Заточённые

      Очаровательно! Наши узники постепенно возвращаются к своему привычному безумию — как пьяницы к любимому бару. Коузи Глоу, этот вечный двигатель абсурда, снова пристаёт к Тиреку с играми. Кентавр вздыхает, делает вид, что ему неинтересно, но... кого мы обманываем? В этой пустоте даже «виселица» — событие.       − Так... «П». – Предположил Тирек.       − О-хо-хо! Первая перекладинка нашей виселицы! – радостно воскликнула пони.       − Ладно... «О».       − Бинго! Вторая палочка! − уже рисует в воображении петлю       Кризалис, делая вид, что не слушает, не выдерживает:       − Очевидно же, что нужна «П».       Тирек демонстративно морщится, но продолжает:       − Давай «Р».       − А вот и верёвка качается! Мимо-мимо! −  едва сдерживает хихиканье.       Королева, скрипя зубами:       − Ну попробуй «О», это же элементарно…       − Нет. «Т».       Коузи прыгает от восторга:       − Ой-ёй-ёй! Теперь у нашего единорога появилась голова!       Тирек нервно постукивает несуществующими копытами:       − Чёрт... Тогда... «О»? − неохотно уступая Кризалис произнес тот.       − Опа! Вторая и четвертая буква появилась. Еще три.       Кризалис сквозь зубы:       − Я же говорила…       − Подожди... может «Позор»? – предположил Тирек.       − Да! Ты молодец!       Тирек, вздохнув, принимает эстафету. Коузи, сверкая несуществующими глазёнками, приготовилась ломать голову над его загадкой. Кризалис... ну, вы поняли.       − Загадал.       − Итак…Первая буква — «М».       − «М» есть! Первая буква из одиннадцати.       − Отлично…м-м-м…Теперь «А»!       − Тоже есть. Вторая.       Кризалис, не выдержав, бросает:       − Материнство?       Гробовая тишина. Затем:       − Вообще-то я загадал «Маскулинизм» и да…тебя не спрашивали. Могла бы хотя бы сделать вид, что не портишь нашу игру.       Кризалис хотела было возразить, но кобылка ее перебивает:       − ДА! Сидела бы в своём одиноком углу, раз даже с таким простым понятием справиться не можешь, что уж говорить про то, что ты сказала.       Кризалис замирает. Если бы у неё было лицо, на нём читалась бы ярость. Но что она может ответить? Всё же правда.