Заточённые

      − Тирек, думаю, пришло время рассказать тебе правду. − нарушил молчание Сендак. Его голос прозвучал торжественно и немного таинственно.       − Правду? − отозвался тот, не отрывая глаз от пульсирующего сгустка магии, который он уже уверенно левитировал между рук.       − Да. Ты разве забыл о том, что так тебя интересовало?       Тирек медленно перевел взгляд на наставника, затем снова на сферу. Он уставился в её глубины, будто ища там ответы на ещё не заданные вопросы.       − Ты готов ответить на них?       Сендак фыркнул, и на его губах дрогнула усмешка.       − Что за глупый вопрос? Разве стал бы я обещать, если бы не мог этого дать?       − От того, кого изгнали, можно ожидать много чего. − парировал Тирек, в его голосе сквозил намёк на вызов.       − Что правда, то правда. − согласился маг, и его улыбка стала шире. − Но... разве тебе не интересно, за что именно?       − Я подозреваю, что, возможно, ты хотел использовать какое-нибудь запретное заклинание, чтобы что-то сделать. − предположил Тирек, пожимая плечами.       Сендак поднял бровь, делая вид, что поражён.       − Хм, и ты это так спокойно говоришь мне в лицо?       − Я не думаю, что ты стал бы обучать меня магии, если бы я представлял для тебя угрозу. − логично заключил Тирек. − Я не настолько глуп, чтобы не понять этого.       − Да. − протянул Сендак, и его голос приобрёл ядовитые нотки. − Но, очевидно, не настолько дальновиден, чтобы сразу понять всё.       Тирек лишь недоумевающе уставился на него, не понимая, к чему тот клонит.       − Причина, по которой меня изгнали... это ты.       − Я? − Тирек не поверил своим ушам. Его уверенность мгновенно испарилась, сменившись полным смятением.       − Да. − подтвердил маг и начал медленно расхаживать по пещере, его тень причудливо плясала на стенах. − Ещё во время твоего рождения я состоял на службе у короля. Твой отец попросил меня... изучить твоё состояние. Стандартная процедура: здоровье, ментальная устойчивость... магический потенциал.       Тирек замер, и сфера магии в его руках дрогнула и погасла, словно её коснулось ледяное дыхание истины. Он медленно поднял глаза на Сендака, в которых плескалось недоверие, смешанное с растущим гневом.       − Но... но отец мне ничего не говорил об этом. − пробормотал он, и голос его дрогнул.       − Потому что он не хотел этого. − поправил его Сендак, и его слова падали, как тяжёлые камни. − Точнее сказать... он побоялся.       Тирек горько усмехнулся:       − Побоялся? Меня? Он — тот, кто вселяет страх и уважение в сердца других…хотя уточню, что для меня он никогда не был таким уж страшилой.       − Именно поэтому он и боялся тебя. − мягко, почти сочувственно произнёс Сендак. Он подошёл к одной из магических сфер и уселся рядом, его фигура казалась особенно тёмной на фоне призрачного свечения. − Подумай сам: король, который не владеет положением... а в данном случае — магией... ничего не стоит. Если бы ты освоил свой дар, что, например, помешало бы тебе просто... взять власть в свои руки? Или, что ещё хуже, устремить свой взор на другие миры?       − Многое звучит убедительно, но... бояться, что я захвачу власть? Ха. Вот это конечно глупость. − фыркнул Тирек, пытаясь отмахнуться от навязчивой мысли. − Если он так боится, зачем же все эти годы так намеренно старался сделать из меня короля?       Сендак медленно покачал головой, и в его глазах вспыхнула твёрдая уверенность.       − Ты думаешь, он делал из тебя короля?       Тирек замер, ощущая, как почва уходит из-под ног.       − Если не короля, тогда кого?       − Подобие себя. − безжалостно выдохнул Сендак.       Эти слова повисли в воздухе, густые и удушающие. Тирек застыл, будто его окатили ледяной водой. Вся его жизнь, все эти бесконечные уроки этики, управления, истории — всё это внезапно обрело новый, ужасающий смысл.       Сендак наблюдал за ним, видя, как тот внутренне рушится, и продолжил, уже тише, вкрадчиво:       − Зная его с давних лет, я могу предположить... Он просто пытался сделать всё так, чтобы ты был контролируем. Легко предсказуем. Удобен для него. Чтобы он действительно мог оставить тебе то, что строил все эти годы... будучи абсолютно уверенным, что ты не изменишь в этом ни единого камня.       Тирек стоял, сжимая кулаки так, что кости трещали. Воздух вокруг него звенел от подавленной ярости.       − Но зачем? − его голос сорвался на низкий, хриплый шёпот, полный отчаяния и непонимания. − Зачем столько сложностей? Если он так боялся меня... тогда почему просто... не изгнал, как тебя? Не засадил в самые глубины темницы... или вообще не убил?       − Он не мог этого сделать…       − ПОЧЕМУ?! − взрывной рёв Тирека сотряс пещеру. От резкой звуковой волны на полках задрожали и треснули несколько стеклянных баночек, их содержимое зашипело и потекло на камень.       Сендак даже не моргнул. Он выдержал эту вспышку, как скала выдерживает удар волны.       − Потому что он не мог этого сделать... Засадить собственного сына за решётку? Что бы о нём подумал народ? Его образ мудрого и справедливого правителя рассыпался бы в прах.       Тирек задышал тяжело, его грудь вздымалась.       − То есть... он думал о своём положении?       − К сожалению, это правда. − безжалостно подтвердил Сендак. − Если бы все узнали, что «великий и мудрый король» побоялся потенциала своего же юного сына... его бы перестали уважать. Его авторитет был бы разрушен. Именно поэтому он избавился от меня... побоялся, что я расскажу всем правду о тебе. Я был слишком большим риском.       Тирек не мог произнести ни слова. Он стоял, парализованный шоком, глядя в пустоту. Вся картина мира перевернулась. Отец, которого он считал просто строгим и занудным, оказался расчётливым и трусливым лицемером.       И тогда Сендак мягко, почти по-отечески, нарушил тишину.       − Да. А теперь, пока ты не спросил: «А почему тогда я обучаю тебя магии?». Всё просто. Это моя работа. Я — твой учитель. Ты — мой ученик.       Он осторожно взял сжатые в бессильной ярости кулаки Тирека и мягко разжал их своими тёплыми, шершавыми лапами.       − А мой ученик... желает познать магию, что дана ему от самой природы. Зачем же препятствовать природной силе... − в руках Тирека вновь вспыхнула и заплясала магическая сфера, на этот раз больше и ярче прежней. − Когда ей можно воспользоваться, чтобы стать сильнее? Чтобы доказать... что ты стоишь намного большего, чем они от тебя ждут.       

