Находя своё счастье среди тьмы

Тишину солнечной детской, где только что царила сосредоточенная атмосфера первого урока с буквой «А», разорвал стремительный топот и взволнованные голоса. Дверь распахнул новый заместитель дворецкого Ганс, его обычно сдержанное лицо было возбужденным. — Молодой мастер Кейл! Молодой мастер Басен! Прошу прощения... Госпожа Виолан... в центральной гостиной... ей резко стало нехорошело! Голова закружилась, чуть не упала! Доктор Колвин уже с ней! Граф просит... — выпалил он, едва переводя дух. Басен вскочил с края ковра, куда только что осторожно опустился, побледнев так, что веснушки стали особенно заметны. Весь его робкий прогресс, шаткое равновесие, достигнутое за несколько минут совместного «А-а-арбуза», мгновенно затмил животный страх. — Мама?! — его голос сорвался на визг, тонкий и полный паники. Кейл встал спокойно, но с такой же стремительной быстротой, с какой решал деловые вопросы. Его лицо стало маской деловой эффективности, все личные оценки оттеснены кризисом. — Анна, Элли с тобой. Басен, идем, — распорядился он, делая решительный шаг к двери. Но маленькая ручка вцепилась в складку его брюк мертвой хваткой. Элли смотрела на него снизу вверх широко раскрытыми, встревоженными глазами. «Боюсь! Иду с тобой!» — кричал безмолвный укор в ее взгляде. Кейл взвесил ситуацию с молниеносной скоростью. Можно оставить паникующую Элли на Анну это её обязанность, но с другой стороны переутомление Виолан, по логике, не должно быть опасно. Вздохнув почти неслышно — практичность уступила силе маленьких пальцев — он подхватил сестру. Она мгновенно обвила его шею тонкими ручками, прижалась теплым комочком, но не заплакала, лишь широко наблюдала, доверяя брату. Гостиная встретила их напряженной тишиной, нарушаемой лишь тяжелым дыханием графа Дерута. Виолан сидела в глубоком кресле у окна, бледная как полотно, но в сознании. Ее глаза были закрыты, веки подрагивали. Рядом склонился доктор Колвин, деловито меряя пульс. Дерут метался перед креслом как медведь в клетке, его могучее тело казалось неуклюжим от беспомощной тревоги, лицо сморщено гримасой страха. — Виолан, родная, глотни водички... Солнышко... — его голос дрожал, звучал неестественно тихо. Он судорожно сжимал кувшин с водой. Доктор Колвин поднял голову, увидев входящих. Его лицо излучало профессиональную уверенность. — Успокойтесь, граф, умоляю вас. Госпожа, глубоко, медленно дышите, — его голос был ровным. — Это сильнейшее переутомление. Полгода без передышки в роли графини, восстановление после прошлых потрясений... Организм сдал. И есть еще одна причина. Госпожа Виолан беременна. Срок – одна-две недели. Организм сейчас крайне уязвим. Абсолютный покой необходим. Никаких нагрузок, никаких волнений. Вы понимаете? Слова доктора повисли в воздухе, ударив по каждому. Виолан резко открыла глаза. Она вдохнула коротко и прерывисто, рука инстинктивно легла на ещё плоский живот, пальцы сжали ткань платья. В ее широко раскрытых глазах смешались шок, смущение и вдруг пробившаяся робкая надежда. — Я... я не знала... — прошептала она почти беззвучно, глядя на Дерута. Дерут замер на середине шага. Лицо, искаженное тревогой, превратилось в маску полного ошеломления. Потом оно расплылось в неуклюжей, сияющей улыбке. Он шагнул к креслу, осторожно обнял Виолан за плечи. — Родная! Солнышко! Это же... это же чудо! Представляешь? Малыш! Братик или сестренка для Элли! — его голос дрожал от счастья, он обернулся к детям, сияя, совершенно забыв о предписаниях покоя. Басен побледнел еще сильнее. Глаза широко раскрылись от шока "Ребёнок? У мамы?" Потом мысль сделала скачок "Значит... у меня будет... брат? Или сестра? Вспыхнул образ: Сад. Камешек. Серьезный кивок Элли. Она приняла меня..." И новая, грандиозная мысль "Этот малыш будет моим братом или сестрой с самого начала! Никто не скажет "чужой". Он будет просто... братом. Как Кейл для Элли." Глубокая, сокровенная надежда зажглась в его глазах. " Я смогу быть для него настоящим братом. Лучшим." Робкая улыбка вернулась, теперь шире, увереннее. Он невольно шагнул вперед, забыв о страхе, его взгляд прилип к животу матери с благоговейным интересом. Страх за мать отступил перед грандиозностью