Заточённые

      День четыреста двадцать второй. Наши милые злодеи не просто притерлись друг к другу — они расцвели пышным цветом взаимопонимания и... скуки. Да, именно скуки! Ибо что может быть страшнее для троицы хаоса, чем затянувшееся затишье? Но хватит ли им сил на новые откровения? Посмотрим.       − И ты действительно всем этим занималась? − голос Коузи Глоу прозвучал с неподдельным, почти детским изумлением, разрывая монотонную тишину их заточения.       Кризалис, чей голос в последние дни обрел странную расслабленность, лишь тенью улыбнулась в пустоту.       − Представь. Двести детёнышей. И каждого — накорми, вычисти, проследи, чтоб не свалился в пропасть. Подросших — обучай, с ними играй, смотри, чтоб и с ними тоже ничего не случилось...− она сделала театральную паузу, наслаждаясь эффектом. − Конечно, в дальнейшем стало легче... Излишне. − Последняя фраза сорвалась на лёгкий, едва уловимый вздох, в котором витала настоящая тоска.       − Это же невероятно! − воскликнула Коузи, и её восхищение было стопроцентно искренним. − Осознать, что ты почти в одиночку смогла такое провернуть... Это ж сколько сил нужно!       − Спасибо. − откликнулась Кризалис, и в её голосе впервые зазвучала неприкрытая, тёплая нота искренней благодарности. − Мне... правда приятно это слышать.       И тут же в камне воцарилась та самая, невыносимая атмосфера — атмосфера приторного, удушливого сопереживания. Казалось, сейчас все замрут в почтительной скорби, и веселью конец.       Коузи Глоу нарушила затянувшуюся паузу.       − Ну... думаю... я готова.       − К чему? − с лёгким подозрением осведомилась Кризалис.       − Рассказать свою историю. − выпалила пегаска, набравшись смелости. − Мы вроде как начали открываться друг другу... Это хороший повод, чтобы...       − Я отказываюсь слушать. − тут же, словно щёлкнувшим капканом, отрезал Тирек. В голосе звучала сталь абсолютного и бескомпромиссного вето.       − Что ты такое говоришь? − голос Кризалис прозвучал с ледяным недоумением.       − Да! Как ты можешь просто отказывать... − начала возмущаться Коузи, но Тирек её перебил, его низкий голос пророкотал с неожиданной усталостью.       − Вы меня неправильно поняли.       Они переглянулись между собой (и да, я прекрасно представляю, как это выглядит в их текущем... состоянии сознания, поэтому давайте условимся, что теперь если я вам рассказываю, что они переглядываются, вы ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, что они переглядываются, а не бежите кидаться словами «а вот они же без тел в камне», да и... устал я каждый раз вам это напоминать. Не маленькие, не забудете).       − Я хотел сказать, что история нашей дорогой королевы была НАСТОЛЬКО трогательной, − он нарочито растянул слово. − что вторую такую же мы не выдержим... особенно ты, малая.       − Это я-то не выдержу? − фыркнула Коузи, подбоченившись. − Я её прожила на собственной шёрстке!       − И всё же я остаюсь при своём. − упёрся кентавр.       − То есть ты предлагаешь просто игнорировать её? − уточнила Кризалис, и в её тоне зазвучали знакомые нотки готовящегося к битве монарха.       − Конечно, нет. Она расскажет нам… но не сейчас. Давайте лучше я вам расскажу свою.       − Очень лицемерно с твоей стороны это предлагать. − заметила Кризалис.       − Жадина. − добавила Коузи.       − А ну цыц, дамы. − рявкнул Тирек, но уже беззлобно. − К вашему сожалению, или счастью, моя история не такая трогательная, как ваши. Так что считайте это небольшим перерывом по эмоциям… лёгкой комедией, если хотите.       Они хотели было снова возразить, но, подумав, решили, что неплохо было бы и вправду узнать хоть что-то про этого упрямого кентавра.       − Ладно... я не против уступить. − с неохотой проговорила Коузи.       − Аналогично. − кивнула Кризалис, её интерес всё же перевешивал подозрения.       − Замечательно. − Тирек тяжело вздохнул, и в его голосе вдруг послышалась несвойственная ему глубина. − Хоть история и не трагедия… но по-своему тяжела и глупа.       

