Заточённые

      В бесконечных, извилистых тоннелях улья царил привычный полумрак, нарушаемый лишь мягким свечением биолюминесцентных грибов. Воздух гудел от бесчисленных щебетаний, жужжания и цокота хитиновых копыт по камню. Чейнджлинги-рабочие несли сосуды с эмоциями, солдаты патрулировали перекрёстки, все были заняты своим делом.       И вот по главной галерее размеренной, величественной походкой шла она — Королева. Её длинные, изящные ноги отмеряли шаги, полные безраздельной власти. Её рог слабо мерцал в полутьме. При её появлении вся деятельность замирала: чейнджлинги буквально замирали на месте, склоняя головы в почтительном поклоне, расчищая ей путь.       Внезапно, из бокового туннеля, с громким и паническим жужжанием, вылетел молодой, явно неопытный чейнджлинг-сборщик. Он не справился с управлением, неуклюже кувыркаясь в воздухе с тяжёлым сосудом в лапках.       Не успев затормозить, он с глухим стуком врезался прямо в бок Королевы и грохнулся на каменный пол. Хрустальный сосуд разбился с звонким, почти музыкальным треском, и волна чистейшей, тёплой, розоватой любви разлилась по камням, медленно испаряясь в воздухе сладковатым туманом.       Гул в галерее сменился оглушительной, мёртвой тишиной.       Кризалис даже не пошатнулась. Она медленно, очень медленно повернула голову к виновнику. Её глаза сузились до тонких, светящихся щелочек. Холодная ярость, казалось, исходила от неё волнами.       − ЧТО… ЭТО… БЫЛО? − её голос пророкотал низко и страшно, заставляя хитиновые пластинки на спинах у всех присутствующих непроизвольно дёргаться.       Молодой чейнджлинг поднялся на дрожащих ногах, его крылья беспомощно подрагивали.       − В-ваше величество! П-простите! Я не… я не справился с… с потоком… − он запинался, его щебет был полон абсолютного, животного ужаса.       − Мой сосуд. − прошипела Кризалис, сделав шаг вперёд. Её тень накрыла его целиком. − Год работы по выращиванию, очистке и концентрированию. Растрачен впустую из-за твоей неуклюжести.       − Я возмещу! Клянусь! Я… я соберу ещё! − защебетал он, падая на колени.       Королева смерила его взглядом, полным ледяного презрения.       − Возместишь. К концу сегодняшнего цикла ты доставишь в хранилище утраченный объём. УТРОЕННЫЙ. − она сделала паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. – И если хотя бы капля будет не доложена… твои собственные эмоции пойдут на компенсацию ущерба. Лично мной. Понятно?       Чейнджлинг побледнел (насколько это возможно для хитина). Мысль о том, что Королева будет высасывать из него жизнь сама, была хуже любой казни.       − П-понятно, ваше величество! Сделаю! − он сорвался с места и пулей вылетел из галереи, оставив за собой лишь паническое жужжание.       Кризалис холодно обвела взглядом остальных чейнджлингов, застывших в почтительных позах.       − Не стоять без дела! Работать! − рявкнула она, и улей мгновенно ожил, засуетившись с удвоенной силой.       Она же, фыркнув, продолжила свой путь, даже не взглянув на высыхающую лужу любви у своих ног.       Но вот, из-за того же угла, с почтительным жужжанием подлетела её помощница — старшая сборщица с зазубренными краями крыльев, испещрёнными шрамами от давних вылазок.       − Ваше Величество. − начала она, склонив голову и развернув перед собой энергетический свиток, составленный из сгущённого света. – Я вас искала! Ваш План на сегодня. Итак: Проверка запасов в западных кладовых, осмотр новых сосудов с эмоциями на предмет чистоты, инспекция караула у восточного входа, оценка готовности новобранцев, посещение пещеры новых коконов для благословения и… урок истории у подрастающего поколения о коварстве пони и их роли в нашей экосистеме.       