The taste of revenge & desire

Официанты, только что пришедшие на смену, еще сонно перешептывались, бросая косые взгляды на черноволосого мужчину, что сидел за столиком второй час с открытия кафе и смотрел в окно, ничего не заказывая. Город просыпался, медленно, но ощутимо, заставляя Криса в который раз прочувствовать боль утраты близкого человека. Ему больно. Очень. Только буря внутри, ведь сейчас не время, и не место освобождать ее из клетки. Нужно сосредоточиться на работе и красноречивых фактах, которые им предоставил маньяк. Но взгляд рассеивается всякий раз, когда приходится хоть на мгновение вспомнить окровавленное тело возлюбленной. Их разлучили больно и жестоко, и они не были к этому готовы. За такое хочется мстить. Стеклянные двери, почти радостно, впускают в помещение будничный шум ранней улицы и четыре знакомых лица. Чонин, ведущий их цепочку, занимает свободное место за круглым столом, возле Чана. Он молчит, лишь бросая обеспокоенный взгляд на мужчину. Сынмин садится с другой стороны от прокурора, выкладывая на стол несколько бумаг и стопку фотографий, а Хан не медля приземляется возле его. Хэрон, присаживается между бывшим парнем и детективом, все еще кутаясь в плед, словно замерзший маленький ребенок. — Предлагаю позавтракать, и потом поговорить. — начинает прокурор, раскладывая книжные меню. Умело скрывает свой настрой. — Я плачу. Тяжело смотреть на человека, который потерял что то драгоценное, но быть таким человеком — совершенно иначе. Мозг сначала отказывается осознавать факт утери, с которым придется жить, привыкать и двигаться дальше. Черная полоса сменяется белой, и наоборот, вся жизнь это круговорот успехов и счастья, неудач и страданий. Постоянства нет, все сменяет друг друга, это и есть баланс вселенной — пока кто то несчастен, второй самый счастливый человек этой планеты. — Начни с начала, Хан. Расскажи все, что происходит по этому делу, кто замешан и как продвигается следствие. — снова первым начал Чан, когда им принесли еду. — Третьего января нам сообщили о трупе Со Чунхана, бывший офицер полиции, нарисовано число одиннадцать на правом запястье, убит несколькими ножевыми и выстрелом, между двумя офисными зданиями с адресом десять и двенадцать. На следующий день, Хван с утра наткнулась на истекающую кровью, и еще живую, — Джисон выделил последние слова, презирливо взглянув на Хэрон, что в ответ лишь закатила глаза, неспешно поедая свой яичный рулет, который, кстати, выбрал и Чонин. — судью, Чан Вону, на одиннадцатом этаже. Преступник вероятно мужчина, по показателям Хван. Она пыталась за ним бежать, да не успешно. — Он пытался в меня выстрелить. — совершенно спокойно вставила, единственная здесь, девушка, мигом обращая на себя взгляд дяди и бывшего парня. — Дальше, в тот же день, мы проверяли Кан Джунхана, в его доме. Он убит уже достаточно давно, то есть выходит первой жертвой, с числом одиннадцать на груди. Данное число фигурирует везде. И была всего одна записка с телом Чан Воны, она единственная жертва женщина.. — он запнулся, в мгновение теряясь. Теперь у них две жертвы женщины, а простое упоминание второй, кажется, вновь сильно ударит по Кристоферу, который и так, как на иголках. К утрате никогда нельзя быть готовым, это всегда больно если и вправду дорожил человеком и любил. Чан тоже не был готов, и ему больно, невыносимо больно. Только он научился в меру контролировать своими эмоциями, и теперь чудесно справляется с проблемами даже будучи в отчаянии. Хэрон у него училась, и брала пример, она срисовывала его образ в свой собственный портрет, что в финале, вышел совершенно другим. У них слишком разные истории чтобы быть похожими. — Она была первой жертвой женского пола, — исправился Хан, стоило прокурору совершенно спокойно кивнуть. Продолжать дальше не хотелось, он кожей чувствовал состояние старшего, и самому было не по себе. — И сегодня, Ли Хэрин, мы предполагаем, что она убита как и все остальные жертвы — огнестрельное и ножевые ранения. — Вы уверены что она причастна к этому делу? — Чан недоверчиво покосился на детектива, что наконец притронулся к еде. — Не совсе...