***

      Далеко-далеко, за пределами хрустальных куполов и солнечных лучей Эквестрии, лежали земли, о которых слагали легенды. Места, где границы между мирами были тонки, как паутина, а магия струилась в самом воздухе, рождая чудеса и ужасы. Ледяные пики пронзали небо там, где ему полагалось быть, а внизу, среди раскалённых песков, парили в невесомости целые острова, утяжелённые дворцами из песчаника. Это были края, где начинались и заканчивались истории.       И там, среди безмолвных каньонов и пылающих пустынь, пряталось небольшое, но гордое царство. Царство Далеких Земель. За его устремлёнными в небо башнями из тёмного камня веками царили спокойствие и порядок, установленные мудрыми правителями. Мир, что оберегали суровые, но справедливые законы. И именно за пределами этих стен, в лабиринте выветренных скал, чудачил один юный кентавр.       В тот день привычную тишину нарушили тревожные взмахи тяжёлых крыльев. Над царством метались стражники-гаргульи — могучие существа с кожей, похожей на потрескавшийся гранит, и крыльями, отливающими в солнце бронзой. Их глаза, горящие магическим огнём, выискивали каждую щель, каждую тень.       − Юный принц! − их голоса, грубые и скрежещущие, эхом разносились по скалам. – Выходите немедленно!       Лишь смех, звонкий и юный, доносился в ответ, теряясь меж валунов.       − Его Величество не будет доволен! − предупредила одна из гаргулий, описывая в небе зловещий круг.       − Ищите лучше! – отозвался лишь тот.       Гаргульи, обменявшись взглядами, сузили светящиеся глазницы. Их внимание привлекла подозрительная груда валунов, будто нарочно сложенная, чтобы скрыть лаз. По молчаливой команде они ринулись вниз, намереваясь разобрать завал.       Но в тот же миг из-за камней, словно демон, вырвалась алая молния! Юный краснокожий кентавр с разбегу взмыл вверх, мощно оттолкнувшись от земли, и растолкал ошеломлённых стражей на лету.       − Ха! − его ликующий крик огласил каньон. — Передайте отцу, вы меня никогда... АУ!       Его триумфальный полёт прервался глухим ударом. Он врезался во что-то большое, твёрдое и неподвижное, что возникло на его пути словно из ниоткуда. Отшатнувшись, он увидел перед собой ещё одного стражника-гаргулью — самого старшего и самого массивного. Тот не летал. Он просто ждал.       Немного посмотрев друг другу в глаза, страж лишь хитро ухмыльнулся, его губы изогнулись.       − Что вы там про нас сказали, юный принц? − его голос пророкотал, словно подземный гром.       Тирек же только веселее улыбнулся в ответ:       − Грогнар, я же тебя просил не называть меня принцем.       Гаргулья тяжело вздохнул.       − Уж простите, таков долг мой перед королём. − затем он наклонился чуть ниже и добавил уже шёпотом. − А для вас — отцом, который будет гневаться, если ты не придёшь на уроки этики.       Тирек лишь недовольно буркнул, но всё же развернулся и послушно зашагал рядом с массивным стражем, его копыта отбивали недовольный ритм по каменным плитам.       − Вот скажи мне, Грогнар, почему я должен заниматься этой скукотищей?       − Потому что вы будущий король. − невозмутимо ответил гаргулья, его крылья с лёгким скрежетом покачивались в такт шагам.       − Но у меня же есть брат! Пусть ему всё и достанется. И корона, и скучные уроки, и ответственность...       Грогнар покачал своей тяжёлой, словно высеченной из скалы головой.       − Тут уж ничего не поделаешь. Во-первых, он ещё совсем малыш. А во-вторых, по законам нашего королевства власть отходит старшему сыну... если вы, конечно, не умрёте раньше времени. − в его голосе прозвучала лёгкая, привычная усмешка.       Тирек фыркнул.       − Не собираюсь я умирать. Да и с вами, словно за каменной глыбой, толком это не сделаешь. Особенно с тобой.       − Спасибо за комплимент, ваше высочество. − гаргулья скрипяще хрипло рассмеялся.       Но вот принц это не услышал, на секунду замедлив шаг и заглядевшись на распростёртое небо.       − Как ты думаешь, Грогнар... я смогу стать кем-то великим?       