Кризалис слушала, её лицо оставалось непроницаемой маской, но внутри что-то сжималось. Эти слова, повторяющиеся изо дня в день, из цикла в цикл, вдруг показались ей не планом, а приговором. Проверки, инспекции, осмотры… Даже мысль о том, чтобы снова с неподдельной яростью рассказывать молоди о мерзости пони, вызывала не праведный гнев, а лишь усталую скуку. Она делала это уже тысячу раз.       А эти коконы… При виде них в глубине души всегда шевелилось что-то тёплое и острое, воспоминание о той первой, единственной пещере, о страхе и надежде. Теперь это стало просто… рутиной. Ещё одной галочкой в списке дел. Зачем ей лично благословлять каждый новый выводок? Для этого есть сиделки. Зачем ей инспектировать солдат? Для этого есть командиры. Зачем ей преподавать? Для этого есть учителя.       Её величество внезапно почувствовала невыносимую тяжесть короны, которую сама же и создала.       − Достаточно. − её голос прозвучал тихо, но с такой непререкаемостью, что помощница вздрогнула и замолчала. − Переложи все текущие дела на соответствующих министров и старших. Все.       Помощница заморгала, её сложные глаза отразили недоумение.       − Но… Ваше Величество? Инспекция сосудов… ваше личное присутствие…       − Я сказала — все. − Кризалис не повысила голос, но в нём зазвенела сталь. − Отныне моё присутствие требуется только на решениях стратегического уровня. На всём, что касается войны… или крупных изменений. Всё остальное — рутина. С нею они справятся и без меня.       Она медленно повернулась и пошла прочь от изумлённой помощницы, в сторону своих личных покоев.       − А что… что мне передать им в качестве причины вашего отсутствия? − почти прокричала ей вдогонку сборщица.       Кризалис не обернулась.       − Придумай что-нибудь. На этом наш разговор окончен.       Кризалис уже было развернулась, чтобы удалиться в свои покои для столь желанного уединения, как помощница, запинаясь, добавила:       − Ваше Величество… простите, меня за грубость, но… вас желает видеть Эврифин.       Королева замерла на полпути. Медленно обернулась. На её невозмутимом лице появилась тень неподдельного интереса.       − Которая Вай? − уточнила она, в голосе сквозь усталость пробилось лёгкое недоумение. Среди её подданных было несколько поколений, и имена иногда повторялись.       − Которая Си. − пояснила помощница, вновь склонив голову.       − Интересно, чего она хочет после всех этих месяцев молчания. − пробормотала Кризалис себе под нос. Мысль о тишине и покое мгновенно испарилась.       Эврифин Си. Одна из немногих, кто прожил очень долго для своего вида, вырастив на своей спине не одно поколение королевских отпрысков, прежде чем удалилась от дел. Её мнение, её воспоминания были живой летописью улья. Отказать такой было… невозможно.       Она сменила направление, её крылья расправились, унося её в самую отдалённую, тихую часть королевства, где тоннели становились у́же, а свечение грибов — тусклее. Здесь не было суеты рабочих или бряцания доспехов стражи. Только тихий шелест вековой пыли.       Жилище Эврифин представляло собой скромную землянку, выдолбленную в мягкой породе. Дверь из сплетённых корней была приоткрыта.       Кризалис, слегка согнувшись, переступила порог. Воздух был густым и спёртым, пахнущим сухими травами и старостью.       В центре комнаты, на простом каменном седалище, сидела она. Эврифин Си. Её хитин потускнел и покрылся сетью мелких трещин, словно старый пергамент. Крылья, некогда мощные, теперь были тонкими и полупрозрачными, сложенными за спиной. Глаза были закрыты. Она могла медитировать. Или просто спала.       Но вот её рот изогнулся в едва уловимой, старческой ухмылке. Голос её был тихим, скрипучим, как трение древних крыльев.       − Ну надо же. Мама решила навестить забытую дочку?       Кризалис осталась стоять у входа, её поза была прямой и неприступной. Она не собиралась делать шаг вглубь этой норы.       − Дочке, которой, если не ошибаюсь, будет 184 года? − её голос прозвучал сухо, без намёка на теплоту. Это был не семейный визит, а визитация.       − 213, если точнее. − беззлобно поправила старица. Её глаза были закрыты, но на морщинистой хитиновой губе играла едва уловимая улыбка.       − Даже так. − холодно парировала Кризалис. − я всё ещё остаюсь твоей Королевой.       − О, не сомневаюсь. − Эврифин медленно кивнула. − И как поживает наша Королева? Чем заполняет свои бесконечные циклы власти?       − Рутиной. − ответила Кризалис, и в её голосе прорвалось искреннее, скучающее раздражение. − Сплошная тоска. Отчёты, инспекции, советы, детёныши…       Эврифин тихо покачала головой, и в её потускневших глазах вспыхнула ностальгическая усмешка.       − Помню, ты была так рада, когда впервые смогла переложить часть забот на других. Говорила, что наконец-то сможешь просто посидеть с самыми маленькими, послушать их щебет. Кажется, ты даже рассказывала им что-то. Ту самую жужжащую сказочку...       − Это было давно. − голос Кризалис стал резким, как удар хлыста. Она отводила взгляд, глядя куда-то в стену позади старухи. − В далёком прошлом. Сейчас я — Королева. Я не могу позволить себе такой... роскоши.       Эврифин лишь тихо усмехнулась, сухой, беззвучный смешок, больше похожий на потрескивание.       − Не можешь... или не хочешь? Мир ведь не рухнет, если ты на день спустишься с трона. Он даже не заметит.       Терпение Кризалис, и без того тонкое, лопнуло. Её крылья напряглись, издав лёгкое, угрожающее дребезжание.       − Хватит. − её голос стал низким и опасным. − Что тебе от меня понадобилось, старая? Если ты наконец решила поведать свой «секрет долголетия», то пора бы это сделать.       Эврифин лишь улыбнулась ещё добрее, и это выражение на её древнем лице выглядело пугающе. Её веки медленно приподнялись, открыв глаза, затянутые матовой серой пеленой. Слепые, всевидящие глаза, устремлённые куда-то сквозь Кризалис.       − Я расскажу тебе историю.       − Если это ещё одна поучительная сказка...       − Восемьсот лет назад. − перебила её Эврифин, и её тон стал твёрже. − Появились на свет наши первые предки.       Кризалис фыркнула, раздражённо махнув копытом.       − Я и так знаю, что было восемьсот лет назад! Ведь именно я...       − Восемьсот лет назад. − настойчиво, почти гипнотически повторила старуха. − Как ты всем рассказываешь, пони убили наших первых предков. Сожгли наше первое гнездо.       Она сделала паузу, позволив тишине вновь заполнить землянку.       − Восемьсот лет прошло. Наше королевство растёт. Становится сильнее. Развивается, как и... весь остальной мир.       − Хватит! − Кризалис резко встала, её тень заколебалась на стене. − Говори прямо, без этих старческих загадок, или я уйду. И знай – за потраченное впустую время я прекращу слать сюда своих слуг с пропитанием для тебя.       Улыбка на лице Эврифин мгновенно исчезла. Её слепые глаза сузились. Выражение стало серьёзным, почти суровым.       − Хорошо. − прошептала она. − Раз желаешь прямо... тогда слушай. Ты идешь по неправильному пути.       Кризалис аж передёрнуло от такого заявления, каждый мускул её тела напрягся, но внешне она осталась холодной статуей. Лишь едва уловимая дрожь прошла по кончикам её крыльев.       − Ты, наверное, сошла с ума от старости, сидя в одиночестве. − её голос был твёрдым, словно сталь. − Или ты думаешь, что тебе сойдут с копыт эти слова?       − Ты услышала правильно. − слепая старица не дрогнула. − Ты ведёшь наш народ к гибели.       Аура магии Кризалис, тёмно-зелёная и ядовитая, рванула от неё волной. Эврифин дёрнуло с места, и она повисла в воздухе, охваченная сжимающимся силовым полем. Хитин на её плечах затрещал под давлением.       − Я... что?! − прошипела Королева, её глаза загорелись ярким, бешеным светом. – Как ты смеешь?! Я обычно стираю в пыль тех, кто оспаривает мои решения! Веду к гибели? БЛАГОДАРЯ МНЕ наш народ выжил! БЛАГОДАРЯ МНЕ мы процветаем! И БЛАГОДАРЯ МНЕ мы будем процветать дальше! Я — Королева! Моё слово — закон! И невзирая на твой статус, я могу прервать твой жалкий цикл жизни прямо здесь и сейчас!       