Находя своё счастье среди тьмы

Тишину кабинета управляющего резал скрип перьев. Кейл, Басен и Рон разбирали отчет о зерне. Кейл откинулся на стуле, вращая перо в пальцах с видом человека, терпящего смертную скуку. Его взгляд скользнул по столбцам цифр с презрительной гримасой. — Ну вот, – Кейл ткнул пальцем в нижнюю строку первой страницы, намеренно игнорируя вторую. – Сумма. Прелестно. Все в ажуре, Рон? – Он швырнул лист Басену через стол. – Освежи взгляд, мелкий. А то у меня уже от этих циферок в глазах рябит, будто от дурного вина. Басен поймал бумагу. Его пальцы, обычно пугливые, вдруг обрели уверенность, бегло скользя по столбцам. Лицо напряглось в сосредоточенности. Робость сгорела в огне логики. — Ошибка, – отчеканил он тише обычного, но твердо. — Сложили только первую страницу. Итог – вот. Расхождение тридцать семь серебряных. – Он не отводил взгляда от Кейла. — И тут: цена за бушель – минус три процента к рынку. Опечатка или поставщик решил, что мы слепые? Надо ткнуть его носом в биржевые сводки. – Голос звучал сухо, по-деловому. Кейл усмехнулся, уголок губ дернулся вверх – не улыбка, а оскал. — Ой, как неловко! – воскликнул он с фальшивым сожалением. – Видимо, мой гениальный ум отключился от тоски. Рон, вяжи купца, пусть объясняется. – "Браво, щенок. Унюхал подвох. Жаль, не сорвал маски вежливости с этого вора... пока." Рон лишь кивнул Басену. Взгляд на Кейла говорил: "Щенок играет с огнём. Но преемничек растет зубастым". * * * Урок этикета. Матр Леру, молодой и пышущий энтузиазмом, размахивал руками, объясняя иерархию представлений. Кейл сидел, развалившись, смотрел в окно, будто наблюдая за пролетающими мухами. — Юный мастер Кейл! – Леру привлек его внимание. – Продемонстрируйте: виконтессу Ламбер графу Монти. Он старше и титулом, и годами. Кейл лениво поднялся. Зевнул, прикрыв рот изящно, но демонстративно. — Ах, да... – протянул он с томной небрежностью. — Граф Монти, не извольте гневаться... эта... виконтесса Ламбер? – Он представил младшую перед старшим, как последнюю горничную. — Ой, – фальшиво ахнул Кейл, обращаясь к учителю. — Кажется, я все перепутал? Ужасно неловко. – Он повернулся к Басену, глаза холодные и насмешливые. — Басен, выручай. Ты же у нас светский лев в зародыше. Кого куда ставить? А то я, видимо, от условностей отупел. Басен сжался под взглядами. Губы задрожали. Но память, его верный слуга, сработала четко. — С-сначала графа Монти, – выдавил он, но голос креп с каждым словом. — Виконтесса младше и титулом, и... вероятно, годами. – Он закончил, глядя в стол. Леру кивнул, удовлетворенный. — Совершенно верно, юный мастер Басен. Юный мастер Кейл, условности — не пытки, но их стоит уважать. Кейл махнул рукой, изображая легкомыслие. — Уважаю, уважаю! Просто мой мозг сегодня требует более... острых ощущений, чем ранжирование скучных аристократов. – пренебрежительно сказал парень. "Отлично. Выскочил как пробка. Теперь Леру считает тебя полезным, а меня – ветреным бездельником. Идеально." * * * Урок истории. Старик Бренд бубнил о династических браках. Скука смертная. — ...