Грогнар, не поворачивая головы, пробурчал глубоким голосом:       − Ну... все короли в какой-то мере становятся великими. Это в крови...       Тирек поморщился:       − Да не, я не про это. Ну... давай представим, что я не хочу стать королём. А может... кем-то другим.       Грогнар наконец повернул к нему свою бородатую морду, похожую на горного козла, и задумался.       − Смотря на вас... с вашим упрямством и горячностью... вы бы могли стать великим воином... лет этак шестьсот назад, когда ещё бушевала Великая война с демонами пустыни. Но сейчас... сейчас мир и гармония. Войны не нужны.       Тирек поднял бровь:       − Ну а если не воином, а например... магом?       Грогнар фыркнул, из его ноздрей вырвалось облачко пыли:       − Магом? Серьёзно?       − Ну да! Я слышал, что некоторые обладают магией. Например, древние дракониды с Огненных хребтов... или духи штормов с Летучих островов... или даже песчаные джинны из глубин пустыни!       Грогнар покачал головой, его рога отбрасывали длинные тени.       − Магия... это очень сложная вещь, Тирек. Не все к ней предрасположены. У нас во всём царстве и то всего один был по-настоящему великий маг. Но... того изгнали.       − За что?       Грогнар сурово нахмурился, и его голос стал предостерегающим:       − По-моему, вы слишком много любопытствуете, юный принц.       − Ну я же просил! Не называй меня так!       Уголок пасти Грогнара дрогнул в сдержанной улыбке, обнажив короткий клык.       − Ладно, ладно... Тирек. Старые истории — не лучшая пища для юных умов. Лучше сосредоточься на этике. Вот это действительно пригодится будущему королю.       

***

      Что ещё можно желать, когда ты принц, да ещё и старший? Роскошь, стража, которая тебя душит, еда, что сама падает в рот, власть над целым царством в будущем... Звучит идеально, да?       А мне это было... не нужно. Скучно. Как есть один и тот же сладкий финик каждый день. Точнее, я и сам толком не знал, чего хочу. Не от них — от себя.       Отец... Король Ворак. Старый, мудрый, грива уже седая, а взгляд мог пробить скалу. Его все уважали. Справедливый правитель, железная воля, всё такое. Для меня же он был в первую очередь занудой с короной. Вечно что-то требовал.       Хотел сделать из меня наследника, так ведь? Вот и вбивал в мою башку всё, что полагается: этика «Тирек, правитель должен быть благородным!», история «Тирек, правитель должен знать ошибки предков!», политика «Тирек, правитель должен предвидеть последствия!», скучные речи на торжествах, бесконечные приёмы... Даже осанку мою поправлял — «Будущий король не сутулится!».       Казалось, он пытался не вырастить сына, а выточить из живого кентавра идеальную статую по имени «Наследник». А я... я просто хотел бегать по каньонам, а не сидеть в душной библиотеке. Отношения у нас были... натянутыми, скажем так. Вечные споры, моё бунтарство, его разочарование.       Но вот с мамой... С мамой всё было иначе.       Королева Селани... Высокая, стройная, с кожей цвета лунного камня и тёмными, добрыми глазами. Её крылья, даже сложенные, казались сделанными из белого бархата, а не из кожи. Она всегда носила простые белые платья — никакой вычурности, никакой роскоши. Одна из самых красивых и определённо самых добрых гаргулий во всех наших краях.       Повзрослев, я часто ломал голову: как вообще кентавр, мой отец, мог полюбить... гаргулью? Это было не презрение, нет. Простое, наивное любопытство ребёнка, который видит, что его родители — слишком разные. На что мама лишь мягко улыбалась и говорила, что всё это — банальная любовь. Но даже с её пояснениями о том, что это за чувство, я до конца не мог понять, что она имеет в виду. Для меня тогда «любовь» была чем-то вроде легенды — все о ней слышали, но мало кто видел.       