Заточённые

      Тишина. Та самая, что наступает после бури обид и примирения, сладкая и хрупкая. И в этой тишине прозвучало нечто настолько редкое, что я чуть не поперхнулся.       − Знаешь, Коузи... − голос Кризалис, обычно звонкий от высокомерия или сдавленный от ярости, теперь был приглушённым и... неуверенным. − Я должна извиниться перед тобой.       − За что? − отозвалась малая, её сознание излучало лёгкое недоумение, словно фиолетовый огонёк в пустоте.       − Ну... − Кризалис помедлила, подбирая слова, что для неё уже было неслыханно. − За то, что я посмеялась над тем, что ты... сирота.       Коузи Глоу не то, что не ожидала, она даже позабыла про тот случай, поэтому ей лишь оставалось пожать несуществующими плечами.       − Оу... ну... не переживай. Я не обижаюсь.       − Удивительно. Неужели у нашей королевы совесть заиграла? – Влез в разговор Тирек.       Кризалис лишь издала лёгкий, едва уловимый звук, полный презрения — но не к ним, а скорее к самой себе.       − Я больше не королева, что уже говорила…да и…Хм... Называй это как хочешь...       Тирек промолчал, но его молчание было красноречивее любого смеха — оно вибрировало скептицизмом.       И тогда Кризалис выдала своё. Её «сознание» будто съёжилось.       − У меня у самой... просто не было родителей.       Коузи аж «вздрогнула» в темноте.       − Что?       Даже Тирек не удержался, его внимание стало острее.       − Да ладно? То есть они...       − Хуже. − голос Кризалис стал плоским и безжизненным, будто высеченным из того же камня, что и её тюрьма.− У меня их вообще не было…Ни дома, ни детства, ни понимания, кто я такая…       