***

      Мир словно изменился в моих глазах... Нет. Я просто увидел его новую грань, как тогда, в Угрюмом Ущелье. И как тогда — я стал другим.       Каждая наша встреча с королём теперь была испытанием. Я смотрел на него не с бунтарским вызовом, а с ледяным, немым презрением. И он это видел. Чувствовал. Его взгляд становился всё тяжелее, настороженнее. Ну и пусть.       У меня появился новый план. Тот, на который я бы ни за что не согласился раньше. — стать королём. Но теперь это была не скучная обязанность, а возможность для мести. Если бы трон стал моим... я бы показал ему. Да. Показал всё, чего достиг без его помощи, вопреки его воле. И он ничего не смог бы мне сделать. Ни как король... ни как отец. Я заставил бы его пожалеть о каждой лжи, о каждом скрытом от меня уроке, о каждом слове, что я не способен на большее.       Но мысли об отце неизбежно вели к матери. Она... знала? Или догадывалась, но не могла сказать? Любой вариант был возможен, но одно оставалось неизменным: она не стала бы со мной так поступать. Она беспокоилась. Спрашивала: «Все ли у меня в порядке?». Её образ в моей памяти оставался единственным тёплым пятном в этой всей грязной истории. Иногда, практикуя магию, я ловил себя на мысли, что делаю это только для неё. Чтобы она могла бы мной гордиться.       А вот мой брат... Скорпан первым подметил перемены во мне. И это стало настоящей проблемой. Он чувствовал, что я отдаляюсь, что во мне зреет что-то тёмное. Его наивная забота и попытки поговорить «по душам» лишь сильнее раздражали.       Однажды он таки смог тайно проследить за мной и вышел прямо к пещере Сендака. Мне пришлось потратить уйму времени, чтобы уговорить его молчать, сыграв на его любви и жалости. Я лгал, что это моя «тайная отдушина», что мне просто нужно место, где меня не достают с королевскими делами. Он согласился — неохотно, с целым ворохом условий — но в его глазах засела тревога. Та самая, что потом всё и испортит.       Что до «Щербатого»... Та жизнь медленно уходила в прошлое. Сила кулаков и скорость реакции уже не казались вершиной мастерства. Теперь моей силой было колдовство. Невероятное чувство — наблюдать, как по мановению твоей воли материя оживает, подчиняется, меняется. Каждое удавшееся заклинание было маленькой победой над тем миром, что пытался меня ограничить. И с каждой такой победой старый Тирек оставался всё дальше позади.       Сендак также часто рассказывал о другой стране... Эквестрии. О мире за пределами нашего, где царила какая-то слащавая гармония. Где пони, эти наивные создания, владели магией такой силы, что нам и не снилось. И он всё твердил, с каким-то брезгливым сожалением, что они так жалко растрачивают свой дар — поддерживают порядок, выращивают деревья, устраивают праздники... Когда они могли бы править всем сущим.       И однажды... лишь однажды... я увидел его. Настоящего пони. Единорога. Но встреча эта не была случайной.       Когда я пришёл в пещеру, то застыл на пороге. В углу, за решёткой из тёмного металла, лежало небольшое фиолетовое существо с поникшим рогом. Оно было без сознания. А Сендак... Сендак проводил руками над ним, и из тела пони тянулись тонкие, переливающиеся нити энергии, которые учитель с жадностью поглощал. Воздух гудел от чужеродной, сладковатой магии.       Жажда вспыхнула во мне мгновенно, жгучая и неконтролируемая. Это выдало меня. Сендак резко обернулся, его глаза полыхали. «Терпение, мой ученик. Ты еще юн и не справишься. Эта магия чуждая, дикая! Она сожжёт тебя изнутри!»       Но его запрет лишь подлил масла в огонь. Желание стало выше страха, выше всякого разума.       На следующую ночь, когда Сендак уснул, истощённый ритуалом, я пробрался в пещеру. Единорог всё так же лежал без движения. Я, дрожащими руками, повторил жест учителя... и коснулся его магии.       