку, мелькнула группа незнакомых парней активно пристающих к нескольким девушкам, пытающихся избавиться от нежеланной компании.  Шлепок пощечины эхом пронесся по почти пустой улице, а знакомый голос и вовсе заставил детектив остановиться и обернуться.  — Мне 25 кретин. — громко возмутилась длинноволосая девушка в светлой куртке, узнать которую не составило труда.  — Верни! — крикнула другая девушка, что тянулась к следующему парню за своей сумкой.  И Хан себя бы проклял после того, что случится потом, но ноги сами понесли его в сторону группы людей.  Кто бы там не был, тем девушкам нужна помощь, вряд ли они трое против пятерых парней справятся.  Но иногда люди способны ошибаться. Не всегда девушка будет слабее мужчин, не всегда будут существовать стереотипы и деление мира на мужское женское.  В этом детектива убедила следующая картина, не сулящая ничего хорошего.  — Ты совсем конченая?! — воскликнул один из парней когда девушка в светлой куртке направила на них дуло пистолета, и не узнать чьи это синие волосы, в свете уличных фонарей, было бы абсурдом.  — Именно. — холодно произнесла Хэрон.  В следующее мгновение ее гнев, смешанный со страхом, испарился, когда сзади у нее отобрали оружие, а в нос ударил запах сливок с клубникой, разбивая и так мнимую уверенность в щепки.  Хван клянется что знает кто стоит сейчас за спиной еще до того как повернется, а делать этого совершенно не хочется.  — Верни девушке сумку. — спокойно произносит Джисон, бросив короткий взгляд на одного из парней, и лениво осматривает пистолет напарницы, проверяя количество пуль в нем.  Как всегда сдержанный в эмоциях, с маской непроницаемости на лице и в черном любимом пальто. До ужаса бесит криминалистку своей отстраненностью, словно пришел сюда разбавить свою скуку, но желает лишь избавить ее и подруг от проблем и наконец вернуться домой.  Домой где никто его не ждет, домой где только бывшая жена, скорее всего видящая десятый сон, совсем не переживает о нахождении мужа, когда постоянно твердит обратное в суде.   — Какого черта, Хан? — возмущается девушка когда все же решает повернуться к истребителю ее оружия.  Жизнь сука, раз в выходной день сталкивает ее с детективом, с которым виделась всю неделю, и чью компанию не сильно жаловала.  — Парень, ты попутал, мы не хотели причинить вреда этим девушкам. — встряет один из парней, подходя к синеволосой и, по собственнически, обнимая ее за талию.  — Отойди. — уже грозно предупреждает пепельноволосый и сверкает в свете желтоватого уличного фонаря заряженным арсеналом оружия Хван.  — Ну правда, все у нас хорошо, просто повздорили. — игнорируя заметное сопротивление Хван, отвечает незнакомец.  Хэрон себя проклянет за то, что дала эмоциям верх, правда как нибудь потом.  Тело пробивает дрожь, от липких и грязных прикосновений, лезущих в самую глушь черепной коробки, за воспоминаниями убившими ее прошлую версию. Воспоминаниями от которых тошнит, которые всемя конечностями сжимают шею и душат, вдавливают в дно, убивая версию человека выстроившуююся на своих осколках старого Я.  С трудом подымает взгляд на детектива, ощущая себя скрытой под толщей воды, где ее желания и дискомфорт игнорируются, ком в горле не дает выдать и звука, словно удушая, а взгляд затерянно скользит по знакомым и не знакомым лицам вокруг. Пока чужая рука ловко и крепко сжимает ее ткань ее худи под курткой.  Сольюн, замечая состояние младшей, тянется к той, чтобы высвободить с лап незнакомого парня, ведь знает что происходит, знает что напоминают Хван эти действия.  Никто из подруг не думал и не желал закончить так их общий выходной, первый за несколько недель.  Почти ловит запястье девушки, что бы оттянуть к себе и крепко обнять, как детектив, неожиданно, даже для самого себя, отталктивает приставучего парня, закрывая собой девушек. Хэрон облегченно выдыхает когда не чувствует рук незнакомца, и обнимает подругу. Легче становится мгновенно, когда в моменте, не осознавая, чувствует себя как за каменной стеной, свободно и спокойно. Словно, еще мгновение назад не держала себя из последних сил, почти отдаваясь в руки панической атаки.  — Ушли отсюда. — уравновешенным тоном ответил Джи, шустро выхватывая у другого парня сумку, возвращая вещь Юри. — Иначе придется переночевать в участке. — хмыкнул тот совершенно спокойно, словно ведет непринужденный разговор о погоде.  — Не очень то мы и хотели с вами провести время. — хмыкнул незнакомец в сторону девушек, жестом зовя за собой остальных парней, и скрываясь в первом переулке.  Улица снова опустела, ярко освещаясь фонарями по обе стороны дороги. Приятная тишина не давила и не душила, лишь обволакивала холодным ветром.  Хан не спешил оборачиваться, приводя мысли в порядок. Странное чувство возникло, щемящее далеко в грудной клетке, когда увидел Хван и ее подруг в опасности. Не спешил отгонять мысли, прекрасно понимая что ничего, переходящее границы «рабочего», не почувствует рядом с напарницей.  — Верни пистолет. — прозвучал знакомый голос за спиной, заставляя наконец обернуться.  Сделал это почти лениво, с будничным недовольством оглядывая девушку, протянувшую к нему руку. Чувствовала себя та явно лучше чем пару минут назад, когда была зажата в чужих объятиях.  — Послезавтра в отделе заберешь. — пожимает плечами Джисон, засовывая руки в карманы.  — Хан.  — Хван.  — Заебал. — фыркает девушка и оборачивается к подругам.  — Взаимно. — слабо усмехается блондин, наконец отдаляясь от тройки в сторону своей улицы. — Всего хорошего.  — Это Джисон? — спрашивает Юри, наблюдая за отдаляющейся в далеке фигурой. — И правда красив.  — Но такая сука редкосная. — хмыкнула Хван.  Не желала снова подымать тему работы, к которой Хан тесно причастен. Первая ступила в сторону куда они шли изначально, и закурила, выдыхая белый дым в ночной воздух.  Подруги сзади перевели тему в удобное для них русло, по меньшей части тревожа раздраженную криминалистку.  Хотелось лишь домой, в кровать, в сон. Изолироваться от мира на какие то несчастные сутки, играющие так много и так мало одновременно.