Находя своё счастье среди тьмы

В поместье Хенитьюз, спустя несколько дней после похорон, стояла тишина, густая и тягучая, как смола. Воздух не вибрировал от привычного смеха или беготни. Даже слуги перемещались бесшумно, приглушив шаги. На серебряном подносе в кабинете Рона лежала небольшая стопка конвертов. Не официальные депеши с гербами знатных домов, а несколько скромных, даже робких на вид писем. Рон взглянул на них и едва заметно вздохнул. Он отнес поднос в зимний сад, где Кейл сидел на каменной скамье, уставившись в вечнозеленые кусты, а Анна качала на руках тихо хныкавшую Элли. — Молодой мастер, вам письма, — тихо произнес Рон, поставив поднос рядом на скамью. Кейл медленно перевел на него взгляд, пустой и безразличный. Его пальцы механически потянулись к верхнему конверту. Бумага была хорошей, но не самой дорогой, почерк на конверте — старательный, с легкой дрожью в завитках. Эрик Уиллсман. Кейл вскрыл конверт. Письмо было исписано аккуратными, но угловатыми строчками. «Дорогой Кейл, Мы все глубоко опечалены произошедшим. Госпожа Джули была удивительным человеком, и ее утрата невосполнима. Я попросил отца прислать самые свежие отчеты о состоянии Стены и патрулей в районе Харисс, как ты просил когда-то. Возможно, точные данные помогут отвлечься. Я также прочитал, что интенсивная умственная деятельность в периоды стресса помогает стабилизировать нейронные связи и предотвращает их атрофирование. Надеюсь, эта информация будет полезна с практической точки зрения. С глубочайшими соболезнованиями, твой друг Эрик.» Кейл отложил письмо в сторону, не проронив ни слова. Его взгляд скользнул по строчкам, но, казалось, не увидел смысла. Он взял следующий конверт. Конверт был чуть изящнее, от него исходил едва уловимый цветочный аромат. Амиру Убарр. Внутри лежал листок с размашистым, эмоциональным почерком, кое-где размазанным, будто на бумагу упала слеза. «Милый Кейл, моя бедная Элли! Я не могу представить, как вам больно. Я плачу каждый день с тех пор. Помнишь, как госпожа Джули учила нас делать венки из полевых цветов? Она была так красива и добра. Я попросила садовника собрать для тебя и Элли самые стойкие осенние цветы, они будут напоминать о ее силе. Если тебе будет слишком одиноко, просто выгляни в окно — я буду думать о вас каждый день в одно и то же время. Мы все любим вас. Крепче держись. Твоя подруга Амиру.» К письму была приложена засушенная веточка лаванды. Кейл сжал ее в пальцах. Он просто положил письмо поверх письма Эрика. Его лицо оставалось каменным. Последний конверт был самым простым, почерк на нем — прямой, без затей, немного корявый. Гилберт Четтер. Текст внутри был кратким и прямым. «Кейл. Черт возьми, все это отстой. Просто отстой. Если эти тупые взрослые там хоть словом обидят тебя или Элли — дай знать. Приеду. Скажешь — приду. Всегда. Гил.» Кейл сидел несколько минут, глядя на три лежащих перед ним письма. Три голоса из другой жизни. Логичный и неуклюжий. Эмоциональный и искренний. Прямой и верный. Они пытались дотянуться до него через пропасть, которая его теперь отделяла от всего мира. Он медленно собрал письма, аккуратно сложил их и сунул в карман своего камзола. Не чтобы перечитать. А чтобы похоронить. Это были письма тому мальчику, которым он был когда-то. Тому мальчику, который умер в тот же день, что и его мать. Он снова уставился в пространство. Элли на руках у Анны тихо всхлипнула. Кейл не повернул голову, но его спина напряглась. Рон, молча наблюдавший за этой сценой, тихо поднял пустой поднос и удалился. Мост между его молодым господином и миром был не сожжен, но надежно забаррикадирован. Эти письма стали его последними, неуслышанными посланиями.