Это было... как схватить молнию. В меня ворвался вихрь ослепительного света и оглушительного звона. Я чувствовал, как эта сила разрывает меня на части, плавит изнутри. Пони взвыл от боли и страха и рванулся прочь — его крик, моя неконтролируемая энергия и его собственная магия столкнулись в один миг.       Раздался оглушительный взрыв.       Меня отшвырнуло в стену. Вся лаборатория Сендака рухнула, завалив вход камнями. В пыли и хаосе я мельком увидел, как фиолетовая фигурка единорога метнулась в проход и исчезла в ночи. А потом... потом я увидел, как каменная глыба рухнула на то место, где спал Сендак.       Ужас сковал меня. Чистый, животный ужас. Я не помнил, как выбрался оттуда. Я просто бежал. Бежал, не оглядываясь, позабыв обо всём — об учителе, заваленном камнями, о сбежавшем свидетеле...       Но даже сквозь этот ужас, сквозь панику и боль... я помнил то чувство. Ту самую секунду, когда эта невероятная сила была моей. Она жгла мне душу, обещая всё и сразу. Она должна была стать моей. Обязательно.       На следующий день по замку поползли тревожные шёпоты. Король прознал про единорога. Точнее, не про то, что я его чуть не поглотил, а лишь то, что пони из Эквестрии был украден и сейчас носится по нашим окраинам. Он, конечно, подозревал меня. В его взгляде читалось тяжёлое, подозрительное недовольство. Но доказательств не было. Лишь моё запыхавшееся возвращение той ночью и странный пепел на копытах.       Его решение было быстрым и железным: мне запретили любой выход из замка, пока он не вернётся из «дипломатической поездки» в Эквестрию. Должно быть, понёс извинения правителям той страны.       Конечно, как только его колесница скрылась за горизонтом, я помчался к Сендаку. Его пещера была полуразрушена, но он уже был там, раненый, покрытый пылью и синяками, но яростно восстанавливавший своё пристанище. К моему удивлению, он не был в ярости. Он лишь хрипло усмехнулся, увидев моё бледное лицо.       − Мой промах. − пробормотал он, откашливаясь. − Недооценил юношеский пыл. Никто не виноват.       Его странное спокойствие было почти страшнее крика. Но тогда я принял это за понимание.       Дни снова вошли в свою колею, но выбраться стало в разы сложнее. Двойная стража, заклятия на воротах... Но теперь у меня была магия. Небольшое ослабление, мгновения таинства в тени, чтобы проскользнуть мимо. Риск был выше, но и азарт тоже.       Шли годы. Я взрослел, набирался сил и знаний. А король... король старел. Я видел, как ему всё сложнее даются решения, как его некогда громовый голос стал тише, а взгляд — усталее. Час моей мести приближался к своей наивысшей точке. Я почти чувствовал её вкус на языке — холодный и металлический.       И вот однажды нас с братом вызвали в тронный зал.       

***

      Массивные двери из тёмного дуба, украшенные бронзовыми накладками в виде сплетённых рогов, медленно и торжественно распахнулись, пропуская внутрь двух братьев. Их шаги гулко отдавались под высокими сводами, расписанными фресками былых сражений и побед.       На возвышении, в резном каменном троне, сидел король Ворак. Годы согнули его некогда мощную спину, седина гуще пролегла в его гриве и бороде, а в глазах, помимо былой твёрдости, читалась глубокая усталость. Рядом, на чуть менее величественном троне, восседала королева Селани. Её спина была прямой, но в застывших чертах лица и сцепленных лапах читалось напряжённое ожидание.       По обе стороны от тронного помоста, за длинными столами, сидели советники — несколько почтенных кентавров и гаргулий в богатых одеяниях. Один что-то усердно записывал на свитке, другие смотрели на братьев с бесстрастными, оценивающими взглядами. Их присутствие придавало моменту официальную, почти судебную тяжесть.       