Она была добра. Неприлично добра для королевы. Выросшая не в роскоши, она никогда не кичилась своим положением. Со всеми говорила на равных, даже с самой младшей прислугой. Если кто-то ошибался и разбивал вазу, она первым делом спрашивала, не порезал ли он лапы, а не ругалась за утерю. Часто сама помогала, если видела, что кто-то не справляется — могла подмести коридор или расставить свитки в библиотеке, чем приводила в ужас обер-гофмейстера.       Со мной, разумеется, было так же. Она была моим единственным убежищем от отцовской строгости. Иногда она просто забирала меня со скучнейшего урока этики под предлогом «срочных королевских дел», а сама вела в сад и расспрашивала, что мне интересно, о чём я хочу поговорить.       Но лучше всего были ночи. Когда у неё выдавалась свободная минута — а их было мало, ведь дела королевы никто не отменял — она пробиралась в мои покои, делая вид, что просто проверяет, сплю ли я. А я... я всегда притворялся спящим, затаив дыхание под одеялом, и ждал. Ждал её тихих шагов.       И тогда она садилась на край моей кровати, и начиналось самое волшебное. Она читала сказки. Но не глупые сказки о принцах и принцессах. Нет. Она рассказывала легенды. О старых, страшных временах, когда небо заволакивало пеплом, а земля стонала от шагов демонических полчищ. О великих войнах прошлого, где герои сражались не за богатство или трон, а за саму свободу — свою и всего живого. Её голос, тихий и тёплый, оживлял тех исполинов, и мне казалось, что я сам стою с мечом на раскалённом пепле, плечом к плечу с великанами и драконидами...       Всё изменилось, когда в моей жизни появился он — мой брат, Скорпан. Да, он родился гаргульей, а не кентавром. Но меня это ни капельки не смущало. Наоборот, я был безумно рад. Наконец-то у меня появился кто-то свой, с кем можно будет делиться всем, когда он подрастёт. Я уже представлял, как буду учить его всему, что знаю сам, как мы будем вместе шалить и избегать надоедливых стражников.       Но пока он рос, я тоже не стоял на месте. Уроки становились всё сложнее и невыносимее. Свитки по управлению, бесконечные генеалогические древа, дипломатический этикет... Сплошная тоска. Единственное место, куда я не просто шёл, а бежал сломя голову — это тренировочные площадки для фехтования и ближнего боя.       Именно там я и познакомился с Грогнаром по-настоящему. Не просто как с капитаном стражи, который таскает меня обратно во дворец, а как с учителем. Опытный, хитрый, с мозолями на лапах и взглядом, который, казалось, видел каждый мой задуманный удар ещё до того, как я сам о нём думал. Сражаться с ним было невероятно сложно, но безумно весело. Он не просто лупил меня, как некоторые инструкторы, а учил. Показывал скрытые приёмы, объяснял, как использовать вес противника против него самого, как читать движение мышц. Правда, против него самого все эти премудрости пока работали из рук вон плохо. Ну, он же не просто так капитан.       Но была одна проблема — вся эта крутая наука была абсолютно бесполезна в обычной жизни. Применить негде. Ждать какого-нибудь официального турнира или дай случай нападения (что в нашем мирном царстве, особенно возле стен замка, было неслыханной редкостью) было скучно и муторно.       Наверное, именно поэтому Грогнар, видя мою тоску, как-то пробормотал мне под ухо: «Слышал, в одном месте проводят подпольные бои. Туда стекаются все, кому не терпится скрестить копья без лишних глаз и правил. За определённую плату, конечно».       Мои глаза сразу загорелись. Но просто так информацию он отдавать не собирался. «Сначала одолей меня. − усмехнулся он, принимая боевую стойку. − Тогда поговорим».       И это, конечно, превращало идею в невыполнимую задачу. Победить капитана королевской стражи? Легко сказать. Но азарт горел во мне ярче любого страха.       Прошло немало времени. Я рос, крепчал, и это стало заметно по нашим с Грогнаром стычкам. Они уже давно перестали быть уроками. Это было настоящее противоборство, на которое обожали заглядывать другие стражи — кто посмеяться, кто сделать ставку, а кто и поучиться. И вот однажды... у меня получилось. Я не просто парировал его удар или уворачивался. Мой тренировочный клинок чиркнул по его плечу, сбрив небольшой клочок шерсти.       