— начал Джисон, замерев с раменом, на палочках для еды, у рта. — Уверены. — перебила Хэрон, слегка отодвигая свое блюдо. — Мне жаль, — она взглянула с искренним сожалением на дядю, что лишь поджал губы, не в силах даже грустно улыбнутся, как иногда делал это обычно. — Хэри, с большой вероятностью, есть одной из жертв именно этого дела. Сейчас всего семь утра, мы прибыли сюда начало шестого, о трупе сообщили в три сорок, примерно. Как сказал судмедэксперт, после осмотра тела, смерть наступила не более восьми часов назад. — К чему ты ведешь? — спросил Бан, всеми силами пытаясь сконцентрироваться на работе. — Хэрин могла быть убита в промежутке от полуночи до двух часов. Это как метка, ведь сегодня одиннадцатое января. И на шее, возле уха я нашла нарисованое число одиннадцать. Тишину, образовавшую сгусток тяжёлого воздуха вокруг их столика, Хван разрушила совсем скоро, прикидывая, как лучше будет озвучить свою теорию: — Два дня назад, мы с ним, — она пренебрежительно кивнула на серебристого блондина, подхватывая чашку с еще горячим кофе. — Ездили в старое управление полиции... Девушка замялась, терзая себя сомнениями. Будет больной пощёчиной, сказать Чану, что Хэрин могла умереть из за него. Она пострадала из за него, потому, что когда то, из за них пострадал другой человек. Чужое сердце задушило само себя своими же чувствами, и сгнило, прокляв один сентябрьский день. А месть бросается на такие чувства, сгребает в охапку всех демонов, чтобы потом терзать ими уже черствую душу человека, мыслями о мести. Забавно, наблюдать за тем как балансирует вселенная на грани между жизнью и смертью. Но так было всегда. Кто то рождается одиннадцатого января, а кто то в тот же час помирает. — Там были старые дела в архиве, все давно заброшенно да запылено, но несколько папок были без пыли и с многими вырваными страницами.. — со вздохом продолжила Хэрон, под вопросительным взглядом Чана. — Пять или шесть дел иного формата, это не расследования, а личные дела людей работающих в нашей сфере. Завершать свою мысль, о которой уже жалела, не хотелось. Было лишь желание вернуться в самое начало, поступить как то иначе, чтобы предотвратить тот самый эффект бабочки, и все изменить. Может быть, они бы с Джисоном и Сынмином не познакомились вовсе, а Хэрин была бы жива, как и все другие жертвы, и строила планы на следующий день. Возможно, и Хэрон была бы другой. — Вы нашли кого то конкретного там? — спросил Крис, теребя в руках маленький пакетик от сахара, что уже растворился в кофе, как и начал растворяться шок, после утраты, медленно свыкаясь с этой мыслью. — Как бы вам сказать, — решил продолжить Джисон, не замечая никакой инициативы от криминалистки. Он, наверное, впервые видел ее такой неуверенной. — Мы нашли там папки , скорее всего, по первым трем жертвам, двое незнакомцев с одной и той же фамилией, имена выдраны со всем содержимым, и ваша документация. Голос не дрогнул, но почему то, очень не хотелось представлять, а тем более чувствовать на себе, что происходит внутри прокурора, чье лицо исказилось в гримасе искренного негодования, злости и страха в одном флаконе. — Так.. вы уверены? — он обвел дуэт Хан и Хван скептичным взглядом, словно не желая верить в эти шутки. Правда, никто сейчас не шутил. Получается Хэрин погибла этой ночью как раз из-за Чана? Или простая секретарка прокурора имела своих скелетов в шкафу, в облике врагов, которые вдруг решили мстить? А вдруг это совершенно не месть? — Ладно, у вас уже есть предположения, план действий и подозреваемых? Что было в той записке у тела Воны? — с выдохом спросил Бан, после положительного кивка следователя. — «Месть — блюдо, которое подаётся холодным. Надеюсь им всем также больно как было больно моим родным. И надеюсь тебе будет так же больно, Хэрон. Но позже. Просто подожди.» — процитировал Джисон, читая текст с фотографии той бумажки на экране своего телефона. — И Хван, как раз, у нас, пока что, единственная подозреваемая. Он спокойно развел руками, словно не обвинил, только