Тирек и Скорпан, синхронно опустились на одно колено, склонив головы в почтительном, хоть и формальном поклоне.       Король медленно поднял руку, и его голос, хоть и ослабший, всё ещё владел тишиной зала:       − Встаньте, сыновья мои. Рад видеть вас в здравии... − он замолкает, чтобы подавить надсадный, глухой кашель. Королева порывисто, но сдержанно кладёт ему лапу на плечо, её взгляд полон тревоги. Ворак отмахивается, выпрямляясь. − ...в отличие от вашего старого отца. Ничего, ничего, Селани. Всё в порядке.       Скорпан смотрит на отца с неподдельной, щемящей болью в глазах. Его собственные крылья нервно вздрагивают.       Тирек же стоит неподвижно, словно высеченный из гранита. Его взгляд устремлён куда-то в пространство перед троном, но не видит ни отца, ни мать. Его кулаки, сжатые за спиной, белеют от напряжения. Он чувствует вес каждого взгляда в зале, каждую секунду этого тягостного представления. Он знает, что сейчас произойдёт что-то важное. И он готов.       Король Ворак медленно поднял голову, его взгляд скользнул по собравшимся, задерживаясь на лицах сыновей.       − Я прожил долгую жизнь. − начал он, и его голос, хоть и тихий, заполнил собой всё пространство зала. − Поддерживал мир не только в нашем королевстве, но и далеко за его пределами... Но главное, что я оставлю после себя — это мои сыновья. Сыновья, которыми я... очень горжусь.       Скорпан вздрогнул, и его глаза наполнились искренней, трогательной благодарностью. Уголки его глотки дрогнули. Тирек же лишь едва слышно цокнул зубами, его лицо осталось каменным, но в глазах вспыхнул короткий, жадный огонёк надежды.       Король сделал паузу, давая кашлю утихнуть, и продолжил с усилием:       − Но всему в этом мире когда-то приходит конец. И мне пора... уйти на покой, передав правление в сильные и мудрые руки.       Тирек невольно, почти рефлекторно, сделал шаг вперёд. Его копыто громко стукнуло о каменный пол. Взгляд Ворака на мгновение стал тяжёлым и... презрительным? Но почти сразу же сменился усталой печалью. Он тяжело вздохнул, словно готовясь произнести самое трудное.       − Тирек, мой старший сын... − произнёс король, и его слова прозвучали как приговор. − Ты прошёл долгий путь. Тяжёлое обучение. Я видел твой пыл, твою... силу. Я верю, что ты способен на великие дела.       Тирек уже мысленно вознёсся на трон. Усмешка триумфа начала пробиваться сквозь маску безразличия. Он почти слышал эти слова...       − Великие дела. − голос Ворака внезапно стал твёрже. − Но не как короля.       Повисла оглушительная тишина, а затем зал ахнул. Шёпот советников, полный недоумения и ужаса, пронёсся под сводами.       Королева Селани закрыла глаза и грустно опустила голову, будто молясь. Её плечи сгорбились под невидимой тяжестью.       Скорпан резко обернулся к брату, его глаза были широко распахнуты от шока и непонимания. Он смотрел на Тирека, словно впервые его видя.       А сам Тирек застыл на месте. Его уверенность, его гордая осанка — всё разом рухнуло. Он смотрел на отца не отрываясь, и в его глазах читалось не просто разочарование — это было полное, абсолютное крушение мира. Шок, быстро сменяемый нарастающей, леденящей волной ярости. Его кулаки сжались так, что, казалось, кости вот-вот треснут. Воздух вокруг него затрепетал от сконцентрированной магии, которую он едва сдерживал.       Король, не обращая внимания на взволнованный шёпот, продолжил, его голос прозвучал твёрдо, хотя и устало:       − Скорпан. Мой младший сын. − Все взгляды устремились на молодую гаргулью, которая, казалось, вот-вот провалится сквозь каменный пол от неожиданности. − Хоть ты и скромнее, и менее воинственнее, чем твой брат, ты проявлял упорство и стремление, что под стать настоящему правителю. Терпение, мудрость, желание учиться и понимать, а не подчинять.       