Брак вашего деда, графа Артура, с леди Элеонор Вейланд, молодой граф. Мотивы? Кейл закатил глаза так выразительно, что это могло сойти за эпилептический припадок. — Мотивы? – переспросил он с ледяной язвительностью. — О, Мастер Бренд, да вы романтик! Там же все ясно, как грязь в придорожной луже: уголь. Горы прекрасного, черного, дымящегося угля на востоке. А леди Элеонор была просто очаровательной... приложением к шахтам. Любовь? – Он фыркнул. — Это для баллад, которые поют пьяные менестрели под забором. Реальность пахнет угольной пылью и звенит монетой. – Он видел, как Басен аж подпрыгнул на стуле, лицо побагровело от возмущения. "Ну давай, "справедливость", вылезай из норы. Покажи зубы." Басен вскочил. Казалось, пар вот-вот лопнет. — Неправда! – вырвалось у него громче, чем он планировал. — Граф Артур писал о ее уме... о доброте... задолго до шахт! В архивах! – Он задыхался, но глаза горели. Кейл медленно повернул к нему голову. Взгляд был тяжелым, оценивающим. — Мило, – протянул он с убийственной небрежностью. — Трогательная история. Жаль, она не отменяет того факта, что шахты остались у нас. А сентиментальные сопли – плохая смазка для государственной машины. – сказал Кейл с хамоватой улыбкой "Браво, мышонок. Зарычал. Теперь Бренд запомнит тебя как "патриота Дома", а меня – как циничного мерзавца. Прогресс." * * * Поздний вечер. В своём кабинете Басен бился над проектом севооборота – "случайно" заброшенным Кейлом. Свеча освещала его сосредоточенное лицо, пальцы быстро выводили четкие расчеты на полях. Кейл стоял в тени, наблюдая. Видел уверенность движений, погруженность, компетентность. В груди – ледяное удовлетворение. "План работает. Цепь с графством медленно, но верно, ослабевает." Но в голову лезла досадная картинка: Басен, багровый, но рычащий про архивы и хроники. Упрямство. Личное. Надоедливое. Кейл резко отпрянул от двери. "Неважно! Главное – он справляется. Скоро я смогу свалить эту рутину на него окончательно." Он шагнул в свой кабинет. На столе ждал специально составленный кошмар – договор с купцами, написанный так, чтобы его мог понять только юрист-циник или очень злой бог. Завтра он 'заболеет'. Или 'внезапно увлечется ботаникой'. И подкинет сие Басену. Еще одна головоломка для наследника. Еще один шаг к выходу. Он схватил перо, чтобы написать записку Рону. Внезапно в ушах прозвучал его же язвительный голос: "Шахты остались у нас". Досадный осадок. Не раскаяние. Раздражение. Как будто он сам себя загнал в угол этим вечным цинизмом. Он грубо тряхнул головой, с силой зачеркнул начало записки. — Чушь! – прошипел он в тишину. Чернильная клякса расплылась. Пальцы дрожали от непонятного гнева. Саботаж удавался. Инструмент работал. Но почему это вдруг стало... противно? И тут – вспышка. Не мрачная "шахта". "Солнечный луч. Дорога. Шум моря. Элли, смеющаяся, тянет его за руку к краю обрыва, показывая на бескрайнюю синеву моря На территории Убарр. — Смотри, Кейл! - Ее рыжие волосы треплет ветер свободы. Никаких графств. Никаких отчетов. Никаких Басенов с их упрямой 'справедливостью'. Только они двое и мир." Он резко выдохнул.Дрожь в пальцах стихла. Уголки губ дрогнули в почти неуловимой, настоящей улыбке. Он снова взял перо, но теперь движения были легче. Выводил слова поручения четко, без злости. " Скоро, Элли, – мысленно пообещал он, глядя на чернильные строчки, уже видя за ними бескрайний горизонт. – Скоро мы уедем так далеко, что даже дух этих проклятых шахт не достанет". Осадок от мыслей о Басене растворился, смытый ярким образом будущего, где не было места ни графству, ни его вынужденному 'заместителю'. Главное было там – в мечте о свободе вдвоем с сестрой. Все остальное – лишь досадные помехи на пути.