Заточённые

      Когда я оказался на краю известных миров, до меня донесли вести из дома. Одну новость передавали шёпотом, с опаской: Сендак был найден и казнён.       Сказать, что я был расстроен? Был. Но недолго. Горевать было некогда. Это стало лишь ещё одним подтверждением в длинном списке — мой отец был трусом. Он уничтожал всё, что могло бросить вызов его убогому, ограниченному миропорядку. Даже старого, изгнанного мага, который уже не представлял угрозы.       Но что стало действительно неожиданным, так это появление Скорпана. Он нашел меня, уже за пределами царства, и… попросился пойти со мной. Это было очень странно. Ему же отдали трон! Он ненавидел всё непредсказуемое и опасное… а уж тем более — добровольно отправиться в изгнание со мной? В ответ он лишь пробормотал что-то несвязное про то, что не может оставить меня одного. Типично для него — следовать за мной по пятам туда, куда ему категорически не следует соваться.       Отвязаться от него было проблематично — он упёрся, как осёл. В итоге я махнул рукой и разрешил ему тащиться следом. Пожалуй, единственная радость в этой ситуации была — мысль о том, что я лишил отца обоих сыновей и законного наследника в придачу. Представить его лицо в тот миг… да, радости не было предела.       И вот мы оказались в Эквестрии. Всюду зелень, яркая, навязчивая, такая, о какой я только слышал в легендах. Просторный, тёплый, упитанный мир с бескрайними полями, густыми лесами, чистыми реками… прекрасный мир. Слишком прекрасный для тех, кто в нём жил. Для этих наивных, слащавых пони.       Пока мы шли или останавливались на отдых, Скорпан постоянно донимал меня вопросами. «Что мы здесь ищем?», «Какой у тебя план?», «Тирек, давай просто останемся здесь, будем жить тихо». Я старался не отвечать прямо или отделываться туманными фразами. Если бы он узнал, что я задумал, он бы устроил такую истерику, что уши бы свернулись в трубочку.       Но вот когда я завладею силой пони… он уже не сможет мне ничего противопоставить. Ни свои нравоучения, ни свои жалкие уговоры. Он либо примет мою власть, либо разделит участь всех, кто встанет у меня на пути.       Всё шло по плану. Мы достигли их лоскутного королевства. Казалось, что не будет никакой проблемы воплотить мою мечту в жизнь, если действовать умно и осторожно... и поначалу так и было. Я вынюхивал, вычислял, искал слабые места.       Пока опасность не поджидала меня там, где я меньше всего ожидал её встретить. В собственном брате.       Скорпан, конечно же, повелся на всю их слащавую болтовню о дружбе и гармонии. Что, впрочем, следовало от него ожидать. Он всегда был мягкотелым. И он узнал о моих истинных намерениях. Вместо того чтобы поддержать, он побежал ябедничать их принцессам! А те... эти разноцветные клячи... смогли меня поймать. Они вытянули из меня всю магию, которую я с таким трудом копил, и швырнули в эту дыру — Тартар.       Ох... как же я был зол. Ярче пекла, громче грома. Я готов был разорвать их всех на части.       Но что взбесило меня больше всего — так это его последнее появление. Он пришёл ко мне, уже за решёткой, с своими жалкими оправданиями. Сказал, что «так будет лучше для меня». ЛУЧШЕ? Гнить в этой яме? Он отдал свой дурацкий кулон, словно это могло что-то изменить, и оставил меня. Просто ушёл. Предав в последний раз.       Жизнь в заточении была невыносимой. Раньше я мог в любой момент сорваться с места, пойти куда угодно... а теперь даже шаг в сторону был роскошью. И этот Цербер... этот надоедливый пёс, который вечно совал свои мокрые носы куда не следует, словно приставленная нянька! Чтобы хоть как-то отвлечься, я постоянно придумывал уловки, чтобы отвадить его... пока одна из принцесс не сделала этого за меня.       И вот я снова в полном одиночестве. В тишине. В темноте. Идеальные условия, чтобы вынашивать новый план. Они думают, что победили? Они ошибаются. Они лишь дали мне время подумать. И я придумаю способ. Я всё равно захвачу этот мир. Я сделаю их королевство своей тронной комнатой, а их магию — своими слугами. Они все ещё пожалеют. Особенно он.       И настал тот день, когда я смог выбраться. Это был идеальный план! Их магия, такая чистая и мощная, летела ко мне, как будто всегда была моей! Я обманул всех! И самого Владыку Хаоса! Раньше я считал его... кем-то достойным. Сильным. Он творил, что хотел, и мир трепетал перед ним. Пока его не сгубила та же слабость, что и всех — самонадеянность. Сендак много о нём рассказывал. Восхищался его силой, но презирал за то, что тот растрачивал её на клоунаду и конфеты. И ведь старик был прав!       И вот он, пик моего триумфа! Магия всех аликорнов! Магия самого хаоса! Всё это было в моих руках! Вся Эквестрия, весь мир лежал у моих копыт! Я был на вершине!       ...А потом эти... эти ПОНИ! С их дурацкой, необъяснимой магией «дружбы»! Это был какой-то дешёвый фокус, трюк, который не должен был сработать! Но он сработал. Моя мощь, моя победа рассыпались в прах. И я снова оказался здесь. В этой бесконечной, вонючей темноте Тартара. Опозоренный. Побеждённый. Снова.       Казалось, вот и всё. Конец. Мои дни сочтены. Даже ярость потихоньку начала гаснуть, сменяясь ледяным, безразличным отчаянием. Я почти... почти смирился. Сидел в углу своей клетки и тупо смотрел в вечную тьму.       Пока не появилась она.       Маленькая, ничем не примечательная пегаска. С безумными глазами и улыбкой, от которой становилось не по себе. И она... она предложила мне свой великолепный план. План по захвату мира.       