что, в преступлении дочь одного из самых известных врачей Сеула и, одновременно, племянницу прокурора Токийской префектуры. Чонин, как и Чан, удивленно вылупились на блондина, напрочь забывая о завтраке, которым радовали свой желудок мгновением ранее. — Хэри не может быть виновной, это невозможно. — помотал головой Кристофер, игнорируя недовольство на счёт формы имени. — С чего вы это взяли? — Она знала за записку, про которую я не говорил, не пыталась спасти Вону, сама потянула меня в старое управление.. — Я тебя потянула? — нагло перебивая, вспыхнула девушка, вопросительно подняв брови. Синие волосы теперь казались более тусклыми и светлыми в утреннем освещении, будто всю краску из них выжали, как и бывает часто с людьми. — Напомню, ты сам явился туда, я поехала изначально одна. — Но почему тогда именно там мы «случайным» образом нашли документы Кристофера, предположительно, еще остальных троих жертв и двух неизвестных. А сейчас погибает его секретарь, и ты удивительным образом уже провела цепочку как Ли Хэрин связана с этим делом. Тебе не кажется странным это? Они горят, их искра уничтожительна, они ее гасить и не хотят. Сжигают друг друга, игнорируя где и когда находятся, пока их не расцепят, как магниты, что притягиваются, и одновременно отталкиваются друг от друга. Джисон всматривается в карие радужки младшей, надеясь вывести на чистую воду в присутствии родного дяди и бывшего парня, который, может, что то для нее и значил. Она прожигает в ответ, с максимальной холодностью и отстраненностью. Словно перед Ханом не человек, а фарфоровая кукла, такая же пустая. — Так у тебя никаких доказательств нет. — фыркает Хэрон. — Тебя настолько смущает тот факт, что у меня интуиция лучше твоей? — Так какого хрена твое имя в записке? — Он, как бомба замедленного действия, выдыхает, сдерживая желание нажать на кнопку обратного отсчета к необратимому взрыву. — Мне тебе еще раз повторить? Я понятия не имею. — если бы кто то сидел между ними, то вряд ли бы от него остался хотя бы пепел, человеку пришлось бы сгореть заживо, между двух ядовитых огней, впитавших в себя все то от чего бегут. — Если ты так уверен что это я, так почему не отстранил меня от дела или на допрос не вызывал? У тебя же есть все возможности узнать всю мою подноготную и даже больше. В чем проблема Хан? «В тебе.» — почему то, об этом сразу подумал детектив, только ответ на вопросы, что возникли в тот же час, найти не так просто. Но вместо этого, в слух произносит совершенно другое: — Я не утверждал, что это точно ты. — уже спокойным голосом, почти ледяным, произносит он, поворачивая голову на остальных мужчин за столом. — Так, ладно. — наконец влез Бан Чан, чуть склоняясь к столу, продолжая трапезу. — Я все еще не могу поверить в причастность Хэри.. — Хэрон. — перебила Хван, теребя салфетку меж пальцев. — Я же просила. — Прости. — кивает мужчина и бросает краткий взгляд на Чонина. — Я все еще не могу поверить в причастность Хэрон к преступлению, этого просто не может быть. — Вы уверены? — хмыкает Хан. — Думаешь она б предала свою семью и их родственников? — подымает одну бровь Чан. — Прекратите обсуждать меня в третьем лице. — скрещивая руки на груди, снова встряет синеволосая. — Мы не настолько знакомы чтобы я мог такое сказать, но вполне возможно. — детектив и дальше игнорирует младшую, чью злость можно нащупать в воздухе справа от него. — Ты плохо ее знаешь. — отрицательно мотает головой Крис. — Плохо. — соглашается он. — Извините? — слышится лишний голос за пределом круга столика. Парень официант, возраста двадцати трех лет на вид, медленно приближается к компании, протягивая Джисону, сидяшему ближе, серый потрепанный конверт, с пятнами крови. — Меня попросили передать вашему столику. — Кто? — интересуется Сынмин, выглядывая в панорамное окно. — Какая то женщина, в черной байкерской куртке. — мнется парень. — Вот та. — он указывает на улицу, где на другой стороне обочины, стоит худая женщина с пепельными волосами. Пятеро взглядов мгновенно поворачиваются на незнакомку. Лица не видно из за