Повисла тишина. Все замерли. А потом Грогнар... рассмеялся. Не насмешливо, а с искренним, хриплым одобрением.       «Наконец-то, щенок! − прорычал он, похлопывая меня по спине так, что я едва устоял. − Упорство и талант есть. Жаль, что применять их негде...»       И тогда он, оглядевшись, наклонился ко мне и тихо, так, чтобы никто не слышал, выдал то, чего я ждал так долго — точные координаты. Название и даже имя контактного в том самом Угрюмом Ущелье.       Оно оказалось не таким уж и далёким — за Тихими Песками, самый ближний к нашему замку городок. Но попасть туда без ведома отца... это была задача посложнее, чем одолеть Грогнара. В первый раз мне помог он же. Устроил так, что моя «королевская прогулка» по окрестностям царства затянулась и сменила маршрут. Король, доверяя капитану, отпустил меня с ним и парой других стражей.       По дороге Грогнар не уставал бубнить, глядя на меня своим тяжёлым взглядом: «Запомни, Тирек. Эта затея — опасная игра. Не для меня — мне максимум выговор влепят за плохой присмотр. А для тебя. Одно дело — получить по рогам на тренировке. Другое — в подпольной яме, где бьются насмерть за горсть монет. Одно неверное движение, одно имя, сорвавшееся с языка... и твоя голова станет разменной монетой в политике, которую ты так ненавидишь. Это наша тайна. Только наша».       Я кивал, но едва слушал. Сердце колотилось в груди, предвкушая настоящее дело.       И вот я попал туда.       Угрюмое Ущелье... Это была не яма, а настоящий адский котёл, вырезанный в скале. Воздух густой от перегара, пота и металлического запаха крови. Вместо люстр — ржавые клети с тлеющими углями, бросающие зловещие тени на стены, забрызганные темными пятнами. В центре — загороженная яма, окружённая рёвом толпы. Здесь не было благородных зрителей — только оборванцы, бандиты, наёмники с дикими глазами, жаждущие кровавого зрелища. Деньги, ставки, драки — вот их религия.       Меня бы сожрали здесь заживо, узнай они, кто я. Светских тут не жаловали. Мой потрёпанный плащ с капюшоном и кличка «Щербатый» — из-за сломанного в детстве зуба, что я всегда старался скрыть улыбкой. — были моей единственной защитой.       И вот я уже в яме. Прямо передо мной — минотавр по кличке «Дробитель». Массивный, с рогами, на которых болтались какие-то костяные амулеты. От его рыка содрогалась земля. Он фыркнул, увидев меня, и провёл толстым пальцем по горлу. Это лишь заставило мою кровь забурлить.       Гонг!       Толпа взревела. Он ринулся вперёд, как разъярённый бык. Я едва увернулся, почувствовав, как ветер от его кулака свистит у самого уха. Я метнулся, пытаясь найти слабое место, но он был слишком быстр для своих размеров. Один за другим — удары, толчки, рёв. Я парировал, уворачивался, но...       УХ!       Его кулак, словно молот, врезался мне в висок. Мир на мгновение погас, наполнившись гулом и искрами. Я рухнул на песок, едва осознавая, где я. Толпа завопила в экстазе: «ДРО-БИ-ТЕЛЬ! ДРО-БИ-ТЕЛЬ!»       Он надвигался, чтобы добить. И в этот миг в голове пронеслись слова Грогнара: «Сила всегда прямолинейна. Используй её против самого себя». Я катился по песку, а Дробитель, разъярённый, промахнулся и вонзил кулак в землю. Мгновение — он был обездвижен!       Я собрал последние силы, пнул его по задней ноге, заставив рухнуть на колено, и тут же вскочил ему на спину, обхватив рога. Он ревел, тряся головой, пытаясь сбросить. Но было поздно — я изо всех сил дёрнул его голову вбок. Раздался глухой хруст — не смертельный, но болезненный. Его рёв сменился стоном, и он рухнул набок, оглушённый.       Повисла полная тишина. Никто не ожидал этого. А потом зал взорвался ликованием. Меня оглушили уже не удары, а рёв толпы, выкрикивающей новое имя: «ЩЕР-БА-ТЫЙ! ЩЕР-БА-ТЫЙ!»       Я стоял, тяжело дыша, сердце колотилось, отливая болью по всему телу. И... мне это понравилось. Это был не дворцовый успех, не одобрение отца. Это было что-то дикое, настоящее. Моё.