Скорпан растерянно прошептал:       − То есть... вы...       − Да. − твёрдо подтвердил Ворак, глядя прямо на него. − Я желаю видеть именно тебя на троне.       Зал взорвался. Советники засуетились, перебивая друг друга.       − Ваше Величество! Но как же так? Старший сын...       − По древним законам королевства наследование...       − Это неслыханно!       Ворак резко поднял руку, требуя тишины. Кашель снова потряс его, но он подавил его и выпрямился во весь рост, в его глазах вспыхнул огонь былой воли.       − По законам… Король вправе назначить преемником того, кто, по его мнению, будет действовать во благо королевства, а не руководствуясь личными амбициями! Я вижу в Скорпане того, кто сохранит мир, что мы с таким трудом строили, и приведёт королевство к истинному процветанию, а не к хаосу и завоеваниям!       И тогда Тирек взревел. Звук был звериным, полным ярости и боли.       − ЭТО НЕПРАВДА!       Все замолкли, застыв. Ворак медленно повернул к нему голову.       − Что ты имеешь в виду, сын? − спросил он холодно.       − СКАЖИ ПРАВДУ! − закричал Тирек, его голос сорвался на визг. Магия вокруг него заискрилась, воздух затрепетал. − Скажи всем правду! Правду о том, что ты просто БОИШЬСЯ меня! Боишься моей силы! Ты всегда боялся! И теперь пытаешься поставить на трон того, кого сможешь контролировать и после смерти!       Советники ахнули, их шёпот стал испуганным и громким. Скорпан смотрел на брата в ужасе, не веря своим ушам.       Но Ворак оставался невозмутим. Лишь тень глубокой печали скользнула в его взгляде. Он медленно поднял руку, обращаясь к советникам.       − Покиньте зал. Все.       Советники, хоть и нехотя, переглянувшись в замешательстве, быстро поднялись и поспешно вышли, их шепот затих за тяжелыми дверями. По краткой команде короля даже стража, щелкнув копытами, была вынуждена удалиться. В огромном зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Тирека.       Ворак повернулся к королеве.       − Селани, прошу, тебе тоже лучше...       − Нет. − тихо, но непреклонно ответила она. − Я остаюсь. Я твоя жена и их мать. Я имею право быть здесь.       Ворак замер на мгновение, видя решимость в ее глазах, и сдался. Он не мог отказать ей, как ни хотел уберечь от предстоящей бури.       Он обернулся к Тиреку, его голос прозвучал устало и безжизненно:       − Как я погляжу, ты владеешь магией.       Тирек выпрямился, и на его губах появилась гордая, язвительная усмешка.       − Да... Меня этому Сендак научил.       Королева Селани ахнула, закрыв лапу рот, ее глаза наполнились ужасом и болью.       − Как я и знал. − без тени удивления произнес Ворак.       − Знал что?       − Знал, что ты пойдешь не по той тропе. Что ты изберешь самый короткий и темный путь к силе.       − То есть ты боялся меня! Боялся за свою власть! − закричал Тирек.       − Нет, ты рогатый болван. − внезапно резко и грубо ответил Ворак. Он с трудом поднялся с трона и медленно, опираясь на посох, пошел к сыну. − Думаешь, меня пугает твоя магия? Не-ет. Я ее не боюсь. Мы живем в мире, окруженном магией, чего мне ее бояться? Я видел вещи и пострашнее.       − Тогда зачем ты скрывал от меня правду? − в голосе Тирека зазвенела отчаянная, детская обида. − Зачем лгал?       − Я... − король на мгновение запнулся, и в его глазах мелькнула неподдельная боль. − Я побоялся того, к чему это тебя приведет. Какой ценой.       − К тому, что твое царство будет развалено? − с ненавистью выдохнул Тирек.       − Но это и твое царство, Тирек! Это тоже твой народ!       − Да как же мне надоела эта брехня про «мир и дружбу»! − взревел Тирек, и вокруг него вспыхнуло алое сияние магии. − В мире правит грубая сила и магия! Что толку от мира, где с таким потенциалом ты можешь править всем миром? Где никто даже не осмелится тебя обмануть, даже слова поперек не скажет! Ты же делал из меня куколку, что будет следовать твоему миру! Твоему слащавому, жалкому...       − ДОВОЛЬНО! − громоподобный крик Ворака сотряс стены. Он выпрямился во весь свой немалый рост, и в его глазах вспыхнул не отец, а Король. − Ты слишком погряз в алчности. Я не этому тебя все эти годы учил. Ты не должен был стать таким.       Тирек застыл на мгновение, его ярость сменилась горьким, искаженным смехом.       − Вот именно... Я никогда не хотел быть таким... а ты все пытался и пытался из меня его сделать! Ты вбивал в меня свои правила, свою «мудрость», пытаясь вырезать из меня того, кем я был на самом деле!       Ворак смотрел на него с бесконечной усталостью.       − Тогда что тебя останавливает? Теперь ты официально свободен. Иди и стань тем, кем хочешь. Но не здесь.       − Меня останавливает то, что ты просто взял, использовал и бросил меня, как ненужную вещь! − прошипел Тирек, и магия вокруг него сгустилась до кровавого тумана. − Нет. Теперь я не намерен оставлять все так. Я стану королем. Здесь и сейчас.       − Ты жаждешь силы, чтобы дрожали, а не уважали. − голос Ворака стал ледяным. − Ты стремишься к власти, чтобы ломать, а не строить. Запомни: ты никогда не станешь королём, особенно пока я им все еще являюсь. Лишь вечным узником собственной алчности…       − Тогда я это сделаю без твоего спроса! − взревел Тирек и ринулся вперёд, сжимая в ладони сгусток ослепляющей энергии.       Но из тени вырвалась до боли знакомая фигура. Грогнар, его лицо было искажено скорбью, но движение — молниеносным и точным. Он залетел за спину Тирека, схватил его за руку, гася магический всплеск, и грубо отшвырнул его назад.       Тирек отлетел, ударившись о каменный пол. Он поднял голову, и в его взгляде пылала чистая ненависть.       − Предатель!       − Прости. − хрипло произнес Грогнар, становясь между ним и королём. − Но я служу королю. И королевству.       Ворак, опираясь на посох, сделал шаг вперёд. Его фигура казалась внезапно древней и неумолимой, как сама скала.       − Пока я являюсь королём этого царства, здесь диктуются мои правила. А раз ты не желаешь их соблюдать... так тому и быть. − Он сделал глубокий вдох, и его голос зазвучал с пронзительной, официальной твердостью. − Я, Ворак, король Далеких земель, изгоняю тебя, Лорда Тирека, из этого королевства. Отныне тебе нет места среди нас. Никогда.       − Ворак, нет... − тихо взмолилась Селани, вскакивая с трона. − Он наш сын...       − Селани, пожалуйста. − его голос дрогнул, но оставался непреклонным. − Не сейчас.       Королева, дрогнув, безвольно опустилась на трон, закрыв лицо лапами. Для Тирека это молчаливое согласие стало последней каплей, горьким подобием предательства. Он замер в захвате Грогнара, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. Ярость в его глазах сменилась ледяной, абсолютной ненавистью.       Тирек вырывался в железной хватке Грогнара, его голос, полный ненависти и обиды, гремел под сводами, отражаясь эхом от древних стен.       − Я уйду! − его крик был подобен скрежету камня. − Но запомни, старик, ты поплатишься за это своё решение! Я стану королём этой страны! НЕТ! − он зашёлся в исступлённом крике. − Я стану Королём ВСЕХ ЗЕМЕЛЬ, ЧТОБЫ ТЫ ПОНЯЛ, ЧТО ОШИБАЛСЯ ВО МНЕ! ПОНЯЛ, ЧТО ЗРЯ МЕНЯ ОБМАНЫВАЛ! ПОНЯЛ?!       Его слова, полные яда и боли, провожали его самого, пока стража во главе с Грогнаром медленно, но неумолимо выводила его из тронного зала. Массивные двери с глухим стуком закрылись, поглотив его фигуру.       В зале воцарилась оглушительная тишина. Воздух был тяжёлым, наполненным отзвуками только что произошедшей трагедии. Эхо последней угрозы Тирека медленно угасло, оставив после себя звенящую пустоту.