***

      Чейнджлинги. Чёрное пятно. Паразиты. Ошибка природы. Как нас только не называли. «Откуда вы только взялись?» — задавали вопросы те, кого мы уже пожирали. Если ответить честно — из ниоткуда.       Ну, как из ниоткуда. Я помню тот момент, как будто это случилось вчера. Мои глаза раскрываются. Я вылезаю из липкого кокона, и первое, что я вижу — это дерево. Одно-единственное, чахлое, бледное дерево, растущее посреди пустой пещеры. Откуда оно взялось? Непонятно. Ещё больше непонятно было — кто я.       Знания пришли сами собой, будто вшитые в саму плоть. Я могла ходить. Издавать странные, шипящие звуки. Летать. Всё это было не умением, а инстинктом, словно дыхание.       Потом, через какое-то время, из других, налитых тьмой коконов, начали вылупляться они. Новые. Они уже отличались от меня — меньше, неуклюжее, слепые щенки тени. И я одна, не знающая, что с ними делать. Никто не учил. Никто не показывал. Лишь какое-то внутреннее тяготение, смутное чувство, что они — часть того же целого, что и я. Что они — мои.       Мне ничего не оставалось, как заботиться о беспомощных малышах. Чистить их хитиновые спинки, сгонять в кучу, когда они расползались по холодному полу пещеры. Это было… правильно?       Но вскоре пришла другая, куда более острая проблема. Чем их кормить? Я и сама чувствовала пустоту, зудящий голод, требующий наполнения. Но чем? Мне никто не мог объяснить. Не было ни инструкции, ни матери, ни отца. Лишь я, они, и это жалкое дерево в безмолвной каменной утробе.       Не придумав ничего лучше, я оставила их и вышла наружу. На поиски. Наощупь. Двигаясь лишь зовом инстинктов. В новый и неизведанный мир.       И как на зло, ничего не подходило. Ни трава, ни фрукты, ни овощи, ни мясо, ни рыба. Всё было чужеродным, ядовитым, отчего мне просто сворачивало желудок. Я слабела, ползая по опушке леса, и думала, что на этом и будет мой конец… пока не услышала пение.       Выглядывая из-за кустов, я заметила её. Пони — ну, тогда я ещё не знала, что это они. Такая яркая, маленькая по сравнению со мной, пела у реки, занятая своими глупыми, незначительными делами. И тогда я почувствовала… это был не запах, но ощущался именно так. Невидимый шлейф, исходящий от неё. Сладкий. Густой. Зовущий.       Что было дальше — помню смутно, словно вспышку. Не помню, как выскочила из укрытия. Помню лишь хрустальную ясность цели и её широко раскрытые от ужаса глаза. Я не впилась в неё зубами, не разорвала когтями, как делают ваши милые лесные хищники. Нет.       Я сделала нечто невообразимое. Я…словно присосалась, став высасывать из неё нечто такое… жёлтое. Тёплое. Сияющее. На вкус оно было подобно самой жизни, которой мне так не хватало. Оно текло в меня, заполняя пустоту, утоляя тот зудящий голод, что сводил с ума.       Когда эйфория схлынула, я взглянула на неё. Она лежала почти бездыханная. Жива ли? Я не знала. Мне это было неважно. Единственное, что имело значение — я должна была вернуться. Вернуться к ним.       Проявив некую сообразительность — и с щедрой помощью природного инстинкта — я передала это «нечто» своим детям. И они были сыты. В тот миг, наблюдая, как они жмутся ко мне, согретые украденным светом… Да. Кажется, тогда я чувствовала себя самой счастливой.       С тех пор, то дерево в пещере стало нашим домом. Мои дни состояли из насущных дел: добыча пищи, изучение мира и бесконечная забота о детях. Они росли. Их становилось больше.       Также я стала изучать пони. Кто они, где живут, чем занимаются. На удивление, их язык дался мне с пугающей лёгкостью. Я поняла: чтобы поймать жертву, её нужно знать. А чтобы знать — нужно подражать. Обманывать… Это умение, казалось, тоже было дано мне с рождения, спящее до поры.       Таким образом я начала подражать их голосу, зазывая непутёвых подальше, чтобы там же их досуха иссушить.       Но деревня земнопони прознала, что творится неладное. Пропажи. Испуганные взгляды. Я заметила это слишком поздно.       В тот день я поторопилась. Жертва — крепкий жеребец — попался быстро, жадно вдохновив мой сладкий шёпот. Но я не учла одного: он был не один. Толпа из пятерых пони с вилами и верёвками вывалилась из-за деревьев. Пять — это уже была опасность.       Мне ничего не оставалось, как бежать. Но они были хитрее. Или подготовленее. Они гнали меня, не давая взлететь, в сторону глухого участка леса — сплошная стена колючего подлеска и низко нависающих ветвей. Я металась, как загнанный зверь, ударяясь о стволы, цепляясь за колючки. Сердце колотилось в горле. Я боялась не за себя. Я боялась не вернуться к ним. Что они умрут без меня, одни, в темноте.       И тогда… случилось чудо. Второе за мою короткую жизнь. Я почувствовала, как по мне прокатилась волна жара, а потом ледяного холода. Крылья… исчезли. Вернее, я перестала их чувствовать. Всё тело изменило форму, стало чужим, тяжёлым и неуклюжим. Я потеряла равновесие и стремительно полетела вниз, в небольшую яму, засыпанную листвой. Повезло — высота была небольшой.       Лежа там, я с ужасом разглядывала свои новые конечности. Мягкие. Без хитина. Синие. И до ужаса знакомые. Это были копыта. Копыта пони.       