***

      В гнетущей тишине каменной темницы, нарушаемой лишь эхом далёких капель, раздался нарочито игривый, слащавый голосок.       − Оу, а кто же это может быть? − пропела Коузи.       − Не придуривайся. − отрезал Тирек.       − Мне и не нужно было притворяться. Мой замысел был и вправду великолепен. Гениален в своей простоте.       − Но всё же...       − ...Но всё же он провалился, потому что ты не смог удержать тех жалких пони в узде! − закончила за него Коузи, её голосок зазвенел фальшивой жалостью. − Выпустил их, как каких-то непослушных щенков!       − Они бы свели меня с ума своим вечным нытьём! − взбрыкнул Тирек. − И не забывай, кто именно меня обманул, пообещав выпустить, а сама заперла с непрошенными гостями!       − Ну, было дело. − Коузи не возмутилась, словно речь шла о пустяковой шалости, а не о предательстве, стоившем им обоим победы.       − А, то есть я вот накосячил, а ты, значит, ни в чём не виновата?       Внезапно тишину разорвал новый, резкий и полный нестерпимого раздражения голос.       − Ну, всё, ХВАТИТ!       Кризалис, до этого хранившая молчание, метнула грозные слова.       − Мне не хватало ещё снова слушать ваши детские перепалки! Вы ОБА провалили всё, что можно было провалить! Это неоспоримый, жалкий, унизительный ФАКТ!       Коузи попыталась было вставить что-то.       − Но...       − Это. Факт. − отчеканила бывшая королева, и каждый звук падал, как увесистая пощечина. − Не иди против логики, деточка.       Пегаска надула губы и демонстративно замолчала, отворачиваясь к стене, если бы могла.       Тирек тяжело вздохнул.       − Что ж... дальше, вы и так знаете. Наша «блестящая» команда. Провал. Камень.       − А я... кажется, начинаю догадываться. − голосок Коузи прозвучал притворно-задумчиво, нарушая многодневное молчание. − Почему ты был не прочь послушать мои сказочки.       − О, нет. Не смей…       − Ты просто вспоминал былые дни со своим братом. − продолжала Коузи, не обращая внимания на его протест. − Когда он был маленьким и надоедливым, а ты... почти что старшим братом.       − Кажется, я жалею о том, что вообще начал этот монолог.       − На самом деле это печальная история. − неожиданно вступила Кризалис.       − Правда? − удивился Тирек.       − Конечно, это, конечно, не сравнится с потерей детей матерью, уж прости. − в её тоне на миг мелькнула знакомая едкость, но тут же сменилась чем-то иным. − Но... когда ты столько лет пытался найти себя, особенно когда из тебя насильно лепили кого-то другого, а потом... просто выбросили за ненадобностью... Тут всё не так однозначно. Как и со мной. Скажу так — ты виноват в том, что натворил, но не виноват в том, что тебя сделали таким.       В пустоте повисла тишина, густая и значимая.       − Звучит очень... даже обнадеживающе. − наконец выдавил Тирек.       − Не забывай, что я прошла почти через то же самое. Но я виновата в обоих пунктах. Ты — только в одном.       − Да уж! − весело вклинилась Коузи. − Так что не переживай! Я считаю, ты по-своему правильно поступил!       − Ага. − с горькой иронией фыркнул Тирек. − Особенно в том месте, когда я захватывал Эквестрию. Очень правильное решение. Большая ошибка.       И тогда в ледяной, беззвёздной тьме, где не было ни ртов, ни лиц, прозвучал странный, немыслимый хор — все трое весело засмеялись. Их смех, лишённый физиологии, был чистой вибрацией признания общего провала, абсурдности их судеб и неожиданного, горького товарищества по несчастью.       Ну что ж, посмотрим на нашу незадачливую троицу. Тирек... Обиженный сынок, который так и не смог перерасти свою травму, зато сумел превратить её в топливо для вселенской угрозы. Взаимоотношения? Раньше это был цирк уродов: он — циничный зазнайка, она — слащавая истеричка, а та — ядовитая мегера. Теперь... Теперь это больше похоже на клуб анонимных неудавшихся завоевателей мира. И, к своему собственному удивлению, они находят в этом клубе какое-то убогое, но утешение.       И в этом заключается самая большая победа этих неудачников — не над миром, а над собственным одиночеством и проблемами. Они, как три сломанных предмета, сложились в одну новую, хоть и уродливую, но стабильную конструкцию. И я, к своему величайшему изумлению, почти что горжусь ими. Снова ключевое слово — «почти».