Эврифин, вися в воздухе, даже не попыталась вырваться. Её слепые глаза смотрели прямо на разгневанную монархиню.       − Если бы это было правдой, − её голос, полный странного спокойствия, резал крик как нож. − то ты бы не стала церемониться. А мои дни и так сочтены... Но я всем своим уставшим сердцем желаю блага нашему народу. Как и ты.       Магия дрогнула. Ярость на лице Кризалис пошла на убыль, сменившись ледяным, настороженным недоумением. Она медленно, очень медленно опустила старуху обратно на каменное седалище.       − Говори. − выдохнула она, и в её голосе уже не было угрозы, а лишь холодное, безжалостное требование. − Немедленно.       Эврифин снова села на своё место. Её слепые глаза смотрели в никуда, но видели всё.       − С тех пор прошло много веков. − начала она, и её голос приобрёл мерный, глубокий ритм, словно удары древнего сердца. − Мир стал другим. Пони стали другими. Я жила среди них, скрываясь, наблюдая. Я познала множество всего. Они больше не те дикие деревни, что гнали тебя вилами. Они строят города, творят сложную магию, летают в облаках и строят дороги из стали... − она сделала паузу. − С ними не обязательно дружить. Но нужно что-то делать с тем, что мы выкачиваем из них эмоции. Они заметят. Рано или поздно. Их технологии и магия уже позволяют отслеживать «провалы» в эмоциональном фоне. И они... они теперь не в состоянии просто так кого-либо убить. У них есть законы, суды, милосердие. Война, которую ты ведёшь... она уже проиграна. Потому что её больше нет. Нет смысла.       − Ты не была на моём месте! − крик Кризалис сорвался с её губ, разрывая тишину землянки. Она снова закипела, но теперь в её голосе была не только ярость, но и отчаянная, детская обида. − Ты не понимаешь, что королева чувствует! Чувствует, когда почти на твоих глазах убивают твоего сына! Чувствуя, что осталась одна, в пепле, с десятью яйцами и пустотой внутри! Нельзя просто так взять и простить их!       Эврифин вздохнула, и в этом звуке была тяжесть всех прожитых ею лет.       − Именно поэтому... именно поэтому наш народ и стремится к гибели. При всём моём уважении к тебе, мама... ты являешься той самой причиной, по которой рой может умереть в далёком будущем. Ты ведёшь нас, слепо глядя в прошлое…       − Я не желаю больше это слушать! − прошипела Кризалис, резко развернувшись к выходу. Её крылья дёргались в ярости.       − Ты слепа, хоть и зряча! − вдруг прокричала ей вдогонку Эврифин, её голос впервые зазвенел страстью. − Ты строишь стены из страха и гнева, не замечая, что они пусты! Пока ты правишь кнутом, а не сердцем, твой трон будет вечно холоден, а ты — одинока. И тебя больше никогда не будут любить, как мать... лишь бояться, как тирана...       Кризалис не обернулась. Она вылетела из землянки и помчалась прочь, вверх, к выходу из улья, а затем и за его пределы. И лишь когда она оказалась далеко-далеко, в безлюдном каньоне, где лишь ветер выл среди скал, её сдержанность лопнула.       Она взорвалась.       Неслыханный, всепоглощающий гнев вырвался из неё тёмно-зелёным вихрем магии. Скалы вокруг треснули, задымились, осыпаясь градом камней. Она кричала не слова, а рёв. Животный рёв боли, ярости и абсолютного, бессильного отрицания. Она крушила всё вокруг сокрушительными залпами энергии, выжигая землю, плавя камень.       Они не понимают! Никто не понимает! Она делала всё для них! ВСЁ! Она — их мать! Их королева! Их богиня! А они... они осмеливаются! Осмеливаются отрицать её! Лишить смысла её боль! Говорить, что она ведёт их к гибели!       Она рухнула на колени, тяжело дыша, её тело тряслось от невысказанных эмоций. Слёз у чейнджлингов не было. Поэтому вся её боль выливалась в безмолвной, ужасающей ярости, от которой стыла кровь в жилах.