растояния и волос спадающих из за ледяного ветра. Чану фигура кажется очень знакомой, очень. Только, чтобы вспомнить имя этой посланницы письма, приходится приложить особых усилий. — Читай. — монотонно приказывает он, не отрывая взгляд от силуэта. Джисон быстро раскрывает конверт, доставая содержимое, и пару секунд мешкается, пробегаясь взглядом по содержимому. — «Время поиграть. Первый раунд за мной, Хэрин открыла второй. И теперь, настала очередь пройтись по скелетам в шкафу одной семьи.) Хван лишили часть семьи Ан жизни, а семейство Ан всегда защищает своих.» — озвучил текст Хан, подымая глаза. Теперь все смотрели только на него, и точнее, на бумажку у него в руках. Интерес к особе на противоположной стороне улицы мгновенно погас как свет фонарика. Как жизнь человека, стоило нажать одну кнопку. Люди все те же животные, ведь они так же имеют инстинкты, которые теперь называют чутьем или интуицией, что могут спасти им жизнь. Так же и происходит сейчас, когда детектив обводит сидящих за столом взглядом и смотрит в окно, откуда на них уже направлено дуло пистолета все того же силуэта. В это мгновение абсолютно все трещит по швам также, как стекло панорамного окна, которое пробивает череда выстрелов. Пуля за пулей пробивают аквариум, в котором погрязли, а свежий воздух все такой же ледяной, отрезвляя жестокостью реальности. Заставляет задать самому себе вопрос: а где лучше? В заперти аквариума, где не хватает воздуха и ты задыхаешься. Или на свободе, в жестокой реальности, где холодный воздух не дает нормально воздохнуть, обмораживая все вокруг. Хэрон не задыхается, больше нет. Она перекрыла воздух самой себе, и теперь просто уходит на дно, уже не чувствуя никакой боли. теперь все равно. Она ведь, даже толком не чувствует боли, что прошибает тело как иголка, стоит переждать бурю осколков, что так и продолжали сыпаться на их тела. Кто то, Чонин или Джисон, со всей силы потянул ее на пол, когда первая пуля прошила стеклянный барьер. И теперь, переплетает их руки, подсовываясь ближе. — Лежите. — приказывает Джисон, где то с другой стороны, и становится ясно, кто сейчас рядом. — Ты в порядке? — шепчет Чонин, а девушка боится открыть глаза. Ее передергивает, от осознания что этих рук ей очень не хватало, и что она скучала. Ян был последним человеком который заботился о Хван, и последний кто и вправду любил ее. Они очень любили друг друга, но оба совершили ошибки, что привели их к точке невозврата. Не вся настоящая любовь заканчивается счастливым финалом. Иногда любовь вкусная и приятная в моменте, но послевкусие бывает ядовитым. Их любовь была со вкусом моря и сигаретного дыма, а послевкусие было настолько ядовитым, что они оба погасли. Той ночью звезды украли их чувства, их любовь. Обещали, что подарят их обратно в холодном феврале, и, еще теплом, сентябре. Что зажгут их сердца вновь, только уже по отдельности. Они не созданы сиять вместе. Свое сияние они потушили слишком рано, а зажечь снова не смогли. Одна и та же спичка дважды не горит. — Да. — вздыхает Хэрон, и пытается подняться. Мысль, что вся эта цепочка действий и мыслей приведет к чему то новому, так и гложит ее следующие минуты. — Все в порядке? — спрашивает уже Чан, подымаясь, и стряхивает с себя осколки стекла. — Да. — почти в унисон отвечают Хван и Хан. Чонин подымается на ноги и помогает с этим криминалистке, все так же держа ее за руку и придерживая за талию. Бан странно косится на племянницу, что никак не отталкивает парня, а потом на детектива, что слишком долго задерживает взгляд на паре, и лишь потом обращает внимание на Сынмина, который не спешит подыматься. — Черт. — выругивается блондин, когда начинает помогать встать другу. — Зовите медиков. — Что там? — Хэрон отстраняется от бывшего, в пару шагов подходя к своим напарникам, слегка отталкивая руку следователя. — Я сказал медиков. — фыркает Джисон. — У меня отец врач, у меня есть высокий опыт первой медицинской помощи. — коситься на него она, и кивает на другую часть зала, свободным столикам, а к ним уже спешит персонал ресторана с аптечками.

