Заточённые

      − Никогда бы не подумала, что ты был... таким. − прозвучал на удивление тихий, почти задумчивый голос Кризалис.       − Никогда бы не подумала, что ты был таким крутым! − тут же вклинился звонкий, полный искреннего восторга возглас Коузи. − Победить минотавра, который больше тебя, без единой искорки магии? Одной лишь уловкой? Это невероятно!       − Спасибо. − голос Тирека прозвучал приглушённо, с лёгкой, горьковатой усмешкой. − Тогда... я был намного лучше.       Коузи фыркнула:       − Что это значит? Разве, когда побеждаешь, не становишься лучше?       − Тут речь не о том, о чём ты подумала. − устало парировал кентавр.       − Ну и что же случилось, о великий «Щербатый»? Хи-хи. − не унималась бывшая королева, нарочито коверкая прозвище.       Тирек вздохнул, и эхо разнесло этот звук по всему каменному склепу.       − А случилось то, что в королевство вернулась одна... личность. Но сейчас не об этом.       

***

      Вот так и потекли мои дни. Чередование: скучная учёба, редкие, но оттого ещё более яркие развлечения, и... те самые подпольные бои. Они случались нечасто. Организовать побег из замка и так же незаметно вернуться обратно без помощи того же Грогнара было делом почти невероятным. Но не невозможным. Азарт того стоил.       Тем временем мой брат, Скорпан, наконец подрос из возраста несмышлёного малыша. С ним уже можно было хоть о чём-то поговорить. Он оказался... невероятно любопытным. И до невозможности мягким. Прямо-таки добряком. Эта черта, без сомнения, перешла к нему от матери. Когда пришло и его время учиться, он схватывал всё на лету и делал это с каким-то внутренним интересом. Бывало, отец, указывая на его успехи, говорил мне: «Вот бы и у тебя такое же рвение было!» Это, признаюсь, выводило меня из себя. Но злился я в те моменты скорее на отца, а не на самого Скорпана.       Ну, ладно, скажу честно. Скорпан бывал порой... надоедливым. Постоянно просил с ним поиграть, что-то рассказать, вечно крутился под ногами, когда я был занят своими мыслями или готовился к очередной «прогулке». Это вечное «Тирек, а можно с тобой?», «Тирек, а куда ты?», «Тирек, а покажешь тот приём?»... Пожалуй, именно эта его назойливая привязанность в итоге и поставила жирный крест на наших отношениях в будущем. Но тогда... тогда это казалось просто мелкой, хоть и раздражающей частью жизни. Я отмахивался от него, но не злился по-настоящему. Он же просто был моим младшим братом.       И всё бы так и продолжалось, я уверен. Пока однажды отец не решил, что с меня хватит уроков, и не сунул мне в руки корону, положив конец всем моим... увлечениям. Но судьба, как всегда, подбросила свой козырь.       Одной поздней ночью, когда я возвращался с боёв, пробираясь тайными тропами к замку, я увидел вдалеке, за скалами, яркую вспышку малинового света. Она осветила небо на миг и погасла. А потом — тень. Кто-то большой, угловатый, двинулся вглубь каньона. Любопытство — мой старый грех — взяло верх.       Я последовал за незнакомцем и наткнулся на пещеру, вход в которую был выточен в виде черепа рогатого демона. Зубастая пасть зияла пустотой. Я притаился, пытаясь разглядеть, что внутри... и в следующий миг мир перевернулся с ног на голову. Какая-то сила подняла меня в воздух и замертво зависла, держа вверх тормашками.       Из темноты вышел кентавр, закутанный в тёмный плащ.       − Кто ты? − его голос был низким.       Я, конечно, не стал отвечать. Вместо этого попытался приказать:       − Лучше немедленно отпусти меня, если жизнь дорога!       Он лишь фыркнул и подошёл ближе. Его огромная рука схватила меня за лицо. Я попытался вырваться, ударить — но мои конечности будто заковали в невидимые цепи. Он пристально разглядывал меня, его глаза, горящие как угли, скользили по моим чертам. И вдруг... он рассмеялся. Глухим, довольным смехом. Затем аккуратно опустил меня на землю и... жестом пригласил внутрь пещеры.       Было ли это подозрительно? Чёрт возьми, ещё как! Стал ли я об этом волноваться? Конечно же нет.       Внутри оказалось... необычно. Никакой сырости и грязи, как в обычных пещерах. Вместо этого — аккуратные полки, уставленные склянками с дымящимися жидкостями, ящики с непонятными инструментами, маленькие дверцы, врезанные прямо в скалу. Воздух пах озоном и сушёными травами. Настоящая лаборатория безумного алхимика.       Незнакомец повернулся ко мне:       − И что юный принц делает в столь поздний час так далеко от своих тёплых покоев? − его голос звучал насмешливо, но без злобы.       Я парировал, стараясь казаться уверенным:       − А что такой странный чудак делает в таком странном месте? Играет в учёного?       Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк:       − И не боишься ли ты, что этот «чудак» может в любую секунду, скажем... убить тебя?       Я выпрямился во весь рост, глядя ему прямо в глаза:       − Пусть только попробует. Если не боится за свою собственную жизнь.       Он снова рассмеялся — на этот раз громко и искренне.       − Отлично! Именно такого ответа я и ждал! − затем он сделал паузу и добавил торжественно: − Наша встреча была предопределена судьбой, юный принц.       И тогда он представился. Слова, которые я слышал лишь в намёках и шёпотах:       − Я — Сендак Великий. Бывший придворный маг.       Передо мной стояла легенда. Изгнанник, о котором боялись говорить. И он смотрел на меня с таким знающим видом, будто читал мои самые потаённые мысли. Мой скепсис мгновенно испарился, уступив место жгучему любопытству.       Он подошёл к одному из столов, где в колбе переливалась радужная жидкость.       − Скажи, − начал он. − не желал бы ты прикоснуться к истинной силе? Изучить то, что скрыто от глаз большинства? Магию.       Он знал, как зацепить. Но я не из тех, кто ведётся на первую же приманку.       − А какой прок в этом обучении будет тебе? − спросил я, скрестив руки.       Сендак улыбнулся, словно ожидал этого вопроса.       − Всему своё время. − ответил он загадочно. − Я отвечу на все твои вопросы. Но не сейчас. Тебе следует вернуться до восхода Утренней Звезды. Иначе твоё отсутствие заметят.       И я ушёл. Не потому, что испугался или поверил ему на слово. А потому что он был прав — пропажу могли обнаружить. Но в груди уже разгорался новый, куда более опасный огонь.       Шёл день, второй, пятый, целая неделя. Я не мог выбросить из головы Сендака и его слова. Магия... Как он мог научить меня тому, к чему у меня, как мне всю жизнь твердили, не было ни капли способностей? Эти мысли сводили с ума.       Окончательно приняв решение, я снова двинулся к той зловещей пещере. Он был там, будто ждал меня. Первым делом я выпалил вопрос, который грыз меня изнутри:       − Почему ты считаешь, что сможешь обучить меня магии?       Его ответ поверг меня в ступор:       − Потому что ты к ней предрасположен. Сильно предрасположен. Неужели ты не знал?       Эти слова... этот вопрос в конце... Они вскрыли старую рану. Вспышка ярости прожгла меня: ярости на себя за собственное неведение, на отца за его ложь.       Но Сендак снова рассмеялся — не насмешливо, а с каким-то тёплым, почти отеческим одобрением.       − Не кипятись, юный принц. Сомнения — естественный путь к знанию. Давай разрешим их просто. Усядься поудобнее. И... удостоверимся.       Он указал на грубый каменный стол, между нами, где лежала обычная, чуть запылённая галька.       − Видишь этот камень? Он холодный, неподвижный, мёртвый. Твоя воля — это искра. Не пытайся его сдвинуть силой мускулов. Не пытайся его заставить. Просто... посмотри на него. Представь, что он — не часть стола, а часть тебя. Самая лёгкая, самая послушная. И пожелай... чтобы он оторвался от поверхности. Не рукой. Желанием.       Я попытался. Закрыл глаза, изо всех сил сосредоточился на камне. Внутри всё сжалось в тугой, дрожащий узел воли. Я представлял его лёгким, как пылинка, послушным, как собственная грива. Но камень оставался камнем — холодным, безжизненным, чужим. Ни единой дрожи, ни намёка на движение. Только пульсация в висках от напрасного усилия.       Я уже готов был смирится с поражением, но открыл глаза и увидел не насмешку, а задумчивый, аналитический взгляд Сендака. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь.       − Интересно... − произнёс он почти шёпотом. − Проблема не в том, чего ты не умеешь. А в том, чего в тебе... давно нет.       Прежде чем я успел что-то спросить, он совершил странный, почти противоестественный жест. Его рука поднеслась ко рту, и пальцы, будто вытаскивая невидимую нить, извлекли из-за губы небольшой, пульсирующий розоватый комочек света. Он был мягким, почти жидким, и испускал едва уловимое свечение.       − Съешь это. − приказал Сендак, протягивая мне этот странный предмет. − Это не яд. Это... кусочек магии. Он тебе поможет.       Мысль была отвратительной. Глотать что-то, что только что было у него во рту, хоть и по его словам это была магия? Но любопытство и отчаяние были сильнее брезгливости. Я взял шарик. На ощупь он был тёплым и упругим, как желе. Я резко заглотил его.       Эффект был мгновенным. По телу разлилась волна тепла, будто я выпил чего-то крепкого. Мысли прояснились, а та самая «воля», которую я так безуспешно напрягал, вдруг обрела плотность и осязаемость внутри груди. Это был внезапный, оглушительный прилив сил, которых я раньше не чувствовал.       − Теперь, − голос Сендака прозвучал ободряюще. − попробуй снова.       Я даже не успел как следует сосредоточиться. Я просто посмотрел на камень с лёгким намёком на желание — и он дрогнул. Едва заметно. Затем, с тихим скрежетом, оторвался от пыльной поверхности стола и завис в воздухе, медленно вращаясь.       Я застыл, не веря своим глазам. А потом поднял взгляд и увидел лицо Сендака. На нём не было ухмылки победителя. Нет. Он смотрел на меня с неподдельным, почти отцовским восхищением, словно наблюдал за тем, как делает первые шаги его собственное дитя. И в тот миг это восхищение значило для меня больше, чем все одобрения отца за всю жизнь.