***

      Голоса преследователей, грубые и взволнованные, прорезали тишину леса.       − Ты видел, куда эта тварь полетела? − прошипел первый, сжимая в зубах рукоять вил.       Его напарник, щурясь, беспомощно озирался.       − Кажется, куда-то туда... Но я не уверен. Отвлекся на какую-то вспышку.       Третий фыркнул, вытирая пот со лба.       − Что, под вспышку солнца попал, Машер?       − Не сказал бы... − Машер поморщился, пытаясь собраться с мыслями. − Солнце не может светить зелёным, ведь так?       Четвёртый, морщинистый и видавший виды жеребец, лишь покачал головой с видом глубочайшего презрения.       − Конечно, не может. Ты, видно, ещё не отошёл после вчерашней пьянки. А я тебя предупреждал…       − Я всего-навсего выпил пять кружек сидра, а ты уже... − начал было оправдываться Машер, но его резко оборвали.       − Тихо! − первый поднял копыто, и в его позе застыла вся напряжённость охоты. − Там какое-то движение.       Они сомкнули круг вокруг подозрительной ямы, где виднелись незначительные шорохи листьев. Оружие наготове. Самый старший кивком приказал копьям опуститься вниз. Листья разлетелись — и вместо ожидаемого черного кошмара их взорам предстала жалкая фигурка, вся перепачканная землёй и листвой.       Первый моргнул, напряжение спало, сменившись полным недоумением.       − Флиттер?       Фигурка съёжилась, издав испуганный писк.       − А-а... не трогайте меня!       Второй пони присмотрелся внимательнее, и его глаза округлились.       − Боже всевышний, да это же Флиттер!       Пятый, стоявший сзади, лишь раздражённо бросил:       − Да, видим мы! Что он тут делает? И в каком он виде...       Они принялись поднимать его — этого жалкого, дрожащего пони, который, казалось, даже не понимал, чего от него хотят. А может, и того хуже — он и сам уже не понимал, кто он такой и как здесь оказался. В его глазах читался лишь животный, ничем не прикрытый страх.       Первый пони, всё ещё не опуская вилы, нахмурился.       − А разве он не считался пропавшим без вести?       Пятый, самый циничный, фыркнул, тыча копытом в сторону, где скрылось «чудище».       − Конечно, считался! Он один из тех, из-за кого мы вообще пошли искать эту тварь.       Второй покачал головой, в его голосе звучало суеверное изумление.       − Удивительно. Две недели без вести, и тут на тебе. Прямо из-под носа у монстра.       Четвёртый, старший, грубо толкнул его в бок.       − Ладно тебе. Он живой — это ли не чудо?       Третий, самый молодой и пылкий, пристроился прямо перед «Флиттером», заглядывая в его пустые глаза.       − Флиттер, это ведь это чудовище тебя поймало? Где оно? Куда оно делось?       «Флиттер» лишь бессмысленно уставился на него, губы беззвучно шевельнулись.       − А... что?       Четвёртый с раздражением оттянул молодого за гриву.       − Да угомонись ты! Видишь, он сам не свой. В шоке, бедолага. Его срочно надо в деревню, к знахарю, а не устраивать тут допрос с пристрастием!       Третий попытался вырваться, его взгляд метнулся в сторону чащи.       − Но как же... монстр...       − Этот монстр наверняка уже смылся, пока мы тут стояли и рот разевали. − старший резко оборвал его, его голос не допускал возражений. − Кончено на сегодня. Понесли его. Живо!       И они понесли её — ту, кем она теперь притворялась — прочь из леса, в сторону огней деревни, в логово врага. Они не просто не узнали. Они защищали её.       