***

— Жить буду, не страшно. — отмахивается Сынмин. Ему на голову свалился огромный осколок, от удара с которым он потерял сознание, и несколько стекл посекли его ногу, оставляя неглубокие порезы. Кабинет Джисона, прямо сейчас казался слишком душным, не смотря на то, что погода, наоборот, не радовала и каплей тепла, доминируя холодом. Чан потребовал детально заниматься этим делом, и побыстрее поймать преступника, или преступницу, а сам первым уехал, ссылаясь на кучу дел. — Ты не бронированный, не забывай. — отвечает Хан, усаживаясь в свое кресло. — Нашли стрелка? — Честно? Даже не пытались. — признается он, вертясь в кресле. Сейчас в кабинете только они с Сынмином, а за стеной, в соседнем кабинете, Хэрон, что отлучилась сразу по приезду в участок. В ресторане она сразу рынулась приводить Сынмина в чувство и обрабатывать его раны, а потом ее украл Чонин, на какой то разговор, после которого девушка все время старалась молчать, и даже ни разу не закурила. Сынмин обратил на это особое внимание, когда Хван быстро покинула их закрываясь в своей комнате. — Почему? — Слишком выбила из колеи записка? — Прочти ее еще раз. — «Время поиграть. Первый раунд за мной, Хэрин открыла второй. И теперь, настала очередь пройтись по скелетам в шкафу одной семьи.) Хван лишили часть семьи Ан жизни, а семейство Ан всегда защищает своих.» — вновь процитировал текст Хан, дальше откладывая ту на стол. — Почему у Кристофера фамилия не Хван? — поинтересовался Сынмин, рассматривая свою перевязанную ногу под тканью штанов. — Они с моим отцом от разных браков. — послышался женский голос со стороны входа. Двое пар глаз уставились на Хэрон, что прикрывала за собой дверь, неспешно проходя вглубь кабинета, и присаживаясь на стул напротив Кима. Она казалась чем то истощена или очень уставшая, словно из нее высосали всю энергию что была. И, отчего то, Джисона это заставило в моменте побеспокоиться. — Мой отец старше, у него фамилия Хван от родного отца, что передалась и всей моей семье, а у Чана – Бан. Их мать развелась с отцом моего отца, и родила Криса от другого мужчины. Но он так же остается в семействе Хван. — продолжила девушка оставляя свой телефон перед собой на столе. — Запутано. — вздохнул брюнет. В дверь постучали, прерывая зарождавшийся диалог. Младший по должности, парень заглянул в кабинет лишь на пару секунд чтобы сказать «Свидетель по сегодняшнему убийству», а потом впустил черноволосую женщину. Почти черные глаза казались бездной без ключа к ответам, а накладные ресницы выглядели глупо, по мнению криминалистки. Хотя та все ещё казалась очень красивой и молодой. Сынмин почти подскочил с места, давая присесть незнакомке. Джисон искренне заинтересовался, а Хэрон от чего то, напряглась, когда та улыбнулась следователю ярче, чем тому же Киму, она то и на Хван едва взглянула — Я Ян Хэнсо. Я была в том же клубе, где нашли этой ночью жертву. — начала свидетельница, по виду не совсем походя на человека что посещает ночные клубы. — Мг. — кивнул Хан, теребя шариковую ручку в руках. — И к чему вы ведете? — Я знала Хэрин, она время от времени посещала тот клуб со своими знакомыми или сама, иногда наши компании тусили там вместе. Я могу помочь вам с расследованием. — вновь улыбнулась девушка, глядя исключительно на детектива. Даже тупой бы понял что Хэнсо соблазняет и подлизывается. Но вот слепые и тупые наверно здесь все, кроме Хэрон. Её воротит от наблюдения такой картины перед собой, от того, как свидетельница искусно манипулирует, лукаво улыбается и строит глазки, и как Джисон плавится под этими ласками, улыбаясь в ответ. — И чем вы сможете нам помочь? — спрашивает из за спины Сынмин, и спинка стула, на котором сидит