возможности – наконец стать по-настоящему своим, старшим братом. "Я не буду самым младшим и чужим. У меня будет свой малыш." Кейл стоял, держа Элли. Слова доктора "беременна" ударили его с неожиданной силой. "От Дерута?" — мелькнуло с легкой, странной дрожью где-то под ложечкой, быстро подавленно. Его ум, привыкший к молниеносным расчетам, тут же выдал "Прямой наследник. Вариант Б. Путь к отставке нам с Элли открыт!" Облегчение, почти физическое, волной прокатилось по нему. Но тут же накатило другое чувство — смутная, детская неловкость. Он кратко кивнул, сохраняя контроль, но взгляд его на миг стал остекленевшим, уставившись в пустоту. " Беременна. Значит, скоро ребенок. Он знал факт: дети появляются у пар, которые... спят вместе?" Сама мысль об этом "процессе" вызвала легкое, инстинктивное отвращение, словно он наткнулся на что-то неприлично-липкое. Наличие Элли подтверждало результат, но КАК именно — это было темное, неинтересное и слегка противное "взрослое дело", как пыльные контракты в кабинете отца. Главное — итог. Политическая единица. Их с сестрой билет на свободу. Элли замерла на руках Кейла. Слово «беременна» было для нее пустым звуком, а общая тревога — пугающей. Но фраза Дерута "Братик или сестренка для Элли!" зацепила ее детское сознание. Глаза округлились. Лицо изказилось смесью растерянности и зарождающегося любопытства. Она поняла главное у неё будет маленький. Значит, она больше не самая младшая." Это вызвало довольную улыбку и легкое оживление. Она заерзала на руках Кейла, но не забила в восторге ножками. Ее маленький ум лихорадочно работал, пытаясь соединить слова "малыш" и "мамин живот". Внезапно ее бровки сдвинулись в серьезной детской задумчивости. Она выпрямилась, уставившись на живот Виолан, и ее чистый, звонкий голосок, полный искреннего недоумения, разрезал наступившую после восклицаний тишину: — А... а как он туда ПОПАЛ? В животик? — Она тыкнула пальчиком в направлении мачехи. Весь ее вид выражал чистейшее, невинное любопытство, смешанное с легкой тревогой за логику мира. Вопрос повис в воздухе, неожиданный и щекотливый. Гостиную охватила новая волна реакции на этот детский выстрел. Пронзительный вопрос Элли смешался с тихим, сияющим изумлением Басена, смотревшего на живот матери как на дверь в мир, где он наконец станет настоящим старшим братом. Его робость исчезла, замененная сосредоточенным интересом. Виолан покраснела и рассмеялась, смесь смущения и нежности. — Ой, Элли... это... это долгая история. Позже, ладно? — прошептала она, мягко отводя любопытный пальчик падчерицы. Дерут сначала растерянно заморгал, потом громко засмеялся, его сияние лишь усилилось от невинного вопроса. — Ха! Вот это вопрос, солнышке! Самый главный! — Он потрепал Элли по волосам, совершенно забыв о предписаниях. Кейл стоял чуть в стороне, внешне — островок безупречной деловитости, но вопрос Элли ударил его, как обухом. Он едва сдержал резкий вдох. Его внутренняя мимолетная неловкость мгновенно превратилась в острое, детское смущение. "Именно этот вопрос... Почему именно он Элли!?" Мысль о том, что нужно как-то объяснять "это", вызвала краткую, но яркую вспышку паники. Он резко переключился, его голос зазвучал еще четче, громче и настойчивее, обращаясь к доктору, как к спасительному якорю: — «Абсолютный покой». Конкретные предписания? График? Ограничения? — Его взгляд впился в Колвина, яростно игнорируя сияющего Дерута, смущенную Виолан и особенно Элли с ее предательским вопросом. Практика. Только практика. Здесь есть понятные правила. Никаких "как". Элли, получив уклончивый ответ, надула губки, но мысль о том, что она скоро будет "большой сестрой", перевесила. Она удовлетворенно кивнула, все еще разглядывая живот матери с научным интересом, но уже без попыток залезть под платье. — Ла-адно... — протянула она, явно запомнив вопрос для будущих изысканий. Урок буквы «А» казался невероятно далеким и простым прошлым. Фундамент будущего Кейла обзавелся полезной, пока эфемерной пристройкой и щекотливым вопросом без ответа. В воздухе витал запах духов, лекарственных трав, сладковатый аромат детской надежды у Басена и едкий привкус неловкости от детского любопытства у Кейла и Виолан.