***

      Я — пони? Что это было? Новое чудо? Ответ, как всегда, мне не был известен. Но что я поняла сразу — это перевоплощение меня спасло.       Меня отнесли в их деревню, к местному целителю. Он что-то пробормотал, поводил какими-то камнями над моей новой шкурой, объявил, что «ничего серьёзного, просто шок», и оставил одну. Найдя в углу потускневшее зеркало и кое-как добравшись до него, я увидела того самого «Флиттера». Черты проступили не сразу, будто проявляясь из чужой памяти. Да, был такой. Тихий. Ничем не примечательный. Попался очень быстро.       Возможность позволяла — и я решила исследовать всё изнутри. Хоть мне и пытались помешать, ссылаясь на моё состояние, я уверяла их, что всё в порядке. Так я получила возможность просто… погулять по их деревне.       Найдя одного из тех, кто меня «спас», я как бы невзначай поинтересовалась, что вообще произошло за эти дни. О… он многое мне поведал. Сказал, что неизвестное чудовище, появившееся из ниоткуда, высасывает саму душу из тела, оставляя бездушные оболочки. А те, кому посчастливилось остаться в живых, становятся словно куклами — без эмоций, без воли.       Пока я слушала, мне стало даже… жаль, что ли, их? Не сразу, конечно.       Этот пони между делом упомянул тех, кого оно — то есть «я» — утащило. Там была одна кобыла… У неё был младший сын и на подходе был еще один… Как вы поняли, ту пони убила я, оставив ее сына не только без младшего брата или сестры, но и еще без его родной мамы.       Это заставило задуматься. Пусть я, вроде как, мать… но я лишаю жизни других, тех, что защищают своих детей… Правильно ли я поступаю?       Да, и не смейте мне говорить, что такие философские вопросы не могли прийти в голову такой, как я, бездушной твари, что просто пыталась выжить. Я и не думала об этом. Я просто… поняла это.       И вот, когда я уже собиралась уходить, в деревне внезапно стало шумно. Как мне «помог» вспомнить Фан — тот самый болтливый пони — это был их местный охотничий отряд. Те, что обычно уходят далеко на север.       «БРАТЬЯ ПОНИ!» — проревел один из них, взобравшись на колоду. — «ПОСЛЕ НАШЕГО ДОЛГОВО ПУТЕШЕСТВИЯ МЫ НАКОНЕЦ ДОМА. И ДА, МЫ НАСЛЫШАНЫ О НАШЕЙ ОБЩЕЙ ПРОБЛЕМЕ, НО МЫ ПРИНЕСЛИ ВЕЛИКИЕ НОВОСТИ — ЛОГОВО ЭТОЙ ТВАРИ БЛАГОДАРЯ НАШЕМУ ОПЫТУ И ГОРЯЩЕЙ КАК ОГОНЬ ХРАБРОСТИ БЫЛО НАЙДЕНО!»       Когда я услышала эти слова, моё сердце — это новое, предательское сердце пони — замерло. Всё внутри превратилось в лёд.       «КОНЕЧНО, САМОГО МОНСТРА МЫ НЕ СМОГЛИ НАЙТИ. НО!» — охотник сделал драматическую паузу, наслаждаясь вниманием толпы. — «ЭТО МЕРЗКОЕ ОТРОДЬЕ ИМЕЛО ПОТОМСТВО. И ДЛЯ ВЫСШЕГО ПРОЦВЕТАНИЯ РАСЫ ПОНИ МЫ ИЗНИЧТОЖИЛИ ВСЕХ ПАРАЗИТОВ, СОЖГЯ ИХ ЛОГОВО ДОТЛА!»       Толпа взорвалась ликующими криками и аплодисментами. Они обнимались, плакали от счастья... Все, кроме одного. Кроме меня.       «И В ЗНАК ТОГО, ЧТО НАШИ СЛОВА — ИСТИНА — ВОТ НАШЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО!» — охотник с торжествующим видом достал из сумки... Небольшую, искажённую ужасом головёнку. Чёрную. С пустыми глазницами. Толпа снова взревела: «И ПУСТЬ ЕЩЁ РАЗ ТОЛЬКО СУНЕТСЯ В НАШИ ЗЕМЛИ! ПУСТЬ ЗНАЕТ — ПОНИ НЕПОБЕДИМЫ!»       Я не могла больше это слушать. Не могла дышать этим воздухом, пропитанным их радостью и пеплом моих детей. Я бежала. Бежала прочь. Бежала обратно. Я не верила. Отчаянно, до боли в груди не верила.       Моя фальшивая оболочка слетела сама собой, едва я пересекла опушку леса, будто магия не выдержала тяжести того, что я увидела. Или почуяла.       То, что открылось моим глазам внутри моего дома... Лучше бы я ослепла. Лучше бы сгорела вместе с ними. Пещера была почерневшей, обугленной. Воздух был вязким от запаха гари и... медной сладости. Везде. Везде виднелись брызги, лужи, куски... Остатки тел, которые не забрали с собой в качестве трофеев. Все. Все были мертвы.       Как же я тогда кричала. Как я проклинала всё живое и неживое в этом мире. Небо, землю, деревья, звёзды. Но больше всего... больше всего я проклинала себя. За свою глупость. За свою медлительность. За то, что не смогла их спасти. Я упала на колени в пепел, что был когда-то моим домом, и выла. А вокруг царила тишина. Та самая, из которой я когда-то появилась.