Хван, прогибается под весом, когда он опирается на нее руками. Девушка подымает голову, встречаясь с таким же хмурым взглядом офицера. Они оба сейчас думают об одном? — Кхм. — задреживает паузу Ян, поворачиваясь на двух остальных людей в этом кабинете, словно замечая их только сейчас. Какая великолепная игра. — Я этой ночью видела, как Хэрин ссорилась с каким то парнем в клубе. Потому, что я слышала и видела, он, наверное, лез к ней, а она отказывала в знакомстве и чему то большем? — Вы его запомнили? — продолжил Ким. — Он часто бывает в этом клубе, его все там знают. Хосок или Хисын, если не ошибаюсь. Я не частый гость там. — женщина замялась, теребя ручки своей сумки. — Хэрин часть нашего расследования, этот Хосок-Хисын нам ничего не даст. — говорит Хэрон, перекидывая ногу на ногу. — Он мог ее караулить там, и.. — пытается сказать Хан. — Думаешь он бы с большой легкостью пронес бы в клуб огнестрельное и кинджал? — она смотрит на него, ожидая вполне очевидной реакции — поражения, в их двуличном бое. — Но исключать его из подозреваемых, мы вот так вот не можем. — Тогда занимайтесь этим сами, а мне предоставьте улики с клуба. У меня другая теория. — Ты не будешь в одиночку работать с этим делом. — отрезает Джисон, пустукивая ручкой по столу. — Догадываюсь почему. — хмыкает девушка и, бросив косой взгляд на Хэнсо, уходит к окну, чтобы закурить. День течет плавно, не предвещая никакой беды, что обычно проворачивается в самый не подходящий момент. Серое небо затянутое тучами, словно предвещает дождь, который уже длительное время не радовал своим визитом Токио. Хэрон здесь дышит, она каждый раз уверяется в верности своего решения покинуть Корею, ради карьеры. Правда, хороших людей, которые задержались бы в ее жизни на длительный период, она за столько времени так и не нашла. Ее огонек потух здесь, в Японии. Догоревший фетиль давно пора заменить на новый, и попробовать зажечь снова, но только Хван этого вовсе не хочет. Она не чувствует, что это нужно ей. Она и вовсе больше не чувствует. Голоса в кабинете перемешиваются и становятся совсем не разборчивыми, когда синеволосая больше переваливается на улицу, поддавая лицо потокам холодного ветра. Они уже не морозят, лишь обволакивают и так замерзшую душу. — Хэрон. — над уходом кажется совершенно оглушительным, горячее дыхание посылает неконтролируемые мурашки по, скрытой волосами, шее. — Да? — заторможено поворачивается, ежась от тепла кабинета. — Ты уже пятнадцать минут так стоишь и даже не куришь. — говорит Сынмин, возвращаясь на мягкий диван, и подзывает сесть рядом. Хэрон только замечает, что в кабинете больше нет Хэнсо, а Хан лениво лазит в соцсетях, в полоборота отвернувшись от них. Она настолько утонула в своих мыслях, что забыла обо всем существенном, и ранний подьем внес свои коррективы, активно приглашая ее в царство Морфея. Она подходит к дивану, но остается на своем месте, оглядываясь вокруг: — Все нормально. — кивает скорее самой себе, и сталкивается с, коротким брошенным детективом, взглядом, не излучающим ничего. Кроме бездны темно карих зрачков. — Что за семья Ан указана в записке? — интересуется Джисон, прерывая повисшую тишину. — Понятия не имею. — пожимает плечами Хэрон, расслабляясь на мягком диване. — Стоит пробить, скольких преступников по этой фамилии вы, или другие следователи, посадили. — Дело о маньяке, то, которое мы чуть раньше рассматривали, кто преступник, напомни? — оживляется и Сынмин. — Шин Янсу, по моему. — Джисон достает из ящика, со своего стола, какое то дело, пролистывая несколько страниц. — Да, Шин. Новый стук в дверь приносит за собой все того же сержанта, что ранее приводил Хэнсо. — Новая жертва. На этот раз адвокат.